- Лекаря, скорее! – крикнула я стражу, оказавшемуся ближе всех к нам.
Тот услышал, кивнул и устремился куда-то в темноту.
А Уилфорт вдруг весь напрягся и застонал сквозь сжатые зубы.
- Сейчас! – Я склонилась над ним и снова прошептала: - Сейчас.
Эх, если бы я была светлой! Увы, магией исцеления я не обладала, и оставалось ждать разбирающегося в ней лекаря. Но кое-что я всё-таки могла сделать. И, положив руки на горячие виски Уилфорта, я посмотрела ему в глаза.
Обезболивание – не моя специализация, но я постараюсь сделать всё, что в моих силах, и, может быть, даже немного больше. Потому что не могу видеть его таким. Пусть лучше кричит на меня и возмущается низкой результативностью, отсутствием дисциплины, неподчинением начальству и чем там ещё…
Стоп. Сосредоточиться. Я снова посмотрела в его серо-голубые глаза. Сконцентрировалась на радужке. Затем мой взгляд расфокусировался, а мысленный взор устремился вглубь, давая мозгу капитана команду блокировать боль. Я постаралась вложить в этот призыв все свои магические силы…
Закончив, утомлённо прикрыла глаза. Сделала несколько вдохов и выдохов. Снова посмотрела на Уилфорта и поймала на себе его взгляд. Ясный, осмысленный, не затуманенный болью.
- Как вы себя чувствуете? – спросила я.
- Отлично, - последовал ответ.
Я фыркнула. Ну конечно, так-таки отлично, при его-то ране! Мог бы и правду сказать.
- Немного легче стало? – скорректировала вопрос я. – Боль слабее?
- Никакой боли вообще нет, - огорошил меня Уилфорт.
Что значит «вообще»? Не настолько хорошо я владею магией анестезии!
А между тем Уилфорт на моих глазах приподнялся на локтях, затем сел и даже собрался было встать, но с удивлением уставился на хлынувшую из раны кровь.
- Лягте немедленно! – воскликнула я.
И, не дожидаясь, пока капитан послушается, самолично надавила ему на плечи. А тут подоспел и лекарь. Светловолосый – это хорошо, значит, наверняка обладает магией исцеления.
Оттеснив меня в сторону, лекарь незамедлительно приступил к делу. Осмотрев рану, серьёзно предупредил:
- Сейчас будет больно.
- Не будет, - возразил капитан.
Лекарь посмотрел на него, нахмурив брови, перевёл взгляд на меня, явно оценил цвет моих волос, и в его глазах отразилось понимание. Хмыкнув, он приступил к лечению. Уилфорт сперва совершенно спокойно разглядывал плывущие по небу облака, а потом, когда это занятие ему надоело, вытянул шею, пытаясь изловчиться и выяснить, как продвигается арест. Преступники, к слову, успели к этому моменту сдаться.
Лекарь, чуть поморщившись, попросил пациента не вертеться с распоротым животом. Преувеличил, конечно, для красного словца. Магией исцеления он владел в полной мере, так что края раны затягивались на глазах.
- Можно отправляться в лазарет, - вскоре заключил он.
Белые стены, белый потолок, белая постель, и даже мебель – белая. Очень специфическая атмосфера, не ровен час ослепнешь. Я сидела на неудобном жёстком табурете и чувствовала себя крайне некомфортно. Однако дискомфорт испытывала скорее душевный, ибо попала под град упрёков со стороны лекаря.
- Вы хоть понимаете, что натворили? – бушевал он. – В чём заключалась ваша задача? Вы должны были снизить уровень боли на час-полтора, чтобы помочь раненому дождаться прихода лекаря и благополучно добраться до лазарета. Уменьшить боль на час-полтора! Всё! Остальное – дело профессионалов! А вы что сделали?
Взгляд целителя был полон возмущения.
- А что я сделала? – поинтересовалась я.
Не то чтобы нападки лекаря выбивали из колеи, но меня всё же несколько беспокоил неожиданный результат собственных действий.
- Что вы сделали? – Мой вопрос повысил градус возмущения и без того закипающего лекаря. – Что вы сделали, спрашиваете вы? – И обличающим тоном, будто выносил обвинение в массовом убийстве, отчеканил: - Вы полностью блокировали способность пациента чувствовать не то что боль, но даже малейший физический дискомфорт! По меньшей мере, на целую неделю!
Честно говоря, в этот момент я просто застыла, выпучив глаза. Ибо ничего подобного не ожидала никак. Да нет у меня таких способностей, никогда не было! Лёгкое обезболивание того уровня, который считал правильным лекарь – именно таков всегда был мой потолок!
- Наберут кого ни попадя, обучат тяп-ляп, вот и получается потом чёрт знает что, - проворчал целитель. – Магическая анестезия – работа тонкая, ювелирная, всё должно быть точно выверено, правильная доза, не больше и не меньше, чем нужно… А тут… Всё равно что ведро йода вылить на царапину…
- Ну, хватит. – Уилфорт сел на постели; правда, на сей раз двигался не слишком резко, помня о необходимости соблюдать осторожность. – Прекратите кричать на мою сотрудницу. В сегодняшней операции она проявила героизм и самоотверженность. Рисковала жизнью. И оказала максимально возможную помощь. Что же касается продолжительности эффекта, не забывайте, что она – страж, а не анестезиолог.
По тону, которым были произнесены последние слова, становилось очевидно: представителей первой профессии капитан ценит значительно больше. Не буду притворяться, будто его заступничество было мне неприятно. Но вот на лекаря оно особого впечатления не произвело.
- То-то и оно, что каждый должен заниматься своим делом, - всё так же ворчливо заявил он. – Стражи – ловить преступников, а анестезиологи – обезболивать. Но вернёмся к делу. Слушайте внимательно. – Теперь он обращался исключительно к Уилфорту. Не как к капитану, не как к лорду, а исключительно как к пациенту. – Из лазарета мы вас сегодня выпишем. Однако с условием, что ближайшие два дня вы обязуетесь соблюдать постельный режим. Невзирая на то, что чувствовать себя будете отлично. – Недовольный взгляд в моём направлении. – Помните: отсутствие боли в вашем случае не означает, что вы здоровы. Так что два дня лежите в постели. После этого можете выходить на службу. Однако до истечения недельного срока вам необходимо соблюдать удвоенную, да что там, утроенную осторожность. Никакого риска, никаких операций, никаких физических нагрузок. Только спокойная кабинетная работа. И даже гулять постарайтесь как можно меньше. Из дома на службу, со службы домой, всё это – в карете. Раз в несколько часов осматриваете себя в зеркале, раздевшись предварительно донага.
Лекарь особенно выделил последние слова. Уилфорт уставился на него так, словно и сам был не прочь поставить целителю диагноз.
- Донага, - повторил тот, нисколько не смущаясь. – Так, чтобы не пропустить ни единую царапину, ранку, укус или занозу. В идеале осмотр должны проводить не вы, а жена или любовница. – Почему-то лекарь посмотрел на меня. И, что смутило значительно сильнее, Уилфорт тоже. – В этом случае меньше шансов что-нибудь пропустить. Вы должны отдавать себе отчёт, что находитесь сейчас в повышенной опасности.
- Почему? – удивился Уилфорт. – Разве магическая анестезия вредна?
- А это смотря как посмотреть, - отозвался лекарь. – Сама по себе – нет. Но при таких масштабах последствия может иметь самые что ни на есть пагубные. Объясню на простом примере. Представьте себе, что вы посадили занозу. В обычной ситуации человек почувствует боль. Определит причину и занозу извлечёт. Либо самостоятельно, либо при помощи лекаря. Вы же можете не замечать существование этой занозы день за днём. И обнаружить, что что-то не так, лишь тогда, когда палец загноится, и проблема станет гораздо более серьёзной, чем была вначале. Людям только кажется, будто боль – это исключительно досадное, негативное свойство. На самом же деле боль играет в нашей жизни чрезвычайно важную роль. Она информирует человека о том, что с его организмом что-то не так. И таким образом позволяет ему своевременно принять меры. Поэтому полностью её блокировать без крайней на то необходимости нельзя ни в коем случае.
И он снова обличительно на меня посмотрел.
- Ничего страшного, справлюсь, - уверенно откликнулся Уилфорт, прерывая это обвинение на уровне взглядов.
- Надеюсь, - снова переключил внимание на капитана лекарь. – Самое главное – соблюдайте осторожность. И ещё. Если у вас есть зубы, которые нужно вылечить, очень рекомендую заняться этим именно на этой неделе. – Немного подумав, добавил: - И даже если лечить не нужно, можете хоть все зубы полечить впрок.
- Может, вы ещё посоветуете мне их все впрок удалить? – мрачно осведомился Уилфорт.
- Нет, это, пожалуй, не стоит, - вынужденно признал лекарь. – Правда, специалисты по иллюзорной пластике сделают вам отличную челюсть. Но вот жевать иллюзорной челюстью, увы, не получится. Готовьтесь к выписке, - перешёл к делу он. – Сейчас я распоряжусь насчёт кареты, которая доставит вас домой. И помните: никаких резких движений.
Лекарь вышел из палаты. Мы остались вдвоём. Я отчего-то тут же почувствовала себя неловко. Старательно осмотрела ничем не примечательные стены. Потом всё-таки перевела взгляд на Уилфорта и поинтересовалась:
- Я могу вам чем-нибудь помочь?
- Хотите провести осмотр? – не моргнув глазом, осведомился он.
Как и обычно, бесстрастным тоном, но с каплей едва ощутимого сарказма.
Я сглотнула, почувствовав, как лицо заливается краской. Предполагаю, что на фоне идеально белой палаты это смотрелось особенно живописно.
- Не думаю, - пробурчала я.
И больше свою помощь не предлагала.
- Сержант Рейс, вы понимаете, насколько недопустимым было ваше поведение?
Я стояла в кабинете Уилфорта по стойке смирно. Капитан, уже вполне оправившийся после ранения, тоже стоял, хотя мог бы распекать меня, преспокойно сидя в своём кресле. Но нет, впечатление складывалось такое, что переполнявшее его чувство гнева просто не позволяло сидеть на одном месте. Поэтому он стоял, сверлил меня ледяным взглядом, и время от времени делал пару шагов по кабинету.
- Дисциплина - железная дисциплина! – является непременным условием работы в таком ведомстве, как наше! – жёстко говорил Уилфорт. – Дисциплина и беспрекословное подчинение приказам. Это здесь, в участке, допустимо спорить и вести дискуссии. И то, лишь до первого замечания старшего по званию! А во время проведения операции, при задержании преступника, в бою приказы должны выполняться незамедлительно. В таких условиях от беспрекословного подчинения приказам зависят жизни! И старший по званию – на то и старший, чтобы ответственность за принимаемые решения и их последствия ложилась на него. Вы меня поняли, сержант?
- Так точно! – отчеканила я, вытянувшись по струнке.
И покосилась на часы, прикидывая, как долго меня уже распекают. Уилфорт своё слово держал: обещал спустить три шкуры, этим и занимался. Мой взгляд на часы не ускользнул от внимания капитана, и глаза последнего сердито сощурились.
- Сержант, - вкрадчиво произнёс он, - вы отдаёте себе отчёт, насколько серьёзные вещи мы сейчас обсуждаем?
- Так точно!
Уилфорт стиснул зубы, сверля меня суровым взглядом. Наконец покачал головой, шумно выдохнул и утомлённо спросил:
- Вы хотя бы понимаете, что должны были надеть то кольцо?
Я немного помешкала с ответом. Потом всё-таки сказала:
- Да.
Но как-то неуверенно. Враньё – не моя сильная сторона. Но ведь с начальством спорить не надо, именно об этом говорил сейчас Уилфорт?
- И если бы подобная ситуация повторилась, вы бы послушались приказа?
Теперь голос капитана звучал почти просительно. Дескать, дайте правильный ответ на вопрос, и мы разойдёмся наконец по делам.
И всё-таки враньё – это не моя сильная сторона.
- Не уверена, - призналась я.
Уилфорт взбешённо закатил глаза.
- Женщины! – выдохнул он затем. – Вот как после этого можно иметь с вами дело? Вы не знаете, что такое дисциплина, не понимаете необходимости подчинения приказам. Ваши поступки нереально предугадать! Говорите одно, думаете другое, а делаете третье! Вот поэтому с вами совершенно невозможно работать! – Он резко направился к двери, но на полпути остановился и, не оборачиваясь, произнёс: - Вот жизнь за вас отдать – это с лёгкостью.
После чего вышел из кабинета, хлопнув дверью.
А я осталась стоять, часто моргая и силясь понять, как же именно следует относиться к его последней фразе.
Домой я вернулась в смешанных чувствах. С одной стороны, не скрою, было обидно. Да, я не подчинилась приказу, но я же именно его не захотела бросить на растерзание преступникам! С другой стороны, во многом Уилфорт всё же был прав. Да и вообще, он ещё тогда честно пообещал выволочку, а я согласилась без особых колебаний. Но главное, его последние слова будто перечёркивали всё, что было сказано до тех пор… и давали пищу для новых переживаний.
Словом, к себе домой я вошла, не вполне понимая, на каком нахожусь свете. Машинально прошла в комнату, отдёрнула занавеску, включила приёмник эхолиний. Тот привычно что-то забубнил своим неизменным голосом. Кажется, светские новости, что-то из дворцовой жизни, но я особенно внимательно не вслушивалась.
А потом в дверь постучали.
Я удивилась, поскольку никого сегодня не ждала. Подошла. Дверь была заперта на щеколду; это я тоже делала автоматически.
- Кто там? – громко спросила я.
- Служба доставки цветов, - нестройным хором ответили два мужских голоса.
Я нехорошо прищурилась. С каких это пор курьеры из службы доставки цветов ходят парами? Небось не кирпичи таскают. Да и потом, мне никто и никогда не присылал цветов с курьером. Мои друзья и ухажёры – не такие толстосумы, так что цветы всегда покупали у скромных уличных торговок и приносили сами.
Вывод прост: ко мне в дом постучались грабители. Ну что ж. Я довольно ухмыльнулась. У меня как раз плохое настроение, или как минимум странное. Так что грабители как нельзя вовремя.
И я распахнула дверь.
Каково же было моё удивление, когда на пороге обнаружились…курьеры из службы доставки цветов. Я безмолвно посторонилась, пропуская их в дом и ошалело глядя на доставленный букет. Синие гладиолусы, вернее, цветы разных оттенков, от светло-голубого до фиолетового. Но дело было не в цвете, а в количестве. Их было не меньше пятидесяти. Вот потому-то и понадобилось двое курьеров.
Конечно, ни одна ваза в моём доме не подошла бы для такого букета. Но, к счастью, служба доставки об этом позаботилась, и ножки цветов были погружены в некий импровизированный сосуд, кажется, изготовленный из распиленной бочки.
Когда курьеры ушли, и я осталась одна в утопающей в цветах комнате, я взяла в руки прилагавшуюся к букету карточку. В ней было написано всего одно слово: «Спасибо». И подпись: «А.У.»
Я медленно опустилась на извлечённый из-под цветов стул. На губах против воли расцветала улыбка. Если капитан Уилфорт устроил мне разнос, то лорд Уилфорт отнёсся к моему поступку иначе.
- Стало быть, вы утверждаете, что на вашего друга было совершено покушение с использованием тёмной магии?
Тон Райана был исполнен скептицизма.
Нищий – в тёплой, но оборванной одежде, с нечёсаными волосами и неровной бородой – энергично закивал.
- Точно с использованием! – подтвердил он. – Не могло тут без магии обойтись.
Райан тяжко вздохнул и брезгливо покосился на груду грязного, подгнивающего тряпья, которая, видимо, использовалась здесь вместо кушетки. Сам сержант предпочёл в качестве сиденья перевёрнутый вверх дном ящик. Я же устроилась на ступеньке, ведущей к заколоченной двери. Поскольку ступеней было всего две, сидеть приходилось низко, поджав ноги.
Тот услышал, кивнул и устремился куда-то в темноту.
А Уилфорт вдруг весь напрягся и застонал сквозь сжатые зубы.
- Сейчас! – Я склонилась над ним и снова прошептала: - Сейчас.
Эх, если бы я была светлой! Увы, магией исцеления я не обладала, и оставалось ждать разбирающегося в ней лекаря. Но кое-что я всё-таки могла сделать. И, положив руки на горячие виски Уилфорта, я посмотрела ему в глаза.
Обезболивание – не моя специализация, но я постараюсь сделать всё, что в моих силах, и, может быть, даже немного больше. Потому что не могу видеть его таким. Пусть лучше кричит на меня и возмущается низкой результативностью, отсутствием дисциплины, неподчинением начальству и чем там ещё…
Стоп. Сосредоточиться. Я снова посмотрела в его серо-голубые глаза. Сконцентрировалась на радужке. Затем мой взгляд расфокусировался, а мысленный взор устремился вглубь, давая мозгу капитана команду блокировать боль. Я постаралась вложить в этот призыв все свои магические силы…
Закончив, утомлённо прикрыла глаза. Сделала несколько вдохов и выдохов. Снова посмотрела на Уилфорта и поймала на себе его взгляд. Ясный, осмысленный, не затуманенный болью.
- Как вы себя чувствуете? – спросила я.
- Отлично, - последовал ответ.
Я фыркнула. Ну конечно, так-таки отлично, при его-то ране! Мог бы и правду сказать.
- Немного легче стало? – скорректировала вопрос я. – Боль слабее?
- Никакой боли вообще нет, - огорошил меня Уилфорт.
Что значит «вообще»? Не настолько хорошо я владею магией анестезии!
А между тем Уилфорт на моих глазах приподнялся на локтях, затем сел и даже собрался было встать, но с удивлением уставился на хлынувшую из раны кровь.
- Лягте немедленно! – воскликнула я.
И, не дожидаясь, пока капитан послушается, самолично надавила ему на плечи. А тут подоспел и лекарь. Светловолосый – это хорошо, значит, наверняка обладает магией исцеления.
Оттеснив меня в сторону, лекарь незамедлительно приступил к делу. Осмотрев рану, серьёзно предупредил:
- Сейчас будет больно.
- Не будет, - возразил капитан.
Лекарь посмотрел на него, нахмурив брови, перевёл взгляд на меня, явно оценил цвет моих волос, и в его глазах отразилось понимание. Хмыкнув, он приступил к лечению. Уилфорт сперва совершенно спокойно разглядывал плывущие по небу облака, а потом, когда это занятие ему надоело, вытянул шею, пытаясь изловчиться и выяснить, как продвигается арест. Преступники, к слову, успели к этому моменту сдаться.
Лекарь, чуть поморщившись, попросил пациента не вертеться с распоротым животом. Преувеличил, конечно, для красного словца. Магией исцеления он владел в полной мере, так что края раны затягивались на глазах.
- Можно отправляться в лазарет, - вскоре заключил он.
Белые стены, белый потолок, белая постель, и даже мебель – белая. Очень специфическая атмосфера, не ровен час ослепнешь. Я сидела на неудобном жёстком табурете и чувствовала себя крайне некомфортно. Однако дискомфорт испытывала скорее душевный, ибо попала под град упрёков со стороны лекаря.
- Вы хоть понимаете, что натворили? – бушевал он. – В чём заключалась ваша задача? Вы должны были снизить уровень боли на час-полтора, чтобы помочь раненому дождаться прихода лекаря и благополучно добраться до лазарета. Уменьшить боль на час-полтора! Всё! Остальное – дело профессионалов! А вы что сделали?
Взгляд целителя был полон возмущения.
- А что я сделала? – поинтересовалась я.
Не то чтобы нападки лекаря выбивали из колеи, но меня всё же несколько беспокоил неожиданный результат собственных действий.
- Что вы сделали? – Мой вопрос повысил градус возмущения и без того закипающего лекаря. – Что вы сделали, спрашиваете вы? – И обличающим тоном, будто выносил обвинение в массовом убийстве, отчеканил: - Вы полностью блокировали способность пациента чувствовать не то что боль, но даже малейший физический дискомфорт! По меньшей мере, на целую неделю!
Честно говоря, в этот момент я просто застыла, выпучив глаза. Ибо ничего подобного не ожидала никак. Да нет у меня таких способностей, никогда не было! Лёгкое обезболивание того уровня, который считал правильным лекарь – именно таков всегда был мой потолок!
- Наберут кого ни попадя, обучат тяп-ляп, вот и получается потом чёрт знает что, - проворчал целитель. – Магическая анестезия – работа тонкая, ювелирная, всё должно быть точно выверено, правильная доза, не больше и не меньше, чем нужно… А тут… Всё равно что ведро йода вылить на царапину…
- Ну, хватит. – Уилфорт сел на постели; правда, на сей раз двигался не слишком резко, помня о необходимости соблюдать осторожность. – Прекратите кричать на мою сотрудницу. В сегодняшней операции она проявила героизм и самоотверженность. Рисковала жизнью. И оказала максимально возможную помощь. Что же касается продолжительности эффекта, не забывайте, что она – страж, а не анестезиолог.
По тону, которым были произнесены последние слова, становилось очевидно: представителей первой профессии капитан ценит значительно больше. Не буду притворяться, будто его заступничество было мне неприятно. Но вот на лекаря оно особого впечатления не произвело.
- То-то и оно, что каждый должен заниматься своим делом, - всё так же ворчливо заявил он. – Стражи – ловить преступников, а анестезиологи – обезболивать. Но вернёмся к делу. Слушайте внимательно. – Теперь он обращался исключительно к Уилфорту. Не как к капитану, не как к лорду, а исключительно как к пациенту. – Из лазарета мы вас сегодня выпишем. Однако с условием, что ближайшие два дня вы обязуетесь соблюдать постельный режим. Невзирая на то, что чувствовать себя будете отлично. – Недовольный взгляд в моём направлении. – Помните: отсутствие боли в вашем случае не означает, что вы здоровы. Так что два дня лежите в постели. После этого можете выходить на службу. Однако до истечения недельного срока вам необходимо соблюдать удвоенную, да что там, утроенную осторожность. Никакого риска, никаких операций, никаких физических нагрузок. Только спокойная кабинетная работа. И даже гулять постарайтесь как можно меньше. Из дома на службу, со службы домой, всё это – в карете. Раз в несколько часов осматриваете себя в зеркале, раздевшись предварительно донага.
Лекарь особенно выделил последние слова. Уилфорт уставился на него так, словно и сам был не прочь поставить целителю диагноз.
- Донага, - повторил тот, нисколько не смущаясь. – Так, чтобы не пропустить ни единую царапину, ранку, укус или занозу. В идеале осмотр должны проводить не вы, а жена или любовница. – Почему-то лекарь посмотрел на меня. И, что смутило значительно сильнее, Уилфорт тоже. – В этом случае меньше шансов что-нибудь пропустить. Вы должны отдавать себе отчёт, что находитесь сейчас в повышенной опасности.
- Почему? – удивился Уилфорт. – Разве магическая анестезия вредна?
- А это смотря как посмотреть, - отозвался лекарь. – Сама по себе – нет. Но при таких масштабах последствия может иметь самые что ни на есть пагубные. Объясню на простом примере. Представьте себе, что вы посадили занозу. В обычной ситуации человек почувствует боль. Определит причину и занозу извлечёт. Либо самостоятельно, либо при помощи лекаря. Вы же можете не замечать существование этой занозы день за днём. И обнаружить, что что-то не так, лишь тогда, когда палец загноится, и проблема станет гораздо более серьёзной, чем была вначале. Людям только кажется, будто боль – это исключительно досадное, негативное свойство. На самом же деле боль играет в нашей жизни чрезвычайно важную роль. Она информирует человека о том, что с его организмом что-то не так. И таким образом позволяет ему своевременно принять меры. Поэтому полностью её блокировать без крайней на то необходимости нельзя ни в коем случае.
И он снова обличительно на меня посмотрел.
- Ничего страшного, справлюсь, - уверенно откликнулся Уилфорт, прерывая это обвинение на уровне взглядов.
- Надеюсь, - снова переключил внимание на капитана лекарь. – Самое главное – соблюдайте осторожность. И ещё. Если у вас есть зубы, которые нужно вылечить, очень рекомендую заняться этим именно на этой неделе. – Немного подумав, добавил: - И даже если лечить не нужно, можете хоть все зубы полечить впрок.
- Может, вы ещё посоветуете мне их все впрок удалить? – мрачно осведомился Уилфорт.
- Нет, это, пожалуй, не стоит, - вынужденно признал лекарь. – Правда, специалисты по иллюзорной пластике сделают вам отличную челюсть. Но вот жевать иллюзорной челюстью, увы, не получится. Готовьтесь к выписке, - перешёл к делу он. – Сейчас я распоряжусь насчёт кареты, которая доставит вас домой. И помните: никаких резких движений.
Лекарь вышел из палаты. Мы остались вдвоём. Я отчего-то тут же почувствовала себя неловко. Старательно осмотрела ничем не примечательные стены. Потом всё-таки перевела взгляд на Уилфорта и поинтересовалась:
- Я могу вам чем-нибудь помочь?
- Хотите провести осмотр? – не моргнув глазом, осведомился он.
Как и обычно, бесстрастным тоном, но с каплей едва ощутимого сарказма.
Я сглотнула, почувствовав, как лицо заливается краской. Предполагаю, что на фоне идеально белой палаты это смотрелось особенно живописно.
- Не думаю, - пробурчала я.
И больше свою помощь не предлагала.
- Сержант Рейс, вы понимаете, насколько недопустимым было ваше поведение?
Я стояла в кабинете Уилфорта по стойке смирно. Капитан, уже вполне оправившийся после ранения, тоже стоял, хотя мог бы распекать меня, преспокойно сидя в своём кресле. Но нет, впечатление складывалось такое, что переполнявшее его чувство гнева просто не позволяло сидеть на одном месте. Поэтому он стоял, сверлил меня ледяным взглядом, и время от времени делал пару шагов по кабинету.
- Дисциплина - железная дисциплина! – является непременным условием работы в таком ведомстве, как наше! – жёстко говорил Уилфорт. – Дисциплина и беспрекословное подчинение приказам. Это здесь, в участке, допустимо спорить и вести дискуссии. И то, лишь до первого замечания старшего по званию! А во время проведения операции, при задержании преступника, в бою приказы должны выполняться незамедлительно. В таких условиях от беспрекословного подчинения приказам зависят жизни! И старший по званию – на то и старший, чтобы ответственность за принимаемые решения и их последствия ложилась на него. Вы меня поняли, сержант?
- Так точно! – отчеканила я, вытянувшись по струнке.
И покосилась на часы, прикидывая, как долго меня уже распекают. Уилфорт своё слово держал: обещал спустить три шкуры, этим и занимался. Мой взгляд на часы не ускользнул от внимания капитана, и глаза последнего сердито сощурились.
- Сержант, - вкрадчиво произнёс он, - вы отдаёте себе отчёт, насколько серьёзные вещи мы сейчас обсуждаем?
- Так точно!
Уилфорт стиснул зубы, сверля меня суровым взглядом. Наконец покачал головой, шумно выдохнул и утомлённо спросил:
- Вы хотя бы понимаете, что должны были надеть то кольцо?
Я немного помешкала с ответом. Потом всё-таки сказала:
- Да.
Но как-то неуверенно. Враньё – не моя сильная сторона. Но ведь с начальством спорить не надо, именно об этом говорил сейчас Уилфорт?
- И если бы подобная ситуация повторилась, вы бы послушались приказа?
Теперь голос капитана звучал почти просительно. Дескать, дайте правильный ответ на вопрос, и мы разойдёмся наконец по делам.
И всё-таки враньё – это не моя сильная сторона.
- Не уверена, - призналась я.
Уилфорт взбешённо закатил глаза.
- Женщины! – выдохнул он затем. – Вот как после этого можно иметь с вами дело? Вы не знаете, что такое дисциплина, не понимаете необходимости подчинения приказам. Ваши поступки нереально предугадать! Говорите одно, думаете другое, а делаете третье! Вот поэтому с вами совершенно невозможно работать! – Он резко направился к двери, но на полпути остановился и, не оборачиваясь, произнёс: - Вот жизнь за вас отдать – это с лёгкостью.
После чего вышел из кабинета, хлопнув дверью.
А я осталась стоять, часто моргая и силясь понять, как же именно следует относиться к его последней фразе.
Домой я вернулась в смешанных чувствах. С одной стороны, не скрою, было обидно. Да, я не подчинилась приказу, но я же именно его не захотела бросить на растерзание преступникам! С другой стороны, во многом Уилфорт всё же был прав. Да и вообще, он ещё тогда честно пообещал выволочку, а я согласилась без особых колебаний. Но главное, его последние слова будто перечёркивали всё, что было сказано до тех пор… и давали пищу для новых переживаний.
Словом, к себе домой я вошла, не вполне понимая, на каком нахожусь свете. Машинально прошла в комнату, отдёрнула занавеску, включила приёмник эхолиний. Тот привычно что-то забубнил своим неизменным голосом. Кажется, светские новости, что-то из дворцовой жизни, но я особенно внимательно не вслушивалась.
А потом в дверь постучали.
Я удивилась, поскольку никого сегодня не ждала. Подошла. Дверь была заперта на щеколду; это я тоже делала автоматически.
- Кто там? – громко спросила я.
- Служба доставки цветов, - нестройным хором ответили два мужских голоса.
Я нехорошо прищурилась. С каких это пор курьеры из службы доставки цветов ходят парами? Небось не кирпичи таскают. Да и потом, мне никто и никогда не присылал цветов с курьером. Мои друзья и ухажёры – не такие толстосумы, так что цветы всегда покупали у скромных уличных торговок и приносили сами.
Вывод прост: ко мне в дом постучались грабители. Ну что ж. Я довольно ухмыльнулась. У меня как раз плохое настроение, или как минимум странное. Так что грабители как нельзя вовремя.
И я распахнула дверь.
Каково же было моё удивление, когда на пороге обнаружились…курьеры из службы доставки цветов. Я безмолвно посторонилась, пропуская их в дом и ошалело глядя на доставленный букет. Синие гладиолусы, вернее, цветы разных оттенков, от светло-голубого до фиолетового. Но дело было не в цвете, а в количестве. Их было не меньше пятидесяти. Вот потому-то и понадобилось двое курьеров.
Конечно, ни одна ваза в моём доме не подошла бы для такого букета. Но, к счастью, служба доставки об этом позаботилась, и ножки цветов были погружены в некий импровизированный сосуд, кажется, изготовленный из распиленной бочки.
Когда курьеры ушли, и я осталась одна в утопающей в цветах комнате, я взяла в руки прилагавшуюся к букету карточку. В ней было написано всего одно слово: «Спасибо». И подпись: «А.У.»
Я медленно опустилась на извлечённый из-под цветов стул. На губах против воли расцветала улыбка. Если капитан Уилфорт устроил мне разнос, то лорд Уилфорт отнёсся к моему поступку иначе.
Глава 10
- Стало быть, вы утверждаете, что на вашего друга было совершено покушение с использованием тёмной магии?
Тон Райана был исполнен скептицизма.
Нищий – в тёплой, но оборванной одежде, с нечёсаными волосами и неровной бородой – энергично закивал.
- Точно с использованием! – подтвердил он. – Не могло тут без магии обойтись.
Райан тяжко вздохнул и брезгливо покосился на груду грязного, подгнивающего тряпья, которая, видимо, использовалась здесь вместо кушетки. Сам сержант предпочёл в качестве сиденья перевёрнутый вверх дном ящик. Я же устроилась на ступеньке, ведущей к заколоченной двери. Поскольку ступеней было всего две, сидеть приходилось низко, поджав ноги.
