И знаю, каким он может казаться. Что бы он ни натворил, он… просто ищет тепла. Ему кажется, что проще быть нелюдимым и грубым, что тогда ему не причинят боль, но на самом деле, каким бы жестоким он ни был, Даркхолд боится.
- Я тоже. Может, мне тоже стоит быть нелюдимой и грубой? Потому что пока я пытаюсь быть милой и заводить друзей, надо мной только смеются.
- Мне лишь хочется надеяться, что у Даркхолда еще есть шанс.
- Даже если и так, это ненадолго.
Я отвернулась, мечтая, чтобы Олбран ушел. Его виноватый вид выбил из колеи еще сильнее, чем злость Дарка. Да что с ними такое?! Какой-то парень, наполовину демон (а они в Штормхолде все еще считаются кем-то вроде расы изгоев), держит в ежовых рукавицах всю школу, а они – взрослые – тоскливо вздыхают и беспомощно разводят руками!
- Сегодня на занятии в лесу я наткнулась на озеро. Существо, которое там живет, явно недружелюбно настроено. Возможно, стоит сообщить о нем директору, магистр ван дер Грим просил рассказывать ему о проявлениях темной магии в школе и вокруг.
- Я сообщу магистру, спасибо, адептка Рейн. Спокойной ночи. Надеюсь, с вами все будет в порядке.
Я точно не хочу сейчас говорить с Кейманом. Не сегодня, не с опухшими от слез глазами и наглухо заложенным носом. Не могу обсуждать Дарка и уж точно не желаю еще раз выслушать песню «мальчику очень тяжело, он просто хочет, чтобы его любили».
О, нет, Даркхолд хочет, чтобы все было так, как он хочет.
Но, кажется, еще не определился, как именно.
- Пожалуйста, милорд, не вертитесь. Так будет больнее.
- Не будет, - фыркает Даркхолд. – Твоя мазь – ерунда.
- Ничего не ерунда. Предыдущие ссадины уже почти зажили. Если бы вы не прятались от меня и дали снова их обработать, зажили бы быстрее.
Даркхолд ведет плечами. Ему не хочется обижать Олбрана, просто он ненавидит, когда прикасаются к спине.
- Много шрамов?
Прежде, чем ответить, Олбран тяжело вздыхает.
- Всего несколько.
- Ты лжешь.
- Посмотрите сами. У вас сильное тело. Вы вырастете настоящим воином и магом.
- Отец убьет тебя, если узнает.
- Он на всю ночь уехал в деревню. Кажется, лорд ван дер Грим кого-то ищет. До рассвета он не появится, можете не переживать за меня.
Олбран набирает еще немного мази и щедро накладывает на две самые глубокие раны. Они не от хлыста, им больше месяца. Огненный кнут только растревожил едва затянувшиеся следы.
- Не расскажете, от чего они? – спрашивает Олбран.
Даркхолд равнодушно пожимает плечами, и на то, чтобы не шипеть от боли, уходят все силы. Раны от ножа с клинком из темного опала. Наверное, это дурацкое воображение, но ему кажется, что именно это лезвие режет больнее прочих. Только следы от него оставляют шрамы.
- Я уже десятки раз говорил вам и скажу еще. Вам не нужно здесь оставаться, Даркхолд. Вы можете уйти.
- Ты знаешь, что не могу.
- Вы боитесь, я понимаю. Но доверьтесь мне, милорд. Мы уедем, я смогу о вас позаботиться, вы ведь знаете. Я бы все отдал, чтобы у меня был такой сын.
- Ты знаешь отца. Он найдет тебя и убьет. А я не хочу, чтобы ты погиб. Ты – мой единственный друг.
То, с чем Даркхолд не может справиться: заставить себя уговорить Олбрана уйти одному. Нрав отца не вредит управляющему, но только пока. Возможно, это лишь иллюзия, но кажется, с возрастом отец становится все неуправляемее. До сих пор он не использовал оружие, кроме проклятого огненного хлыста. Но с появлением ножа в коллекции…
Если Олбран уйдет, Даркхолд останется один.
- Вот и все.
- Спасибо, Олбран.
Даркхолд лукавит: мазь помогает, он чувствует. К утру от нее не останется ни следа, а ожоги почти сойдут – и отец сочтет это доказательством его силы. В следующий раз достанется сильнее, но Олбран этого не знает, и Даркхолд ни за что не признается.
- И еще кое-что…
Он едва не подпрыгивает, когда Олбран достает из кармана плаща небольшой сверток. Он еще горячий, бумага пропиталась от масла, а внутри – свежайший пирог с курицей. Такой вкусный и горячий, что кажется, в жизни просто нет удовольствия, сравнимого с этим. Но на самом деле Даркхолд просто давно не ел. Даже черствая краюха показалась бы лакомством богов.
Ему приходится взять волю в кулак, чтобы есть спокойно. Они давно играют в эту игру: Даркхолд делает вид, будто все нормально, а Олбран – что верит ему.
- Тебе пора, - говорит Дарк, когда небо чуть светлеет.
Он безошибочно умеет определять рассвет в ту же секунду, как тот вступает в свои права над Штормхолдом.
- Я зайду завтра, если он вас не выпустит.
- Будь осторожен.
Даркхолд опускается на пол, осторожно, чтобы не потревожить спину, заползая в привычный угол. Но ссадины и ожоги все равно ноют, и парень морщится.
Долго, кажется, целую вечность, Олбран смотрит на него. Даркхолд ненавидит этот взгляд: бессильной жалости. Он ненавидит жалость к себе, особенно от того, для кого хочет быть другом. Он знает, что Олбран обязательно найдет в себе силы улыбнуться. Но несколько мгновений, когда его собственная боль отражается в глазах мужчины, которого он считает куда более близким, нежели отец, невыносимы.
- Бабушка говорила, что когда болит между лопатками – это режутся крылья.
- Жаль, что у меня нет крыльев, - усмехается Даркхолд, закрывая глаза.
Тогда бы он улетел из этого замка навсегда.
Утром что-то случилось.
Я спустилась в столовую, и поняла это по растерянной толпе: никто не спешил к подносам с едой, не занимал лучшие столики, не обсуждал грядущий день. Адепты и магистры лишь негромко перешептывались и словно все разом забыли, как завтракать. Из-за их спин мне не было видно, что происходит в столовой, но любопытство жгло изнутри, и я стала пробираться в первые ряды.
Увидев яркую шевелюру Ингрид, я пробилась к ней и с удивлением осмотрела совершенно пустую столовую. Ни еды, ни посуды. После того, как закончился ужин, все убрали, а наутро просто не приготовили завтрак. Я даже сверилась с часами, чтобы убедиться, что не явилась раньше положенного, но это было совершенно лишнее: вокруг народ удивленно переговаривался.
- Пустите! Что вы здесь столпились?
Даркхолд с легкостью прокладывал себе дорогу через толпу. Адепты сами расступались, чтобы не быть снесенными перепончатыми крыльями. При виде Даркхолда внутри снова закипела злость, но когда он вышел на середину зала и мрачно оглядел пустые столы, злость сменилась странной неясной тревогой. Его выражение лица сделалось таким… жутким. Я бы даже не смогла описать его, но нутром почуяла смесь из ярости, раздражения и… страха?
Темный принц боялся, глядя на пустые столы?
- Какого демона здесь происходит?! – рыкнул он.
Стоявшие к нему ближе всех, испуганно отпрянули.
- Где Олбран?! Олбран?!
- Я заходила к нему, - осторожно подала голос Ингрид, - но кабинет закрыт. Может, ему нездоровится?
Не говоря больше ни слова, Даркхолд направился прочь, и ни у кого не возникло и мысли последовать за ним.
- Как думаешь, что случилось? – спросила Ингрид. – Олбран никогда не забывал о столовой. Я еще не видела более ответственного человека, чем он. Вся школа держится на Олбране, он отвечает за все, от стирки до безопасности…
- Может, и впрямь стало плохо? – пожала плечами я.
Хорошо, что приютская жизнь научила не зависеть от сытости. Многие адепты выглядели совершенно потрясенными разбившимися надеждами на чашку кофе перед занятиями.
Надеюсь, с Олбраном все в порядке, и он просто отлеживается у лекаря. Хотя немного странно, что питание всей школы зависит от одного человека. Адептов, конечно, не много, но… впрочем, о чем это я? Школа, в окрестностях которой водятся какие-то твари и то тут, то там разбросаны сгустки остаточной темной магии…
Я замерла, вдруг похолодев от ужаса внезапной догадки.
- Что у тебя сегодня? – спросила Ингрид. – У меня «окно», может, пройдемся?
- Мне срочно надо поговорить с директором, - пробормотала я, срываясь с места.
У Ингрид не было никаких шансов, чтобы догнать меня и расспросить, что случилось.
Я не знала, что с Олбраном, но, возможно, была последней, с кем он вчера говорил. Что, если он решил не сообщать об озере директору, а пошел проверять сам?!
Кеймана не оказалось в кабинете, и никто из встреченных магистров не смог (или не захотел, что вероятнее) подсказать, где его комната. Еще теплилась слабая надежда, что директор вместе с Олбраном пытается исправить катастрофу с завтраком, но и она растаяла в библиотеке, где я застала магистра зачем-то простукивающего стенку за стеллажем с книгами по истории искусства.
- Что вы делаете? – зачем-то спросила я, и тут же обругала себя за бестактность.
- Адептка Рейн? – Он поднял голову, и отлепился от стены. – Доброе утро. Я прячусь от одной юной леди с фамилией Шторм.
- А у вас найдется пара минут? Я хотела кое-что спросить.
- А, вы имеете в виду, что я делаю сейчас? Я думал, вы в целом… Неважно. Что-то случилось?
Я замешкалась. В голове снова пронесся холодный голос тренера, а темный песок в брошке напомнил о том, что никому здесь нет дела до чужих проблем. И ты либо соблюдаешь правила, либо всем плевать, почему тебе пришлось их нарушить. Все это настолько четко отразилось у меня на лице, что Кейман поспешил добавить:
- Я не стану вас наказывать. Когда что-то случилось, лучше рассказать, чем потом задорно всей школой разгребать последствия. Хотя, как показывает мой богатый опыт, вы уже.
- Что уже? – не поняла я.
- Вот сейчас и поведаете. Что стряслось, Коралина?
- Олбран вам не рассказывал?
- Мы с ним несколько дней не говорили.
- А Даркхолда сегодня видели?
- Что-то меня ваши уточнения уже пугают. Давайте к делу.
- Вчера у меня были спортивные занятия и там… гм… кое-что стряслось.
Кейман тут же уточнил:
- Что?
- Несколько ребят решили подшутить надо мной, я испугалась и заблудилась во время игры в захват флага. И в лесу наткнулась на озеро. Не совсем обычное, жуткое, с темной водой и какой-то тварью в ней. И эта тварь щупальцами ко мне потянулась , а я убежала.
- Погодите, как она выглядела? Эта тварь, вы ее видели?
- Нет, она была под водой. Но у нее были длинные такие… я не знаю, я сказала щупальца, но на самом деле скорее усы.
- Невозможно! – вырвалось у магистра. – Их уничтожили.
- Ну… может, я что-то не так поняла. Я очень быстро убежала. А потом Олбран принес мне ужин, я вспомнила, что вы просили сообщать обо всех странностях и всплесках темной магии, которые я замечу. И я попросила Олбрана все передать вам.
- Безответственные люди, не понимающие серьезность происходящего, - со вздохом сказал директор и откинулся на спинку стула. – Ты молодец, Коралина, хорошо, что не пострадала…
- Это еще не все. Сегодня утром мы не нашли завтрак. Олбран не вышел на работу. И Даркхолд куда-то ушел, очень злой, я бы сказала, разъяренный. Сначала я понадеялась, что к вам, но… мог Олбран пойти проверять озеро в одиночку, чтобы не тревожить вас?
Магистр ван дер Грим выдал такой набор ругательств, что я округлила глаза и на всякий случай от него отодвинулась.
- Где Даркхолд? Ты его видела?
- Только в столовой. Он куда-то унесся, никому ничего не сказав.
- Где это озеро, сможешь показать?
- Не уверена.
- Сможешь. Идем.
Кейман поднялся и так стремительно понесся вниз, что я едва за ним поспевала. Чуть не посшибав встретившихся по дороге адептов, он вылетел к воротам, одним взмахом руки отперев тяжелый замок, не дававший нам покидать территорию школы, и, убедившись, что я следую за ним, направился к лесу.
Деревья вновь утопали в тумане. Я пожалела, что не захватила теплую куртку, осень становилась все промозглее и холоднее. Скоро Темный Бал, а меня до сих пор никто не пригласил и, учитывая отношения с Дарком, вряд ли решится. А еще скоро первые контрольные, а я так толком и не разобралась, чему в Школе Темных вообще учат.
Потом я заставила себя думать об озере.
Сначала мы шли вместе с дружками Даркхолда. Кажется, туда. Потом остановились и говорили, а потом я побежала, как думала, к школе. И в какой момент заблудилась – не помню!
- Простите, - устало выдохнула я, когда отчаялась восстановить в памяти хотя бы часть пути.
Кейман поднял руку, приказывая замолчать. Я затаила дыхание, вслушиваясь в пугающие звуки леса, но ничего, кроме слабого шелеста листвы, не слышала.
- Не отходи от меня ни на шаг, - очень тихо и очень серьезно сказал Кейман. – И не шуми.
Он осторожно двинулся в чащу. Все мои силы уходили на то, чтобы ненароком не наступить на сухую ветку или не поскользнуться на влажных корнях темных деревьев. Я не заметила как из обычных они превратились в уродливые, как трава из влажной стала будто подгнившей. Лишь когда в нос ударил запах сырости и крови, я подняла голову и ахнула.
Нетрудно было догадаться, что случилось. Олбран отправился искать озеро в одиночку и не совладал с живущей в нем тварью. Я не стала смотреть на его тело, чувствуя, как подкатывает тошнота. Но когда отвела взгляд в сторону, то застала картину еще хуже.
Черное хитиновое тельце темной твари пылало странным пламенем. Одновременно оно было бесцветным – и переливалось всеми мыслимыми и немыслимыми цветами. Оно пожирало панцирь, длинные усики и острые клешни, которыми тварь без труда расправлялась с добычей.
С Олбраном. И со мной, если бы не удача и скорость реакции.
Я увидела Даркхолда раньше Кеймана и, наплевав на все приказы, будто могла ему чем-то помочь, рванула к кромке озера, над которой он склонился. Опираясь ладонями на каменистое дно, он пытался подняться, но словно не мог справиться с телом. Когда я наступила в воду, она показалась ледяной! Невыносимо холодной!
- Эй…
Кейман попытался помочь Даркхолду подняться, но тот отшатнулся и выгнулся. Тогда я заметила на руках – там, где виднелись тонкие полоски вен – жуткие следы, оставленные тварью.
Или не тварью?
Остервенело, пытаясь сдержать за стиснутыми зубами крик, Даркхолд расчесывал руки, словно даже движение крови по венам причиняло ему боль. Кейман попытался было снова поставить его на ноги, но Даркхолд зарычал и заскулил одновременно. Жуткий животный крик боли. Его крылья дернулись.
- Нет!
Кейман успел просунуть между ними руку прежде, чем Дарк закрылся от окружающего мира.
- Держи ему руки! – рявкнул он.
Но я с трудом могла удержать взрослого парня, все существо которого жаждало вырваться. По моим пальцам текла его кровь, она казалась иссиня черной. И сердце зашлось в истерике от жалости, потому что хоть я не имела ни малейшего понятия, что происходит с Дарком, в глазах, заполненных тьмой, видела целую бездну боли.
Несколькими умелыми движениями – он явно делал это не впервые, Кейман перехватил крылья сына у основания так, чтобы Дарк не мог ими шевелить. Я вцепилась в запястья парня до побелевших пальцев. Запах крови окутал меня, проник в каждую пору, стал неотъемлемой частью. Сквозь слезы я увидела, как Кейман достал из кармана небольшой бронзовый шприц.
- Распрями руку! – рыкнул он.
Но Даркхолд или не слышал, или не хотел слышать. Он только отчаянно пытался вырваться, и я не была уверена, что удержу его дольше. Я потянула его руку к себе, чтобы открыть локоть. Тонкая игла легко вошла в вену.
Дарк дернулся, но вряд ли от того, что почувствовал укол. В сравнении с болью, терзавшей его сейчас, тонкая игла осталась незамеченной, как и лекарство, медленно убывающее в шприце.
- Я тоже. Может, мне тоже стоит быть нелюдимой и грубой? Потому что пока я пытаюсь быть милой и заводить друзей, надо мной только смеются.
- Мне лишь хочется надеяться, что у Даркхолда еще есть шанс.
- Даже если и так, это ненадолго.
Я отвернулась, мечтая, чтобы Олбран ушел. Его виноватый вид выбил из колеи еще сильнее, чем злость Дарка. Да что с ними такое?! Какой-то парень, наполовину демон (а они в Штормхолде все еще считаются кем-то вроде расы изгоев), держит в ежовых рукавицах всю школу, а они – взрослые – тоскливо вздыхают и беспомощно разводят руками!
- Сегодня на занятии в лесу я наткнулась на озеро. Существо, которое там живет, явно недружелюбно настроено. Возможно, стоит сообщить о нем директору, магистр ван дер Грим просил рассказывать ему о проявлениях темной магии в школе и вокруг.
- Я сообщу магистру, спасибо, адептка Рейн. Спокойной ночи. Надеюсь, с вами все будет в порядке.
Я точно не хочу сейчас говорить с Кейманом. Не сегодня, не с опухшими от слез глазами и наглухо заложенным носом. Не могу обсуждать Дарка и уж точно не желаю еще раз выслушать песню «мальчику очень тяжело, он просто хочет, чтобы его любили».
О, нет, Даркхолд хочет, чтобы все было так, как он хочет.
Но, кажется, еще не определился, как именно.
***
- Пожалуйста, милорд, не вертитесь. Так будет больнее.
- Не будет, - фыркает Даркхолд. – Твоя мазь – ерунда.
- Ничего не ерунда. Предыдущие ссадины уже почти зажили. Если бы вы не прятались от меня и дали снова их обработать, зажили бы быстрее.
Даркхолд ведет плечами. Ему не хочется обижать Олбрана, просто он ненавидит, когда прикасаются к спине.
- Много шрамов?
Прежде, чем ответить, Олбран тяжело вздыхает.
- Всего несколько.
- Ты лжешь.
- Посмотрите сами. У вас сильное тело. Вы вырастете настоящим воином и магом.
- Отец убьет тебя, если узнает.
- Он на всю ночь уехал в деревню. Кажется, лорд ван дер Грим кого-то ищет. До рассвета он не появится, можете не переживать за меня.
Олбран набирает еще немного мази и щедро накладывает на две самые глубокие раны. Они не от хлыста, им больше месяца. Огненный кнут только растревожил едва затянувшиеся следы.
- Не расскажете, от чего они? – спрашивает Олбран.
Даркхолд равнодушно пожимает плечами, и на то, чтобы не шипеть от боли, уходят все силы. Раны от ножа с клинком из темного опала. Наверное, это дурацкое воображение, но ему кажется, что именно это лезвие режет больнее прочих. Только следы от него оставляют шрамы.
- Я уже десятки раз говорил вам и скажу еще. Вам не нужно здесь оставаться, Даркхолд. Вы можете уйти.
- Ты знаешь, что не могу.
- Вы боитесь, я понимаю. Но доверьтесь мне, милорд. Мы уедем, я смогу о вас позаботиться, вы ведь знаете. Я бы все отдал, чтобы у меня был такой сын.
- Ты знаешь отца. Он найдет тебя и убьет. А я не хочу, чтобы ты погиб. Ты – мой единственный друг.
То, с чем Даркхолд не может справиться: заставить себя уговорить Олбрана уйти одному. Нрав отца не вредит управляющему, но только пока. Возможно, это лишь иллюзия, но кажется, с возрастом отец становится все неуправляемее. До сих пор он не использовал оружие, кроме проклятого огненного хлыста. Но с появлением ножа в коллекции…
Если Олбран уйдет, Даркхолд останется один.
- Вот и все.
- Спасибо, Олбран.
Даркхолд лукавит: мазь помогает, он чувствует. К утру от нее не останется ни следа, а ожоги почти сойдут – и отец сочтет это доказательством его силы. В следующий раз достанется сильнее, но Олбран этого не знает, и Даркхолд ни за что не признается.
- И еще кое-что…
Он едва не подпрыгивает, когда Олбран достает из кармана плаща небольшой сверток. Он еще горячий, бумага пропиталась от масла, а внутри – свежайший пирог с курицей. Такой вкусный и горячий, что кажется, в жизни просто нет удовольствия, сравнимого с этим. Но на самом деле Даркхолд просто давно не ел. Даже черствая краюха показалась бы лакомством богов.
Ему приходится взять волю в кулак, чтобы есть спокойно. Они давно играют в эту игру: Даркхолд делает вид, будто все нормально, а Олбран – что верит ему.
- Тебе пора, - говорит Дарк, когда небо чуть светлеет.
Он безошибочно умеет определять рассвет в ту же секунду, как тот вступает в свои права над Штормхолдом.
- Я зайду завтра, если он вас не выпустит.
- Будь осторожен.
Даркхолд опускается на пол, осторожно, чтобы не потревожить спину, заползая в привычный угол. Но ссадины и ожоги все равно ноют, и парень морщится.
Долго, кажется, целую вечность, Олбран смотрит на него. Даркхолд ненавидит этот взгляд: бессильной жалости. Он ненавидит жалость к себе, особенно от того, для кого хочет быть другом. Он знает, что Олбран обязательно найдет в себе силы улыбнуться. Но несколько мгновений, когда его собственная боль отражается в глазах мужчины, которого он считает куда более близким, нежели отец, невыносимы.
- Бабушка говорила, что когда болит между лопатками – это режутся крылья.
- Жаль, что у меня нет крыльев, - усмехается Даркхолд, закрывая глаза.
Тогда бы он улетел из этого замка навсегда.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Утром что-то случилось.
Я спустилась в столовую, и поняла это по растерянной толпе: никто не спешил к подносам с едой, не занимал лучшие столики, не обсуждал грядущий день. Адепты и магистры лишь негромко перешептывались и словно все разом забыли, как завтракать. Из-за их спин мне не было видно, что происходит в столовой, но любопытство жгло изнутри, и я стала пробираться в первые ряды.
Увидев яркую шевелюру Ингрид, я пробилась к ней и с удивлением осмотрела совершенно пустую столовую. Ни еды, ни посуды. После того, как закончился ужин, все убрали, а наутро просто не приготовили завтрак. Я даже сверилась с часами, чтобы убедиться, что не явилась раньше положенного, но это было совершенно лишнее: вокруг народ удивленно переговаривался.
- Пустите! Что вы здесь столпились?
Даркхолд с легкостью прокладывал себе дорогу через толпу. Адепты сами расступались, чтобы не быть снесенными перепончатыми крыльями. При виде Даркхолда внутри снова закипела злость, но когда он вышел на середину зала и мрачно оглядел пустые столы, злость сменилась странной неясной тревогой. Его выражение лица сделалось таким… жутким. Я бы даже не смогла описать его, но нутром почуяла смесь из ярости, раздражения и… страха?
Темный принц боялся, глядя на пустые столы?
- Какого демона здесь происходит?! – рыкнул он.
Стоявшие к нему ближе всех, испуганно отпрянули.
- Где Олбран?! Олбран?!
- Я заходила к нему, - осторожно подала голос Ингрид, - но кабинет закрыт. Может, ему нездоровится?
Не говоря больше ни слова, Даркхолд направился прочь, и ни у кого не возникло и мысли последовать за ним.
- Как думаешь, что случилось? – спросила Ингрид. – Олбран никогда не забывал о столовой. Я еще не видела более ответственного человека, чем он. Вся школа держится на Олбране, он отвечает за все, от стирки до безопасности…
- Может, и впрямь стало плохо? – пожала плечами я.
Хорошо, что приютская жизнь научила не зависеть от сытости. Многие адепты выглядели совершенно потрясенными разбившимися надеждами на чашку кофе перед занятиями.
Надеюсь, с Олбраном все в порядке, и он просто отлеживается у лекаря. Хотя немного странно, что питание всей школы зависит от одного человека. Адептов, конечно, не много, но… впрочем, о чем это я? Школа, в окрестностях которой водятся какие-то твари и то тут, то там разбросаны сгустки остаточной темной магии…
Я замерла, вдруг похолодев от ужаса внезапной догадки.
- Что у тебя сегодня? – спросила Ингрид. – У меня «окно», может, пройдемся?
- Мне срочно надо поговорить с директором, - пробормотала я, срываясь с места.
У Ингрид не было никаких шансов, чтобы догнать меня и расспросить, что случилось.
Я не знала, что с Олбраном, но, возможно, была последней, с кем он вчера говорил. Что, если он решил не сообщать об озере директору, а пошел проверять сам?!
Кеймана не оказалось в кабинете, и никто из встреченных магистров не смог (или не захотел, что вероятнее) подсказать, где его комната. Еще теплилась слабая надежда, что директор вместе с Олбраном пытается исправить катастрофу с завтраком, но и она растаяла в библиотеке, где я застала магистра зачем-то простукивающего стенку за стеллажем с книгами по истории искусства.
- Что вы делаете? – зачем-то спросила я, и тут же обругала себя за бестактность.
- Адептка Рейн? – Он поднял голову, и отлепился от стены. – Доброе утро. Я прячусь от одной юной леди с фамилией Шторм.
- А у вас найдется пара минут? Я хотела кое-что спросить.
- А, вы имеете в виду, что я делаю сейчас? Я думал, вы в целом… Неважно. Что-то случилось?
Я замешкалась. В голове снова пронесся холодный голос тренера, а темный песок в брошке напомнил о том, что никому здесь нет дела до чужих проблем. И ты либо соблюдаешь правила, либо всем плевать, почему тебе пришлось их нарушить. Все это настолько четко отразилось у меня на лице, что Кейман поспешил добавить:
- Я не стану вас наказывать. Когда что-то случилось, лучше рассказать, чем потом задорно всей школой разгребать последствия. Хотя, как показывает мой богатый опыт, вы уже.
- Что уже? – не поняла я.
- Вот сейчас и поведаете. Что стряслось, Коралина?
- Олбран вам не рассказывал?
- Мы с ним несколько дней не говорили.
- А Даркхолда сегодня видели?
- Что-то меня ваши уточнения уже пугают. Давайте к делу.
- Вчера у меня были спортивные занятия и там… гм… кое-что стряслось.
Кейман тут же уточнил:
- Что?
- Несколько ребят решили подшутить надо мной, я испугалась и заблудилась во время игры в захват флага. И в лесу наткнулась на озеро. Не совсем обычное, жуткое, с темной водой и какой-то тварью в ней. И эта тварь щупальцами ко мне потянулась , а я убежала.
- Погодите, как она выглядела? Эта тварь, вы ее видели?
- Нет, она была под водой. Но у нее были длинные такие… я не знаю, я сказала щупальца, но на самом деле скорее усы.
- Невозможно! – вырвалось у магистра. – Их уничтожили.
- Ну… может, я что-то не так поняла. Я очень быстро убежала. А потом Олбран принес мне ужин, я вспомнила, что вы просили сообщать обо всех странностях и всплесках темной магии, которые я замечу. И я попросила Олбрана все передать вам.
- Безответственные люди, не понимающие серьезность происходящего, - со вздохом сказал директор и откинулся на спинку стула. – Ты молодец, Коралина, хорошо, что не пострадала…
- Это еще не все. Сегодня утром мы не нашли завтрак. Олбран не вышел на работу. И Даркхолд куда-то ушел, очень злой, я бы сказала, разъяренный. Сначала я понадеялась, что к вам, но… мог Олбран пойти проверять озеро в одиночку, чтобы не тревожить вас?
Магистр ван дер Грим выдал такой набор ругательств, что я округлила глаза и на всякий случай от него отодвинулась.
- Где Даркхолд? Ты его видела?
- Только в столовой. Он куда-то унесся, никому ничего не сказав.
- Где это озеро, сможешь показать?
- Не уверена.
- Сможешь. Идем.
Кейман поднялся и так стремительно понесся вниз, что я едва за ним поспевала. Чуть не посшибав встретившихся по дороге адептов, он вылетел к воротам, одним взмахом руки отперев тяжелый замок, не дававший нам покидать территорию школы, и, убедившись, что я следую за ним, направился к лесу.
Деревья вновь утопали в тумане. Я пожалела, что не захватила теплую куртку, осень становилась все промозглее и холоднее. Скоро Темный Бал, а меня до сих пор никто не пригласил и, учитывая отношения с Дарком, вряд ли решится. А еще скоро первые контрольные, а я так толком и не разобралась, чему в Школе Темных вообще учат.
Потом я заставила себя думать об озере.
Сначала мы шли вместе с дружками Даркхолда. Кажется, туда. Потом остановились и говорили, а потом я побежала, как думала, к школе. И в какой момент заблудилась – не помню!
- Простите, - устало выдохнула я, когда отчаялась восстановить в памяти хотя бы часть пути.
Кейман поднял руку, приказывая замолчать. Я затаила дыхание, вслушиваясь в пугающие звуки леса, но ничего, кроме слабого шелеста листвы, не слышала.
- Не отходи от меня ни на шаг, - очень тихо и очень серьезно сказал Кейман. – И не шуми.
Он осторожно двинулся в чащу. Все мои силы уходили на то, чтобы ненароком не наступить на сухую ветку или не поскользнуться на влажных корнях темных деревьев. Я не заметила как из обычных они превратились в уродливые, как трава из влажной стала будто подгнившей. Лишь когда в нос ударил запах сырости и крови, я подняла голову и ахнула.
Нетрудно было догадаться, что случилось. Олбран отправился искать озеро в одиночку и не совладал с живущей в нем тварью. Я не стала смотреть на его тело, чувствуя, как подкатывает тошнота. Но когда отвела взгляд в сторону, то застала картину еще хуже.
Черное хитиновое тельце темной твари пылало странным пламенем. Одновременно оно было бесцветным – и переливалось всеми мыслимыми и немыслимыми цветами. Оно пожирало панцирь, длинные усики и острые клешни, которыми тварь без труда расправлялась с добычей.
С Олбраном. И со мной, если бы не удача и скорость реакции.
Я увидела Даркхолда раньше Кеймана и, наплевав на все приказы, будто могла ему чем-то помочь, рванула к кромке озера, над которой он склонился. Опираясь ладонями на каменистое дно, он пытался подняться, но словно не мог справиться с телом. Когда я наступила в воду, она показалась ледяной! Невыносимо холодной!
- Эй…
Кейман попытался помочь Даркхолду подняться, но тот отшатнулся и выгнулся. Тогда я заметила на руках – там, где виднелись тонкие полоски вен – жуткие следы, оставленные тварью.
Или не тварью?
Остервенело, пытаясь сдержать за стиснутыми зубами крик, Даркхолд расчесывал руки, словно даже движение крови по венам причиняло ему боль. Кейман попытался было снова поставить его на ноги, но Даркхолд зарычал и заскулил одновременно. Жуткий животный крик боли. Его крылья дернулись.
- Нет!
Кейман успел просунуть между ними руку прежде, чем Дарк закрылся от окружающего мира.
- Держи ему руки! – рявкнул он.
Но я с трудом могла удержать взрослого парня, все существо которого жаждало вырваться. По моим пальцам текла его кровь, она казалась иссиня черной. И сердце зашлось в истерике от жалости, потому что хоть я не имела ни малейшего понятия, что происходит с Дарком, в глазах, заполненных тьмой, видела целую бездну боли.
Несколькими умелыми движениями – он явно делал это не впервые, Кейман перехватил крылья сына у основания так, чтобы Дарк не мог ими шевелить. Я вцепилась в запястья парня до побелевших пальцев. Запах крови окутал меня, проник в каждую пору, стал неотъемлемой частью. Сквозь слезы я увидела, как Кейман достал из кармана небольшой бронзовый шприц.
- Распрями руку! – рыкнул он.
Но Даркхолд или не слышал, или не хотел слышать. Он только отчаянно пытался вырваться, и я не была уверена, что удержу его дольше. Я потянула его руку к себе, чтобы открыть локоть. Тонкая игла легко вошла в вену.
Дарк дернулся, но вряд ли от того, что почувствовал укол. В сравнении с болью, терзавшей его сейчас, тонкая игла осталась незамеченной, как и лекарство, медленно убывающее в шприце.
