Крамской Иван Николаевич. Ему 21 год, ученик профессора Маркова — художника, может быть, и не столь известного, но преподавателя отличного».
Фамилия «Крамской», ну, кроме Третьяковской галереи, ассоциировалась у Саши с кондовым реализмом, передвижниками и жанровой живописью.
«Неизвестная», конечно, то, что надо. Шляпку снять, волосы распустить.
Но в памяти всплыла картина «Христос в пустыне», и Саша усомнился, что автор снизойдет до рисования рекламы.
«Елена Павловна, а он согласится?» — спросил Саша в ответном письме.
«Крамской — сын писаря, Саша, — писала Елена Павловна, сначала учился на иконописца, потом ретушировал фотографии, так что думаю, что он не откажется заработать. Рисунки свои принесет с собой, посмотришь».
Встречу с Крамским запланировали на понедельник второе августа.
На вечер субботы Саша запланировал еще одно мероприятие. Собственно, по его просьбе, ему, наконец, привезли рамочку, размера примерно А4. А загнать под стекло Саша собирался свой диплом на чин штабс-капитана.
Поскольку и деньги, и гитару, и микроскоп вытрясти получились, а переписываться со всеми он уже начал явочным порядком, он смирился с назначением.
Да и бумага была уж очень душевной.
«БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ МЫ АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ, ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, и прочая, и прочая, и прочая», — гасила шапка.
А над шапкой был двуглавый орел, а под ней текст:
«Известно и ведомо будет каждому, что МЫ Великого князя Александра Александровича, сына НАШЕГО, который НАМ Поручиком служил, за оказанную его в службе НАШЕЙ ревность и прилежность и спасение сына НАШЕГО Великого князя Владимира Александровича, в НАШИ Штабс-капитаны тысяча восемь сот пятьдесят восьмого года Июля двадцать второго дня Всемилостивейше пожаловали и учредили; якоже МЫ сим жалуем и учреждаем, повелевая всем НАШИМ подданным онаго Великого князя Александра Александровича за НАШЕГО Штабс-капитана надлежащим образом признавать и почитать: и МЫ надеемся, что он в сем ему от НАС Всемилостивейше пожалованном чине так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму Офицеру надлежит. Во свидетельство чего МЫ сие Инспекторскому Департаменту Военного Министерства подписать и Государственною НАШЕЮ печатию укрепить повелели. Дан в Санктпетербурге, лета 1858».
Ниже: печать, генеральские подписи и знамена с пиками, саблями, каской и щитом.
Саша убрал документ в рамочку, под стекло, полюбовался на вытянутых руках.
— Григорий Федорович, а его на стенку повесить можно?
— Да, Александр Александрович.
— А она из чего? В нее гвоздь войдет?
— Войдет.
— Молоток и гвозди у нас есть?
Гогель не удивился. Ну, если у нас цесаревич столяр!
За инструментом был послан Митька. Однако гвоздь Саша вбил сам. Даже довольно ровно получилось.
— Вы раньше не относились к вашим чинам так трепетно, Александр Александрович, — с улыбкой заметил Гогель.
— Это первый заслуженный, — возразил Саша.
Воскресенье не задалось с самого начала. Точнее службу Саша отстоял вроде нормально, но после церкви его ждало письмо от Елены Павловны: Крамской отказался от работы.
Ну, в общем, Саша не особенно и рассчитывал, что будущий классик отечественной живописи согласится шабашить и рисовать всякую хрень. Ладно! Другого найдем. Вроде Никса тетю Мэри просил кого-то порекомендовать.
С этим вопросом, прихватив гитару, Саша и пошел к Никсе. От тети ответа пока не было, зато «Балаган» уже звучал вполне прилично.
Потом брата позвали на семейный обед, а Сашу почему-то не позвали.
— Тогда я тоже не пойду, — пожал плечами Никса.
И Зиновьев метнул в него генеральский взгляд.
— Сходи, — сказал Саша. — Хоть узнаешь, в чем дело.
Никса поколебался, но пошел.
А Зиновьев проводил Сашу в Фермерский дворец.
— Николай Васильевич, что случилось? — спросил Саша по дороге. — Папa чем-то недоволен?
— Государь сам с вами поговорит, Александр Александрович.
— Когда?
— Я зайду.
— Даже так? Никак разговор будет в кабинете?
— Скорее всего.
В общем-то, совсем нестрашный кабинет, только очень здоровый, можно на велосипеде гонять.
— Может, мне сложить руки за спиной? — поинтересовался Саша.
Зиновьев промолчал.
— Нет? — спросил Саша. — Или да? Извиняюсь, но гитара мешает.
Гитара собственно ехала у него на плече.
В его комнате Зиновьев сдал его с рук на руки Гогелю.
— Григорий Федорович, что случилось? — спросил Саша, когда Зиновьев ушел. — Николай Васильевич смотрит на меня так, словно я взорвал Зимний дворец.
Гогель грустно улыбнулся, взглянул сочувственно, вздохнул и сказал:
— Не знаю.
Саша посмотрел в его честные глаза и понял, что спрашивать бесполезно.
Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что папa рассказали про секретаршу. Но Саша ожидал решения вопроса в духе Мопассана или юного Толстого: с помощью сговорчивой горничной.
Вторая мысль кричала о том, что какой-нибудь чудак на известную букву купил их со Шварцем самый лучший в мире фонарик и запустил в непосредственной близости от порохового склада.
И эта вторая мысль больше подходила к окружающей обстановке.
Да, можно отговариваться отсутствием умысла. Но и преступную беспечность, и преступную самонадеянность, честно говоря, можно было впаять.
Так что до, во время и сразу после ужина Саша сочинял документ под названием: «Техника безопасности». И тут же отослал Илье Андреевичу. Так что пусть уже будет в каждом пакетике с фонариком, если вдруг организуют контрольную закупку.
А потом явился Зиновьев и приказал:
— Пойдемте, Александр Александрович!
Саша бросил прощальный взгляд на гитару и пошел следом.
Шли, понятно, вниз, а потом на половину папa, прямиком в синий кабинет.
Папa сидел на том же синем диване, на котором они разговаривали в прошлый раз, и курил сигару.
Горела люстра, и запах табака мешался с запахом ароматических масел из ламп.
— Саша, — сказал папa, — надеюсь, ты понимаешь, о чем будет разговор?
По прошлому профессиональному опыту Саша знал, что в таких случаях главное не покупаться и предположений не высказывать. Типичная реакция следака: «Ага! Так ты еще и «Мазду» угнал, а мы совершенно по другому вопросу!»
— Нет, — сказал Саша. — Совершенно не понимаю.
Папa нервно затянулся.
___________________
Дорогие читатели!
Надеюсь вам нравится мой роман. Если вы хотите дочитать его до конца, то это можено сделать на следующийх сайтх:
Литрес https://www.litres.ru/book/oleg-volhovskiy-33742188/car-nigilistov-1-73290428/
Автор.Тудей: https://author.today/work/508278
С уважением,
Ваш Олег Волховский
Фамилия «Крамской», ну, кроме Третьяковской галереи, ассоциировалась у Саши с кондовым реализмом, передвижниками и жанровой живописью.
«Неизвестная», конечно, то, что надо. Шляпку снять, волосы распустить.
Но в памяти всплыла картина «Христос в пустыне», и Саша усомнился, что автор снизойдет до рисования рекламы.
«Елена Павловна, а он согласится?» — спросил Саша в ответном письме.
«Крамской — сын писаря, Саша, — писала Елена Павловна, сначала учился на иконописца, потом ретушировал фотографии, так что думаю, что он не откажется заработать. Рисунки свои принесет с собой, посмотришь».
Встречу с Крамским запланировали на понедельник второе августа.
На вечер субботы Саша запланировал еще одно мероприятие. Собственно, по его просьбе, ему, наконец, привезли рамочку, размера примерно А4. А загнать под стекло Саша собирался свой диплом на чин штабс-капитана.
Поскольку и деньги, и гитару, и микроскоп вытрясти получились, а переписываться со всеми он уже начал явочным порядком, он смирился с назначением.
Да и бумага была уж очень душевной.
«БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ МЫ АЛЕКСАНДР ВТОРОЙ, ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, и прочая, и прочая, и прочая», — гасила шапка.
А над шапкой был двуглавый орел, а под ней текст:
«Известно и ведомо будет каждому, что МЫ Великого князя Александра Александровича, сына НАШЕГО, который НАМ Поручиком служил, за оказанную его в службе НАШЕЙ ревность и прилежность и спасение сына НАШЕГО Великого князя Владимира Александровича, в НАШИ Штабс-капитаны тысяча восемь сот пятьдесят восьмого года Июля двадцать второго дня Всемилостивейше пожаловали и учредили; якоже МЫ сим жалуем и учреждаем, повелевая всем НАШИМ подданным онаго Великого князя Александра Александровича за НАШЕГО Штабс-капитана надлежащим образом признавать и почитать: и МЫ надеемся, что он в сем ему от НАС Всемилостивейше пожалованном чине так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму Офицеру надлежит. Во свидетельство чего МЫ сие Инспекторскому Департаменту Военного Министерства подписать и Государственною НАШЕЮ печатию укрепить повелели. Дан в Санктпетербурге, лета 1858».
Ниже: печать, генеральские подписи и знамена с пиками, саблями, каской и щитом.
Саша убрал документ в рамочку, под стекло, полюбовался на вытянутых руках.
— Григорий Федорович, а его на стенку повесить можно?
— Да, Александр Александрович.
— А она из чего? В нее гвоздь войдет?
— Войдет.
— Молоток и гвозди у нас есть?
Гогель не удивился. Ну, если у нас цесаревич столяр!
За инструментом был послан Митька. Однако гвоздь Саша вбил сам. Даже довольно ровно получилось.
— Вы раньше не относились к вашим чинам так трепетно, Александр Александрович, — с улыбкой заметил Гогель.
— Это первый заслуженный, — возразил Саша.
Воскресенье не задалось с самого начала. Точнее службу Саша отстоял вроде нормально, но после церкви его ждало письмо от Елены Павловны: Крамской отказался от работы.
Ну, в общем, Саша не особенно и рассчитывал, что будущий классик отечественной живописи согласится шабашить и рисовать всякую хрень. Ладно! Другого найдем. Вроде Никса тетю Мэри просил кого-то порекомендовать.
С этим вопросом, прихватив гитару, Саша и пошел к Никсе. От тети ответа пока не было, зато «Балаган» уже звучал вполне прилично.
Потом брата позвали на семейный обед, а Сашу почему-то не позвали.
— Тогда я тоже не пойду, — пожал плечами Никса.
И Зиновьев метнул в него генеральский взгляд.
— Сходи, — сказал Саша. — Хоть узнаешь, в чем дело.
Никса поколебался, но пошел.
А Зиновьев проводил Сашу в Фермерский дворец.
— Николай Васильевич, что случилось? — спросил Саша по дороге. — Папa чем-то недоволен?
— Государь сам с вами поговорит, Александр Александрович.
— Когда?
— Я зайду.
— Даже так? Никак разговор будет в кабинете?
— Скорее всего.
В общем-то, совсем нестрашный кабинет, только очень здоровый, можно на велосипеде гонять.
— Может, мне сложить руки за спиной? — поинтересовался Саша.
Зиновьев промолчал.
— Нет? — спросил Саша. — Или да? Извиняюсь, но гитара мешает.
Гитара собственно ехала у него на плече.
В его комнате Зиновьев сдал его с рук на руки Гогелю.
— Григорий Федорович, что случилось? — спросил Саша, когда Зиновьев ушел. — Николай Васильевич смотрит на меня так, словно я взорвал Зимний дворец.
Гогель грустно улыбнулся, взглянул сочувственно, вздохнул и сказал:
— Не знаю.
Саша посмотрел в его честные глаза и понял, что спрашивать бесполезно.
Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о том, что папa рассказали про секретаршу. Но Саша ожидал решения вопроса в духе Мопассана или юного Толстого: с помощью сговорчивой горничной.
Вторая мысль кричала о том, что какой-нибудь чудак на известную букву купил их со Шварцем самый лучший в мире фонарик и запустил в непосредственной близости от порохового склада.
И эта вторая мысль больше подходила к окружающей обстановке.
Да, можно отговариваться отсутствием умысла. Но и преступную беспечность, и преступную самонадеянность, честно говоря, можно было впаять.
Так что до, во время и сразу после ужина Саша сочинял документ под названием: «Техника безопасности». И тут же отослал Илье Андреевичу. Так что пусть уже будет в каждом пакетике с фонариком, если вдруг организуют контрольную закупку.
А потом явился Зиновьев и приказал:
— Пойдемте, Александр Александрович!
Саша бросил прощальный взгляд на гитару и пошел следом.
Шли, понятно, вниз, а потом на половину папa, прямиком в синий кабинет.
Папa сидел на том же синем диване, на котором они разговаривали в прошлый раз, и курил сигару.
Горела люстра, и запах табака мешался с запахом ароматических масел из ламп.
— Саша, — сказал папa, — надеюсь, ты понимаешь, о чем будет разговор?
По прошлому профессиональному опыту Саша знал, что в таких случаях главное не покупаться и предположений не высказывать. Типичная реакция следака: «Ага! Так ты еще и «Мазду» угнал, а мы совершенно по другому вопросу!»
— Нет, — сказал Саша. — Совершенно не понимаю.
Папa нервно затянулся.
___________________
Дорогие читатели!
Надеюсь вам нравится мой роман. Если вы хотите дочитать его до конца, то это можено сделать на следующийх сайтх:
Литрес https://www.litres.ru/book/oleg-volhovskiy-33742188/car-nigilistov-1-73290428/
Автор.Тудей: https://author.today/work/508278
С уважением,
Ваш Олег Волховский
