- Не зайдешь к нему? – спрашивает с затаенной усмешкой.
Я делаю вид, что тороплюсь, смотрю в циферблат наручных часов и тяжело вздыхаю.
- Он в сознании?
Аркадий Игоревич неопределенно ведет плечом.
- Время от времени… в основном, спит.
- Хорошо, покажите, где его палата.
- Лера, - обращается он к медсестре с ресепшн, - проводи Ирму Сергеевну к нашему пациенту.
Палату Марку по умолчанию выделили в отдельном блоке, для вип-пациентов. Открыв дверь, медсестра пропускает меня внутрь. Безумно волнуясь, я переступаю порог. Картинка его искалеченного грязного тела все еще стоит перед глазами.
Бесшумно ступая, приближаюсь к кровати. Сегодня он выглядит гораздо лучше хотя бы потому, что чист, и не видно ран. Лицо его все еще напоминает огромный черно-синий вареник.
- О-о-о… - хрипит Марк, с трудом приоткрывая один заплывший глаз, на котором полопались капилляры, - Иришка моя пришла… я тебя по запаху узнал…
Не могу сдержать улыбки, закусив нижнюю губу, складываю руки на груди и склоняю голову набок.
- Ты такой страшный Кляйс… отвратительно выглядишь.
- Я тебе и таким нравлюсь, да?
Мерзавец. Я думала, он тут помирает, готовилась услышать предсмертные хрипы, а он даже в таком состоянии умудряется клеить меня.
- Откуда такое самомнение, Марик? – беру стул и, развернув его к кровати, сажусь.
- Ты меня все еще любишь, Киса, - пытается усмехнуться, но выходит паршиво.
Заплывшие глаза слипаются, а засохшая корочка на губах дает трещину, из которой тут же выступает капелька крови.
Митрич сказал, что когда они вчера за ним приехали, отморозки Шумова его снова били в лицо.
- Ты насмотрелся мелодрам, Кляйсеныш, - заявляю авторитетно, - твои представления обо мне и о моих чувствах далеки от действительности.
Единственный заплывший глаз с полопавшимися капиллярами смотрит на меня нахально, а перебинтованная эластичным бинтом рука с выбитыми пальцами тянется к моей коленке.
- Зачем же ты тогда спасла меня?
- Жалко стало. Сердобольная я, - произношу со снисходительной улыбкой, чувствуя, как неровно стало биться сердце, - после выписки уедешь из города.
- Не-а…
- Да, Марк. Ты здесь всем мешаешь.
- Всем, кроме тебя?
- Мне особенно, - отвожу колено в сторону, когда он уже почти до него дотянулся, - ты не умеешь жить спокойно. Между Шумовыми и Стародубцевыми тебе не уцелеть.
- Я хочу остаться здесь, с тобой, - оставив попытку коснуться меня, вздыхает он, - если возьмешь меня себе, я обещаю больше не соваться к Шумовым.
- Зачем ты вообще к ним пошел?! – восклицаю, почувствовав внезапный укол раздражения.
- Из-за этих уродов мы с тобой расстались.
- Ты виноват не меньше них, Марк! Ты виноват больше всех!..
Кляйс лежит в больнице уже неделю, и за это время я навестила его три раза. С каждым разом он выглядит и чувствует себя все лучше и лучше. На нем все заживает как на собаке.
Я не знаю, зачем навещаю его. Он манит и раздражает меня одновременно. Неужели я снова хочу обмануться? Даже думать об этом не хочу.
- Вадик, в клинику, - говорю, усаживаясь в машину.
Лев, услышав мое указание, профессионально скрывает свои эмоции. Представляю, как он каждый раз нервничает, сопровождая меня туда. Потому что после каждого такого визита, когда дома на меня орет дядя, рикошетом прилетает и Леве.
Закрыв за мной дверь, обходит машину и садится рядом с водителем. Задает Вадику маршрут и связывается по телефону со второй машиной, которая постоянно пасется рядом.
Вся семья против моего общения с Кляйсом, но я, из чувства противоречия, как в восемнадцать, снова иду им наперекор. Единственное, что меня мучает, это тоска по Алексу.
Мне его реально не хватает. Теперь он появляется в усадьбе нечасто, ночевать в своем флигеле остается и того реже. Со мной говорит только по делу.
Чем сильнее он меня игнорирует, тем больше меня тянет к Марку. Чем больше меня тянет к Марку, тем сильнее он меня бесит.
Я больная?
Его я застаю в палате флиртующим с медсестрой, которая пришла забрать штатив с капельницей. Понимаю это по его нахальной улыбочке, которую он не успел спрятать, и ее милому раскрасневшемуся личику.
Девчонку понять можно. Сейчас, когда большая часть синяков сошла и исчезли отеки на лице, Марк снова превратился в обаятельного кобеля.
- Иришка, привет! - бессовестно обделив медсестричку, направляет все флюиды на меня.
- Здравствуй, Марик. Я вижу, ты уже здоров.
- Как бык!
Смущенная девчонка, невнятно попрощавшись, выскальзывает из палаты, а Марк, схватившись за мое запястье, тянет меня сесть на кровать. Я не сопротивляюсь, присаживаюсь на край и складываю руки на коленях.
Кляйс принимает вертикальное положение и усаживается позади меня так, что моя спина оказывается прижатой к его обнаженной груди. А его ладони удерживают мои плечи.
Замерев, я прислушиваюсь к собственным ощущениям.
Ничего не понятно. Пахнет от его кожи приятно и тепло прижатого ко мне тела согревает, но ощущается это все неродным. Чужим.
- Ириш, - притянув к себе, зарывается носом в мои волосы, - давай попробуем все сначала.
- Тебя выписывают завтра. Ты должен уехать из города.
- Не гони ты меня! Ира! Зачем?.. Я же чувствую, что ты еще любишь…
- Бред, Марик.
- Почему? Ты меня спасла, ты ко мне приходишь, ты пошла против своей семьи, ты перестала спать со своим охранником из-за меня…
- Заткнись!
- Ты же перестала? – шепчет на ухо.
Я дергаюсь, толкаю его локтем в бок, но не рассчитываю силы. Застонав, Кляйс отпускает меня.
- Прости, - бросаю, поднимаясь на ноги, - но чтобы про Алекса я больше не слышала от тебя ни слова! Ты последний, кого я стану посвящать в подробности своей личной жизни.
- Вы трахались. Не боишься, что нажила себе еще одного врага?
- Заткнись, Марк, - шиплю, тыкая пальцем ему в лицо, - Грозовой профессионал, и он никогда не путает личную жизнь с работой. Прежде, чем говорить о нем в следующий раз, вымой рот!
- Ого! Мне следует ревновать? – заломив одну бровь, хмыкает Кляйс, - или я могу надеяться, что ты его в ближайшее время уволишь?
- Он работает на моего дядю. Позвони ему и попроси его уволить.
Марк расценивает мои слова как шутку. Откинув голову, начинает заливисто смеяться, а я чувствую по отношению к нему внутреннее отторжение такой силы, что хочется подойти и влепить пощечину по еще не зажившим синякам.
- Ладно, Ириш, шучу, - встает с кровати и, разминаясь, начинает делать круговые вращения плечами.
Массирует себе шею, поворачивает голову из стороны в сторону, рассчитывая, видимо, произвести на меня впечатление своей физической формой.
Он действительно красив. Своей прекрасной от рождения фигурой, молодостью, раскрепощенностью и сумасшедшей харизмой.
Я впечатлена, но, наверное, не настолько, насколько он рассчитывал.
До Алекса ему еще далеко.
Сложив руки на груди, наблюдаю, как играя бровями, он медленно ко мне приближается.
- Я останусь… здесь… с тобой, - проговаривает тихо, останавливаясь так, что его теплое дыхание путается в моих волосах, - я согласен на любую работу, которую мне предложишь ты или Старый.
- Раскатал губу, - хмыкаю я.
- Пойми, Ир, я сделаю вас сильнее против Шумовых…
- Ты? – перебиваю я, - у нашего кота мозгов больше, чем у тебя, Марик.
- Я говорил с Антоном.
- И?
- Они готовят что-то против Старого, говорит, это связано с карьерами…
Между ребер ощутимо колит. Это то, о чем говорил дядя. Валя Шумов собирается максимально ослабить Стародубцевых, прежде чем покинуть этот бренный мир.
- Конкретное есть что-нибудь?
- Говорят, вы новое месторождение нашли… золотую жилу…
- Это Антон тебе сказал? – интересуюсь деланно равнодушным тоном.
Кляйс хитро улыбается. Его не проведешь, значит, он в своих словах уверен.
- Ириш, - заводит руку за мою спину и осторожно привлекает к себе, - глупо отказываться от помощи, и ты, и твой дядя должны это понимать.
- Твоя помощь может нам дорого обойтись, - мямлю еле слышно, чувствуя, как моя щека прикасается к горячей коже плеча.
- Никаких больше глупостей, я обещаю, никакой самодеятельности…
Обнимает меня второй рукой и, склонившись, ведет губами по виску. Действует осторожно, не спеша, знает, что могу в любой момент взбрыкнуть.
Мне становится жарко, прикрыв глаза, опускаю руки вдоль тела, а затем обнимаю Марка за талию. От него пахнет почти так же, как и раньше, аромат его кожи стал тяжелее, и сейчас к нему примешан запах медикаментов и вонь моего разочарования.
- Я поговорю с дядей, но на успех не рассчитывай… Он тебя ненавидит.
Подцепив мой подбородок двумя пальцами, Марк поднимает мое лицо. Кружа по нему глазами, я открыто его разглядываю. Рассеченная бровь, синяки и ссадины, красующийся на переносице лейкопластырь, четко очерченные губы, которые хочется прикусить.
Словно услышав мои мысли, Кляйс склоняется и прижимается ими к моим губам. Прихватив одну из них, мягко втягивает в рот.
Я делаю то же самое. Прижавшись друг к другу, мы целуемся. Неторопливо, осторожно, словно заново знакомимся.
Отстраняюсь первой, когда чувствую животом его эрекцию.
Поправляя волосы, отворачиваюсь и отхожу к окну. Не знаю, какие мне нужно будет найти слова, что убедить дядю разрешить Марку остаться.
По пути домой прошу Леву остановиться у цветочного магазина. Сама себе покупаю огромный букет красных роз. Раньше их покупал Алекс, сейчас приходится самой.
Положив цветы на сидение рядом, ласкаю кончиками пальцев их бархатные бутоны.
На сердце неспокойно. Не могу понять, что именно гложет меня. Предчувствие или ощущение неправильности происходящего. Возможно, это недоверие к Марку и неестественная тяга к нему. Или недосказанность в отношениях с Алексом и грызущая изнутри тоска по нему.
А может, все вместе сразу.
- Что такое, Вадик? – спрашиваю водителя, заметив, что наш автомобиль сбавил скорость на трассе.
- Похоже, за нами хвост, Ирма Сергеевна, - проговаривает Лева, глядя прищуренным взглядом в зеркало заднего вида.
Меня бросает в холодный пот. Мои родители погибли так же, не далеко от этого самого места.
Резко обернувшись, я замечаю едущую за нами темно-синюю иномарку.
- Этот? С чего ты взял?
- Тащится за нами от клиники…
- Боже… где вторая машина?
Открыв бардачок, Лева достает из него ствол. Кладет себе на колени и набирает в телефоне номер второго водителя. Быстро обрисовывает ситуацию, отключается и звонит Алексу.
- Да… понял… двадцать пятый километр…
Прижав ладонь к грохочущему в груди сердцу, дышу через раз.
- Ирма Сергеевна, пригнитесь, чтобы вас не было видно.
Судорожно кивнув, я ложусь на сидение. Зажимаю в ладони телефон и инстинктивно ищу в контактах номер Алекса. От страха буквы на экране расплываются, руки трясутся так, что у меня не получается попасть пальцем в иконку с его именем.
В этот момент он звонит сам.
- Ирма, - голос звучит по деловому спокойно, но на меня это производит обратный эффект, закусив костяшку пальца, едва сдерживаю слезы, - послушай меня.
- Алекс… - всхлипываю тихо.
- Послушай, что бы ни случилось, ты должна слушаться Льва. Сейчас ляг на сидение…
- Я легла…
- Умница. Если придется остановиться, ни в коем случае не выходи из машины. Поняла?
- Да.
- Мы уже выехали навстречу. Все будет хорошо.
- Да, я знаю. Я тебе верю.
Отбившись, прижимаю телефон к груди. Как ни странно, но мне действительно стало чуточку спокойнее. Если Грозовой сказал, что все будет хорошо, значит, все так и будет. Ему я верю больше, чем себе.
- Гриша догнал… - говорит Лев.
Немного приподнявшись, я смотрю через заднее стекло. Действительно, параллельно той иномарке теперь едет наш черный Мерседес.
У меня даже получается облегченно выдохнуть. Появляется уверенность, что сегодня мы доберемся до дома живыми.
Проехав так пару километров, Вадик начинает сбрасывать скорость. Впереди поворот с трассы в сторону нашей усадьбы. Лев, не отрывая взгляда от зеркал, нащупывает рукой лежащий на коленях пистолет и делает мне знак снова пригнуться.
Вадик сворачивает вправо и в этот же момент из поворота, наперерез преследователям, вылетает наш джип и отрезает нас от иномарки. Слышится визг тормозов и сигналы клаксонов.
Отогнав наш Мерс подальше от перекрестка, Вадик паркуется на обочине, и Лева выскакивает из машины.
- Ирма Сергеевна, оставайтесь здесь, пока я не вернусь!
- Хорошо.
Медленно приняв сидячее положение, я оглядываюсь по сторонам. Ничего подозрительного, но Лева с оружием в руках обходит машину по кругу.
Вадик тоже достает ствол.
Обняв плечи холодными пальцами, я всматриваюсь в заднее стекло. Где-то там, на трассе Алекс.
Но вскоре я вижу и наш бронированный джип, и мою машину сопровождения.
Они останавливаются позади нас, из Хамера выходит Грозовой, перебрасывается парой слов с Левой и открывает заднюю дверь. Ворвавшийся в салон ветер заносит с собой его запах.
- Алекс… - выдыхаю, не сумев сдержать счастливой улыбки.
- Ирма Сергеевна, пересядьте в другую машину.
На лице ни одной эмоции, взгляд ровный, тон официальный. Разлившаяся в моей груди радость приобретает горьковатый вкус.
- Хорошо, - бормочу по нос, выбираясь наружу.
Бросив взгляд на оставленный на заднем сидении букет роз, закрываю дверь. Быстро шагаю в сторону внедорожника, чувствуя себя рядом с Алексом в полной безопасности.
- Кто это был? – спрашиваю, устраиваясь в джипе, - они, правда, нас преследовали?
- Да.
Сверлю взглядом короткостриженный затылок Грозового, его висок и крепкую шею, понимая, как до безумия я по нему соскучилась.
- Что им надо было?
- Шумовские. Видимо, решили напомнить кое о чем.
- О чем? – зная ответ, все же негромко спрашиваю я.
Алекс не отвечает, набрав кого-то в телефоне, начинает тихо переговариваться. До меня долетают лишь отдельные фразы: «надо пробить», «я сам этим займусь», «Антону надо напомнить»…
Из этого становится понятно, что это Антон Шумов огрызается. Не может простить налет на свой кабак, когда у него из-под самого носа умыкнули заложника.
Снова виновата я.
Остановившись у большого гаража во дворе нашей усадьбы, Алекс выходит из машины и по привычке открывает для меня заднюю дверь. Помогая выйти, правда, держит не ладонь, а локоть.
- Что будет теперь?
- Думать надо.
Нервно поправляя на себе одежду, иду за ним, как привязанная. Ловлю ноздрями запах оставляемого им шлейфа.
- Алекс.
Поднявшись на террасу дома, он останавливается и разворачивается ко мне.
- Что?
- Мне в центрах кто-то пакостит… наверное, Антон.
Грозовой хмурит брови. Спрятав руки в карманы брюк, смотрит на меня сверху вниз. Я тоже закладываю руки в карманы, но интуитивно встаю так, чтобы мое плечо касалось ткани его куртки.
Не знаю, заметил он это или нет, но все же немного отодвинулся.
Молча сглатываю обиду.
- В чем заключается пакость?
- Налоговая, пожарная инспекция… Вчера санэпиднадзор закрыл два кафе на верхнем этаже.
- Старому говорила?
- Нет, я хотела сама…
- Расскажи ему.
- Хорошо, - вздыхаю я.
- Это все?
Отвернувшись, Алекс направляется в сторону дома, но я окликаю его.
- Подожди… Марк… эмм… Кляйс сказал, что Шумовы знают про новое месторождение и что-то замышляют.
- Откуда он знает? – переспрашивает он быстро, сощурив глаза, впивается в меня взглядом.
- Говорит, Антон ему сам сказал.
Я делаю вид, что тороплюсь, смотрю в циферблат наручных часов и тяжело вздыхаю.
- Он в сознании?
Аркадий Игоревич неопределенно ведет плечом.
- Время от времени… в основном, спит.
- Хорошо, покажите, где его палата.
- Лера, - обращается он к медсестре с ресепшн, - проводи Ирму Сергеевну к нашему пациенту.
Палату Марку по умолчанию выделили в отдельном блоке, для вип-пациентов. Открыв дверь, медсестра пропускает меня внутрь. Безумно волнуясь, я переступаю порог. Картинка его искалеченного грязного тела все еще стоит перед глазами.
Бесшумно ступая, приближаюсь к кровати. Сегодня он выглядит гораздо лучше хотя бы потому, что чист, и не видно ран. Лицо его все еще напоминает огромный черно-синий вареник.
- О-о-о… - хрипит Марк, с трудом приоткрывая один заплывший глаз, на котором полопались капилляры, - Иришка моя пришла… я тебя по запаху узнал…
Не могу сдержать улыбки, закусив нижнюю губу, складываю руки на груди и склоняю голову набок.
- Ты такой страшный Кляйс… отвратительно выглядишь.
- Я тебе и таким нравлюсь, да?
Мерзавец. Я думала, он тут помирает, готовилась услышать предсмертные хрипы, а он даже в таком состоянии умудряется клеить меня.
- Откуда такое самомнение, Марик? – беру стул и, развернув его к кровати, сажусь.
- Ты меня все еще любишь, Киса, - пытается усмехнуться, но выходит паршиво.
Заплывшие глаза слипаются, а засохшая корочка на губах дает трещину, из которой тут же выступает капелька крови.
Митрич сказал, что когда они вчера за ним приехали, отморозки Шумова его снова били в лицо.
- Ты насмотрелся мелодрам, Кляйсеныш, - заявляю авторитетно, - твои представления обо мне и о моих чувствах далеки от действительности.
Единственный заплывший глаз с полопавшимися капиллярами смотрит на меня нахально, а перебинтованная эластичным бинтом рука с выбитыми пальцами тянется к моей коленке.
- Зачем же ты тогда спасла меня?
- Жалко стало. Сердобольная я, - произношу со снисходительной улыбкой, чувствуя, как неровно стало биться сердце, - после выписки уедешь из города.
- Не-а…
- Да, Марк. Ты здесь всем мешаешь.
- Всем, кроме тебя?
- Мне особенно, - отвожу колено в сторону, когда он уже почти до него дотянулся, - ты не умеешь жить спокойно. Между Шумовыми и Стародубцевыми тебе не уцелеть.
- Я хочу остаться здесь, с тобой, - оставив попытку коснуться меня, вздыхает он, - если возьмешь меня себе, я обещаю больше не соваться к Шумовым.
- Зачем ты вообще к ним пошел?! – восклицаю, почувствовав внезапный укол раздражения.
- Из-за этих уродов мы с тобой расстались.
- Ты виноват не меньше них, Марк! Ты виноват больше всех!..
Глава 17.
Кляйс лежит в больнице уже неделю, и за это время я навестила его три раза. С каждым разом он выглядит и чувствует себя все лучше и лучше. На нем все заживает как на собаке.
Я не знаю, зачем навещаю его. Он манит и раздражает меня одновременно. Неужели я снова хочу обмануться? Даже думать об этом не хочу.
- Вадик, в клинику, - говорю, усаживаясь в машину.
Лев, услышав мое указание, профессионально скрывает свои эмоции. Представляю, как он каждый раз нервничает, сопровождая меня туда. Потому что после каждого такого визита, когда дома на меня орет дядя, рикошетом прилетает и Леве.
Закрыв за мной дверь, обходит машину и садится рядом с водителем. Задает Вадику маршрут и связывается по телефону со второй машиной, которая постоянно пасется рядом.
Вся семья против моего общения с Кляйсом, но я, из чувства противоречия, как в восемнадцать, снова иду им наперекор. Единственное, что меня мучает, это тоска по Алексу.
Мне его реально не хватает. Теперь он появляется в усадьбе нечасто, ночевать в своем флигеле остается и того реже. Со мной говорит только по делу.
Чем сильнее он меня игнорирует, тем больше меня тянет к Марку. Чем больше меня тянет к Марку, тем сильнее он меня бесит.
Я больная?
Его я застаю в палате флиртующим с медсестрой, которая пришла забрать штатив с капельницей. Понимаю это по его нахальной улыбочке, которую он не успел спрятать, и ее милому раскрасневшемуся личику.
Девчонку понять можно. Сейчас, когда большая часть синяков сошла и исчезли отеки на лице, Марк снова превратился в обаятельного кобеля.
- Иришка, привет! - бессовестно обделив медсестричку, направляет все флюиды на меня.
- Здравствуй, Марик. Я вижу, ты уже здоров.
- Как бык!
Смущенная девчонка, невнятно попрощавшись, выскальзывает из палаты, а Марк, схватившись за мое запястье, тянет меня сесть на кровать. Я не сопротивляюсь, присаживаюсь на край и складываю руки на коленях.
Кляйс принимает вертикальное положение и усаживается позади меня так, что моя спина оказывается прижатой к его обнаженной груди. А его ладони удерживают мои плечи.
Замерев, я прислушиваюсь к собственным ощущениям.
Ничего не понятно. Пахнет от его кожи приятно и тепло прижатого ко мне тела согревает, но ощущается это все неродным. Чужим.
- Ириш, - притянув к себе, зарывается носом в мои волосы, - давай попробуем все сначала.
- Тебя выписывают завтра. Ты должен уехать из города.
- Не гони ты меня! Ира! Зачем?.. Я же чувствую, что ты еще любишь…
- Бред, Марик.
- Почему? Ты меня спасла, ты ко мне приходишь, ты пошла против своей семьи, ты перестала спать со своим охранником из-за меня…
- Заткнись!
- Ты же перестала? – шепчет на ухо.
Я дергаюсь, толкаю его локтем в бок, но не рассчитываю силы. Застонав, Кляйс отпускает меня.
- Прости, - бросаю, поднимаясь на ноги, - но чтобы про Алекса я больше не слышала от тебя ни слова! Ты последний, кого я стану посвящать в подробности своей личной жизни.
- Вы трахались. Не боишься, что нажила себе еще одного врага?
- Заткнись, Марк, - шиплю, тыкая пальцем ему в лицо, - Грозовой профессионал, и он никогда не путает личную жизнь с работой. Прежде, чем говорить о нем в следующий раз, вымой рот!
- Ого! Мне следует ревновать? – заломив одну бровь, хмыкает Кляйс, - или я могу надеяться, что ты его в ближайшее время уволишь?
- Он работает на моего дядю. Позвони ему и попроси его уволить.
Марк расценивает мои слова как шутку. Откинув голову, начинает заливисто смеяться, а я чувствую по отношению к нему внутреннее отторжение такой силы, что хочется подойти и влепить пощечину по еще не зажившим синякам.
- Ладно, Ириш, шучу, - встает с кровати и, разминаясь, начинает делать круговые вращения плечами.
Массирует себе шею, поворачивает голову из стороны в сторону, рассчитывая, видимо, произвести на меня впечатление своей физической формой.
Он действительно красив. Своей прекрасной от рождения фигурой, молодостью, раскрепощенностью и сумасшедшей харизмой.
Я впечатлена, но, наверное, не настолько, насколько он рассчитывал.
До Алекса ему еще далеко.
Сложив руки на груди, наблюдаю, как играя бровями, он медленно ко мне приближается.
- Я останусь… здесь… с тобой, - проговаривает тихо, останавливаясь так, что его теплое дыхание путается в моих волосах, - я согласен на любую работу, которую мне предложишь ты или Старый.
- Раскатал губу, - хмыкаю я.
- Пойми, Ир, я сделаю вас сильнее против Шумовых…
- Ты? – перебиваю я, - у нашего кота мозгов больше, чем у тебя, Марик.
- Я говорил с Антоном.
- И?
- Они готовят что-то против Старого, говорит, это связано с карьерами…
Между ребер ощутимо колит. Это то, о чем говорил дядя. Валя Шумов собирается максимально ослабить Стародубцевых, прежде чем покинуть этот бренный мир.
- Конкретное есть что-нибудь?
- Говорят, вы новое месторождение нашли… золотую жилу…
- Это Антон тебе сказал? – интересуюсь деланно равнодушным тоном.
Кляйс хитро улыбается. Его не проведешь, значит, он в своих словах уверен.
- Ириш, - заводит руку за мою спину и осторожно привлекает к себе, - глупо отказываться от помощи, и ты, и твой дядя должны это понимать.
- Твоя помощь может нам дорого обойтись, - мямлю еле слышно, чувствуя, как моя щека прикасается к горячей коже плеча.
- Никаких больше глупостей, я обещаю, никакой самодеятельности…
Обнимает меня второй рукой и, склонившись, ведет губами по виску. Действует осторожно, не спеша, знает, что могу в любой момент взбрыкнуть.
Мне становится жарко, прикрыв глаза, опускаю руки вдоль тела, а затем обнимаю Марка за талию. От него пахнет почти так же, как и раньше, аромат его кожи стал тяжелее, и сейчас к нему примешан запах медикаментов и вонь моего разочарования.
- Я поговорю с дядей, но на успех не рассчитывай… Он тебя ненавидит.
Подцепив мой подбородок двумя пальцами, Марк поднимает мое лицо. Кружа по нему глазами, я открыто его разглядываю. Рассеченная бровь, синяки и ссадины, красующийся на переносице лейкопластырь, четко очерченные губы, которые хочется прикусить.
Словно услышав мои мысли, Кляйс склоняется и прижимается ими к моим губам. Прихватив одну из них, мягко втягивает в рот.
Я делаю то же самое. Прижавшись друг к другу, мы целуемся. Неторопливо, осторожно, словно заново знакомимся.
Отстраняюсь первой, когда чувствую животом его эрекцию.
Поправляя волосы, отворачиваюсь и отхожу к окну. Не знаю, какие мне нужно будет найти слова, что убедить дядю разрешить Марку остаться.
Глава 18.
По пути домой прошу Леву остановиться у цветочного магазина. Сама себе покупаю огромный букет красных роз. Раньше их покупал Алекс, сейчас приходится самой.
Положив цветы на сидение рядом, ласкаю кончиками пальцев их бархатные бутоны.
На сердце неспокойно. Не могу понять, что именно гложет меня. Предчувствие или ощущение неправильности происходящего. Возможно, это недоверие к Марку и неестественная тяга к нему. Или недосказанность в отношениях с Алексом и грызущая изнутри тоска по нему.
А может, все вместе сразу.
- Что такое, Вадик? – спрашиваю водителя, заметив, что наш автомобиль сбавил скорость на трассе.
- Похоже, за нами хвост, Ирма Сергеевна, - проговаривает Лева, глядя прищуренным взглядом в зеркало заднего вида.
Меня бросает в холодный пот. Мои родители погибли так же, не далеко от этого самого места.
Резко обернувшись, я замечаю едущую за нами темно-синюю иномарку.
- Этот? С чего ты взял?
- Тащится за нами от клиники…
- Боже… где вторая машина?
Открыв бардачок, Лева достает из него ствол. Кладет себе на колени и набирает в телефоне номер второго водителя. Быстро обрисовывает ситуацию, отключается и звонит Алексу.
- Да… понял… двадцать пятый километр…
Прижав ладонь к грохочущему в груди сердцу, дышу через раз.
- Ирма Сергеевна, пригнитесь, чтобы вас не было видно.
Судорожно кивнув, я ложусь на сидение. Зажимаю в ладони телефон и инстинктивно ищу в контактах номер Алекса. От страха буквы на экране расплываются, руки трясутся так, что у меня не получается попасть пальцем в иконку с его именем.
В этот момент он звонит сам.
- Ирма, - голос звучит по деловому спокойно, но на меня это производит обратный эффект, закусив костяшку пальца, едва сдерживаю слезы, - послушай меня.
- Алекс… - всхлипываю тихо.
- Послушай, что бы ни случилось, ты должна слушаться Льва. Сейчас ляг на сидение…
- Я легла…
- Умница. Если придется остановиться, ни в коем случае не выходи из машины. Поняла?
- Да.
- Мы уже выехали навстречу. Все будет хорошо.
- Да, я знаю. Я тебе верю.
Отбившись, прижимаю телефон к груди. Как ни странно, но мне действительно стало чуточку спокойнее. Если Грозовой сказал, что все будет хорошо, значит, все так и будет. Ему я верю больше, чем себе.
- Гриша догнал… - говорит Лев.
Немного приподнявшись, я смотрю через заднее стекло. Действительно, параллельно той иномарке теперь едет наш черный Мерседес.
У меня даже получается облегченно выдохнуть. Появляется уверенность, что сегодня мы доберемся до дома живыми.
Проехав так пару километров, Вадик начинает сбрасывать скорость. Впереди поворот с трассы в сторону нашей усадьбы. Лев, не отрывая взгляда от зеркал, нащупывает рукой лежащий на коленях пистолет и делает мне знак снова пригнуться.
Вадик сворачивает вправо и в этот же момент из поворота, наперерез преследователям, вылетает наш джип и отрезает нас от иномарки. Слышится визг тормозов и сигналы клаксонов.
Отогнав наш Мерс подальше от перекрестка, Вадик паркуется на обочине, и Лева выскакивает из машины.
- Ирма Сергеевна, оставайтесь здесь, пока я не вернусь!
- Хорошо.
Медленно приняв сидячее положение, я оглядываюсь по сторонам. Ничего подозрительного, но Лева с оружием в руках обходит машину по кругу.
Вадик тоже достает ствол.
Обняв плечи холодными пальцами, я всматриваюсь в заднее стекло. Где-то там, на трассе Алекс.
Но вскоре я вижу и наш бронированный джип, и мою машину сопровождения.
Они останавливаются позади нас, из Хамера выходит Грозовой, перебрасывается парой слов с Левой и открывает заднюю дверь. Ворвавшийся в салон ветер заносит с собой его запах.
- Алекс… - выдыхаю, не сумев сдержать счастливой улыбки.
- Ирма Сергеевна, пересядьте в другую машину.
На лице ни одной эмоции, взгляд ровный, тон официальный. Разлившаяся в моей груди радость приобретает горьковатый вкус.
- Хорошо, - бормочу по нос, выбираясь наружу.
Бросив взгляд на оставленный на заднем сидении букет роз, закрываю дверь. Быстро шагаю в сторону внедорожника, чувствуя себя рядом с Алексом в полной безопасности.
- Кто это был? – спрашиваю, устраиваясь в джипе, - они, правда, нас преследовали?
- Да.
Сверлю взглядом короткостриженный затылок Грозового, его висок и крепкую шею, понимая, как до безумия я по нему соскучилась.
- Что им надо было?
- Шумовские. Видимо, решили напомнить кое о чем.
- О чем? – зная ответ, все же негромко спрашиваю я.
Алекс не отвечает, набрав кого-то в телефоне, начинает тихо переговариваться. До меня долетают лишь отдельные фразы: «надо пробить», «я сам этим займусь», «Антону надо напомнить»…
Из этого становится понятно, что это Антон Шумов огрызается. Не может простить налет на свой кабак, когда у него из-под самого носа умыкнули заложника.
Снова виновата я.
Остановившись у большого гаража во дворе нашей усадьбы, Алекс выходит из машины и по привычке открывает для меня заднюю дверь. Помогая выйти, правда, держит не ладонь, а локоть.
- Что будет теперь?
- Думать надо.
Нервно поправляя на себе одежду, иду за ним, как привязанная. Ловлю ноздрями запах оставляемого им шлейфа.
- Алекс.
Поднявшись на террасу дома, он останавливается и разворачивается ко мне.
- Что?
- Мне в центрах кто-то пакостит… наверное, Антон.
Грозовой хмурит брови. Спрятав руки в карманы брюк, смотрит на меня сверху вниз. Я тоже закладываю руки в карманы, но интуитивно встаю так, чтобы мое плечо касалось ткани его куртки.
Не знаю, заметил он это или нет, но все же немного отодвинулся.
Молча сглатываю обиду.
- В чем заключается пакость?
- Налоговая, пожарная инспекция… Вчера санэпиднадзор закрыл два кафе на верхнем этаже.
- Старому говорила?
- Нет, я хотела сама…
- Расскажи ему.
- Хорошо, - вздыхаю я.
- Это все?
Отвернувшись, Алекс направляется в сторону дома, но я окликаю его.
- Подожди… Марк… эмм… Кляйс сказал, что Шумовы знают про новое месторождение и что-то замышляют.
- Откуда он знает? – переспрашивает он быстро, сощурив глаза, впивается в меня взглядом.
- Говорит, Антон ему сам сказал.
