И одни смертоубийственные лодочки, конечно.
Дина предлагает посмотреть вечерние наряды и украшения, но я решительно отказываюсь, сил на это уже не осталось.
- А зачем в Палере вечерние платья и украшения? – не сдерживаю любопытство. – Вы же всё время в закрытых одеждах?
Дина смеётся над моим недоумением.
- Но мы-то знаем, ЧТО под паранджой, - объясняет она. И до меня, наконец, доходит. Это как у нас с нижним бельём: никто, конечно, не увидит, но само осознание, что на тебе надето кружевное чудо, придаёт уверенности.
- Это аргумент, - не могу не согласиться.
- И потом, когда твой мужчина, снимает с тебя верхнее платье, этот восторг в его глазах, он дурманит, – добавляет девочка-незабудка. – Тебе, конечно, не так актуально из-за Кирама, ну, ты понимаешь. Но для себя ведь тоже хорошо знать, что ты красиво одета.
И я, само собой, снова с ней соглашаюсь. Не насчет Кирама, восторга в глазах и всего такого, а насчет осознания собственной красоты. Договариваемся с Диной купить мне что-то сногсшибательное в следующий раз. Чуть не забываем про бинты для мальчишки. Посмеиваясь, выбираем те, на которых написано «секс-инструктор».
Я сохраняю все использованные страницы в закладки, делаю для себя пометки, как пишутся те или иные необходимые слова. Хорошо хоть цифры в Палере такие же, как у нас, не запутаюсь с ценами. К сожалению, возможности заказать продукты онлайн в этом райском местечке тоже нет. А это значит, что уже завтра мне предстоит поход в магазин.
Под конец вечера мы уже болтаем с Диной как старые подружки и мне впервые с момента похищения легко и беззаботно. Это очень светлая девочка.
- Мне бы хотелось, чтобы мы стали подругами, - искренне улыбаюсь ей. А она обнимает меня в ответ и шепчет: «Конечно».
Ближе к девяти вечера Дина вызывает водителя и уезжает домой, я же отправляюсь в душ. Долго ворочаюсь в кровати, не в силах заснуть. Но усталость всё-таки берёт верх и мне снится Алекс. Он обнимает и нежно шепчет, что ждёт меня. Слёзы текут по моим щекам. Потом лицо Алекса размывается, он исчезает, и я исчезаю вместе с ним.
КИРАМ
С Джавадом я дружу, сколько себя помню. Неплохо знаю его жену – она милая и не станет чинить козней моей девочке. Поэтому со спокойной душой отправляюсь навстречу развлечениям. Мы едем в новый клуб, который так рекламировал вчера Иса. Брат говорит, что парни уже там. Мы находим ребят в кальянной, и атмосфера дружеских посиделок полностью захватывает меня. Мы долго веселимся, танцуем, мужики играют в бильярд. Но ближе к ночи, после пятого или шестого кальяна меня уже тянет домой, и я прошу Джавада о поездке.
- Что, стал домашним птенчиком, Кирам? – ехидно интересуется Рашид. – Смотри не превратись в нудного подкаблучника, - он смеётся довольный своей шуткой. Несмотря на всю его язвительность, он хороший друг, надёжный, поэтому просто не обращаю на него внимания, как обычно.
- Никогда, - смеюсь в ответ. – Просто завтра рано вставать и денёк обещает быть жарким. Знаешь же моего отца, он не потерпит опозданий, и если я буду на работе клевать носом.
- Так и скажи, что сбегаешь к своей северной красотке, - ухмыляется тот, не давая провести себя. Быстро же распространяются сплетни.– Только вот говорят, что северные женщины холодные как ледышки. Или врут?
Паршивец замолкает, и я слышу, что уже все парни прислушиваются к нашему диалогу. Собственно, с палерскими женщинами я как раз дела никогда не имел, так что сравнивать не могу. Но вот в том, что про аранок безбожно врут, могу поклясться на священной книге. И я уверен, что Мари весьма и весьма горяча в постели, это чувствуется в каждом её движении.
- Тебе даже и не снилось, Рашид, тебе даже и не снилось… – моя улыбка не менее ехидна, чем его, я уверен. Поставив на место друга, ухожу из клуба, и Джавад подбрасывает меня до дома.
В машине он всё же не выдерживает:
- Что, правда, огонь-девочка? – интересуется как бы невзначай. – Она конечно красивая у тебя. Прости, брат, не хотел смотреть, она просто неожиданно появилась, – тут же извиняется друг.
А я открываю в себе совершенно новую черту. Мне нравится стиль жизни Араны, там много открытости, несмотря на холодный климат. И я никогда не понимал жажды наших мужчин спрятать женщину за семью замками, показывать только самым близким друзьям, как редкий бриллиант. Но сейчас осознаю, что в этом плане я стопроцентный палерец. Бесит тот факт, что Джавад, мой названный брат, которому я доверяю как себе, видел мою девочку и оценивал её. В то время как я сам её увидеть не могу. Но я беру себя в руки и отвечаю ему абсолютно спокойно:
- Она – мечта.
8
МАРИ
Новое утро не приносит облегчения. Может завести адвент-календарь и вычёркивать дни в ожидании праздника? Да только вот конкретной даты у меня нет. Всё расплывчато и туманно. Так или иначе, надо идти и зарабатывать своё право на этот самый праздник. Нехотя выбираюсь из кровати, выключаю противный будильник и спешу навстречу новому дню. На этот раз Кир уже на ногах и весьма бодр. Съедает на завтрак бутерброд и, что-то мне подсказывает, ему он рад куда больше, нежели своей любимой яичнице в моём исполнении. Он как всегда не особо разговорчив, тем не менее, интересуется, как прошла встреча с Диной. Радует, что он вполне удовлетворяется коротким: «Всё окей». Чувствуется, что мальчишка напряжён, видимо переживает из-за первого дня на работе. Но я ему не мамочка и не жена, чтобы успокаивать, поэтому, молча, пью свой кофе. Надо не забыть сегодня купить зелёный чай, кофе скоро из ушей полезет. И побольше сыра, ветчины, хлеба и овощей. Это должно спасти нас от отравления. Жаль, на смену ему придёт гастрит, но из двух зол выбирают меньшее.
Кир переодевается в строгий костюм, который чертовски ему идёт, и просит меня завязать галстук. Что-что, а это я умею. Завязываю свой любимый узел и, поправив воротничок рубашки, с иронией говорю:
- Ну, вот мой малыш и готов к взрослой жизни.
Он тут же наклоняется к моему лицу и выдыхает на ухо, так что у меня бегут по позвоночнику мурашки:
- Не называй меня так никогда, – парень отстраняется, но говорит всё тем же голосом с лёгкой хрипотцой. – Иначе придётся показать тебе, насколько я уже взрослый.
Я сглатываю. Вот только не надо мне угрожать.
- Взрослый, так взрослый, Кир. Не надо со мной играть в эти игры, я не поведусь, - в этом я уверена, до Алекса ему ой как далеко. Так что остынь, малыш, тебе сначала стоит подрасти.
Парень ничего не отвечает, но хитрая улыбка говорит о том, что он намерен и дальше придерживаться выбранной тактики. Да и чёрт с ним, лишь бы руки не распускал.
Вскоре приезжает машина и Кир отчаливает в офис, я же включаю планшет и жду начала увлекательного шоу. На деле всё оказывается довольно тоскливо. Кир знакомится с какими-то мужчинами, говорят по-палерски, от чего видео становится с каждой минутой всё скучнее. Находясь в своём кабинете, слушает через голосовой помощник какие-то документы. Пару раз отправляется в туалет, но, слава богу, быстро отключает меня от трансляции. Иногда в течение дня я не выдерживаю и выдаю довольно едкие комментарии, всему происходящему, на что он только хмыкает. В обеденный перерыв я завидую ему чёрной завистью – у человека нормальная горячая еда, а я давлюсь остатками рахат-лукума. Пока Кирам добирается в ресторан и обратно в офис в компании отца, он меня отключает. И это прекрасно, игрушка оказалась вовсе не такой захватывающей, как рекламировали. Ближе к концу обеденного перерыва раздаётся звонок в дверь. Быстро выбегаю к воротам, ожидая увидеть Дину. Но это не она, а какой-то парнишка, глядящий на меня широченными глазами. А, точно, забыла надеть дурацкий никаб. Надо привыкать, пока меня не приговорили к розгам за нарушение традиций и бла-бла-бла. Всё же справившись со своими эмоциями, мальчик отводит взгляд и вручает мне большой бумажный пакет. Он горячий и ароматный. Пока я разглядываю пакет, парнишки уже и след простыл. Прекрасно. Возвращаюсь в дом и планирую предаться греху чревоугодия. Наслаждаясь нежнейшим фалафелем и тушёной бараниной, в приступе довольства и жизнелюбия прощаю Киру его утренний демарш. Вскоре возобновляется шоу «Из жизни офисного планктона» и первое, что я говорю мальчишке – это «спасибо». Он один в своём кабинете, поэтому просто отвечает мне:
- Не за что, - потом добавляет. - Я договорился в ресторане, еду будут доставлять два раза в день, обед и ужин.
Да это же чудесные новости. На радостях заранее прощаю ему три косяка. Нет, всё же два. Он же не только для меня старается, но и себя избавляет от страшных неминуемых бед. Ещё пару часов помогаю Киру находить своё место в пространстве и рабочий день, удивительно короткий в Палере, неминуемо подходит к концу. Аллилуйя. Кирам сообщает, что сразу с работы поедет на тренировку, а это значит, что до вечера я свободна. Решаю провести время с пользой и съездить в магазин, запастись «долгопортящимися» продуктами и чем-то, что подойдёт для перекуса в течение дня. Поездка проходит быстро и без происшествий, купив всё необходимое, я осмеливаюсь доехать до побережья. Это же глупо, жить на берегу океана и даже не видеть его. Как только я поворачиваю в противоположную от дома сторону, раздаётся звонок. Естественно это Кир. Собственно, в моём телефоне только два контакта – он и теперь ещё Дина.
- Куда ты едешь? – мальчишка даже не планирует скрывать, что либо в машине, либо в телефоне есть датчики, отслеживающие мои передвижения. Скорее всего, и там, и там.
- А куда ты хочешь, чтобы я ехала?
Он не улавливает сарказма в моем голосе и отвечает: «Домой». У меня в голове мелькает сотня ехидных ответов, но нам надо ужиться вместе, поэтому отбрасываю их. Включаю режим хорошей девочки и объясняю, что всего лишь хотела прогуляться по пляжу. Кир отключается, а я с чистой совестью еду дальше. Не успеваю припарковаться на стоянке у пляжа, как рядом с визгом тормозов встаёт знакомая белая машина. Он это серьёзно? С пассажирского сиденья выпрыгивает Кирам. Сложив руки на груди, мальчишка ждёт, пока я выйду, и выглядит крайне недовольным. Я испускаю самый жалобный стон, на какой только способна, и покидаю прохладный салон.
- Ты решил составить мне компанию? – косить под дурочку удаётся с трудом. Гораздо больше хочется высказать всё, что я думаю о слежке и контроле.
- Мы едем домой, - огрызается в ответ. Нет, так не пойдёт, я уже настроилась на прогулку.
- Обязательно, как только погуляем, – продавливаю свое решение. – Что кстати с тренировкой? Отменилась?
Почти слышу, как он скрипит зубами, но отвечает спокойно:
- Вроде того. Тебе нельзя гулять одной.
- Конкретно мне или женщинам в принципе? – не могу не уточнить.
- Женщинам в принципе, - охотно соглашается он.
- В магазин можно, а на пляж нельзя? – всё ещё пытаюсь найти логику в законах страны.
- Именно так. Либо со своим мужчиной, либо с другими женщинами, но не одной. Гуляй с Диной и её подругами.
- Заранее надо предупреждать, - бурчу недовольно. Но затем возвращаюсь к нашим баранам. – Раз уж так замечательно совпало, что твоя тренировка отменена, а ты мой мужчина, то мы идём гулять!
Не дожидаясь отрицательного ответа, хватаю Кира за руку и тащу на пляж. Почему в этой стране все так не любят прогулки и свежий морской бриз? Пройдя несколько шагов по инерции, парень останавливается как вкопанный. Но руку мою не отпускает. Притягивает меня ближе и говорит еле слышно:
- Раз уж так замечательно совпало, что я твой мужчина и тренировка отменена, нам, пожалуй, лучше отправиться домой. И заняться тем, чем занимаются мужчина и женщина, оставшись наедине.
Опций не так много на самом деле: ударить коленом по самому сокровенному, проигнорировать или свести всё в шутку. Первый вариант на самом деле вовсе не вариант, только ухудшит ситуацию. После секундного замешательства выбираю последний:
- В такой чудесный день смотреть кирийские сериалы? Нет, это без меня.
Но ему, кажется, вовсе не смешно. Я пытаюсь вырвать руку, и ничего не выходит – у мальчишки железная хватка. Начинаю нервничать и рассматривать первый вариант ответа, когда Кирам отпускает мою ладонь.
- Только недолго, - говорит он, медленно направляясь в сторону океана.
Настроение, и без того шаткое, падает ниже уровня моря и бродить по пляжу с этим хамом мне больше совершенно не улыбается. Но и соглашаться на его ультиматум я не собираюсь. Пляж окончательно утратил для меня всю свою прелесть. Поэтому около получаса мы бродим вдоль линии прибоя, не разговаривая друг с другом и не касаясь. Потом мерный шум моря неизменно успокаивает меня, злость отступает. Я снимаю неудобные балетки и захожу по щиколотку в воду, а волны тут же подхватывают добычу, облизывают моё шёлковое платье, пропитывая солью. Безумно хочется скинуть сковывающий наряд, почувствовать брызги и ветер, нырнуть, уплыть далеко-далеко. Мокрые дорожки бороздят щёки, а я, наконец, понимаю, для чего местным женщинам никаб – чтобы никто не видел слёз. Минут пять спустя, совладав с ними и с голосом, сообщаю Кираму, что готова ехать домой. Мы бредём к машине, всё так же не дотрагиваясь друг до друга, Кир подстраивается под мои шаги. Поездка до риада проходит в гнетущей тишине.
КИРАМ
Я всё ещё продолжаю злиться, когда мы добираемся до дома. На Мари, что уехала без разрешения. На себя, что забыл предупредить её о том, что можно и чего нельзя делать ни в коем случае. На ситуацию в целом, из-за пропущенной тренировки. И на то, что не сдержался на пляже. Она испугалась и явно рассержена, что откатывает наши отношения к исходному состоянию холодного нейтралитета, если не хуже. Чтобы выпустить пар и хоть как-то компенсировать физическую нагрузку, сразу иду в тренажёрный зал. Но больше попусту колочу грушу, чем делаю что-то полезное. Когда, наконец, выдыхаюсь и отправляюсь в душ, Мари нигде не слышно, видимо заперлась у себя.
Вскоре приходит посыльный из ресторана, приносит ещё горячий ужин. Есть в одиночестве не хочется, да и мир в доме стоит восстановить. Иду за Мари, но останавливаюсь в некотором замешательстве: я не знаю, в какой именно спальне она живёт. Она не показала, а я не стал давить. Стучусь наугад в первую дверь – никакой реакции, во вторую – так же без ответа. Неужели так сложно поговорить со мной? Рассердившись, толкаю дверь ладонью, и она открывается нараспашку. Прислушиваюсь, в комнате явно никого нет. Возвращаюсь к первой двери и снова стучусь. Безрезультатно. Тогда просто открываю и захожу, это же мой дом, имею право. Бесит, что я не могу увидеть, где она. Говорю в пустоту: «Привезли ужин». Слышу, что она здесь, но девчонка не удостаивает меня ни единым словом. Определяю, с какой стороны раздаётся еле слышное дыхание, и осторожно подхожу. Коленки упираются в кровать – комната совсем небольшая. Неужели спит? Ещё рано. Склоняюсь над девушкой, легонько провожу пальцем по щеке. Мари резко поднимается, и мы сталкиваемся лбами с громким треском.
- Что ты здесь делаешь?! – возмущается, чем только забавляет меня.
- Я звал тебя ужинать, ты не откликалась. Зашёл проверить, всё ли в порядке, – спокойствие даётся с трудом. Хочется показать ей, как стоит обращаться со своим мужчиной, наказать за строптивость.
Дина предлагает посмотреть вечерние наряды и украшения, но я решительно отказываюсь, сил на это уже не осталось.
- А зачем в Палере вечерние платья и украшения? – не сдерживаю любопытство. – Вы же всё время в закрытых одеждах?
Дина смеётся над моим недоумением.
- Но мы-то знаем, ЧТО под паранджой, - объясняет она. И до меня, наконец, доходит. Это как у нас с нижним бельём: никто, конечно, не увидит, но само осознание, что на тебе надето кружевное чудо, придаёт уверенности.
- Это аргумент, - не могу не согласиться.
- И потом, когда твой мужчина, снимает с тебя верхнее платье, этот восторг в его глазах, он дурманит, – добавляет девочка-незабудка. – Тебе, конечно, не так актуально из-за Кирама, ну, ты понимаешь. Но для себя ведь тоже хорошо знать, что ты красиво одета.
И я, само собой, снова с ней соглашаюсь. Не насчет Кирама, восторга в глазах и всего такого, а насчет осознания собственной красоты. Договариваемся с Диной купить мне что-то сногсшибательное в следующий раз. Чуть не забываем про бинты для мальчишки. Посмеиваясь, выбираем те, на которых написано «секс-инструктор».
Я сохраняю все использованные страницы в закладки, делаю для себя пометки, как пишутся те или иные необходимые слова. Хорошо хоть цифры в Палере такие же, как у нас, не запутаюсь с ценами. К сожалению, возможности заказать продукты онлайн в этом райском местечке тоже нет. А это значит, что уже завтра мне предстоит поход в магазин.
Под конец вечера мы уже болтаем с Диной как старые подружки и мне впервые с момента похищения легко и беззаботно. Это очень светлая девочка.
- Мне бы хотелось, чтобы мы стали подругами, - искренне улыбаюсь ей. А она обнимает меня в ответ и шепчет: «Конечно».
Ближе к девяти вечера Дина вызывает водителя и уезжает домой, я же отправляюсь в душ. Долго ворочаюсь в кровати, не в силах заснуть. Но усталость всё-таки берёт верх и мне снится Алекс. Он обнимает и нежно шепчет, что ждёт меня. Слёзы текут по моим щекам. Потом лицо Алекса размывается, он исчезает, и я исчезаю вместе с ним.
КИРАМ
С Джавадом я дружу, сколько себя помню. Неплохо знаю его жену – она милая и не станет чинить козней моей девочке. Поэтому со спокойной душой отправляюсь навстречу развлечениям. Мы едем в новый клуб, который так рекламировал вчера Иса. Брат говорит, что парни уже там. Мы находим ребят в кальянной, и атмосфера дружеских посиделок полностью захватывает меня. Мы долго веселимся, танцуем, мужики играют в бильярд. Но ближе к ночи, после пятого или шестого кальяна меня уже тянет домой, и я прошу Джавада о поездке.
- Что, стал домашним птенчиком, Кирам? – ехидно интересуется Рашид. – Смотри не превратись в нудного подкаблучника, - он смеётся довольный своей шуткой. Несмотря на всю его язвительность, он хороший друг, надёжный, поэтому просто не обращаю на него внимания, как обычно.
- Никогда, - смеюсь в ответ. – Просто завтра рано вставать и денёк обещает быть жарким. Знаешь же моего отца, он не потерпит опозданий, и если я буду на работе клевать носом.
- Так и скажи, что сбегаешь к своей северной красотке, - ухмыляется тот, не давая провести себя. Быстро же распространяются сплетни.– Только вот говорят, что северные женщины холодные как ледышки. Или врут?
Паршивец замолкает, и я слышу, что уже все парни прислушиваются к нашему диалогу. Собственно, с палерскими женщинами я как раз дела никогда не имел, так что сравнивать не могу. Но вот в том, что про аранок безбожно врут, могу поклясться на священной книге. И я уверен, что Мари весьма и весьма горяча в постели, это чувствуется в каждом её движении.
- Тебе даже и не снилось, Рашид, тебе даже и не снилось… – моя улыбка не менее ехидна, чем его, я уверен. Поставив на место друга, ухожу из клуба, и Джавад подбрасывает меня до дома.
В машине он всё же не выдерживает:
- Что, правда, огонь-девочка? – интересуется как бы невзначай. – Она конечно красивая у тебя. Прости, брат, не хотел смотреть, она просто неожиданно появилась, – тут же извиняется друг.
А я открываю в себе совершенно новую черту. Мне нравится стиль жизни Араны, там много открытости, несмотря на холодный климат. И я никогда не понимал жажды наших мужчин спрятать женщину за семью замками, показывать только самым близким друзьям, как редкий бриллиант. Но сейчас осознаю, что в этом плане я стопроцентный палерец. Бесит тот факт, что Джавад, мой названный брат, которому я доверяю как себе, видел мою девочку и оценивал её. В то время как я сам её увидеть не могу. Но я беру себя в руки и отвечаю ему абсолютно спокойно:
- Она – мечта.
8
МАРИ
Новое утро не приносит облегчения. Может завести адвент-календарь и вычёркивать дни в ожидании праздника? Да только вот конкретной даты у меня нет. Всё расплывчато и туманно. Так или иначе, надо идти и зарабатывать своё право на этот самый праздник. Нехотя выбираюсь из кровати, выключаю противный будильник и спешу навстречу новому дню. На этот раз Кир уже на ногах и весьма бодр. Съедает на завтрак бутерброд и, что-то мне подсказывает, ему он рад куда больше, нежели своей любимой яичнице в моём исполнении. Он как всегда не особо разговорчив, тем не менее, интересуется, как прошла встреча с Диной. Радует, что он вполне удовлетворяется коротким: «Всё окей». Чувствуется, что мальчишка напряжён, видимо переживает из-за первого дня на работе. Но я ему не мамочка и не жена, чтобы успокаивать, поэтому, молча, пью свой кофе. Надо не забыть сегодня купить зелёный чай, кофе скоро из ушей полезет. И побольше сыра, ветчины, хлеба и овощей. Это должно спасти нас от отравления. Жаль, на смену ему придёт гастрит, но из двух зол выбирают меньшее.
Кир переодевается в строгий костюм, который чертовски ему идёт, и просит меня завязать галстук. Что-что, а это я умею. Завязываю свой любимый узел и, поправив воротничок рубашки, с иронией говорю:
- Ну, вот мой малыш и готов к взрослой жизни.
Он тут же наклоняется к моему лицу и выдыхает на ухо, так что у меня бегут по позвоночнику мурашки:
- Не называй меня так никогда, – парень отстраняется, но говорит всё тем же голосом с лёгкой хрипотцой. – Иначе придётся показать тебе, насколько я уже взрослый.
Я сглатываю. Вот только не надо мне угрожать.
- Взрослый, так взрослый, Кир. Не надо со мной играть в эти игры, я не поведусь, - в этом я уверена, до Алекса ему ой как далеко. Так что остынь, малыш, тебе сначала стоит подрасти.
Парень ничего не отвечает, но хитрая улыбка говорит о том, что он намерен и дальше придерживаться выбранной тактики. Да и чёрт с ним, лишь бы руки не распускал.
Вскоре приезжает машина и Кир отчаливает в офис, я же включаю планшет и жду начала увлекательного шоу. На деле всё оказывается довольно тоскливо. Кир знакомится с какими-то мужчинами, говорят по-палерски, от чего видео становится с каждой минутой всё скучнее. Находясь в своём кабинете, слушает через голосовой помощник какие-то документы. Пару раз отправляется в туалет, но, слава богу, быстро отключает меня от трансляции. Иногда в течение дня я не выдерживаю и выдаю довольно едкие комментарии, всему происходящему, на что он только хмыкает. В обеденный перерыв я завидую ему чёрной завистью – у человека нормальная горячая еда, а я давлюсь остатками рахат-лукума. Пока Кирам добирается в ресторан и обратно в офис в компании отца, он меня отключает. И это прекрасно, игрушка оказалась вовсе не такой захватывающей, как рекламировали. Ближе к концу обеденного перерыва раздаётся звонок в дверь. Быстро выбегаю к воротам, ожидая увидеть Дину. Но это не она, а какой-то парнишка, глядящий на меня широченными глазами. А, точно, забыла надеть дурацкий никаб. Надо привыкать, пока меня не приговорили к розгам за нарушение традиций и бла-бла-бла. Всё же справившись со своими эмоциями, мальчик отводит взгляд и вручает мне большой бумажный пакет. Он горячий и ароматный. Пока я разглядываю пакет, парнишки уже и след простыл. Прекрасно. Возвращаюсь в дом и планирую предаться греху чревоугодия. Наслаждаясь нежнейшим фалафелем и тушёной бараниной, в приступе довольства и жизнелюбия прощаю Киру его утренний демарш. Вскоре возобновляется шоу «Из жизни офисного планктона» и первое, что я говорю мальчишке – это «спасибо». Он один в своём кабинете, поэтому просто отвечает мне:
- Не за что, - потом добавляет. - Я договорился в ресторане, еду будут доставлять два раза в день, обед и ужин.
Да это же чудесные новости. На радостях заранее прощаю ему три косяка. Нет, всё же два. Он же не только для меня старается, но и себя избавляет от страшных неминуемых бед. Ещё пару часов помогаю Киру находить своё место в пространстве и рабочий день, удивительно короткий в Палере, неминуемо подходит к концу. Аллилуйя. Кирам сообщает, что сразу с работы поедет на тренировку, а это значит, что до вечера я свободна. Решаю провести время с пользой и съездить в магазин, запастись «долгопортящимися» продуктами и чем-то, что подойдёт для перекуса в течение дня. Поездка проходит быстро и без происшествий, купив всё необходимое, я осмеливаюсь доехать до побережья. Это же глупо, жить на берегу океана и даже не видеть его. Как только я поворачиваю в противоположную от дома сторону, раздаётся звонок. Естественно это Кир. Собственно, в моём телефоне только два контакта – он и теперь ещё Дина.
- Куда ты едешь? – мальчишка даже не планирует скрывать, что либо в машине, либо в телефоне есть датчики, отслеживающие мои передвижения. Скорее всего, и там, и там.
- А куда ты хочешь, чтобы я ехала?
Он не улавливает сарказма в моем голосе и отвечает: «Домой». У меня в голове мелькает сотня ехидных ответов, но нам надо ужиться вместе, поэтому отбрасываю их. Включаю режим хорошей девочки и объясняю, что всего лишь хотела прогуляться по пляжу. Кир отключается, а я с чистой совестью еду дальше. Не успеваю припарковаться на стоянке у пляжа, как рядом с визгом тормозов встаёт знакомая белая машина. Он это серьёзно? С пассажирского сиденья выпрыгивает Кирам. Сложив руки на груди, мальчишка ждёт, пока я выйду, и выглядит крайне недовольным. Я испускаю самый жалобный стон, на какой только способна, и покидаю прохладный салон.
- Ты решил составить мне компанию? – косить под дурочку удаётся с трудом. Гораздо больше хочется высказать всё, что я думаю о слежке и контроле.
- Мы едем домой, - огрызается в ответ. Нет, так не пойдёт, я уже настроилась на прогулку.
- Обязательно, как только погуляем, – продавливаю свое решение. – Что кстати с тренировкой? Отменилась?
Почти слышу, как он скрипит зубами, но отвечает спокойно:
- Вроде того. Тебе нельзя гулять одной.
- Конкретно мне или женщинам в принципе? – не могу не уточнить.
- Женщинам в принципе, - охотно соглашается он.
- В магазин можно, а на пляж нельзя? – всё ещё пытаюсь найти логику в законах страны.
- Именно так. Либо со своим мужчиной, либо с другими женщинами, но не одной. Гуляй с Диной и её подругами.
- Заранее надо предупреждать, - бурчу недовольно. Но затем возвращаюсь к нашим баранам. – Раз уж так замечательно совпало, что твоя тренировка отменена, а ты мой мужчина, то мы идём гулять!
Не дожидаясь отрицательного ответа, хватаю Кира за руку и тащу на пляж. Почему в этой стране все так не любят прогулки и свежий морской бриз? Пройдя несколько шагов по инерции, парень останавливается как вкопанный. Но руку мою не отпускает. Притягивает меня ближе и говорит еле слышно:
- Раз уж так замечательно совпало, что я твой мужчина и тренировка отменена, нам, пожалуй, лучше отправиться домой. И заняться тем, чем занимаются мужчина и женщина, оставшись наедине.
Опций не так много на самом деле: ударить коленом по самому сокровенному, проигнорировать или свести всё в шутку. Первый вариант на самом деле вовсе не вариант, только ухудшит ситуацию. После секундного замешательства выбираю последний:
- В такой чудесный день смотреть кирийские сериалы? Нет, это без меня.
Но ему, кажется, вовсе не смешно. Я пытаюсь вырвать руку, и ничего не выходит – у мальчишки железная хватка. Начинаю нервничать и рассматривать первый вариант ответа, когда Кирам отпускает мою ладонь.
- Только недолго, - говорит он, медленно направляясь в сторону океана.
Настроение, и без того шаткое, падает ниже уровня моря и бродить по пляжу с этим хамом мне больше совершенно не улыбается. Но и соглашаться на его ультиматум я не собираюсь. Пляж окончательно утратил для меня всю свою прелесть. Поэтому около получаса мы бродим вдоль линии прибоя, не разговаривая друг с другом и не касаясь. Потом мерный шум моря неизменно успокаивает меня, злость отступает. Я снимаю неудобные балетки и захожу по щиколотку в воду, а волны тут же подхватывают добычу, облизывают моё шёлковое платье, пропитывая солью. Безумно хочется скинуть сковывающий наряд, почувствовать брызги и ветер, нырнуть, уплыть далеко-далеко. Мокрые дорожки бороздят щёки, а я, наконец, понимаю, для чего местным женщинам никаб – чтобы никто не видел слёз. Минут пять спустя, совладав с ними и с голосом, сообщаю Кираму, что готова ехать домой. Мы бредём к машине, всё так же не дотрагиваясь друг до друга, Кир подстраивается под мои шаги. Поездка до риада проходит в гнетущей тишине.
КИРАМ
Я всё ещё продолжаю злиться, когда мы добираемся до дома. На Мари, что уехала без разрешения. На себя, что забыл предупредить её о том, что можно и чего нельзя делать ни в коем случае. На ситуацию в целом, из-за пропущенной тренировки. И на то, что не сдержался на пляже. Она испугалась и явно рассержена, что откатывает наши отношения к исходному состоянию холодного нейтралитета, если не хуже. Чтобы выпустить пар и хоть как-то компенсировать физическую нагрузку, сразу иду в тренажёрный зал. Но больше попусту колочу грушу, чем делаю что-то полезное. Когда, наконец, выдыхаюсь и отправляюсь в душ, Мари нигде не слышно, видимо заперлась у себя.
Вскоре приходит посыльный из ресторана, приносит ещё горячий ужин. Есть в одиночестве не хочется, да и мир в доме стоит восстановить. Иду за Мари, но останавливаюсь в некотором замешательстве: я не знаю, в какой именно спальне она живёт. Она не показала, а я не стал давить. Стучусь наугад в первую дверь – никакой реакции, во вторую – так же без ответа. Неужели так сложно поговорить со мной? Рассердившись, толкаю дверь ладонью, и она открывается нараспашку. Прислушиваюсь, в комнате явно никого нет. Возвращаюсь к первой двери и снова стучусь. Безрезультатно. Тогда просто открываю и захожу, это же мой дом, имею право. Бесит, что я не могу увидеть, где она. Говорю в пустоту: «Привезли ужин». Слышу, что она здесь, но девчонка не удостаивает меня ни единым словом. Определяю, с какой стороны раздаётся еле слышное дыхание, и осторожно подхожу. Коленки упираются в кровать – комната совсем небольшая. Неужели спит? Ещё рано. Склоняюсь над девушкой, легонько провожу пальцем по щеке. Мари резко поднимается, и мы сталкиваемся лбами с громким треском.
- Что ты здесь делаешь?! – возмущается, чем только забавляет меня.
- Я звал тебя ужинать, ты не откликалась. Зашёл проверить, всё ли в порядке, – спокойствие даётся с трудом. Хочется показать ей, как стоит обращаться со своим мужчиной, наказать за строптивость.
