— Это все херня, полная… Это даже не дружеская тусовка. Это так, вынужденное совещание на природе.
— На природе?
Я не поднимала глаз, сфокусировавшись на напряжённых костяшках мужских пальцев: сколько он ещё так будет вести машину одной рукой? Впрочем, дорога здесь прямая. Вторая рука профессионалу может и не понадобиться вообще.
— Ну, это в Репино. Какой-то деревенский ресторан. Шашлыки на даче, типа того… Но вот увидишь, дуры будут на шпильках.
— Ну, будем с Агатой умными, — буркнула я, чувствуя шеей второй нервный подбородок.
— Конечно, будете. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Вы и без шашлыков умные. Иначе бы вас в моей умной машине не было. Я дур не катаю. Эй, выше нос!
Но поднял он мне не нос, а подбородок — пальцем другой руки. Что?
— Олег! — почти закричала я, поняв, что он вообще бросил руль.
— Испугалась?
Я не знаю, какими сейчас были его глаза, но очень жалела об отсутствии солнцезащитных очков на собственном носе. Его ладонь мягко скользила по ободку руля, не сжимая его пальцами даже чуть-чуть. Его пальцам больше нравилась моя рука и не нравилась шляпа, которую Олег впечатал мне в колени свободной рукой.
— Я не из пугливых, — попыталась я отшутиться и даже оскалилась, не уверенная, что сейчас моя улыбка похожа на улыбку.
— Проверим?
Я не сумела увернуться от рук Олега — они дернули меня на себя или от себя или куда, я не знаю точно — чувствовала я только боль от врезавшегося в плечо ремня — кричать я не могла, потому что этот сумасшедший стирал своими губами мою помаду. Едет машина или уже нет, понять было невозможно: ее же не слышно! Я совершенно ничего не видела — широкие ладони у моих глаз служили лошадиными шорами: только не только я не видела дорогу, но и он тоже.
— Ну!
Теперь я видела себя в стёклах его очков — как в кривом зеркале, и рот почти скривился от крика, но Олег снова меня поцеловал, а потом, зажав рот ладонью, указал на большой дисплей, отделявший меня от руля:
— Тесла сама ездит. Я ей не нужен. Я надеялся, что нужен тебе. Да не тебе, дура!
«Дура» все же предназначалась собаке, чья морда тоже лезла к горящему дисплею.
— Как?! — я не ахнула, я просто пошевелила впустую пустыми губами.
— Первый пилот пьян, второй пилот пьян. Так с кем я говорю? С автопилотом. Анекдот помнишь?
Я мотнула головой и, просунув руку вперёд, схватилась за руль, но тут же ощутимо получила по пальцам и впилась ногтями Олегу в ладонь.
— Не лезь, убьет. Действительно убьёт. Испугалась? Ну признайся…
— Дурак! — только и смогла выдохнуть я, чувствуя, что мокрые у меня не только глаза, но и подмышки.
— Зато можно, как в кино, на камеру целоваться!
— Дурак! — толкнула я его уже в плечо.
— Мил, ну ты чего? — теперь Олег держал руль. — Тебя что, за косички в школе не дергали?
— При чем тут косички?! — кричала я громче динамиков, из которых что-то лилось, а я даже понять, какой это стиль музыки, не могла, так меня трясло.
— Да потому что за них дергали только тех девчонок, которые нравятся. И по башке учебником били. И рюкзаки в туалет закидывали. Нет, что ли?
Я не могла даже улыбаться.
— Дурак, — только и могла повторить я.
— Согласен. Дурак… Но мне хотелось вызвать в тебе хоть какие-то эмоции, чтобы вызвать тебя на откровенность. Ну, улитка, вылезла из скорлупы?
— У улитки панцирь, — буркнула я через стиснутые губы и зубы.
— Ты права, я — дурак. Но я впервые катаю в этой машине девчонку, которая ничего не знает про Теслу. Другие обычно требуют показать все ее фичерсы. Вон, Агата, например. Держи поводок!
И он сунул мне его в руку — окаменевшую от пережитого ужаса. Идиот! Форменный! Что он ещё задумал?!
— Зачем поводок? — голос дрожал от гнева, волнения и ещё чего-то пока необъяснимого.
— Чтобы собака не выпрыгнула! Держи крепче!
И он зачем-то подрулил к обочине. Мы же только выехали?
— Ну, девочки, готовы прокатиться с ветерком?
Он что, с места в карьер решил? Так машины повсюду. Не пробка, но блин… «Блин», я кажется, сказала уже вслух и подтянула Агату чуть ли не к самому уху. Дверь рядом с ней поехала вверх, как в фантастических фильмах, и на месте ее остался зиять пустой проем. То же случилось со второй. Теперь я слышала шелест шин и гул других машин, точно в самолете. Агата шаталась из стороны в сторону, хотя Олег не превышал допустимой скорости в населенном пункте. Потом все же поехал чуть быстрее.
— Ну, блин, все же Тесла дура. Хватит уже пикать! Я в курсе, что у меня двери открыты!
А… Это пикала машина, а мне уже подумалось, сирена включилась в моей груди.
— Закрой уже двери! — закричала я в полный голос, чтобы перекричать всех. И Агату тоже.
Олег вручил мне пультик и сказал, куда нажимать. Двери вернулись с крыши на пол, и сердце из пяток вскарабкалось обратно в грудь. Боже, с кем я связалась…
— У меня в детстве не было машинок на батарейках. Пришлось на старости лет купить. Правда, лучше самолета? Пусть и дороже, в два раза, — усмехнулся Олег. — Но ведь тебе понравилось? Да? Машина будущего, верно?
Я закрыла глаза и продолжила гладить собачью башку, держа поводок у самого ошейника.
— Отпусти, придушишь, — усмехнулся Олег.
— Ты нас на тот свет раньше отправишь, — так и не открыла я глаз, потому чисто машинально смахнула с его носа очки, когда он снова полез целоваться. — Смотри на дорогу!
Олег выругался — да и пусть!
— Менты…
Я обернулась. Мигалка. Долетались!
— Полицейские, — прошептала я.
— Когда мы уезжали, они были ещё ментами.
Машина встала. И Агата тоже — на все четыре лапы и так громко залаяла, что мы не услышали имя инспектора… летающей машины.
Глава 46 “Не тормозите прогресс”
— Это не двери, — стащив с носа очки и зацепив дужкой за руль,
ответил «менту» Олег на замечание про езду на машине с открытыми дверьми.
Я снова держала Агату за ошейник, гладила ее, но успокоить не могла. Через истошный лай я с трудом расслышала вопрос, на который отвечал сейчас Олег. Ну, я ожидала от него резонный встречный: а где написано, что нельзя ездить с открытыми дверями? Но Олег почему-то сказал другое…
— А что это такое тогда, по-вашему? — сразу завёлся мужик в форме.
— Крылья. И не по-моему, а по конструкции, — абсолютно спокойно ответил Олег и нажал на кнопку: задняя пассажирская дверь со стороны обочины исчезла. — Они, правда, находятся пока в стадии тестирования. И, конечно, мы еще не получили разрешение на подъем машины в воздух. Но у меня имеется разрешение на учебные выезды.
Олег схватил торчащий между кресел айфон, что-то там нажал и сунул экран под нос инспектору дорожно-постовой службы, который продолжал держать в руках его права и документы на машину.
— Для тренировки пилота.
Мужик отвернулся от телефона и уставился на меня: лицо у меня явно горело сейчас праведным гневом — стрелки перевел, гавнюк.
— Я собаку тренирую, — тут же добавил Олег, не повернув ко мне головы, — для беспилотного полёта.
— Собаку? — голос инспектора постовой службы оставался серьезным, а у Олега серьезным было даже лицо. Вот у полицейского оно было скорее озабоченным.
— Блин! В кого еще, вы думаете? — неожиданно сорвался Олег. — Что вы думаете, мы позволим человеку лететь и разбиться нафиг?
Мужик ничего не ответил — наверное, он ничего не думал, а вот я передумала уже все, что только возможно! У господина Лефлера тормоза напрочь отсутствуют в голове: притормозил бы на поворотах и пораскинул мозгами, над кем можно издеваться, а над кем чревато штрафом и еще чем похуже… И все же я сильнее надавила Агате на шею в надежде, что она уменьшит громкость своего возмущения.
— Пожалуйста, разрешите нам уже ехать. Собака у нас и так нервная, а от неё зависит будущее летающих машин. Разве вы не понимаете? Я не могу потратить ещё полгода на выращивание нового пилота.
— А где двери у машины? — спросил мужик, проигнорировав просьбу отпустить нас.
— На месте двери! — Олег выхватил у меня пультик и закрыл «крыло» летательного аппарата.
— А летать без двери будет? — не менял своего серьезного тона инспектор.
— Так вертолеты без дверей летают, и вас это не удивляет! — Олег продолжал говорить громче обычного, но может уже привык перекрикивать хвостатого «пилота».
— А как же собака? — он даже ткнул полосатой палочкой по направлению к Агате, и бедная ещё пуще разоралась.
— Так она же не на орбиту в этой машине полетит! В ракете мы точно двери поставим. Разрешите нам ехать. Мы же ничего не нарушили, а если я опоздаю на научную конференцию, я нарушу соглашение с нашим правительством. Ваши коллеги в Дубае уже на летающих машинах патрулируют, а вы так и будете по дорогам ездить, если станете без надобности тормозить прогресс.
— Можете ехать! Счастливого пути! — это уже адресовывалось собаке.
Олег сунул документы мне в руки и отправил машину вперед: сам ли, на автопилоте — мне уже было без разницы. Мой смехотворный адреналин, вылившийся изо рта, перекрыл сейчас весь собачий лай.
— Чего ты-то смеешься над техническим прогрессом? Не стыдно? — Олег смотрел не на меня. И собственно это не имело больше особого значения, потому что Олег нацепил очки обратно на нос. Затем повернулся к собаке: — Белка и Стрелка тобой не гордятся, лающая дура. Ну чего ты орала? От страха? Мне тоже было страшно, не веришь?
— Не верю, — буркнула я.
Теперь Олег смотрел на меня — вернее, смотрели два его темных зеркала.
— А я не тебя и спрашиваю. Ты ничему не веришь из того, что я говорю. А когда я несу подобный бред на совещаниях, мне все верят.
— Я за них очень рада.
— За этот бред мне и платят большие деньги. Благодаря этому бреду, — Олег постучал костяшками пальцев по рулю. — У меня есть эта ласточка. Машина мечты. Так что прошу относиться ко мне с подобающим уважением и не ржать в голос.
В начале его фразы мне сделалось нехорошо от серьезности и пафоса, но в конце я заржала еще громче, поняв, что он продолжает прикалываться, нисколько не обидевшись на мою реакцию на разыгранный им спектакль.
— Что ты показал менту?
— Да какой-то наш документ. Он таким английским языком написан, что Шекспир бы голову сломал, пытаясь понять, о чем это вообще. Но графики там красивые.
— Так ты машины делаешь?
— Я? Нет… Боже упаси… Я бы тогда точно в нее не сел. Моя работа неинтересная, но денежная. Это все, что тебе нужно знать.
Вот тут обиделась я.
— Твои деньги — последнее, что меня в тебе интересует.
Олег повернулся ко мне, но руку возложил не на меня, а на шею Агаты, которая намеренно застряла между передними сиденьями. На этот раз я не испугалась — и действительно, зачем машине такой водитель!
— А что тебя во мне интересует?
Наверное, он спрашивал все же меня, но ответила собака, лизнув его поверх очков. И Олегу пришлось их снять, чтобы протереть стекла — подолом моего платья. Да чтоб тебя! Но я даже руки не опустила, чтобы прикрыть обнажившиеся колени.
— Ничего, — буркнула я не в качестве ответа, а потому что ничего другого сказать не могла. Но тишина, даже без лая, пугала. — Я не знаю. Просто… Просто мы случайно встретились. Из-за собаки, — продолжала я говорить, потому что Олег, если даже не слушал, не спешил перебивать. — Олег, вот зачем ты начинаешь? Я… Я уверена, что ты думаешь, что я такая же, как все…
— А тебе хочется быть не такой? — он все же перебил. — Поэтому ты меня посылаешь? Тебе так проще? Тебе слабо доказать мне, что ты не такая, в отношениях. Проще, конечно, послать лесом.
— Мне не проще, мне просто… Я не готова что-то тебе доказывать. И я не хочу, чтобы мне сказали, что я выбрала летающую машину…
Я улыбнулась, усмехнулась или скорее скривилась от полуправда, которая сорвалась сейчас с моих губ.
— Я тебе не пара, вот и все. Поищи среди тех, кто знает, что такое Тесла.
Я наконец бросила на него взгляд: краткий, и в это краткое мгновение Олег смотрел на дорогу.
— Сашка ушла от меня, потому что у меня не было денег. Мила не хочет быть со мной, потому что у меня есть деньги. И только тебе, Агата, плевать, что у меня есть и чего у меня нет, если я тебя глажу.
Олег не убирал руки с холки и сейчас трепал собаку с ожесточением, но ей это нравилось. Она снова лезла целоваться — теперь уже в его открытое лицо, потому что протертые очки Олег заранее поднял на лоб.
— Я понимаю, почему мужики вместо баб заводят собак. С ними проще.
Я молчала и смотрела вперёд, но взгляд бессознательно убегал налево — к огромному дисплею или все же к водителю.
— Олег, ты меня совсем не знаешь, — начала я робко.
— Как и ты меня, но я даю тебе шанс, а ты мне — нет. И причина в деньгах, которых у меня нет, я же сказал. Я живу с рента нескольких квартир, которые мать заставила меня купить в Долине, когда я сказал, что открываю стартап. У меня на все про все три штуки зелёных в месяц. Разве это много? Я действительно ничего себе не купил с продажи акций, кроме этой машины, на которую долго облизывался. Думал, дальше электрического Форда никогда не продвинусь, но видишь… А Форд я купил всего четыре года назад. Сразу, как развёлся. Сашка бы никогда не согласилась на электрическую машинку, которая всего семьдесят миль ездит. А у меня даже на Мерседес денег тогда не было, какая там Тесла… И собственно, чего мечтать о том, чего может и не быть никогда, когда можно купить то, на что есть деньги сегодня. Собственно от родительского дома до работы мой Форд меня возил без проблем, и это то, что мне нужно было тогда. Работа. И все. У меня ничего, кроме работы, не осталось. Мне надоело жить одному. Ну какой смысл зарабатывать деньги только для себя? Хочется делать это для кого-то. Для любимой женщины, не понимаешь, что ли? Я зарабатывал все это бессонными ночами для Сашки, не для себя, но она не дождалась денег. Поверь, Мила, желающих занять сейчас твоё место много, но я их не хочу. На первых порах я потратил на баб немало, но мне это ничего не дало. Вот абсолютно. Кому-то хочется каждый день новую дырку, но не мне. Мне то, что можно купить за деньги, нафиг не нужно. Мила, давай попробуем пожить вместе? Я действительно могу оказаться тем, кто тебе нужен…
— А я могу оказаться не та, — поймала я возможность нарушить молчание, которое давило на макушку с силой канализационного люка. Олег, не желая того, облил меня помоями. И вместо духов, которые я откопала среди безделушек в подаренном Лолой шкафу, я чувствовала иной запах — сучий. И шел он не от Агаты.
— Можешь, кто ж спорит. Но я ничего не теряю, зато могу приобрести. Разве не так? И ты? Тебе нечего терять, кроме… Мамы, к которой ты возвращаться не хочешь, как я понимаю. Мы оба знаем, как не надо жить. Может, попытаемся жить, как надо? Вот с этого вечера и начнём?
— Этим вечером я играю сумасшедшую, — процедила я сквозь сомкнутые в раздражении на собственную бесхребетность зубы.
— Ну, одна умная со мной жить не смогла. Так и сказала — ищи себе дуру. Ну, может я и нашел? Тебя?
Так и говори — дуру…
Глава 47 "Клоуны остались"
— Тесла прибыла!
Теперь я знала, какое у Олега Лефлера погоняло. Но он не подгонял меня с ответом — на парковке, забитой до отказа, он сказал, что не примет мой отказ прямо сейчас: он, мол, терпеливый: типа, код, даже самый красивый на вид, приходится дебагить довольно долго, и он научился ждать результата по многу часов.
