- Посмотрим на ваше поведение, - фыркнула Дейна. - А ты что? Кто твои родители?
- Да так, ерунда. Папа работает в Алурте, а мама с нами не живет.
- Извини. - Она явно смутилась и расстроилась. - Я не хотела...
- Да все хорошо. - Смиль рассмеялся и к собственному удивлению почувствовал, что рад этому смущению Дейны. - Они расстались по обоюдному согласию. Вернее, мама сначала сбежала, папа ее нашел и отпустил. Правда, официально не развелся: плохо для репутации. Но заставил отказаться от меня. Сказал, что мне такая мать не нужна.
- Это он зря. - Она задумалась, глядя на кроны деревьев, освещенные закатным солнцем. - Мама всем нужна. И папа тоже.
- Да брось. Дело давнее, - отмахнулся Смиль, впрочем, довольный тем, что сумел вызвать ее жалость. - Красиво тут, верно?
- Красиво, - согласилась Дейна. - Очень. Спасибо, что вытащил меня. Я совсем никого не знаю, а соседка еще даже не приехала.
- Давай выбираться сюда чаще? - предложил Смиль и сам поразился: не собирался ведь говорить.
- Давай. Можно по выходным. Вечерами, когда закат. Очень красиво и тихо.
Она вдруг споткнулась о корягу, и у него появился повод взять ее за руку. Приятное ощущение, стоит заметить.
- Осторожно. Здесь почти нет тропинок.
- Извини. - Она снова покраснела, но руку не отдернула. - Неудобные туфли.
- Издержки учебы. - Смиль пожал плечами. - Неудобная форма.
И тактично сменил тему, чтобы не спрашивать, почему она, несмотря на то, что занятия еще не начались, ходит в форме.
Они проговорили почти час, гуляя по узким тропинкам, подбираясь к источникам и то и дело останавливаясь, чтобы то показать девушке какой-нибудь примечательный камень, то поправить ей прическу, якобы постоянно сбивающуюся.
Когда Дейна все чаще и чаще стала смотреть ему в глаза, а еще несколько раз Смиль замечал ее пристальный взгляд на собственных губах, он понял, что пора. В голове будто звякнул неведомый колокольчик, приказывающий действовать. Легким мановением руки он активировал пишущий кристалл и остановился.
- Что такое? - удивилась Дейна.
- Надо возвращаться, мы далеко зашли. Коменданту не понравится, если мы вернемся поздно.
- Жаль, - поникла девушка. - Хороший вечер.
- Хороший, - согласился Смиль, - скоро осень, слякоть начнется.
- Ладно, идем. - Она развернулась в сторону университета.
- Погоди, - улыбнулся Смиль.
И притянул девушку к себе. Та как будто ждала этого: не стала изображать удивление или испуг. Закусила губу, явно ожидая поцелуя, и парень не стал ее разочаровывать. Склонился к ее губам, обогрев дыханием, легко поцеловал, давая время привыкнуть. И когда ее руки скользнули вверх, обняв его за шею, углубил поцелуй, проникнув языком и прижимая девушку к себе сильнее.
Она явно или очень редко целовалась, или это был ее первый поцелуй. Восхитительная неловкость Дейны едва не лишила Смиля контроля. Он полностью контролировал ситуацию, то отстраняясь, то прижимаясь к ней всем телом, осторожно пробуждая желание.
- Эй, подожди, - прошептала Дейна, задыхаясь, когда его руки начали приподнимать подол платья, обнажая длинные ноги. - Стой. Смиль, подожди...
Он успокаивал ее поцелуями, отвлекал внимание от того, что делал внизу.
- Не бойся, - пробормотал он. - Расслабься.
Она уже дрожала не от страсти и не от желания, а вполне сносно начала соображать и понимала, зачем он привел ее сюда.
- Нет, Смиль! - Дейна пыталась сказать это решительно, но голос дрожал.
- Хватит, кривляться, - пробормотал он, сбрасывая куртку. - А то ты не знала, зачем мы сюда пришли.
- О да, во мне еще остались крохи веры в порядочность. - Она пыталась вырваться, но даже когда он держал ее одной рукой, был намного сильнее. - Пусти меня, ублюдок!
- Хватит ломаться! - рассердился Смиль и, к собственному удивлению, отвесил девушке пощечину.
Этот удар потряс обоих. Он никогда не позволял себе бить женщин. С мужчинами, бывало, дрался до потери сознания или сломанных конечностей. Но девушек не бил никогда.
Дейна замерла, прижав ладонь к щеке.
- Слушай, - он словно протрезвел, - забудь.
Он действительно хотел ее изнасиловать?
- Дейна, прости, я не собирался...
Он поднял с земли куртку, избегая смотреть на девушку, которая тихо плакала, сжавшись в комочек. И тут из кармана выпал записывающий кристалл...
Дейна мгновенно перестала скулить. Она с расширившимися от удивления глазами смотрела на небольшой круглый и прозрачный камешек, покатившийся по земле.
- Что это?
- Это… - Он взъерошил волосы, пытаясь придумать ответ.
- Это кристалл, - медленно проговорила девушка, - записывающий.
Откуда она вообще знает об этих кристаллах?! Деревенская дурочка.
- Дейна, прости. - Он лихорадочно искал слова, чтобы хоть как-то объяснить то, что произошло здесь. - Я не собирался... так. Я думал, ты все поняла. Ну, сама подумай, зачем еще парень будет звать такую девушку, как ты, гулять вечером, да еще и в лес! Неужели это у тебя в первый раз?!
Она медленно поднялась, вытирая лицо и одергивая платье.
- Скотина.
- Боги, ты ведешь себя как принцесса. А на деле обычная деревенская шлю...
Она рванула в сторону так резко, что Смиль даже не успел среагировать. Но потом все же бросился следом: а ну как идиотке придет в голову рассказать кому-нибудь? Разборок он не боялся, но все-таки предпочел бы обойтись без них.
- Дейна, стой! - заорал он, когда потерял кудрявую голову из виду. - Ты заблудишься!
Но лес ответил ему угрюмым молчанием. В порыве злости Смиль как следует пнул ствол сосны и несколько птиц взметнулись в небо, на котором уже догорали остатки заката.
Она никому ничего не рассказала. Не пожаловалась коменданту, не пошла к директору. Говорят, проплакала всю ночь в комнате, тем и обошлось. По крайней мере, на завтраке ее не было, но он мельком услышал разговор двух первокурсниц, что какая-то девушка ревела в комнате для занятий, за рисованием.
Повезло Смилю. Вот только желание обладать этой дрянью не пропало. Особенно когда он увидел ее после ужина на следующий день, накануне начала занятий. Она стояла на возвышении чуть поодаль той самой доски, у которой они встретились.
А у самой доски почему-то собралась толпа народу и слышался всеобщий смех.
- Что там такое? - равнодушно спросил Смиль у Игнета, который с трудом выбрался из толпы.
- Э-э, Смиль, тебе лучше не надо...
Смиль подозрительно глянул на товарища, который был очень бледен, и понял, что обязательно должен взглянуть, что же там такое...
Весь стенд занимал огромный рисунок.
Большая почтовая открытка. В углу, вместо марки его портрет, кажется, из личного дела.
«Разыскивается особо опасный идиот! Приметы: отсутствие мозгов, длинные руки, лживый язык, гигантское самомнение. Ушел от совести давным-давно и не вернулся. Адекватность и ум волнуются. Нашедшему просьба избавить мир от ошибки Богов».
И все это каллиграфическим, идеально выверенным почерком. Сомнений в том, кому Смиль обязан подобным произведением искусства, не осталось.
- Подписала, - раздался холодный и звонкий голос.
В глазах Дейны Сормат, казалось, полыхал огонь. Или трескался лед - за это Смиль поручиться бы не смог. Он сроду не думал, что деревенская девчонка может ТАК смотреть. Как на букашку, на жалкое препятствие на ее пути. С отвращением и ненавистью.
- Открытку подписала, - пояснила эта дрянь. - Просил же. Наслаждайся.
Он почти физически почувствовал хохот толпы за спиной. Обернулся, смерил всех многообещающим взглядом и процедил сквозь зубы:
- Не думай, что это сойдет тебе с рук, Сормат.
Она лишь отмахнулась.
- Много чести с тобой разговаривать. Оставайся валяться в грязи, Смиль.
Он так и остался стоять посреди холла, не понимая, является ли нормальным его желание взять эту девчонку за волосы и несколько раз ударить о стену. Впрочем, с этим он разберется. Сначала стоит разобраться с этим сборищем, что решило насмехаться над ним.
- Итак, кто-нибудь считает, что это смешно? - с нажимом проговорил Смиль, обводя взглядом, не предвещающим ничего хорошего, толпу.
Воцарилась тишина, и парень немного успокоился. Что ж... его здесь все еще уважали. А с Дейной он разберется. Рано или поздно девчонка станет его, станет подчиняться каждому его слову и заглядывать ему в рот. Пусть пока радуется сомнительной победе.
Эри просыпалась медленно. Она всегда, сколько я ее помнила, тяжело вставала. Это противоречило ее характеру, но разбудить подругу - дело непосильное даже для терпеливых. Тар, очевидно, был из очень терпеливых, потому что он почти час утром сидел возле Эри, пока она не соизволила наконец открыть глаза. Подруга улыбалась, обнимала парня, но просыпаться не желала.
А я лежала на соседней кровати, делая вид, что сплю, и прятала улыбку, потому что эти двое выглядели как настоящие влюбленные, и я искренне желала, чтобы у них все получилось.
- Эри, вставай! - Тар прибег к последнему способу и начал ее щекотать.
Визг, наполнивший нашу комнату, разбудил всю общагу. Из-за стены послышались возмущенные удары и ругань.
- Тар! - Эри бросилась к нему на шею. - Ты вернулся?! Обвинения сняли?
- Сняли, - просиял парень. - Не объяснили почему, но отпустили. Жаль, что я пропустил бал.
Эри вдруг оторвалась от любимого и бросилась ко мне. Я вскочила и отползла к стене, забыв о том, что вроде как сплю. Но Эри это не помешало: меня заключили в объятия и едва не зацеловали насмерть.
- Спасибо! Не знаю, как ты это сделала, но спасибо!
- Это ты? - Тар улыбнулся мне. - Спасибо.
- Я рада, что тебя отпустили. Эри, пожалей мои ребра, - простонала я. - Когда тебе на практику?
- В понедельник. - Подруга вернулась на колени к Тару.
Она должна была проходить практику в городской оранжерее. Меня же взяли в небольшую гостиницу для охотников, что в двух сутках пути к северу от университета. Хоть со всех сторон нам и говорят, что маги общей практики не останутся без работы, по факту нас берут только на такие места. Хотя мне нет смысла жаловаться, я сама отказалась от родовой магии и старательно прячу все, что выбивается из образа магически слабо одаренной адептки.
- А ты, Дейна, когда уезжаешь? - спросил Тар.
- После обеда. Если хочу приехать вовремя и успеть обустроиться, надо торопиться.
- Я помогу с вещами. - Тар кивнул на большой чемодан, стоявший в углу.
- Смиль не станет мстить? - Эри обеспокоенно закусила губу.
- Не думаю. Он еще долго никому не будет мстить, - хмыкнула я. - Он в полной… э-э-э…
Раздался стук в дверь.
- Это что, проходной двор?! - рявкнула я, выбираясь из постели.
- Дейна! - хором воскликнули Тар и Эри.
Но я уже распахнула дверь, намереваясь высказать гостю все, что накипело.
За дверью стоял Кэдерн. Я думала о нем всю ночь, пока усталость не сморила, но все равно вздрогнула от неожиданности. Он осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул и произнес:
- Дейна, я хотел с вами поговорить, пока вы не уехали.
Обалдеть! Он знает, когда я уезжаю?!
- Э-э-э… Хорошо, господин директор.
- Тогда оденьтесь и выйдите, адептка Сормат.
Я покраснела. Ночная рубашка была слишком короткой для встречи с директором.
- Один момент! - Я захлопнула дверь перед его носом.
Эри и Тар смеялись, обнявшись.
- Вот идиоты влюбленные, - пробурчала я и пошла одеваться.
Директор все так же ждал за дверью, когда я, непричесанная, но уже закутанная по самое горло, вышла, всем видом демонстрируя острую нехватку времени. Мне неловко было с ним разговаривать, особенно после признания.
- Дейна, вы очень рисковали вчера ночью.
- О чем вы? - Я прищурилась.
- Об иллюзии, на которой Смиль убил Лувана.
- Смиль убил Лувана?
Директор поморщился.
- Давайте не будем делать вид, будто вчерашнего разговора не было. Дейна, я хочу, чтобы вы больше не приближались к Смилю. Я недооценивал его. Считал обычным мальчишкой из богатой семьи. Но сегодня утром я имел разговор с его отцом, и еще раз вас прошу: не связывайтесь с Вирне. Оставьте это мне.
- Хорошо. - Я послушно кивнула.
А потом, прочитав что-то в глазах Кэдерна, уточнила:
- Он ведь сядет, да?
Директор отвел глаза.
- Что?! - Я задохнулась. - Он убил человека! Подставил Тара! Продавал дурман! Ему что, все сойдет с рук?
- Ты знаешь, кто отец Смиля?
Я напряглась. Он всегда козырял деньгами и статусом семьи, намекая на близость ко двору, но никогда не называл имен.
- Кажется, какой-то чиновник из городского совета. И что?
- Карнатар Морено, Дейна. Первый советник короля. Смиль взял фамилию матери, чтобы избежать публичности.
Мир обрушился.
Карнатар Морено… Человек, при звуках имени которого мне хотелось забиться куда-нибудь и реветь без остановки. Человек, из-за которого я ненавидела отца, из-за которого лишилась дома. И Смиль - его сын! Является ли ненависть Смиля результатом того, что Карнатар знает, кто я? Вряд ли. Тогда меня быстро убили бы, обставив все как несчастный случай.
- Смиль уйдет от наказания. - Это был не вопрос - утверждение.
- Не уйдет. - Кэдерн вздохнул. - Его будут лечить. Якобы мальчик болен. Сам король оплачивает лучших лекарей.
- Сборище лживых тварей! - Я добавила еще парочку крепких словечек. - Теперь Смиль на пару с папашей будут насиловать девочек, запугивая их и стирая им память, а король будет бегать вокруг них и причитать о несчастной судьбе, что так жестока к молодым!
Кэдерн даже поперхнулся:
- Дейна…
- Смиль сядет, я вам обещаю. И Смиль, и его папаша. Давно надо было это сделать.
- Сделать что?
- Приятных каникул и счастливого Нового года! - Я присела в книксене.
- Дейна! - крикнул мне вслед директор.
Но я уже шла завтракать, обдумывая план. А после обеда уже сидела в карете, которая везла меня к гостинице «Волчий Угол», на практику.
Вывеска скрипела, раскачиваясь на ветру. Небольшой двухэтажный особняк выглядел безжизненным и унылым. Ставни были закрыты, на воротах висел массивный амбарный замок. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь этим скрипом, который я уже ненавидела, хотя прибыла на место практики буквально минуту назад. Вокруг - ни души, ни следа на свежем слое снега, в окнах - ни малейшего признака жизни. Так себе местечко, стоит заметить…
Вздохнув, я подхватила сумку и направилась к воротам. Они жалобно скрипнули и с некоторым трудом, но отворились. Небольшая дорожка, выложенная камнем, вела к крыльцу, с которого наледь не счищали, наверное, никогда.
Я уже занесла кулак, чтобы постучать, когда двери распахнулись и меня кто-то с диким криком толкнул прямо в сугроб. Я среагировала машинально, отправив нападающего в свободный полет на другую сторону дорожки.
- Ты чего? - раздался обиженный детский голос.
- А ты? - не менее обиженно отозвалась я.
- Я же не знал, что ты там стоишь! - справедливо возразило дите. - Меня господин Варц отпустил погулять.
Он оказался невысоким мальчишкой лет шести со смешно торчащими черными волосами. Худой до неприличия, одетый абы как, будто собирался в спешке и самостоятельно, без помощи родителей. Внимательные темные глаза изучали меня и, очевидно, сочтя неопасной, переключились на что-то за моей спиной.
- Да так, ерунда. Папа работает в Алурте, а мама с нами не живет.
- Извини. - Она явно смутилась и расстроилась. - Я не хотела...
- Да все хорошо. - Смиль рассмеялся и к собственному удивлению почувствовал, что рад этому смущению Дейны. - Они расстались по обоюдному согласию. Вернее, мама сначала сбежала, папа ее нашел и отпустил. Правда, официально не развелся: плохо для репутации. Но заставил отказаться от меня. Сказал, что мне такая мать не нужна.
- Это он зря. - Она задумалась, глядя на кроны деревьев, освещенные закатным солнцем. - Мама всем нужна. И папа тоже.
- Да брось. Дело давнее, - отмахнулся Смиль, впрочем, довольный тем, что сумел вызвать ее жалость. - Красиво тут, верно?
- Красиво, - согласилась Дейна. - Очень. Спасибо, что вытащил меня. Я совсем никого не знаю, а соседка еще даже не приехала.
- Давай выбираться сюда чаще? - предложил Смиль и сам поразился: не собирался ведь говорить.
- Давай. Можно по выходным. Вечерами, когда закат. Очень красиво и тихо.
Она вдруг споткнулась о корягу, и у него появился повод взять ее за руку. Приятное ощущение, стоит заметить.
- Осторожно. Здесь почти нет тропинок.
- Извини. - Она снова покраснела, но руку не отдернула. - Неудобные туфли.
- Издержки учебы. - Смиль пожал плечами. - Неудобная форма.
И тактично сменил тему, чтобы не спрашивать, почему она, несмотря на то, что занятия еще не начались, ходит в форме.
Они проговорили почти час, гуляя по узким тропинкам, подбираясь к источникам и то и дело останавливаясь, чтобы то показать девушке какой-нибудь примечательный камень, то поправить ей прическу, якобы постоянно сбивающуюся.
Когда Дейна все чаще и чаще стала смотреть ему в глаза, а еще несколько раз Смиль замечал ее пристальный взгляд на собственных губах, он понял, что пора. В голове будто звякнул неведомый колокольчик, приказывающий действовать. Легким мановением руки он активировал пишущий кристалл и остановился.
- Что такое? - удивилась Дейна.
- Надо возвращаться, мы далеко зашли. Коменданту не понравится, если мы вернемся поздно.
- Жаль, - поникла девушка. - Хороший вечер.
- Хороший, - согласился Смиль, - скоро осень, слякоть начнется.
- Ладно, идем. - Она развернулась в сторону университета.
- Погоди, - улыбнулся Смиль.
И притянул девушку к себе. Та как будто ждала этого: не стала изображать удивление или испуг. Закусила губу, явно ожидая поцелуя, и парень не стал ее разочаровывать. Склонился к ее губам, обогрев дыханием, легко поцеловал, давая время привыкнуть. И когда ее руки скользнули вверх, обняв его за шею, углубил поцелуй, проникнув языком и прижимая девушку к себе сильнее.
Она явно или очень редко целовалась, или это был ее первый поцелуй. Восхитительная неловкость Дейны едва не лишила Смиля контроля. Он полностью контролировал ситуацию, то отстраняясь, то прижимаясь к ней всем телом, осторожно пробуждая желание.
- Эй, подожди, - прошептала Дейна, задыхаясь, когда его руки начали приподнимать подол платья, обнажая длинные ноги. - Стой. Смиль, подожди...
Он успокаивал ее поцелуями, отвлекал внимание от того, что делал внизу.
- Не бойся, - пробормотал он. - Расслабься.
Она уже дрожала не от страсти и не от желания, а вполне сносно начала соображать и понимала, зачем он привел ее сюда.
- Нет, Смиль! - Дейна пыталась сказать это решительно, но голос дрожал.
- Хватит, кривляться, - пробормотал он, сбрасывая куртку. - А то ты не знала, зачем мы сюда пришли.
- О да, во мне еще остались крохи веры в порядочность. - Она пыталась вырваться, но даже когда он держал ее одной рукой, был намного сильнее. - Пусти меня, ублюдок!
- Хватит ломаться! - рассердился Смиль и, к собственному удивлению, отвесил девушке пощечину.
Этот удар потряс обоих. Он никогда не позволял себе бить женщин. С мужчинами, бывало, дрался до потери сознания или сломанных конечностей. Но девушек не бил никогда.
Дейна замерла, прижав ладонь к щеке.
- Слушай, - он словно протрезвел, - забудь.
Он действительно хотел ее изнасиловать?
- Дейна, прости, я не собирался...
Он поднял с земли куртку, избегая смотреть на девушку, которая тихо плакала, сжавшись в комочек. И тут из кармана выпал записывающий кристалл...
Дейна мгновенно перестала скулить. Она с расширившимися от удивления глазами смотрела на небольшой круглый и прозрачный камешек, покатившийся по земле.
- Что это?
- Это… - Он взъерошил волосы, пытаясь придумать ответ.
- Это кристалл, - медленно проговорила девушка, - записывающий.
Откуда она вообще знает об этих кристаллах?! Деревенская дурочка.
- Дейна, прости. - Он лихорадочно искал слова, чтобы хоть как-то объяснить то, что произошло здесь. - Я не собирался... так. Я думал, ты все поняла. Ну, сама подумай, зачем еще парень будет звать такую девушку, как ты, гулять вечером, да еще и в лес! Неужели это у тебя в первый раз?!
Она медленно поднялась, вытирая лицо и одергивая платье.
- Скотина.
- Боги, ты ведешь себя как принцесса. А на деле обычная деревенская шлю...
Она рванула в сторону так резко, что Смиль даже не успел среагировать. Но потом все же бросился следом: а ну как идиотке придет в голову рассказать кому-нибудь? Разборок он не боялся, но все-таки предпочел бы обойтись без них.
- Дейна, стой! - заорал он, когда потерял кудрявую голову из виду. - Ты заблудишься!
Но лес ответил ему угрюмым молчанием. В порыве злости Смиль как следует пнул ствол сосны и несколько птиц взметнулись в небо, на котором уже догорали остатки заката.
Она никому ничего не рассказала. Не пожаловалась коменданту, не пошла к директору. Говорят, проплакала всю ночь в комнате, тем и обошлось. По крайней мере, на завтраке ее не было, но он мельком услышал разговор двух первокурсниц, что какая-то девушка ревела в комнате для занятий, за рисованием.
Повезло Смилю. Вот только желание обладать этой дрянью не пропало. Особенно когда он увидел ее после ужина на следующий день, накануне начала занятий. Она стояла на возвышении чуть поодаль той самой доски, у которой они встретились.
А у самой доски почему-то собралась толпа народу и слышался всеобщий смех.
- Что там такое? - равнодушно спросил Смиль у Игнета, который с трудом выбрался из толпы.
- Э-э, Смиль, тебе лучше не надо...
Смиль подозрительно глянул на товарища, который был очень бледен, и понял, что обязательно должен взглянуть, что же там такое...
Весь стенд занимал огромный рисунок.
Большая почтовая открытка. В углу, вместо марки его портрет, кажется, из личного дела.
«Разыскивается особо опасный идиот! Приметы: отсутствие мозгов, длинные руки, лживый язык, гигантское самомнение. Ушел от совести давным-давно и не вернулся. Адекватность и ум волнуются. Нашедшему просьба избавить мир от ошибки Богов».
И все это каллиграфическим, идеально выверенным почерком. Сомнений в том, кому Смиль обязан подобным произведением искусства, не осталось.
- Подписала, - раздался холодный и звонкий голос.
В глазах Дейны Сормат, казалось, полыхал огонь. Или трескался лед - за это Смиль поручиться бы не смог. Он сроду не думал, что деревенская девчонка может ТАК смотреть. Как на букашку, на жалкое препятствие на ее пути. С отвращением и ненавистью.
- Открытку подписала, - пояснила эта дрянь. - Просил же. Наслаждайся.
Он почти физически почувствовал хохот толпы за спиной. Обернулся, смерил всех многообещающим взглядом и процедил сквозь зубы:
- Не думай, что это сойдет тебе с рук, Сормат.
Она лишь отмахнулась.
- Много чести с тобой разговаривать. Оставайся валяться в грязи, Смиль.
Он так и остался стоять посреди холла, не понимая, является ли нормальным его желание взять эту девчонку за волосы и несколько раз ударить о стену. Впрочем, с этим он разберется. Сначала стоит разобраться с этим сборищем, что решило насмехаться над ним.
- Итак, кто-нибудь считает, что это смешно? - с нажимом проговорил Смиль, обводя взглядом, не предвещающим ничего хорошего, толпу.
Воцарилась тишина, и парень немного успокоился. Что ж... его здесь все еще уважали. А с Дейной он разберется. Рано или поздно девчонка станет его, станет подчиняться каждому его слову и заглядывать ему в рот. Пусть пока радуется сомнительной победе.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Эри просыпалась медленно. Она всегда, сколько я ее помнила, тяжело вставала. Это противоречило ее характеру, но разбудить подругу - дело непосильное даже для терпеливых. Тар, очевидно, был из очень терпеливых, потому что он почти час утром сидел возле Эри, пока она не соизволила наконец открыть глаза. Подруга улыбалась, обнимала парня, но просыпаться не желала.
А я лежала на соседней кровати, делая вид, что сплю, и прятала улыбку, потому что эти двое выглядели как настоящие влюбленные, и я искренне желала, чтобы у них все получилось.
- Эри, вставай! - Тар прибег к последнему способу и начал ее щекотать.
Визг, наполнивший нашу комнату, разбудил всю общагу. Из-за стены послышались возмущенные удары и ругань.
- Тар! - Эри бросилась к нему на шею. - Ты вернулся?! Обвинения сняли?
- Сняли, - просиял парень. - Не объяснили почему, но отпустили. Жаль, что я пропустил бал.
Эри вдруг оторвалась от любимого и бросилась ко мне. Я вскочила и отползла к стене, забыв о том, что вроде как сплю. Но Эри это не помешало: меня заключили в объятия и едва не зацеловали насмерть.
- Спасибо! Не знаю, как ты это сделала, но спасибо!
- Это ты? - Тар улыбнулся мне. - Спасибо.
- Я рада, что тебя отпустили. Эри, пожалей мои ребра, - простонала я. - Когда тебе на практику?
- В понедельник. - Подруга вернулась на колени к Тару.
Она должна была проходить практику в городской оранжерее. Меня же взяли в небольшую гостиницу для охотников, что в двух сутках пути к северу от университета. Хоть со всех сторон нам и говорят, что маги общей практики не останутся без работы, по факту нас берут только на такие места. Хотя мне нет смысла жаловаться, я сама отказалась от родовой магии и старательно прячу все, что выбивается из образа магически слабо одаренной адептки.
- А ты, Дейна, когда уезжаешь? - спросил Тар.
- После обеда. Если хочу приехать вовремя и успеть обустроиться, надо торопиться.
- Я помогу с вещами. - Тар кивнул на большой чемодан, стоявший в углу.
- Смиль не станет мстить? - Эри обеспокоенно закусила губу.
- Не думаю. Он еще долго никому не будет мстить, - хмыкнула я. - Он в полной… э-э-э…
Раздался стук в дверь.
- Это что, проходной двор?! - рявкнула я, выбираясь из постели.
- Дейна! - хором воскликнули Тар и Эри.
Но я уже распахнула дверь, намереваясь высказать гостю все, что накипело.
За дверью стоял Кэдерн. Я думала о нем всю ночь, пока усталость не сморила, но все равно вздрогнула от неожиданности. Он осмотрел меня с ног до головы, хмыкнул и произнес:
- Дейна, я хотел с вами поговорить, пока вы не уехали.
Обалдеть! Он знает, когда я уезжаю?!
- Э-э-э… Хорошо, господин директор.
- Тогда оденьтесь и выйдите, адептка Сормат.
Я покраснела. Ночная рубашка была слишком короткой для встречи с директором.
- Один момент! - Я захлопнула дверь перед его носом.
Эри и Тар смеялись, обнявшись.
- Вот идиоты влюбленные, - пробурчала я и пошла одеваться.
Директор все так же ждал за дверью, когда я, непричесанная, но уже закутанная по самое горло, вышла, всем видом демонстрируя острую нехватку времени. Мне неловко было с ним разговаривать, особенно после признания.
- Дейна, вы очень рисковали вчера ночью.
- О чем вы? - Я прищурилась.
- Об иллюзии, на которой Смиль убил Лувана.
- Смиль убил Лувана?
Директор поморщился.
- Давайте не будем делать вид, будто вчерашнего разговора не было. Дейна, я хочу, чтобы вы больше не приближались к Смилю. Я недооценивал его. Считал обычным мальчишкой из богатой семьи. Но сегодня утром я имел разговор с его отцом, и еще раз вас прошу: не связывайтесь с Вирне. Оставьте это мне.
- Хорошо. - Я послушно кивнула.
А потом, прочитав что-то в глазах Кэдерна, уточнила:
- Он ведь сядет, да?
Директор отвел глаза.
- Что?! - Я задохнулась. - Он убил человека! Подставил Тара! Продавал дурман! Ему что, все сойдет с рук?
- Ты знаешь, кто отец Смиля?
Я напряглась. Он всегда козырял деньгами и статусом семьи, намекая на близость ко двору, но никогда не называл имен.
- Кажется, какой-то чиновник из городского совета. И что?
- Карнатар Морено, Дейна. Первый советник короля. Смиль взял фамилию матери, чтобы избежать публичности.
Мир обрушился.
Карнатар Морено… Человек, при звуках имени которого мне хотелось забиться куда-нибудь и реветь без остановки. Человек, из-за которого я ненавидела отца, из-за которого лишилась дома. И Смиль - его сын! Является ли ненависть Смиля результатом того, что Карнатар знает, кто я? Вряд ли. Тогда меня быстро убили бы, обставив все как несчастный случай.
- Смиль уйдет от наказания. - Это был не вопрос - утверждение.
- Не уйдет. - Кэдерн вздохнул. - Его будут лечить. Якобы мальчик болен. Сам король оплачивает лучших лекарей.
- Сборище лживых тварей! - Я добавила еще парочку крепких словечек. - Теперь Смиль на пару с папашей будут насиловать девочек, запугивая их и стирая им память, а король будет бегать вокруг них и причитать о несчастной судьбе, что так жестока к молодым!
Кэдерн даже поперхнулся:
- Дейна…
- Смиль сядет, я вам обещаю. И Смиль, и его папаша. Давно надо было это сделать.
- Сделать что?
- Приятных каникул и счастливого Нового года! - Я присела в книксене.
- Дейна! - крикнул мне вслед директор.
Но я уже шла завтракать, обдумывая план. А после обеда уже сидела в карете, которая везла меня к гостинице «Волчий Угол», на практику.
***
Вывеска скрипела, раскачиваясь на ветру. Небольшой двухэтажный особняк выглядел безжизненным и унылым. Ставни были закрыты, на воротах висел массивный амбарный замок. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь этим скрипом, который я уже ненавидела, хотя прибыла на место практики буквально минуту назад. Вокруг - ни души, ни следа на свежем слое снега, в окнах - ни малейшего признака жизни. Так себе местечко, стоит заметить…
Вздохнув, я подхватила сумку и направилась к воротам. Они жалобно скрипнули и с некоторым трудом, но отворились. Небольшая дорожка, выложенная камнем, вела к крыльцу, с которого наледь не счищали, наверное, никогда.
Я уже занесла кулак, чтобы постучать, когда двери распахнулись и меня кто-то с диким криком толкнул прямо в сугроб. Я среагировала машинально, отправив нападающего в свободный полет на другую сторону дорожки.
- Ты чего? - раздался обиженный детский голос.
- А ты? - не менее обиженно отозвалась я.
- Я же не знал, что ты там стоишь! - справедливо возразило дите. - Меня господин Варц отпустил погулять.
Он оказался невысоким мальчишкой лет шести со смешно торчащими черными волосами. Худой до неприличия, одетый абы как, будто собирался в спешке и самостоятельно, без помощи родителей. Внимательные темные глаза изучали меня и, очевидно, сочтя неопасной, переключились на что-то за моей спиной.
