Осознание захлестывает волной гнева.
В отпуске?! Какой, к чертовой матери, отпуск?! Я его не отпускала!
- Спасибо, Лева, - срывая злость на охраннике, цежу едко.
Отбиваюсь и сразу набираю Алекса. Он отвечает спустя несколько долгих секунд. В трубке гремит музыка, голос усталый.
- Ирма?
- Алекс, а ты где?
Слышу, что музыка отдаляется, видимо, вышел куда-то.
- Я в отпуске.
- Да? И почему я об этом узнаю только сейчас?
- Понятия не имею, - отзывается ровно, - что-то случилось?
И тут я вспоминаю о цели моего звонка. Запоздало жалея о выбранном тоне, сдержанно вздыхаю.
- Мне нужна твоя помощь, Алекс.
- Какая именно, Ирма? – спрашивает с усмешкой, очевидно намекая на нашу последнюю встречу.
Прикрыв глаза, закусываю губы. От стыда горят кончики ушей.
- Не телефонный разговор. Ты можешь приехать?
- Не могу, - проговаривает тихо, - если твоей жизни ничего не угрожает – не вижу смысла дергаться.
- Алекс, мне больше не к кому обратиться.
В трубке слышится усмешка.
- Дай-ка угадаю, ты хочешь, чтобы я спас задницу Кляйса.
- Ты знал?!
- Ложись спать, Ирма. И не забивай себе голову всяким дерьмом.
Услышав в трубке короткие гудки, ошарашенно распахиваю рот.
Он что, трубку бросил?! Он что себе позволяет?! Охамел в край!
Тут же перезваниваю снова, но натыкаюсь на голос автоответчика.
Вот же сволочь!
Кровь в венах начинает пузыриться. Злость на Грозового вытесняет все остальные чувства. Сжав кулаки, я представляю, что сделаю с ним, когда встречу.
Я ему такой разгон устрою! Я его… уволю! Вылетит с работы, как пробка!
Тыча в телефон пальцем, снова набираю Льва.
- Ирма Сергеевна?
- Мне срочно нужно в Градиент!
- Уже полночь, - напоминает робко.
- Срочно, Лева, - рявкаю я, - иначе тебя уволю тоже!
В итоге через час мой Мерседес паркуется на стоянке закрытого клуба, принадлежащего нашей семье. В том, что Алекс здесь, я не сомневаюсь ни секунды. В нашем городе ему больше идти некуда.
Не к Шумовым же.
Велев Льву следовать за мной, решительным шагом направляюсь в клуб. Несмотря на то, что бываю я здесь крайне редко, мое лицо знают все.
Перебрасываясь короткими взглядами, секьюрити меня тут же пропускают внутрь.
- Грозовой где? – спрашиваю требовательно у охранника на входе.
- В випке, – задирает глаза к потолку, - позвать?
- Я сама.
Зажав подмышкой маленький клатч, быстро иду через забитый танцующими танцпол. Музыка долбит в такт моему сердцу, едкий дым раздражает глаза и носоглотку. Перед тем, как свернуть к винтовой лестнице, цепляюсь взглядом за висящую под потолком клетку. В ней под музыку извивается полуголая девица. Побритая наголо, с пирсингом в сосках и в крошечных кожаных стрингах.
От этого зрелища передергивает. Интересно, как часто наши охранники здесь бывают? И чем они тут занимаются?
Не переставая на нее смотреть, поднимаюсь на второй уровень и иду к указанной охранником випке. Лева семенит следом.
- Здесь? – спрашиваю у него, словно он должен знать.
Пожав плечами, обходит меня и открывает дверь. Я протискиваюсь между ним и стеной и застываю на пороге. Увиденное повергает в шок.
На стоящих вокруг большого стола диванах сидят мужчины, в которых я узнаю как минимум четверых наших охранников. А на самом столе танцуют две обнаженные девушки.
Третья сидит на коленях Алекса.
На шею словно удавку накидывают. Невозможность сделать глоток воздуха жгет легкие. Не мигая, я наблюдаю, как стройная брюнетка вылизывает его шею.
А он, будто не замечая этого, спокойно беседует с нашим вторым водителем Михаилом. При этом одна его рука на ее бедре, вторая – лениво ласкает обнаженную грудь.
Я задыхаюсь. Расползающаяся в груди едкая желчь плавит ребра.
- Гроза! Алекс! – кричит из-за моей спины Лев.
В такой обстановке услышать сложно, но он слышит. Отвернувшись от собеседника, поворачивает голову в нашу сторону.
Мы встречаемся взглядами. Расслабленность на лице Алекса мгновенно трансформируется в агрессию. Опустив подбородок, смотрит на меня исподлобья.
А я смотрю на него оглушенная своей реакцией на увиденное.
Легонько шлепнув девку по заднице, Грозовой сгоняет ту со своих коленей. Она тут же пересаживается к Михаилу. Сам поднимается и, взяв со спинки дивана свою косуху, идет прямо на меня.
- Лева, че за х@йня?! – набрасывается на напарника.
Берет меня за плечо и грубо выталкивает в коридор.
- Не ори на него, - произношу сипло, - это я заставила.
- Заставила? Ты че, бл@ть, королева?
Внутри у меня что-то с треском ломается. Я понимаю, что удерживать бурлящую в груди кислоту больше не в состоянии. Размахнувшись, бью его по лицу. Руку ломит от боли, а Алекс даже не шелохнулся, только в глазах вспыхивает адское пламя.
- Иди в машину, - велит Льву, глядя при этом в мое лицо.
Лева, будто только этого и ждал, моментально испаряется.
- Прости, что помешала, - цежу, складывая руки на груди.
- Что ты от меня хочешь?
Невольно отвожу взгляд. Вид сидящей на его коленях проститутки выбил из головы все мысли.
- Помоги его вытащить, - прошу тихо, - я заплачу.
Алекс тоже отворачивается, тяжело дыша, смотрит пустым взглядом в стену.
- Сколько? – спрашивает, наконец, - сколько ты готова за него заплатить?
- Назови сумму.
Он молчит. Пауза растягивается на несколько невыносимо долгих минут.
Я прикрываю глаза. Мне плохо. Каждый вдох, наполненный запахом его кожи, наполняет безумной болью.
- Поедем, - вздыхает Грозовой, - я тебя домой отвезу.
- Ты поможешь? – спрашиваю, когда Алекс усаживается за руль своего внедорожника.
Игнорируя вопрос, он набирает Льва и по телефону дает указание следовать за нами второй машиной. После чего отключается и выезжает из подземного паркинга.
Положив голову на подголовник, незаметно на него смотрю. Спазм в горле не отпускает. За все время наших отношений, если можно их так назвать, я ни разу не допустила мысли, что он параллельно со мной может спать еще с кем-то.
Мы никогда этого не обсуждали, но мне казалось, что формат наших отношений подразумевал верность с его стороны. Что, если ему самому так не казалось, и свои нечастые выходные он проводил время с проститутками?
Пытаясь протолкнуть застрявший в глотке ком в желудок, тяжело сглатываю.
Но, как бы там ни было, выяснять отношения с ним сейчас я не собираюсь. Все кончено.
- Так поможешь или нет? – повторяю вопрос.
- Нет.
- Почему?
- Это не входит в мои обязанности, - отстраненным тоном отвечает Алекс.
Вообще-то, входит. Мы оба знаем, что он не единожды выполнял и не такие поручения дяди.
- Я такой же твой работодатель, как и мой дядя, мои поручения тоже входят в сферу твоих обязанностей.
- Да? – задрав бровь, смотрит на меня с усмешкой, - так может, спросим у твоего дяди, что входит, а что не входит в сферу моих обязанностей, Ирма?
Я отвечаю яростным взглядом. Его неповиновение ставит в тупик.
- Неужели тебе так сложно мне помочь? Не бесплатно! – акцентирую голосом, - насколько я поняла, там почти нет охраны. Просто забрать Марка и все!
- Зачем он тебе? Что ты с ним будешь делать?
Да ничего я не буду с ним делать! Я просто хочу вытащить его оттуда и отправить куда-нибудь подальше. Но обиженная стерва внутри меня вслух произносит совсем другое.
- А вот это тебя уже не касается.
Какое-то время Грозовой молчит, но меня его внешнее спокойствие не обманывает. Крылья носа раздувается, а вдоль линии челюсти перекатываются желваки. Он в бешенстве.
- Что, первая любовь не забывается, да, Ирма? Мало он тебе говна сделал? Еще хочешь?
- Закрой рот, - шиплю я.
- Нравится, когда тебя используют, как половую тряпку? Возбуждает?
Захлебываюсь обидой. Он никогда еще со мной так не разговаривал. Кожа лица горит, как ошпаренная.
- Что… ты себе позволяешь?.. – выдавливаю с трудом, - забыл, с кем разговариваешь?
Машина Алекса останавливается у наших ворот. Подав сигнал охране, он ждет, пока они разъедутся. Останавливается на подъездной аллее и, обойдя джип впереди, открывает для меня дверь.
- Иди спать, Ирма.
Но я даже не думаю идти в дом. Запахнув плотнее плащ, шагаю по дорожке вслед удаляющейся высокой фигуре.
Алекс идет не спеша, заложив обе руки в карманы спортивных брюк и не оглядываясь. Отпирает дверь флигеля висящим тут же ключом и заходит внутрь.
Я за ним. Переступаю порог и прохожу за ним в комнату.
- Помоги мне. Пожалуйста.
- Я. Сказал. Иди. Спать.
- Алекс…
- Уходи, Ирма! – повышает голос, - не выводи меня!
Не понимаю, что ранит сильнее. То, что он отказывается вытащить Марка или то, что он так груб со мной.
В отчаянии подлетаю к нему и, вцепившись в кожаную куртку, прижимаюсь лицом к груди. Он не шевелится, не обнимает, но и не отталкивает. Если бы не грохочущее в мощной груди сердце, можно было бы подумать, что ему все равно.
- Я прошу тебя! – восклицаю с надрывом, - Алекс! Я без тебя не справлюсь.
- Я не буду его спасать! Твой Крысеныш взрослый мальчик, пусть сам о себе заботится!
- Алекс, я сделаю для тебя все, что попросишь!
- Мне ничего не надо! – начинает кричать, - пошла вон!
Хватает мои руки и пытается отодрать их от себя, но я не даю. Держусь как за последний шанс на жизнь.
- Хочешь, квартиру? Машину? – тараторю истерично, - денег? Что ты хочешь?
Он обхватывает мою шею пальцами и едва меня не отрывает от пола. Вытаращив глаза, я хватаю воздух ртом. Становится жутко. Если захочет, свернет мне хребет двумя пальцами.
- Драть тебя хочу… как суку…
Меня ведет. Его сила, ярость, запах, голос… все это вкупе заводит с полуоборота. Облизывая сухие губы, тянусь рукой к его паху.
Не врет. У него действительно стоит.
Поддев через тонкую ткань мошонку, осторожно ее сжимаю.
- Шлюха… - хрипит Алекс.
Резко развернув к себе спиной, толкает грудью на комод. Я, схватившись пальцами за его края, утыкаюсь взглядом в стену под кирпичную кладку.
Даже не думаю сопротивляться. Не хочу.
Удерживая одной рукой мой затылок, второй расстегивает узкие брюки и стягивает их с бедер вместе с трусами до колен. Грубо тычется между ног пальцами, а следом проталкивает в меня член. Дергает за бедра и вгоняет до упора.
Немного больно, потому что я не успела подготовиться как обычно, но я терплю, отчего-то чувствуя себя в этой ситуации победившей.
Алекс тоже это чувствует. Наказывая, не проявляет ни намека на нежность. Впившись пальцами в бедра, сразу задает бешеный темп. Трахает так, что с каждым толчком край комода удается в стену, а из меня вылетает рваный стон.
Впервые берет, заботясь только о собственном удовольствии. Длится это невыносимо долго. Закусив губы, безмолвно плачу.
Наконец, толчки его становятся резче, он дергает меня на себя, едва не отрывая ноги от пола.
- Сссука… - хрипит, изливаясь внутрь.
Я больше не могу сдерживаться. Реву в голос, пока он, оставив меня, уходит в ванную. Натягиваю белье, джинсы, пошатываясь, иду к выходу.
- Завтра подумаю, что делать с твоим у@бком, - догоняет в спину.
Обернувшись, падаю плечом на дверной косяк.
- Вопрос можно? – спрашиваю тихо.
Застегивая ширинку, Алекс сверлит меня взглядом.
- Если бы я сегодня в клуб не пришла, ты бы трахнул ту шлюху?
- Да.
Больно. Опускаю глаза и киваю.
- А сколько их у тебя было, пока ты спал со мной?
Грозовой отворачивается. Снимает через голову футболку и бросает ее в кресло.
- Алекс…
- Нисколько. Я тебе не изменял, - обернувшись через плечо, говорит он.
Мы какое-то время стоим молча. Смотрим друг в другу в глаза, безмолвно прощаясь. А затем, толкнув дверь, я вываливаюсь на улицу. Плетусь медленно в обратную от дома сторону. Между ног липко и сыро - сперма Алекса вытекает. А кожа бедер до сих пор горит, наверное, к утру вылезут синяки.
Дохожу до вольера доберманов, сую им пальцы через решетку. Они, словно чувствуя мое состояние, принимаются их облизывать. Это ломает меня окончательно. Присев рядом с ними на корточки, реву навзрыд.
Утром просыпаюсь с головной болью. Солнечный свет режет глаза, немного подташнивает. Чувствую себя как с похмелья, но это не оно. Это приступ мигрени, периодично навещающей меня с восемнадцатилетнего возраста, после той самой депрессии.
Зажмурившись, лезу с головой под одеяло. Яркий свет и громкие звуки добавляют остроты болевым ощущениям.
- Катя, две таблетки Экседрина принеси мне, - хриплю в трубку.
Горничная появляется через несколько минут. Вся бодрая и цветущая, как будто нарочно пытается создать контраст со мной, разбитой и больной.
- Вас Николай Дмитриевич спрашивал. Что ему передать?
- Сейчас спущусь.
Выпиваю лекарство и иду в душ, а после нахожу Митрича в кабинете дяди.
- Скажи мне, дураку, нахрена тебе сдался этот Кляйс?! – начинает орать с порога.
Зажмурившись, затыкаю уши. Ощущение, что в голове сейчас рванет бомба.
- Не кричи, пожалуйста…
- Ты понимаешь, как ты нас подставляешь?!
Прохожу внутрь и сажусь с ногами на диван. Несмотря на отвратительное состояние, в груди расцветает надежда, что я своего добилась. Не просто так старик бесится, видимо с ним Алекс говорил.
- Алекс сделает все аккуратно, никто даже на нас не подумает.
- Да тут и думать не надо! – всплескивает он руками, - кому, кроме тебя он еще нужен?
- Он мне не нужен.
Митрич, тяжело вздыхая, качает головой. Достает гребешок и нервно зачесывает растрепавшиеся волосы.
- Не понимаю, как Грозовой на это подписался. Как ты его уговорила?
О-о-о… лучше б тебе не знать, крестный. Синяки на бедрах еще месяц проходить будут.
Массируя виски пальцами, пытаюсь замаскировать свое состояние. Мне кажется, я еще не до конца поняла, то, что вчера случилось во флигеле Алекса.
- Он же, вроде влюблен в тебя… - проговаривает Митрич задумчиво.
Чувствуя толчок в грудь, замираю. Влюблен? Мы никогда не говорили с ним об этом. Мне казалось, формат наших отношений далек от чувств.
Кому это надо? Точно не мне. После Кляйса на слово с корнем «ЛЮБ» у меня стойкая аллергия. Я так часто слышала от него «люблю» и так часто сама его произносила, что теперь любое его упоминание вызывает внутреннее отторжение.
- Бред…
- Ой! – машет на меня рукой, - идиота-то из меня не делай. Как будто я не знаю.
Становится стыдно. Я предполагала, что домашние в курсе того, что мы с Алексом спим, но никто из них, кроме бабки, ни разу об этом не заикнулся. Все предпочитали быть слепыми.
- Так что он, все-таки, решил? – перевожу тему, - он вытащит Кляйса?
- Вытащит! – выкрикивает Митрич и тычет в меня пальцем, - но, если с ним что-то случится, виновата будешь ты!
Я невольно ежусь. Зачем он так говорит? Что может случиться с Грозовым? Он же неуязвимый.
- Он справиться, - бормочу под нос.
- Справится, только под ногами у него не крутись.
Алекса я нахожу в тире. Стоя ко мне спиной, в черных брюках, черной спортивной майке и специальных наушниках он стреляет по движущимся мишеням.
Ни единого промаха.
Не смея подойти, я жду у входа. Смотрю на его спину, пока он не видит. Издалека он напоминает каменную глыбу. Широко расставив ноги и слегка склонив голову набок, он выпускает одну пулю за другой, и при этом его правая рука при выстреле не сдвигается даже ни на миллиметр.
Опустошив обойму, Алекс кладет оружие на столик и снимает наушники. Немного оглушенная хлопками, я наблюдаю, как, развернувшись, он направляется ко мне. Походка уверенная, взгляд ровный, словно произошедшее вчера мне приснилось.
В отпуске?! Какой, к чертовой матери, отпуск?! Я его не отпускала!
- Спасибо, Лева, - срывая злость на охраннике, цежу едко.
Отбиваюсь и сразу набираю Алекса. Он отвечает спустя несколько долгих секунд. В трубке гремит музыка, голос усталый.
- Ирма?
- Алекс, а ты где?
Слышу, что музыка отдаляется, видимо, вышел куда-то.
- Я в отпуске.
- Да? И почему я об этом узнаю только сейчас?
- Понятия не имею, - отзывается ровно, - что-то случилось?
И тут я вспоминаю о цели моего звонка. Запоздало жалея о выбранном тоне, сдержанно вздыхаю.
- Мне нужна твоя помощь, Алекс.
- Какая именно, Ирма? – спрашивает с усмешкой, очевидно намекая на нашу последнюю встречу.
Прикрыв глаза, закусываю губы. От стыда горят кончики ушей.
- Не телефонный разговор. Ты можешь приехать?
- Не могу, - проговаривает тихо, - если твоей жизни ничего не угрожает – не вижу смысла дергаться.
- Алекс, мне больше не к кому обратиться.
В трубке слышится усмешка.
- Дай-ка угадаю, ты хочешь, чтобы я спас задницу Кляйса.
- Ты знал?!
- Ложись спать, Ирма. И не забивай себе голову всяким дерьмом.
Услышав в трубке короткие гудки, ошарашенно распахиваю рот.
Он что, трубку бросил?! Он что себе позволяет?! Охамел в край!
Тут же перезваниваю снова, но натыкаюсь на голос автоответчика.
Вот же сволочь!
Кровь в венах начинает пузыриться. Злость на Грозового вытесняет все остальные чувства. Сжав кулаки, я представляю, что сделаю с ним, когда встречу.
Я ему такой разгон устрою! Я его… уволю! Вылетит с работы, как пробка!
Тыча в телефон пальцем, снова набираю Льва.
- Ирма Сергеевна?
- Мне срочно нужно в Градиент!
- Уже полночь, - напоминает робко.
- Срочно, Лева, - рявкаю я, - иначе тебя уволю тоже!
В итоге через час мой Мерседес паркуется на стоянке закрытого клуба, принадлежащего нашей семье. В том, что Алекс здесь, я не сомневаюсь ни секунды. В нашем городе ему больше идти некуда.
Не к Шумовым же.
Велев Льву следовать за мной, решительным шагом направляюсь в клуб. Несмотря на то, что бываю я здесь крайне редко, мое лицо знают все.
Перебрасываясь короткими взглядами, секьюрити меня тут же пропускают внутрь.
- Грозовой где? – спрашиваю требовательно у охранника на входе.
- В випке, – задирает глаза к потолку, - позвать?
- Я сама.
Зажав подмышкой маленький клатч, быстро иду через забитый танцующими танцпол. Музыка долбит в такт моему сердцу, едкий дым раздражает глаза и носоглотку. Перед тем, как свернуть к винтовой лестнице, цепляюсь взглядом за висящую под потолком клетку. В ней под музыку извивается полуголая девица. Побритая наголо, с пирсингом в сосках и в крошечных кожаных стрингах.
От этого зрелища передергивает. Интересно, как часто наши охранники здесь бывают? И чем они тут занимаются?
Не переставая на нее смотреть, поднимаюсь на второй уровень и иду к указанной охранником випке. Лева семенит следом.
- Здесь? – спрашиваю у него, словно он должен знать.
Пожав плечами, обходит меня и открывает дверь. Я протискиваюсь между ним и стеной и застываю на пороге. Увиденное повергает в шок.
На стоящих вокруг большого стола диванах сидят мужчины, в которых я узнаю как минимум четверых наших охранников. А на самом столе танцуют две обнаженные девушки.
Третья сидит на коленях Алекса.
На шею словно удавку накидывают. Невозможность сделать глоток воздуха жгет легкие. Не мигая, я наблюдаю, как стройная брюнетка вылизывает его шею.
А он, будто не замечая этого, спокойно беседует с нашим вторым водителем Михаилом. При этом одна его рука на ее бедре, вторая – лениво ласкает обнаженную грудь.
Я задыхаюсь. Расползающаяся в груди едкая желчь плавит ребра.
- Гроза! Алекс! – кричит из-за моей спины Лев.
В такой обстановке услышать сложно, но он слышит. Отвернувшись от собеседника, поворачивает голову в нашу сторону.
Мы встречаемся взглядами. Расслабленность на лице Алекса мгновенно трансформируется в агрессию. Опустив подбородок, смотрит на меня исподлобья.
А я смотрю на него оглушенная своей реакцией на увиденное.
Легонько шлепнув девку по заднице, Грозовой сгоняет ту со своих коленей. Она тут же пересаживается к Михаилу. Сам поднимается и, взяв со спинки дивана свою косуху, идет прямо на меня.
- Лева, че за х@йня?! – набрасывается на напарника.
Берет меня за плечо и грубо выталкивает в коридор.
- Не ори на него, - произношу сипло, - это я заставила.
- Заставила? Ты че, бл@ть, королева?
Внутри у меня что-то с треском ломается. Я понимаю, что удерживать бурлящую в груди кислоту больше не в состоянии. Размахнувшись, бью его по лицу. Руку ломит от боли, а Алекс даже не шелохнулся, только в глазах вспыхивает адское пламя.
- Иди в машину, - велит Льву, глядя при этом в мое лицо.
Лева, будто только этого и ждал, моментально испаряется.
- Прости, что помешала, - цежу, складывая руки на груди.
- Что ты от меня хочешь?
Невольно отвожу взгляд. Вид сидящей на его коленях проститутки выбил из головы все мысли.
- Помоги его вытащить, - прошу тихо, - я заплачу.
Алекс тоже отворачивается, тяжело дыша, смотрит пустым взглядом в стену.
- Сколько? – спрашивает, наконец, - сколько ты готова за него заплатить?
- Назови сумму.
Он молчит. Пауза растягивается на несколько невыносимо долгих минут.
Я прикрываю глаза. Мне плохо. Каждый вдох, наполненный запахом его кожи, наполняет безумной болью.
- Поедем, - вздыхает Грозовой, - я тебя домой отвезу.
Глава 13.
- Ты поможешь? – спрашиваю, когда Алекс усаживается за руль своего внедорожника.
Игнорируя вопрос, он набирает Льва и по телефону дает указание следовать за нами второй машиной. После чего отключается и выезжает из подземного паркинга.
Положив голову на подголовник, незаметно на него смотрю. Спазм в горле не отпускает. За все время наших отношений, если можно их так назвать, я ни разу не допустила мысли, что он параллельно со мной может спать еще с кем-то.
Мы никогда этого не обсуждали, но мне казалось, что формат наших отношений подразумевал верность с его стороны. Что, если ему самому так не казалось, и свои нечастые выходные он проводил время с проститутками?
Пытаясь протолкнуть застрявший в глотке ком в желудок, тяжело сглатываю.
Но, как бы там ни было, выяснять отношения с ним сейчас я не собираюсь. Все кончено.
- Так поможешь или нет? – повторяю вопрос.
- Нет.
- Почему?
- Это не входит в мои обязанности, - отстраненным тоном отвечает Алекс.
Вообще-то, входит. Мы оба знаем, что он не единожды выполнял и не такие поручения дяди.
- Я такой же твой работодатель, как и мой дядя, мои поручения тоже входят в сферу твоих обязанностей.
- Да? – задрав бровь, смотрит на меня с усмешкой, - так может, спросим у твоего дяди, что входит, а что не входит в сферу моих обязанностей, Ирма?
Я отвечаю яростным взглядом. Его неповиновение ставит в тупик.
- Неужели тебе так сложно мне помочь? Не бесплатно! – акцентирую голосом, - насколько я поняла, там почти нет охраны. Просто забрать Марка и все!
- Зачем он тебе? Что ты с ним будешь делать?
Да ничего я не буду с ним делать! Я просто хочу вытащить его оттуда и отправить куда-нибудь подальше. Но обиженная стерва внутри меня вслух произносит совсем другое.
- А вот это тебя уже не касается.
Какое-то время Грозовой молчит, но меня его внешнее спокойствие не обманывает. Крылья носа раздувается, а вдоль линии челюсти перекатываются желваки. Он в бешенстве.
- Что, первая любовь не забывается, да, Ирма? Мало он тебе говна сделал? Еще хочешь?
- Закрой рот, - шиплю я.
- Нравится, когда тебя используют, как половую тряпку? Возбуждает?
Захлебываюсь обидой. Он никогда еще со мной так не разговаривал. Кожа лица горит, как ошпаренная.
- Что… ты себе позволяешь?.. – выдавливаю с трудом, - забыл, с кем разговариваешь?
Машина Алекса останавливается у наших ворот. Подав сигнал охране, он ждет, пока они разъедутся. Останавливается на подъездной аллее и, обойдя джип впереди, открывает для меня дверь.
- Иди спать, Ирма.
Но я даже не думаю идти в дом. Запахнув плотнее плащ, шагаю по дорожке вслед удаляющейся высокой фигуре.
Алекс идет не спеша, заложив обе руки в карманы спортивных брюк и не оглядываясь. Отпирает дверь флигеля висящим тут же ключом и заходит внутрь.
Я за ним. Переступаю порог и прохожу за ним в комнату.
- Помоги мне. Пожалуйста.
- Я. Сказал. Иди. Спать.
- Алекс…
- Уходи, Ирма! – повышает голос, - не выводи меня!
Не понимаю, что ранит сильнее. То, что он отказывается вытащить Марка или то, что он так груб со мной.
В отчаянии подлетаю к нему и, вцепившись в кожаную куртку, прижимаюсь лицом к груди. Он не шевелится, не обнимает, но и не отталкивает. Если бы не грохочущее в мощной груди сердце, можно было бы подумать, что ему все равно.
- Я прошу тебя! – восклицаю с надрывом, - Алекс! Я без тебя не справлюсь.
- Я не буду его спасать! Твой Крысеныш взрослый мальчик, пусть сам о себе заботится!
- Алекс, я сделаю для тебя все, что попросишь!
- Мне ничего не надо! – начинает кричать, - пошла вон!
Хватает мои руки и пытается отодрать их от себя, но я не даю. Держусь как за последний шанс на жизнь.
- Хочешь, квартиру? Машину? – тараторю истерично, - денег? Что ты хочешь?
Он обхватывает мою шею пальцами и едва меня не отрывает от пола. Вытаращив глаза, я хватаю воздух ртом. Становится жутко. Если захочет, свернет мне хребет двумя пальцами.
- Драть тебя хочу… как суку…
Меня ведет. Его сила, ярость, запах, голос… все это вкупе заводит с полуоборота. Облизывая сухие губы, тянусь рукой к его паху.
Не врет. У него действительно стоит.
Поддев через тонкую ткань мошонку, осторожно ее сжимаю.
- Шлюха… - хрипит Алекс.
Резко развернув к себе спиной, толкает грудью на комод. Я, схватившись пальцами за его края, утыкаюсь взглядом в стену под кирпичную кладку.
Даже не думаю сопротивляться. Не хочу.
Удерживая одной рукой мой затылок, второй расстегивает узкие брюки и стягивает их с бедер вместе с трусами до колен. Грубо тычется между ног пальцами, а следом проталкивает в меня член. Дергает за бедра и вгоняет до упора.
Немного больно, потому что я не успела подготовиться как обычно, но я терплю, отчего-то чувствуя себя в этой ситуации победившей.
Алекс тоже это чувствует. Наказывая, не проявляет ни намека на нежность. Впившись пальцами в бедра, сразу задает бешеный темп. Трахает так, что с каждым толчком край комода удается в стену, а из меня вылетает рваный стон.
Впервые берет, заботясь только о собственном удовольствии. Длится это невыносимо долго. Закусив губы, безмолвно плачу.
Наконец, толчки его становятся резче, он дергает меня на себя, едва не отрывая ноги от пола.
- Сссука… - хрипит, изливаясь внутрь.
Я больше не могу сдерживаться. Реву в голос, пока он, оставив меня, уходит в ванную. Натягиваю белье, джинсы, пошатываясь, иду к выходу.
- Завтра подумаю, что делать с твоим у@бком, - догоняет в спину.
Обернувшись, падаю плечом на дверной косяк.
- Вопрос можно? – спрашиваю тихо.
Застегивая ширинку, Алекс сверлит меня взглядом.
- Если бы я сегодня в клуб не пришла, ты бы трахнул ту шлюху?
- Да.
Больно. Опускаю глаза и киваю.
- А сколько их у тебя было, пока ты спал со мной?
Грозовой отворачивается. Снимает через голову футболку и бросает ее в кресло.
- Алекс…
- Нисколько. Я тебе не изменял, - обернувшись через плечо, говорит он.
Мы какое-то время стоим молча. Смотрим друг в другу в глаза, безмолвно прощаясь. А затем, толкнув дверь, я вываливаюсь на улицу. Плетусь медленно в обратную от дома сторону. Между ног липко и сыро - сперма Алекса вытекает. А кожа бедер до сих пор горит, наверное, к утру вылезут синяки.
Дохожу до вольера доберманов, сую им пальцы через решетку. Они, словно чувствуя мое состояние, принимаются их облизывать. Это ломает меня окончательно. Присев рядом с ними на корточки, реву навзрыд.
Глава 14.
Утром просыпаюсь с головной болью. Солнечный свет режет глаза, немного подташнивает. Чувствую себя как с похмелья, но это не оно. Это приступ мигрени, периодично навещающей меня с восемнадцатилетнего возраста, после той самой депрессии.
Зажмурившись, лезу с головой под одеяло. Яркий свет и громкие звуки добавляют остроты болевым ощущениям.
- Катя, две таблетки Экседрина принеси мне, - хриплю в трубку.
Горничная появляется через несколько минут. Вся бодрая и цветущая, как будто нарочно пытается создать контраст со мной, разбитой и больной.
- Вас Николай Дмитриевич спрашивал. Что ему передать?
- Сейчас спущусь.
Выпиваю лекарство и иду в душ, а после нахожу Митрича в кабинете дяди.
- Скажи мне, дураку, нахрена тебе сдался этот Кляйс?! – начинает орать с порога.
Зажмурившись, затыкаю уши. Ощущение, что в голове сейчас рванет бомба.
- Не кричи, пожалуйста…
- Ты понимаешь, как ты нас подставляешь?!
Прохожу внутрь и сажусь с ногами на диван. Несмотря на отвратительное состояние, в груди расцветает надежда, что я своего добилась. Не просто так старик бесится, видимо с ним Алекс говорил.
- Алекс сделает все аккуратно, никто даже на нас не подумает.
- Да тут и думать не надо! – всплескивает он руками, - кому, кроме тебя он еще нужен?
- Он мне не нужен.
Митрич, тяжело вздыхая, качает головой. Достает гребешок и нервно зачесывает растрепавшиеся волосы.
- Не понимаю, как Грозовой на это подписался. Как ты его уговорила?
О-о-о… лучше б тебе не знать, крестный. Синяки на бедрах еще месяц проходить будут.
Массируя виски пальцами, пытаюсь замаскировать свое состояние. Мне кажется, я еще не до конца поняла, то, что вчера случилось во флигеле Алекса.
- Он же, вроде влюблен в тебя… - проговаривает Митрич задумчиво.
Чувствуя толчок в грудь, замираю. Влюблен? Мы никогда не говорили с ним об этом. Мне казалось, формат наших отношений далек от чувств.
Кому это надо? Точно не мне. После Кляйса на слово с корнем «ЛЮБ» у меня стойкая аллергия. Я так часто слышала от него «люблю» и так часто сама его произносила, что теперь любое его упоминание вызывает внутреннее отторжение.
- Бред…
- Ой! – машет на меня рукой, - идиота-то из меня не делай. Как будто я не знаю.
Становится стыдно. Я предполагала, что домашние в курсе того, что мы с Алексом спим, но никто из них, кроме бабки, ни разу об этом не заикнулся. Все предпочитали быть слепыми.
- Так что он, все-таки, решил? – перевожу тему, - он вытащит Кляйса?
- Вытащит! – выкрикивает Митрич и тычет в меня пальцем, - но, если с ним что-то случится, виновата будешь ты!
Я невольно ежусь. Зачем он так говорит? Что может случиться с Грозовым? Он же неуязвимый.
- Он справиться, - бормочу под нос.
- Справится, только под ногами у него не крутись.
Алекса я нахожу в тире. Стоя ко мне спиной, в черных брюках, черной спортивной майке и специальных наушниках он стреляет по движущимся мишеням.
Ни единого промаха.
Не смея подойти, я жду у входа. Смотрю на его спину, пока он не видит. Издалека он напоминает каменную глыбу. Широко расставив ноги и слегка склонив голову набок, он выпускает одну пулю за другой, и при этом его правая рука при выстреле не сдвигается даже ни на миллиметр.
Опустошив обойму, Алекс кладет оружие на столик и снимает наушники. Немного оглушенная хлопками, я наблюдаю, как, развернувшись, он направляется ко мне. Походка уверенная, взгляд ровный, словно произошедшее вчера мне приснилось.
