Наконец Алка позвонила, но новости ее были неутешительными:
- Слушай, Белка, ну никак не получается, - затараторила она в своей манере. – Твой козел отправил Киру и Снежанку в санаторий. Это черт знает, куда, на кулички.
- Он не мой козел, Алка, - перебила я ее.
- Ну, да. Уже не твой, - согласилась она. – Не важно. Так вот….
- Кира болеет? – пришлось вновь остановить этот словесный поток. Я была на рабочем месте, а трепаться по телефону на личные темы не входило в мои служебные полномочия. Притом, что выговор мне сегодня уже влепили.
- Успокойся, - кажется, Алка обиделась, по крайней мере, тон ее голоса стал жестче. – Девочка здорова. Это все проделки Антона и его мымры. Знают же, что ты найдешь способ поздравить дочь, вот и увезли ее подальше.
- Алка, за что они так со мной? – я почувствовала, как глаза защипало. Окружающий мир исказился, смазался. Сил удержать эти слезы не было, и они срывались с ресниц и падали, падали.
- Только не смей расстраиваться, слышишь! – подруга поняла мое состояние. – Я обязательно что-нибудь придумаю. Приглашу их в гости, как только Кира вернется. Или могу в школу к ней приехать. Она же скоро в школу пойдет. Да мало ли еще способов можно придумать, Белка! Мы обязательно придумаем.
Она еще много что говорила, рисовала радужные перспективы, а я просто кивала, отвечала односложное «да», и вытирала все никак не желавшие высохнуть горькие слезы обиды.
Алка закончила свой монолог на оптимистичной ноте, заверив, что «мы прорвемся», «они все очень пожалеют» и «на нашей улице тоже будет праздник», заставив, под конец, все же, меня улыбнуться. Да, она права, и жизнь продолжается, и нужно как-то карабкаться, приспосабливаться к обстоятельствам, которые не дают тебе получить желаемое и надеяться, что черная полоса, все же, закончится.
Я взглянула в зеркало, припудрила немного опухшие веки и поправила макияж. Моя личная драма никого здесь не касается.
Но этот день, видимо, решил основательно проверить меня на прочность, и преподнес еще один неприятный сюрприз. Мимо ресепшена, с озабоченным видом пробежал новый управляющий Борис Олегович. Я уже выучила кое-какие повадки этого человека, и подобное поведение могло означать, что к нам пожаловали особые гости. А через пару минут убедилась в своих догадках.
Червонный вошел в холл гостиного дома с непроницаемым выражением лица. Его взгляд скользнул по стойке администратора, будто меня там не было. Если он рассчитывал так оскорбить мое достоинство, то сильно ошибался. По мне так лучше бы мы никогда не встречались.
Он был не один. Рядом, заглядывая ему чуть ли не в рот, находилась миловидная, темноволосая девушка, скромно одетая и совсем не похожая на ту капризную и избалованную Люсю-Милу, что была с ним в прошлое его посещение. Мне показалось это странным.
Управляющий угодничал перед хозяином, лебезил и чуть ли не целовал руки. На фоне высокого, статного красавца Червонного, худощавый блондин Боря, с проблемной кожей лица, и имевший небольшой дефект речи в виде неудобоваримой «р», выглядел жалко, как прыщавый юнец перед атлетом.
Троица прошествовала мимо в сторону кабинета управляющего. Я услышала, как тот отчитывается перед Матвеем, заверяя, что все дела в порядке и в этом можно немедленно убедиться, просмотрев отчеты.
Минут через десять из кабинета, как угорелый выскочил Боря, подлетел ко мне и зашипел:
- Немедленно освободить апартаменты «Тигровая Лилия». У тебя полчаса на все про все.
Лицо Бориса было пунцовым. Пальцы на руках нервно подрагивали. Похоже, управляющему влетело изрядно от «доброго» хозяина.
- Борис Олегович, - я уже мысленно проклинала этот день, - но там живут наши постоянные клиенты и выезд запланирован только через два дня.
- Ничего не знаю! - он как сумасшедший затряс головой и добавил, вытаращив глаза:
- Уволю, нахрен.
- Хорошо, я попробую что-нибудь сделать.
- Умничка! – он дотронулся до моей руки. Взгляд стал умоляющим. Перемена в его словах и поведении говорила лишь о том, что мужчина в очень затруднительной ситуации.
- Сделай. У тебя полчаса.
Он исчез, будто его и не было. Наверно побежал докладывать хозяину о проделанной работе, а я немного подумав, набрала номер электриков:
- Иван Иванович, в «Белой Лилии» свет отключи. Только по-тихому, понял? - обрубила я излишние вопросы электрика.
- Понял, Белла Аркадьевна. Сейчас сделаем.
Указания мастеру были даны вовремя. Я еще не успела положить трубку, как в холл вошел Матвей со своей новой пассией. Борис скакал рядом.
Хозяин с девушкой расположились в комфортной диванной зоне прямо напротив меня. На столе появилась бутылка вина, фужеры, конфеты и какая-то закуска. Видимо Боря уже успел напрячь и ресторан.
Постояльцы «Тигровой Лилии» сильно не возмущались и на мою просьбу переехать на другой этаж отреагировали вполне адекватно. Пояснения, что требуется замена электропроводки, и ремонт может продлиться неопределенное время, сделали свое дело. Через полчаса номер был готов к заезду новых гостей, о чем я и сообщила управляющему.
- Хорошие кадры у тебя, Боря, - ухмыльнулся Матвей. – Быстро работают.
За время, пока я решала вопросы с клиентами, он изрядно выпил. На столе стояла вторая початая бутылка.
- Отличные, Матвей Евгеньевич! Просто золото! – расплылся в улыбке от похвалы хозяина управляющий.
- Золото, говоришь? Ну-ну, - он смерил меня взглядом, в котором читалась усмешка, потом развернулся к сидящей рядом с ним девушке, и по-хозяйски положил руку на ее бедро. Рука заскользила вперед, скрылась под коротким подолом юбки. Девчонка застонала, подалась ему навстречу. Их губы встретились.
Я отвела взгляд. Боря, кажется, пребывал в легком шоке. Он тоже не ожидал от Червонного подобных интимных действий.
Парочка тем временем разошлась. Матвей уже в открытую ласкал девчонку между ног. Юбка задралась и все ее прелести стали видны. Она в свою очередь терла и мяла выпиравшее из брюк его мужское и мне показалось, что они начнут заниматься любовью прямо здесь и сейчас. К счастью, послышался шум, и я с радостью вспомнила, что на сегодня ожидался заезд.
Прибывшие скрыли от моих глаз комфортную зону. А после необходимых формальностей, когда новые гости разошлись по своим номерам, я, взглянув в сторону диванов, с облегчением выдохнула – ни Матвея, ни его подруги там не было.
Утро выдалось довольно прохладным. Выпавшая роса серебром укрывала траву, а солнце еще основательно не разогрело воздух. Последнее время, я взяла в привычку бегать по утрам. Это давало заметный прилив сил и энергии на целый день и мне это нравилось. А еще, два раза в неделю брала уроки фитбокса по интернету. Груша висела у меня прямо в комнате, еще с тех пор, когда здесь управляла Петровна. Раньше спорт мало привлекал меня, но люди со временем меняются, меняются их привычки, увлечения, взгляды на жизнь. И теперь мне казалось, что я много упустила и пыталась наверстать упущенное.
Маршрут был всегда один и тот же: по дорожке, ведущей от нашего коттеджа, потом петля вокруг гостевого дома, потом до хозяйственного комплекса и гаражей, потом назад по обратному маршруту.
Ноги давно выучили этот путь и несли меня сами собой, мозг при этом мог отдыхать или думать на отвлеченные темы. Я не любила во время пробежки затыкать уши музыкой. Звуки природы были лучшей мелодией.
Поскольку сезон охоты еще не наступил, в это время все гости базы, предпочитающие активный отдых, или уже уехали на рыбалку, или еще с нее не вернулись. Остальные предпочитали сон. Здесь он считался лечебным. Поэтому меня удивил и даже напряг странный звук, похожий на всхлипывания. Я остановилась, прислушалась. Точно! Сдавленные женские рыдания доносились с верхнего балкона, примыкавшего к номеру «Тигровая Лилия», тому самому, который я освободила для Матвея Червонного и его пассии. Мне никого не было видно отсюда, снизу, но тот, а точнее та, что тихонько скулила там наверху точно нуждалась в помощи.
- Эй! – я сошла с дорожки, тихо приблизилась и встала прямо под балконом, находящимся на втором этаже. На первом, с этой стороны гостевого дома, балконов не было.
Всхлипывания прекратились, и над перилами возникла женская голова с зареванным, опухшим лицом, в котором можно было узнать девчонку, приехавшую с Матвеем.
- Что случилось? – я смотрела на размазанную по лицу тушь и губную помаду и надеялась в душе, что ответом ее будет: «внезапно заклинил замок на балконной двери, а Матвей спит пьяным беспробудным сном и не слышит меня», но умом понимала, что это совсем не так.
Девчонка дрожала - на улице было не больше пятнадцати градусов, а я увидела, что плечи ее оголены.
- Тебе нужна помощь?
Она замотала головой в знак согласия, и по-детски утерла нос. Но придумать, как ей помочь не дал звук открываемой двери. Я юркнула под балкон и прижалась к бревенчатой стене.
- Ты все осознала? – голос Червонного прозвучал в утренней тишине зловеще-равнодушно.
- Я…я, - ее зубы от холода выбивали дробь, а губы онемели. Она ничего не могла внятно ответить, только всхлипывала.
- Может, еще посидишь, подумаешь?
- Н-нет, пожалуйста! – взмолилась она. А у меня сжались кулаки. «Сволочь, садист», - думала я, слыша, как девчонка унижается перед ним, просит впустить в теплую комнату и обещает сделать все так, как он просит. Это было ужасно. Почему при первой нашей встрече я не поняла его садистских наклонностей? Возможно, у меня было слишком мало времени. И мне вдруг вспомнилось, как Матвей предлагал примерить кандалы, на экскурсии в тюремной крепости и подумала, что Антон, мой бывший муж никогда бы до такого не додумался. Тогда это предложение моего любовника выглядело просто шуткой, но теперь все открылось с совершенно другой, негативной стороны. Я представила, о чем этот человек думал, когда уговаривал провести ночь в старинных казематах, в какие игры предложил бы играть, и чем все это могло для меня закончиться и…. вздрогнула.
Гости, что вчера так вовремя спасли меня от возможности лицезреть любовное представление, устроенное, без сомнения на показ Матвеем Червонным, оказались его хорошими знакомыми. Выяснилось это случайно.
После утренней пробежки, возмущенная и расстроенная я вернулась в свою комнату. Как же мне хотелось сбежать отсюда, и больше никогда не видеть этого человека. Но я была заложницей обстоятельств. Если бы только знать заранее, кто станет владельцем базы! Никогда, ни за какие коврижки я бы не подписала контракт. Лучше жить в общежитии на территории колонии, и работать как все. Сейчас я с удовольствием бы вернулась в свинарник, где трудилась первые недели пребывания в поселении, или научилась доить коров, только подальше отсюда, под покровительство подполковника Шустова. Но, увы! Контракт был подписан, и пролонгирован при смене владельца.
«Черта с два! – со злостью подумала я. – Не буду здесь работать. Не имеют права меня насильно держать. Напишу заявление и вернусь в колонию. Еще год, Петрович подготовит бумаги на УДО и я забуду весь этот кошмар».
Эти мысли подняли мне настроение. Я еще попинала как следует грушу, выплеснув на ни в чем неповинный куль с песком все свои отрицательные эмоции, приняла душ и с решительным видом отправилась к Боре писать заявление по собственному желанию.
- Белла Аркадьевна, вы уверены!? – глаза управляющего округлились, когда он прочел бумагу.
- Абсолютно.
- Но вы понимаете….
- Я все прекрасно понимаю, Борис Олегович, - бестактно перебила я его.
- Вам ведь придется вернуться в колонию, - он внимательно посмотрел мне в лицо.
- Да. Я знаю, - тон мой был спокоен. Интересно, а какую реакцию он хотел увидеть? Управляющий пожевал губами и предположил:
- Это из-за вчерашнего?
- В том числе.
- Белла, но у нас с вами такая работа! Выполнять все желания клиентов. Тем более, он ведь хозяин, - последние слова Боря чуть ли не прошептал.
- В первую очередь, он должен быть человеком и подавать своим сотрудникам пример, а не заставлять их смотреть на свои развлечения, - я говорила зло, чеканя каждое слово и до Бори дошел смысл сказанного. Он опустил взгляд, лицо его стало пунцовым. Управляющий понял, что уговаривать меня бесполезно.
- Вам придется отработать две недели, пока я не подберу на ваше место замену, - он что-то черкнул на заявлении, так и не подняв на меня взгляда.
- Хорошо. В моем экземпляре тоже распишитесь, - я протянула ему еще один документ.
- Не доверяете? – в тоне его голоса прозвучало непритворное изумление.
- Не доверяю, Борис Олегович. Извините.
- Пожалуйста, - он протянул подписанный лист мне обратно. – Однако, вы еще та буквоедка!
- Жизнь заставляет, Борис Олегович.
Он хмыкнул, на мой философский ответ. Говорить больше было не о чем.
- Я пойду?
- Идите. Может, еще передумаете? – управляющий не оставлял надежды.
- Это вряд ли. До свидания.
Конечно, торчать еще две недели на базе, где в любой момент можно было встретить Червонного, мне совсем не улыбалось. Но и сделать было ничего нельзя. Боря не нарушал закона, моя отработка казалась ему логичной.
И все равно, настроение было гораздо лучше, чем утром - две недели пролетят, надо только набраться терпения.
Решив не выходить через парадное, чтобы не терять время, огибая гостевой дом по кругу, так как мне нужно было попасть в мастерские, находящиеся поодаль, в хозяйственном комплексе, я направилась к одному из служебных выходов. Два дня назад, у нас сломалась кофемашина, и нужно было забрать ее из ремонта.
Бывший владелец базы Петрович понимал, что не содержать своих мастеров по ремонту бытовой техники, газового оборудования, плотника, столяра, и других это значит развалить предприятие. Здесь постоянно что-то ломалось, выходило из строя. В город с каждым телевизором или утюгом не наездишься. Поэтому и организовал здесь отличную мастерскую и не жалел средств, для ее содержания. Новый владелец оставил все как есть.
Я уже спускалась с крылечка, когда из-за угла, куда я собиралась завернуть, послышался голос:
- Жора, ты что, очкуешь?
Жаргонное словечко произнес очень знакомый баритон. Я остановилась, как вкопанная и даже перестала дышать. Но те, что разговаривали, стояли на месте, а не шли мне навстречу, и я тихонько попятилась назад.
- Она не накатает потом заяву? – вопрос задал другой человек, наверно тот самый Жора, и мне его голос тоже показался знакомым.
- Ты зачем тогда приехал, если сомневаешься? - снова заговорил Червонный. – Смотри, вон, Камиль – не очкует. Знает, если я сказал, значит так и будет.
Они замолчали. Было слышно, как сопел Жора, видимо, сомневался сильно.
- Окей, замазано, - наконец произнес он. – Когда выезд?
- Сегодня, - ответил голос Матвея. – Или ты против?
- Я весь в предвкушении, - Жора засмеялся хриплым, выдающим в нем курильщика, смехом.
- А ты? – вопрос предназначался кому-то еще и этот человек тоже ответил.
- Я, за.
- Отлично. Думаю, вам понравится, - подытожил Червонный.
- За такие бабки, нам должно все понравиться, Матвей, - это сказал невидимый мне Камиль. Но я уже поняла, что именно эти парни въехали вчера в гостевой дом.
- Не сомневайтесь, вас ждут незабываемые ощущения.
О чем говорил Матвей, какие незабываемые ощущения обещал, осталось неизвестным. Но сердце почувствовало что-то плохое. Подслушанный мной разговор не давал покоя, даже когда я вернулась из мастерских.
- Слушай, Белка, ну никак не получается, - затараторила она в своей манере. – Твой козел отправил Киру и Снежанку в санаторий. Это черт знает, куда, на кулички.
- Он не мой козел, Алка, - перебила я ее.
- Ну, да. Уже не твой, - согласилась она. – Не важно. Так вот….
- Кира болеет? – пришлось вновь остановить этот словесный поток. Я была на рабочем месте, а трепаться по телефону на личные темы не входило в мои служебные полномочия. Притом, что выговор мне сегодня уже влепили.
- Успокойся, - кажется, Алка обиделась, по крайней мере, тон ее голоса стал жестче. – Девочка здорова. Это все проделки Антона и его мымры. Знают же, что ты найдешь способ поздравить дочь, вот и увезли ее подальше.
- Алка, за что они так со мной? – я почувствовала, как глаза защипало. Окружающий мир исказился, смазался. Сил удержать эти слезы не было, и они срывались с ресниц и падали, падали.
- Только не смей расстраиваться, слышишь! – подруга поняла мое состояние. – Я обязательно что-нибудь придумаю. Приглашу их в гости, как только Кира вернется. Или могу в школу к ней приехать. Она же скоро в школу пойдет. Да мало ли еще способов можно придумать, Белка! Мы обязательно придумаем.
Она еще много что говорила, рисовала радужные перспективы, а я просто кивала, отвечала односложное «да», и вытирала все никак не желавшие высохнуть горькие слезы обиды.
Алка закончила свой монолог на оптимистичной ноте, заверив, что «мы прорвемся», «они все очень пожалеют» и «на нашей улице тоже будет праздник», заставив, под конец, все же, меня улыбнуться. Да, она права, и жизнь продолжается, и нужно как-то карабкаться, приспосабливаться к обстоятельствам, которые не дают тебе получить желаемое и надеяться, что черная полоса, все же, закончится.
Я взглянула в зеркало, припудрила немного опухшие веки и поправила макияж. Моя личная драма никого здесь не касается.
Но этот день, видимо, решил основательно проверить меня на прочность, и преподнес еще один неприятный сюрприз. Мимо ресепшена, с озабоченным видом пробежал новый управляющий Борис Олегович. Я уже выучила кое-какие повадки этого человека, и подобное поведение могло означать, что к нам пожаловали особые гости. А через пару минут убедилась в своих догадках.
Червонный вошел в холл гостиного дома с непроницаемым выражением лица. Его взгляд скользнул по стойке администратора, будто меня там не было. Если он рассчитывал так оскорбить мое достоинство, то сильно ошибался. По мне так лучше бы мы никогда не встречались.
Он был не один. Рядом, заглядывая ему чуть ли не в рот, находилась миловидная, темноволосая девушка, скромно одетая и совсем не похожая на ту капризную и избалованную Люсю-Милу, что была с ним в прошлое его посещение. Мне показалось это странным.
Управляющий угодничал перед хозяином, лебезил и чуть ли не целовал руки. На фоне высокого, статного красавца Червонного, худощавый блондин Боря, с проблемной кожей лица, и имевший небольшой дефект речи в виде неудобоваримой «р», выглядел жалко, как прыщавый юнец перед атлетом.
Троица прошествовала мимо в сторону кабинета управляющего. Я услышала, как тот отчитывается перед Матвеем, заверяя, что все дела в порядке и в этом можно немедленно убедиться, просмотрев отчеты.
Минут через десять из кабинета, как угорелый выскочил Боря, подлетел ко мне и зашипел:
- Немедленно освободить апартаменты «Тигровая Лилия». У тебя полчаса на все про все.
Лицо Бориса было пунцовым. Пальцы на руках нервно подрагивали. Похоже, управляющему влетело изрядно от «доброго» хозяина.
- Борис Олегович, - я уже мысленно проклинала этот день, - но там живут наши постоянные клиенты и выезд запланирован только через два дня.
- Ничего не знаю! - он как сумасшедший затряс головой и добавил, вытаращив глаза:
- Уволю, нахрен.
- Хорошо, я попробую что-нибудь сделать.
- Умничка! – он дотронулся до моей руки. Взгляд стал умоляющим. Перемена в его словах и поведении говорила лишь о том, что мужчина в очень затруднительной ситуации.
- Сделай. У тебя полчаса.
Он исчез, будто его и не было. Наверно побежал докладывать хозяину о проделанной работе, а я немного подумав, набрала номер электриков:
- Иван Иванович, в «Белой Лилии» свет отключи. Только по-тихому, понял? - обрубила я излишние вопросы электрика.
- Понял, Белла Аркадьевна. Сейчас сделаем.
Указания мастеру были даны вовремя. Я еще не успела положить трубку, как в холл вошел Матвей со своей новой пассией. Борис скакал рядом.
Хозяин с девушкой расположились в комфортной диванной зоне прямо напротив меня. На столе появилась бутылка вина, фужеры, конфеты и какая-то закуска. Видимо Боря уже успел напрячь и ресторан.
Постояльцы «Тигровой Лилии» сильно не возмущались и на мою просьбу переехать на другой этаж отреагировали вполне адекватно. Пояснения, что требуется замена электропроводки, и ремонт может продлиться неопределенное время, сделали свое дело. Через полчаса номер был готов к заезду новых гостей, о чем я и сообщила управляющему.
- Хорошие кадры у тебя, Боря, - ухмыльнулся Матвей. – Быстро работают.
За время, пока я решала вопросы с клиентами, он изрядно выпил. На столе стояла вторая початая бутылка.
- Отличные, Матвей Евгеньевич! Просто золото! – расплылся в улыбке от похвалы хозяина управляющий.
- Золото, говоришь? Ну-ну, - он смерил меня взглядом, в котором читалась усмешка, потом развернулся к сидящей рядом с ним девушке, и по-хозяйски положил руку на ее бедро. Рука заскользила вперед, скрылась под коротким подолом юбки. Девчонка застонала, подалась ему навстречу. Их губы встретились.
Я отвела взгляд. Боря, кажется, пребывал в легком шоке. Он тоже не ожидал от Червонного подобных интимных действий.
Парочка тем временем разошлась. Матвей уже в открытую ласкал девчонку между ног. Юбка задралась и все ее прелести стали видны. Она в свою очередь терла и мяла выпиравшее из брюк его мужское и мне показалось, что они начнут заниматься любовью прямо здесь и сейчас. К счастью, послышался шум, и я с радостью вспомнила, что на сегодня ожидался заезд.
Прибывшие скрыли от моих глаз комфортную зону. А после необходимых формальностей, когда новые гости разошлись по своим номерам, я, взглянув в сторону диванов, с облегчением выдохнула – ни Матвея, ни его подруги там не было.
***
Утро выдалось довольно прохладным. Выпавшая роса серебром укрывала траву, а солнце еще основательно не разогрело воздух. Последнее время, я взяла в привычку бегать по утрам. Это давало заметный прилив сил и энергии на целый день и мне это нравилось. А еще, два раза в неделю брала уроки фитбокса по интернету. Груша висела у меня прямо в комнате, еще с тех пор, когда здесь управляла Петровна. Раньше спорт мало привлекал меня, но люди со временем меняются, меняются их привычки, увлечения, взгляды на жизнь. И теперь мне казалось, что я много упустила и пыталась наверстать упущенное.
Маршрут был всегда один и тот же: по дорожке, ведущей от нашего коттеджа, потом петля вокруг гостевого дома, потом до хозяйственного комплекса и гаражей, потом назад по обратному маршруту.
Ноги давно выучили этот путь и несли меня сами собой, мозг при этом мог отдыхать или думать на отвлеченные темы. Я не любила во время пробежки затыкать уши музыкой. Звуки природы были лучшей мелодией.
Поскольку сезон охоты еще не наступил, в это время все гости базы, предпочитающие активный отдых, или уже уехали на рыбалку, или еще с нее не вернулись. Остальные предпочитали сон. Здесь он считался лечебным. Поэтому меня удивил и даже напряг странный звук, похожий на всхлипывания. Я остановилась, прислушалась. Точно! Сдавленные женские рыдания доносились с верхнего балкона, примыкавшего к номеру «Тигровая Лилия», тому самому, который я освободила для Матвея Червонного и его пассии. Мне никого не было видно отсюда, снизу, но тот, а точнее та, что тихонько скулила там наверху точно нуждалась в помощи.
- Эй! – я сошла с дорожки, тихо приблизилась и встала прямо под балконом, находящимся на втором этаже. На первом, с этой стороны гостевого дома, балконов не было.
Всхлипывания прекратились, и над перилами возникла женская голова с зареванным, опухшим лицом, в котором можно было узнать девчонку, приехавшую с Матвеем.
- Что случилось? – я смотрела на размазанную по лицу тушь и губную помаду и надеялась в душе, что ответом ее будет: «внезапно заклинил замок на балконной двери, а Матвей спит пьяным беспробудным сном и не слышит меня», но умом понимала, что это совсем не так.
Девчонка дрожала - на улице было не больше пятнадцати градусов, а я увидела, что плечи ее оголены.
- Тебе нужна помощь?
Она замотала головой в знак согласия, и по-детски утерла нос. Но придумать, как ей помочь не дал звук открываемой двери. Я юркнула под балкон и прижалась к бревенчатой стене.
- Ты все осознала? – голос Червонного прозвучал в утренней тишине зловеще-равнодушно.
- Я…я, - ее зубы от холода выбивали дробь, а губы онемели. Она ничего не могла внятно ответить, только всхлипывала.
- Может, еще посидишь, подумаешь?
- Н-нет, пожалуйста! – взмолилась она. А у меня сжались кулаки. «Сволочь, садист», - думала я, слыша, как девчонка унижается перед ним, просит впустить в теплую комнату и обещает сделать все так, как он просит. Это было ужасно. Почему при первой нашей встрече я не поняла его садистских наклонностей? Возможно, у меня было слишком мало времени. И мне вдруг вспомнилось, как Матвей предлагал примерить кандалы, на экскурсии в тюремной крепости и подумала, что Антон, мой бывший муж никогда бы до такого не додумался. Тогда это предложение моего любовника выглядело просто шуткой, но теперь все открылось с совершенно другой, негативной стороны. Я представила, о чем этот человек думал, когда уговаривал провести ночь в старинных казематах, в какие игры предложил бы играть, и чем все это могло для меня закончиться и…. вздрогнула.
ГЛАВА 15.
Гости, что вчера так вовремя спасли меня от возможности лицезреть любовное представление, устроенное, без сомнения на показ Матвеем Червонным, оказались его хорошими знакомыми. Выяснилось это случайно.
После утренней пробежки, возмущенная и расстроенная я вернулась в свою комнату. Как же мне хотелось сбежать отсюда, и больше никогда не видеть этого человека. Но я была заложницей обстоятельств. Если бы только знать заранее, кто станет владельцем базы! Никогда, ни за какие коврижки я бы не подписала контракт. Лучше жить в общежитии на территории колонии, и работать как все. Сейчас я с удовольствием бы вернулась в свинарник, где трудилась первые недели пребывания в поселении, или научилась доить коров, только подальше отсюда, под покровительство подполковника Шустова. Но, увы! Контракт был подписан, и пролонгирован при смене владельца.
«Черта с два! – со злостью подумала я. – Не буду здесь работать. Не имеют права меня насильно держать. Напишу заявление и вернусь в колонию. Еще год, Петрович подготовит бумаги на УДО и я забуду весь этот кошмар».
Эти мысли подняли мне настроение. Я еще попинала как следует грушу, выплеснув на ни в чем неповинный куль с песком все свои отрицательные эмоции, приняла душ и с решительным видом отправилась к Боре писать заявление по собственному желанию.
- Белла Аркадьевна, вы уверены!? – глаза управляющего округлились, когда он прочел бумагу.
- Абсолютно.
- Но вы понимаете….
- Я все прекрасно понимаю, Борис Олегович, - бестактно перебила я его.
- Вам ведь придется вернуться в колонию, - он внимательно посмотрел мне в лицо.
- Да. Я знаю, - тон мой был спокоен. Интересно, а какую реакцию он хотел увидеть? Управляющий пожевал губами и предположил:
- Это из-за вчерашнего?
- В том числе.
- Белла, но у нас с вами такая работа! Выполнять все желания клиентов. Тем более, он ведь хозяин, - последние слова Боря чуть ли не прошептал.
- В первую очередь, он должен быть человеком и подавать своим сотрудникам пример, а не заставлять их смотреть на свои развлечения, - я говорила зло, чеканя каждое слово и до Бори дошел смысл сказанного. Он опустил взгляд, лицо его стало пунцовым. Управляющий понял, что уговаривать меня бесполезно.
- Вам придется отработать две недели, пока я не подберу на ваше место замену, - он что-то черкнул на заявлении, так и не подняв на меня взгляда.
- Хорошо. В моем экземпляре тоже распишитесь, - я протянула ему еще один документ.
- Не доверяете? – в тоне его голоса прозвучало непритворное изумление.
- Не доверяю, Борис Олегович. Извините.
- Пожалуйста, - он протянул подписанный лист мне обратно. – Однако, вы еще та буквоедка!
- Жизнь заставляет, Борис Олегович.
Он хмыкнул, на мой философский ответ. Говорить больше было не о чем.
- Я пойду?
- Идите. Может, еще передумаете? – управляющий не оставлял надежды.
- Это вряд ли. До свидания.
Конечно, торчать еще две недели на базе, где в любой момент можно было встретить Червонного, мне совсем не улыбалось. Но и сделать было ничего нельзя. Боря не нарушал закона, моя отработка казалась ему логичной.
И все равно, настроение было гораздо лучше, чем утром - две недели пролетят, надо только набраться терпения.
Решив не выходить через парадное, чтобы не терять время, огибая гостевой дом по кругу, так как мне нужно было попасть в мастерские, находящиеся поодаль, в хозяйственном комплексе, я направилась к одному из служебных выходов. Два дня назад, у нас сломалась кофемашина, и нужно было забрать ее из ремонта.
Бывший владелец базы Петрович понимал, что не содержать своих мастеров по ремонту бытовой техники, газового оборудования, плотника, столяра, и других это значит развалить предприятие. Здесь постоянно что-то ломалось, выходило из строя. В город с каждым телевизором или утюгом не наездишься. Поэтому и организовал здесь отличную мастерскую и не жалел средств, для ее содержания. Новый владелец оставил все как есть.
Я уже спускалась с крылечка, когда из-за угла, куда я собиралась завернуть, послышался голос:
- Жора, ты что, очкуешь?
Жаргонное словечко произнес очень знакомый баритон. Я остановилась, как вкопанная и даже перестала дышать. Но те, что разговаривали, стояли на месте, а не шли мне навстречу, и я тихонько попятилась назад.
- Она не накатает потом заяву? – вопрос задал другой человек, наверно тот самый Жора, и мне его голос тоже показался знакомым.
- Ты зачем тогда приехал, если сомневаешься? - снова заговорил Червонный. – Смотри, вон, Камиль – не очкует. Знает, если я сказал, значит так и будет.
Они замолчали. Было слышно, как сопел Жора, видимо, сомневался сильно.
- Окей, замазано, - наконец произнес он. – Когда выезд?
- Сегодня, - ответил голос Матвея. – Или ты против?
- Я весь в предвкушении, - Жора засмеялся хриплым, выдающим в нем курильщика, смехом.
- А ты? – вопрос предназначался кому-то еще и этот человек тоже ответил.
- Я, за.
- Отлично. Думаю, вам понравится, - подытожил Червонный.
- За такие бабки, нам должно все понравиться, Матвей, - это сказал невидимый мне Камиль. Но я уже поняла, что именно эти парни въехали вчера в гостевой дом.
- Не сомневайтесь, вас ждут незабываемые ощущения.
О чем говорил Матвей, какие незабываемые ощущения обещал, осталось неизвестным. Но сердце почувствовало что-то плохое. Подслушанный мной разговор не давал покоя, даже когда я вернулась из мастерских.
