- Что было? – кажется, я начинала злиться на свою подругу.
- Не знаю. Но представляю.
- Так. Стоп, - делаю характерный жест рукой. – То есть, ты ничего не видела, а просто приревновала?
Алка отрицательно мотает головой, прижимает ладонь к своей пышной груди и выдает:
- Я чувствую!
- Представляю, - совершенно серьезно делаю я заключение. – Как ты пошла на таран. Дверь в кабинет наверно пришлось новую ставить?
- Белка! Ты что, за него? – и в мою сторону летит оскорбленно-обидный взгляд.
- Нет, Алка. Даже если бы это не Левандовский изменил тебе, а ты ему, я все равно была бы на твоей стороне.
Мои слова для нее, как бальзам:
- Спасибо, подруга, - успокаивается она.
- А дальше что было, - интересуюсь я и показываю на два пышных бугра, соблазнительно выпирающих из явно малой для них блузки. – Это откуда взялось?
- Белка, я старею! – Алка накуксилась. Похоже, у нее образовалась большая проблема с самооценкой.
- Ты скажи, это решило как-то твою проблему? – пытаюсь я выяснить причину вмешательства пластической хирургии в ее жизнь.
Она вздыхает и признается:
- Не знаю. Но эта сучка больше в офисе не работает.
Мы проболтали до вечера. Пили старое вино из тетушкиных погребов, ревели и смеялись, как сумасшедшие, изливали друг другу душу, будто не виделись тысячу лет. И она, и я, знали, в жизни может случиться все что угодно: изменит любимый человек, рухнет благополучный брак, возненавидит подруга, поэтому и не стали клясться друг другу в вечной верности, понимая, что все это пустое, все это не стоит выеденного яйца в определенных обстоятельствах, перед которыми тебя может поставить жизнь.
Наступающий Новый год я встретила с тетушкой. Просто не смогла оставить ее одну после тяжелой болезни, дав себе слово, что Рождество обязательно проведу с дочкой.
Но одно дело о чем-то мечтать и планировать, другое – настоящая реальность. С тяжелым сердцем возвращалась я в Питер, в свою собственную квартиру, где никто не ждал и не был мне рад.
За эти, почти три месяца, Кира ни разу не позвонила сама. На мои же звонки она чаще не отвечала. А если и брала трубку, то говорила сухо и однозначно, быстро заканчивая разговор. У нее всегда находилась на это какая-то причина.
Все мои подарки дочь приняла, но с таким лицом, будто получила не дорогой смартфон, а совершенно бесполезную вещь, хотя я знала, что именно о такой модели она мечтала, ранее обговорив это с Антоном по телефону. Стильная золотая цепочка на ногу с подвеской в виде ее знака зодиака, удостоилась лишь брезгливого взгляда, хотя подружка Вика, присутствующая при вручении подарков, восхищаясь, примеряла цепочку на себя и в ее взгляде я уловила легкую, девичью зависть. Розовое «худи», с модным принтом, было брошено в шкаф, показывая мне, насколько я не разбираюсь в современных подростковых трендах.
Зато Кира демонстративно хвасталась перед подругой новой косметикой и духами, подаренными Снежанной. О том, что ее папа ничего не подарил, осталось за кадром. Конечно, откуда у папы сейчас деньги, он же на мели. Главным добытчиком в их семье теперь стала бывшая моя подруга, о чем, кстати, та не переставала Антону постоянно напоминать. Пару раз бывший муженек даже занял у меня в долг. Было смешно смотреть, как после этого, его благоверная получала букеты цветов, какие-то безделушки, а на ужин заказывались роллы и пицца, чтобы бедные ручки Снежанны отдохнули от домашней готовки.
Я устроилась на работу, в один престижный московский журнал, внештатным переводчиком. Спасибо за это Алке, сумевшей каким-то образом уболтать главного редактора взять еще одного фрилансера, причем практически без опыта работы. Но Алка есть Алка.
- Знаешь, у нас и не такого полета птицы поправляют здоровье, - раскрыв тайну моего трудоустройства, сообщила подруга. - У народа нервишки шалят, а мы помогаем им справиться со стрессом и депрессиями. За это они нам благодарны бывают. Некоторые, как вот твой новый работодатель, вообще постоянный клиент, - ошарашила она меня новостью. - И не разводи панику прежде времени, - Алка видимо почувствовала мои сомнения, - на глаза начальству попадаться тебе не придется. Ты же на удаленке работать будешь.
Работа скрасила мои дни, появилась какая-то цель в жизни. Единственное, что не радовало, так это отношения с Кирой. Они так и не наладились. Дочь откровенно терпела меня.
- Белла Аркадьевна, срочно нужна ваша помощь!
Звонок от редактора был полной неожиданностью. Обычно со мной связывался ее помощник, который и давал очередное задание, перевести какую-нибудь статейку из иностранных печатных изданий. Причем это могли быть статьи на совершенно разные темы: от моды, до инновационных технологий, я не вдавалась в подробности подобных заказов, главное, что платили исправно.
- Я слушаю.
- Сегодня, в галерее, - она продиктовала незнакомое мне название, - состоится открытие выставки работ итальянского художника и нам, по определенным причинам, нужно осветить это событие.
- Отлично, - вежливо отвечаю я, не понимая, какое вообще к этому имею отношение.
На том конце тяжело вздыхают, и начинают объяснять менторским тоном:
- Наша питерская группа, в данный момент, на другом задании. В двух местах, одновременно они быть не могут, поэтому, я лично вас прошу съездить туда и взять интервью у дочери художника Селены, которая и привезла выставку в Питер.
Ничего себе сюрприз! Признаться, я совсем не готова к подобным мероприятиям, поэтому пытаюсь отказаться:
- Но у меня мало опыта в этом. Точнее его нет вообще.
- Там опыт не нужен, - успокаивают меня. - Я пришлю вам список вопросов. Надеюсь, сделать несколько фотографий вам не составит труда. Если что, не переживайте, мои ребята все отредактируют.
Смотрю на время – почти двенадцать дня, до мероприятия еще шесть часов, минус час на дорогу. Что же, придется поднимать задницу и приводить себя в надлежащий порядок. Как-никак, на открытии выставки предполагается бомонд. Надо выглядеть соответственно. О чем мне так же не забыла напомнить редактор.
Как ни странно, но к назначенному сроку я успела.
- Куда это ты вырядилась? – возглас бывшего мужа останавливает меня почти на пороге.
- Я обязана тебе отчитываться?
Антон откровенно рассматривает меня с головы до ног. Молчит.
- Что-то не так? – язвлю я. – Помада размазалась? Тушь потекла?
- Нет. Платье коротковато.
- А по моему – в самый раз, - и я демонстративно провожу руками по бедрам, плоскому животу, поправляю декольте. – И вообще, приставай к своей выдре. Кстати, напоминаю, она уже скоро придет.
Антон злится, поднимая мне настроение. Неужели ревнует? Вот это новость!
Выставка мне понравилась, а картины, неизвестного до сегодня автора, по-настоящему восхитили. Щедро приправленные позолотой, работы мастера сочетали в себе греко-византийские традиции и вдохновляющую гармонию итальянского Ренессанса.
Дочь художника Селена неплохо говорила на английском. С ее разрешения я записала нашу беседу на диктофон, чтобы уже дома, не спеша, перевести на русский.
Кроме меня, была еще пара журналистов и одна съемочная группа местного телеканала. Но в целом, атмосфера на выставке оказалась довольно камерной, и народу было немного. Из особых гостей присутствовал лишь итальянский консул и сама дочь художника. Наличествовала так же делегация из городской администрации, и несколько медийных лиц. Сложилось впечатление, что простых горожан на открытие вообще не позвали.
Хотя, как выяснилось, вход на выставку был свободным, и любой желающий, в ближайшие три недели, мог посетить ее абсолютно бесплатно.
После экскурсии по залам, проведенной для почетных гостей директором галереи, торжественно объявили выставку открытой и предложили шампанское. Я была за рулем, поэтому попросила официанта налить мне в бокал минеральной воды и так как интервью я уже взяла, то решила пройтись по экспозиции - хотела еще раз посмотреть на одну очень понравившуюся мне картину.
Но видимо, этот шедевр привлек не только мое эстетическое внимание. У картины находились двое - мужчина и женщина, и бурно обсуждали ее содержание. Вернее, эмоционально вела себя только женщина, одетая в ярко-красный комбинезон и такого же цвета широкополую шляпу из-под которой выглядывала прядь волос лимонного цвета. Ноги незнакомки украшали ботинки на высоченном каблуке, того же цвета, что и выглядывающая прядь.
Она стояла ко мне вполоборота, и поля шляпы скрывали ее лицо. Скрывали они и лицо спутника эпатажной особы. Голос женщины был сильным, грудным и совсем не подходил к ее вызывающему образу. Впрочем, это было лишь мое субъективное мнение и может статься, что странная дама какая-нибудь знаменитость, со своим неповторимым индивидуальным стилем.
Я встала недалеко, решив немного подождать, когда эти двое насладятся лицезрением картины, обсудят свои впечатления и перейдут к другому экспонату, освободив место для меня. Так и случилось. Минуту спустя, они развернулись и направились в мою сторону. Теперь я могла рассмотреть их лица.
- Белла!
Матвей Золотов казался обрадованным, и это отражалось в блеске синих глаз. Спутать эту радость от встречи, с каким-то другим чувством, было невозможно. Красивое же лицо его спутницы выражало степень крайнего удивления, приправленного каплей высокомерности и надменности. На своих высоченных каблуках она возвышалась надо мной, и я почему-то сравнила ее с Эйфелевой башней, а себя с китайской туристкой, пораженной видом загадочной «железной дамы».
- Мирелла, - Матвей обратился к Башне, - познакомься. Это Белла Серебрянская.
Я киваю головой, в знак приветствия, но в ответ вижу взгляд больше похожий на тот, как исследователь рассматривает какую-то незнакомую бактерию, незнамо как попавшую под прицел его микроскопа.
- Кстати, Белла из вашей братии, - добавляет, улыбаясь нам обеим мужчина. – Она писатель.
- Что-то слышала, - Мирела морщит нос, явно, недовольная таким вниманием к моей персоне со стороны спутника.
- Это вряд ли, - я наконец-то справляюсь с эмоциями от этой неожиданной встречи. Женщина мне не нравится. И дело даже не в Матвее. Просто, не люблю высокомерия.
- Может, вы напомните что-то из вашего, - она тянет слова, как делают это некоторые столичные светские леди. – Хотя, ты же знаешь, - теперь ее взор обращен к мужчине, - в последнее время я увлекаюсь живописью. Современная литература в упадке. Теряется качество. Ведь что сейчас в моде? - в воздух взвивается указательный палец, с нанизанным на него необъятных размеров кольцом, в виде цветка. – Низкосортные, сценарно-беззубые и плохо написанные истории! Изобразительное искусство, в отличие от всей этой вкусовщины, развивается.
М-да, сказано с апломбом. Похоже, я нарвалась не просто на творческую личность, а на человека, позиционирующего себя критиком.
- Увы, я не специалист в современной литературе и не читаю ничего кроме классиков, - закрыла я неинтересную в данной ситуации тему, заработав при этом очередной, высокомерно-презрительный взгляд Башни. – К тому же, мне пора.
И уже у самого выхода из музея, до меня вдруг дошло, какое выражение лица было у Миреллы, когда при прощании я машинально сунула ей в руку свой недопитый бокал с минералкой.
Матвей догнал меня уже на улице.
- Почему ты сбежала? – синие глаза смотрят пронзительно.
Прячу взгляд:
- Я тороплюсь. Правда. Уже поздно.
- Семь вечера, это поздно? – теперь он смеется, и я понимаю, что выгляжу нелепо.
- Твоя женщина….. – мне не дают сказать очередную глупость, и я оказываюсь в крепких мужских объятиях.
- У тебя больше не получится никуда сбежать, - его руки сжимаются еще крепче и меня окутывает тонкий аромат дорогого мужского парфюма. – По крайней мере, сегодня.
Последние слова сказаны шепотом, близко, почти на ухо. Закрываю глаза. От предчувствия чего-то волнительного, внутри, все сжимается и по телу разливается странная, томительная нега.
- Ты за рулем? – вопрос доходит не сразу. Наконец, киваю головой, и подтверждаю словами:
- Да.
Говорю с придыханием. Это какое-то сумасшествие.
- Поехали? – тембр его голоса тоже сейчас иной.
- Куда? – прячусь за ресницами, чувствуя, как пылают губы в изнеможении.
- Ко мне, - теперь, наконец, наши взгляды встречаются, и я понимаю, что сопротивляться, нет ни сил, ни желания. Он тоже это видит.
- Я не буду целовать тебя у всех на глазах, - его слова, горячим дыханием обжигают шею, вызывая мурашки. – Хочу, чтобы этот момент принадлежал лишь мне и тебе.
Расстались мы только к обеду - Матвей не хотел отпускать. Но я заупрямилась. Стали лезть в голову всякие мысли, все ли в порядке с дочерью, хотя и предполагала, что мое отсутствие, скорее всего, ей безразлично.
По дороге, воспоминания о прошедшей ночи не покидали меня. Сердце блаженствовало в томительной неге, а душу охватывало забытое чувство гармонии с самой собой. Наверно впервые, за долгое время, я испытывала состояние полного удовлетворения. И душевного, и физического.
Случившееся между нами, не было минутной страстью, когда идешь напролом, отринув любой стыд, потому что затуманенный похотью разум не знает границ. Мы любили. Так нежно, как любят юные и неопытные, изучая каждый сантиметр, каждый изгиб тела друг друга. Мы исследовали, искали и находили. Почему-то, это было важно, знать все секретные точки, все сокровенные наши желания.
Кровь еще кипела, горяча кожу, будоража фантазии, и я призналась себе, что хочу этого мужчину.
Наверно, все что случилось, и все что я чувствовала, оказалось написано на моем лице.
- Явилась! – Антон встречает меня на пороге. Во взгляде ревность. Походу отмечаю, что никогда не видела от него подобной реакции.
- Кира дома? – игнорирую я его слова. Не торопясь снимаю сапоги, надеваю домашние тапки и иду в нашу с дочерью комнату. Он, бесцеремонно, вваливается за мной.
- Ты где была!? – в голосе бывшего звучат истеричные нотки. Но мне наплевать. Это последнее, что может интересовать меня в этой жизни. И все-таки объясняю:
- Антон, я взрослая, самостоятельная и свободная женщина. Кстати, не забывай, в последнем, абсолютно твоя заслуга.
- Это не значит, что можно пропадать черт знает где, и черт знает с кем! – уже кричит он.
- Не ори на меня! – я тоже, машинально, повышаю голос. – Отчитываться перед тобой я не намерена! И вообще, я иду в душ, - и без какого-либо стеснения, снимаю платье, пояс и чулки. Антон таращится, не уходит, стоит столбом в дверях.
- Белла…. – в его голосе легкая дрожь.
- Отвяжись, - бросаю я уже через плечо. – Для своей Выдры нервы прибереги.
Через пятнадцать минут, завернувшись в полотенце, выхожу из душа. Иду в кухню - очень хочется кофе. Горячий душ расслабил, а мне еще нужно разобрать вчерашний материал для журнала. Антон тут, как тут.
- И все-таки, ты скажешь…. – продолжает он свою песню.
Обрываю его на полуслове:
- Да, я была с мужчиной, который мне нравится. И трахалась с ним всю ночь, – мой голос повышается по мере окончания этой тирады. - Ты это хотел услышать?
Вижу, что это признание ему как заноза. Брови нахмурены, желваки ходят, а руки сжимаются в кулаки. Но я не боюсь его. Знаю, он не посмеет тронуть меня даже пальцем.
- Антон, - теперь я стараюсь говорить как можно спокойнее.
- Не знаю. Но представляю.
- Так. Стоп, - делаю характерный жест рукой. – То есть, ты ничего не видела, а просто приревновала?
Алка отрицательно мотает головой, прижимает ладонь к своей пышной груди и выдает:
- Я чувствую!
- Представляю, - совершенно серьезно делаю я заключение. – Как ты пошла на таран. Дверь в кабинет наверно пришлось новую ставить?
- Белка! Ты что, за него? – и в мою сторону летит оскорбленно-обидный взгляд.
- Нет, Алка. Даже если бы это не Левандовский изменил тебе, а ты ему, я все равно была бы на твоей стороне.
Мои слова для нее, как бальзам:
- Спасибо, подруга, - успокаивается она.
- А дальше что было, - интересуюсь я и показываю на два пышных бугра, соблазнительно выпирающих из явно малой для них блузки. – Это откуда взялось?
- Белка, я старею! – Алка накуксилась. Похоже, у нее образовалась большая проблема с самооценкой.
- Ты скажи, это решило как-то твою проблему? – пытаюсь я выяснить причину вмешательства пластической хирургии в ее жизнь.
Она вздыхает и признается:
- Не знаю. Но эта сучка больше в офисе не работает.
Мы проболтали до вечера. Пили старое вино из тетушкиных погребов, ревели и смеялись, как сумасшедшие, изливали друг другу душу, будто не виделись тысячу лет. И она, и я, знали, в жизни может случиться все что угодно: изменит любимый человек, рухнет благополучный брак, возненавидит подруга, поэтому и не стали клясться друг другу в вечной верности, понимая, что все это пустое, все это не стоит выеденного яйца в определенных обстоятельствах, перед которыми тебя может поставить жизнь.
ГЛАВА 22.
Наступающий Новый год я встретила с тетушкой. Просто не смогла оставить ее одну после тяжелой болезни, дав себе слово, что Рождество обязательно проведу с дочкой.
Но одно дело о чем-то мечтать и планировать, другое – настоящая реальность. С тяжелым сердцем возвращалась я в Питер, в свою собственную квартиру, где никто не ждал и не был мне рад.
За эти, почти три месяца, Кира ни разу не позвонила сама. На мои же звонки она чаще не отвечала. А если и брала трубку, то говорила сухо и однозначно, быстро заканчивая разговор. У нее всегда находилась на это какая-то причина.
Все мои подарки дочь приняла, но с таким лицом, будто получила не дорогой смартфон, а совершенно бесполезную вещь, хотя я знала, что именно о такой модели она мечтала, ранее обговорив это с Антоном по телефону. Стильная золотая цепочка на ногу с подвеской в виде ее знака зодиака, удостоилась лишь брезгливого взгляда, хотя подружка Вика, присутствующая при вручении подарков, восхищаясь, примеряла цепочку на себя и в ее взгляде я уловила легкую, девичью зависть. Розовое «худи», с модным принтом, было брошено в шкаф, показывая мне, насколько я не разбираюсь в современных подростковых трендах.
Зато Кира демонстративно хвасталась перед подругой новой косметикой и духами, подаренными Снежанной. О том, что ее папа ничего не подарил, осталось за кадром. Конечно, откуда у папы сейчас деньги, он же на мели. Главным добытчиком в их семье теперь стала бывшая моя подруга, о чем, кстати, та не переставала Антону постоянно напоминать. Пару раз бывший муженек даже занял у меня в долг. Было смешно смотреть, как после этого, его благоверная получала букеты цветов, какие-то безделушки, а на ужин заказывались роллы и пицца, чтобы бедные ручки Снежанны отдохнули от домашней готовки.
Я устроилась на работу, в один престижный московский журнал, внештатным переводчиком. Спасибо за это Алке, сумевшей каким-то образом уболтать главного редактора взять еще одного фрилансера, причем практически без опыта работы. Но Алка есть Алка.
- Знаешь, у нас и не такого полета птицы поправляют здоровье, - раскрыв тайну моего трудоустройства, сообщила подруга. - У народа нервишки шалят, а мы помогаем им справиться со стрессом и депрессиями. За это они нам благодарны бывают. Некоторые, как вот твой новый работодатель, вообще постоянный клиент, - ошарашила она меня новостью. - И не разводи панику прежде времени, - Алка видимо почувствовала мои сомнения, - на глаза начальству попадаться тебе не придется. Ты же на удаленке работать будешь.
Работа скрасила мои дни, появилась какая-то цель в жизни. Единственное, что не радовало, так это отношения с Кирой. Они так и не наладились. Дочь откровенно терпела меня.
***
- Белла Аркадьевна, срочно нужна ваша помощь!
Звонок от редактора был полной неожиданностью. Обычно со мной связывался ее помощник, который и давал очередное задание, перевести какую-нибудь статейку из иностранных печатных изданий. Причем это могли быть статьи на совершенно разные темы: от моды, до инновационных технологий, я не вдавалась в подробности подобных заказов, главное, что платили исправно.
- Я слушаю.
- Сегодня, в галерее, - она продиктовала незнакомое мне название, - состоится открытие выставки работ итальянского художника и нам, по определенным причинам, нужно осветить это событие.
- Отлично, - вежливо отвечаю я, не понимая, какое вообще к этому имею отношение.
На том конце тяжело вздыхают, и начинают объяснять менторским тоном:
- Наша питерская группа, в данный момент, на другом задании. В двух местах, одновременно они быть не могут, поэтому, я лично вас прошу съездить туда и взять интервью у дочери художника Селены, которая и привезла выставку в Питер.
Ничего себе сюрприз! Признаться, я совсем не готова к подобным мероприятиям, поэтому пытаюсь отказаться:
- Но у меня мало опыта в этом. Точнее его нет вообще.
- Там опыт не нужен, - успокаивают меня. - Я пришлю вам список вопросов. Надеюсь, сделать несколько фотографий вам не составит труда. Если что, не переживайте, мои ребята все отредактируют.
Смотрю на время – почти двенадцать дня, до мероприятия еще шесть часов, минус час на дорогу. Что же, придется поднимать задницу и приводить себя в надлежащий порядок. Как-никак, на открытии выставки предполагается бомонд. Надо выглядеть соответственно. О чем мне так же не забыла напомнить редактор.
Как ни странно, но к назначенному сроку я успела.
- Куда это ты вырядилась? – возглас бывшего мужа останавливает меня почти на пороге.
- Я обязана тебе отчитываться?
Антон откровенно рассматривает меня с головы до ног. Молчит.
- Что-то не так? – язвлю я. – Помада размазалась? Тушь потекла?
- Нет. Платье коротковато.
- А по моему – в самый раз, - и я демонстративно провожу руками по бедрам, плоскому животу, поправляю декольте. – И вообще, приставай к своей выдре. Кстати, напоминаю, она уже скоро придет.
Антон злится, поднимая мне настроение. Неужели ревнует? Вот это новость!
***
Выставка мне понравилась, а картины, неизвестного до сегодня автора, по-настоящему восхитили. Щедро приправленные позолотой, работы мастера сочетали в себе греко-византийские традиции и вдохновляющую гармонию итальянского Ренессанса.
Дочь художника Селена неплохо говорила на английском. С ее разрешения я записала нашу беседу на диктофон, чтобы уже дома, не спеша, перевести на русский.
Кроме меня, была еще пара журналистов и одна съемочная группа местного телеканала. Но в целом, атмосфера на выставке оказалась довольно камерной, и народу было немного. Из особых гостей присутствовал лишь итальянский консул и сама дочь художника. Наличествовала так же делегация из городской администрации, и несколько медийных лиц. Сложилось впечатление, что простых горожан на открытие вообще не позвали.
Хотя, как выяснилось, вход на выставку был свободным, и любой желающий, в ближайшие три недели, мог посетить ее абсолютно бесплатно.
После экскурсии по залам, проведенной для почетных гостей директором галереи, торжественно объявили выставку открытой и предложили шампанское. Я была за рулем, поэтому попросила официанта налить мне в бокал минеральной воды и так как интервью я уже взяла, то решила пройтись по экспозиции - хотела еще раз посмотреть на одну очень понравившуюся мне картину.
Но видимо, этот шедевр привлек не только мое эстетическое внимание. У картины находились двое - мужчина и женщина, и бурно обсуждали ее содержание. Вернее, эмоционально вела себя только женщина, одетая в ярко-красный комбинезон и такого же цвета широкополую шляпу из-под которой выглядывала прядь волос лимонного цвета. Ноги незнакомки украшали ботинки на высоченном каблуке, того же цвета, что и выглядывающая прядь.
Она стояла ко мне вполоборота, и поля шляпы скрывали ее лицо. Скрывали они и лицо спутника эпатажной особы. Голос женщины был сильным, грудным и совсем не подходил к ее вызывающему образу. Впрочем, это было лишь мое субъективное мнение и может статься, что странная дама какая-нибудь знаменитость, со своим неповторимым индивидуальным стилем.
Я встала недалеко, решив немного подождать, когда эти двое насладятся лицезрением картины, обсудят свои впечатления и перейдут к другому экспонату, освободив место для меня. Так и случилось. Минуту спустя, они развернулись и направились в мою сторону. Теперь я могла рассмотреть их лица.
- Белла!
Матвей Золотов казался обрадованным, и это отражалось в блеске синих глаз. Спутать эту радость от встречи, с каким-то другим чувством, было невозможно. Красивое же лицо его спутницы выражало степень крайнего удивления, приправленного каплей высокомерности и надменности. На своих высоченных каблуках она возвышалась надо мной, и я почему-то сравнила ее с Эйфелевой башней, а себя с китайской туристкой, пораженной видом загадочной «железной дамы».
- Мирелла, - Матвей обратился к Башне, - познакомься. Это Белла Серебрянская.
Я киваю головой, в знак приветствия, но в ответ вижу взгляд больше похожий на тот, как исследователь рассматривает какую-то незнакомую бактерию, незнамо как попавшую под прицел его микроскопа.
- Кстати, Белла из вашей братии, - добавляет, улыбаясь нам обеим мужчина. – Она писатель.
- Что-то слышала, - Мирела морщит нос, явно, недовольная таким вниманием к моей персоне со стороны спутника.
- Это вряд ли, - я наконец-то справляюсь с эмоциями от этой неожиданной встречи. Женщина мне не нравится. И дело даже не в Матвее. Просто, не люблю высокомерия.
- Может, вы напомните что-то из вашего, - она тянет слова, как делают это некоторые столичные светские леди. – Хотя, ты же знаешь, - теперь ее взор обращен к мужчине, - в последнее время я увлекаюсь живописью. Современная литература в упадке. Теряется качество. Ведь что сейчас в моде? - в воздух взвивается указательный палец, с нанизанным на него необъятных размеров кольцом, в виде цветка. – Низкосортные, сценарно-беззубые и плохо написанные истории! Изобразительное искусство, в отличие от всей этой вкусовщины, развивается.
М-да, сказано с апломбом. Похоже, я нарвалась не просто на творческую личность, а на человека, позиционирующего себя критиком.
- Увы, я не специалист в современной литературе и не читаю ничего кроме классиков, - закрыла я неинтересную в данной ситуации тему, заработав при этом очередной, высокомерно-презрительный взгляд Башни. – К тому же, мне пора.
И уже у самого выхода из музея, до меня вдруг дошло, какое выражение лица было у Миреллы, когда при прощании я машинально сунула ей в руку свой недопитый бокал с минералкой.
Матвей догнал меня уже на улице.
- Почему ты сбежала? – синие глаза смотрят пронзительно.
Прячу взгляд:
- Я тороплюсь. Правда. Уже поздно.
- Семь вечера, это поздно? – теперь он смеется, и я понимаю, что выгляжу нелепо.
- Твоя женщина….. – мне не дают сказать очередную глупость, и я оказываюсь в крепких мужских объятиях.
- У тебя больше не получится никуда сбежать, - его руки сжимаются еще крепче и меня окутывает тонкий аромат дорогого мужского парфюма. – По крайней мере, сегодня.
Последние слова сказаны шепотом, близко, почти на ухо. Закрываю глаза. От предчувствия чего-то волнительного, внутри, все сжимается и по телу разливается странная, томительная нега.
- Ты за рулем? – вопрос доходит не сразу. Наконец, киваю головой, и подтверждаю словами:
- Да.
Говорю с придыханием. Это какое-то сумасшествие.
- Поехали? – тембр его голоса тоже сейчас иной.
- Куда? – прячусь за ресницами, чувствуя, как пылают губы в изнеможении.
- Ко мне, - теперь, наконец, наши взгляды встречаются, и я понимаю, что сопротивляться, нет ни сил, ни желания. Он тоже это видит.
- Я не буду целовать тебя у всех на глазах, - его слова, горячим дыханием обжигают шею, вызывая мурашки. – Хочу, чтобы этот момент принадлежал лишь мне и тебе.
***
Расстались мы только к обеду - Матвей не хотел отпускать. Но я заупрямилась. Стали лезть в голову всякие мысли, все ли в порядке с дочерью, хотя и предполагала, что мое отсутствие, скорее всего, ей безразлично.
По дороге, воспоминания о прошедшей ночи не покидали меня. Сердце блаженствовало в томительной неге, а душу охватывало забытое чувство гармонии с самой собой. Наверно впервые, за долгое время, я испытывала состояние полного удовлетворения. И душевного, и физического.
Случившееся между нами, не было минутной страстью, когда идешь напролом, отринув любой стыд, потому что затуманенный похотью разум не знает границ. Мы любили. Так нежно, как любят юные и неопытные, изучая каждый сантиметр, каждый изгиб тела друг друга. Мы исследовали, искали и находили. Почему-то, это было важно, знать все секретные точки, все сокровенные наши желания.
Кровь еще кипела, горяча кожу, будоража фантазии, и я призналась себе, что хочу этого мужчину.
Наверно, все что случилось, и все что я чувствовала, оказалось написано на моем лице.
- Явилась! – Антон встречает меня на пороге. Во взгляде ревность. Походу отмечаю, что никогда не видела от него подобной реакции.
- Кира дома? – игнорирую я его слова. Не торопясь снимаю сапоги, надеваю домашние тапки и иду в нашу с дочерью комнату. Он, бесцеремонно, вваливается за мной.
- Ты где была!? – в голосе бывшего звучат истеричные нотки. Но мне наплевать. Это последнее, что может интересовать меня в этой жизни. И все-таки объясняю:
- Антон, я взрослая, самостоятельная и свободная женщина. Кстати, не забывай, в последнем, абсолютно твоя заслуга.
- Это не значит, что можно пропадать черт знает где, и черт знает с кем! – уже кричит он.
- Не ори на меня! – я тоже, машинально, повышаю голос. – Отчитываться перед тобой я не намерена! И вообще, я иду в душ, - и без какого-либо стеснения, снимаю платье, пояс и чулки. Антон таращится, не уходит, стоит столбом в дверях.
- Белла…. – в его голосе легкая дрожь.
- Отвяжись, - бросаю я уже через плечо. – Для своей Выдры нервы прибереги.
Через пятнадцать минут, завернувшись в полотенце, выхожу из душа. Иду в кухню - очень хочется кофе. Горячий душ расслабил, а мне еще нужно разобрать вчерашний материал для журнала. Антон тут, как тут.
- И все-таки, ты скажешь…. – продолжает он свою песню.
Обрываю его на полуслове:
- Да, я была с мужчиной, который мне нравится. И трахалась с ним всю ночь, – мой голос повышается по мере окончания этой тирады. - Ты это хотел услышать?
Вижу, что это признание ему как заноза. Брови нахмурены, желваки ходят, а руки сжимаются в кулаки. Но я не боюсь его. Знаю, он не посмеет тронуть меня даже пальцем.
- Антон, - теперь я стараюсь говорить как можно спокойнее.
