Старенький автобус «Манн» не успевая выбраться из одной ямы, тут же попадал в другую. Амортизаторов будто вовсе не было, так жёстко громыхал кузов, долбясь об мосты на ухабах. Народ подпрыгивал равномерно тряся безвольно болтающимися головами. Квадратный череп Бахи свесился набок и болтался, нависая над проходом. Мне казалось, что вот-вот хорошо тряханёт и голова киргиза покатится по проходу, как сорванный с бахчи арбуз. Спали похоже все пассажиры кроме меня, Длинного и водителя, который лежал на баранке поворачивая её всем телом. Вправо влево, вправо влево…бум-бум, опять влетели в яму. Наверное можно было и не крутить рулём, от этого частота подскоков автобуса вряд ли бы уменьшилась. Казалось, что после Кургана кончилась не только дорога, а Россия, современная цивилизация. Мы попали в каменный век, а автобус превратился в гремящую железную телегу. Я ощутил всю прелесть езды верхом. Наверное, наши предки испытывали те же ударные нагрузки на спину, когда на лошадях преодолевали большие расстояния. Может быть у пассажиров, большую часть которых составляли казахи, ещё не переродился ген степных акынов, только это могло объяснять, как можно спать при такой тряске.
Автобус остановился где-то посреди всеобъемлющей черноты. Свет в салоне зажёгся и водитель прогундосил, что впереди таможенный пост, а здесь можно сходить в туалет. Все проснулись как по команде и суетясь двинулись к выходу. Баха помог нам с Длинным спуститься. Я огляделся вокруг. «Дышать темно» - вот про что была эта поговорка. Где то там в чёрном поле белел деревянный туалет, куда направились несколько женщин, видимо самых смелых. Мы не стали искушать судьбу, а пристроившись к шеренге мужиков, спиной к дороге, лицом в чёрный мрак, сделали своё дело.
На таможенном посту нам объявили, что мы должны выйти и идти на пункт досмотра, оставив все вещи в автобусе. Расхлябанная кучка пассажиров неспешно переместилась в одноэтажное здание, где вытянулась в стройную очередь на паспортный контроль. Уже через пятнадцать минут мы снова уселись в автобус. Проверка на удивление заняла совсем немного времени. – ? Это ещё не всё, там дальше казахский пост, ? проинформировал нас Баха.
Казахский пост казался намного современнее, чище и больше, словно мы очутились в настоящей загранице. Здание досмотра было в два раза больше, оно пахло свежим ремонтом, и было отделано плиткой и пластиковыми панелями. Таможенник в светло зелёной фуражке чем то напоминал вьетконговца из американского фильма, но несмотря на суровый вид азиатского воина, был достаточно вежлив и обходителен. Наблюдая за тем, как таможенник внимательно вглядывается в лица впередистоящих, спрашивает не везут ли они что-нибудь запрещённое, я немного заволновался, представив, что я уже заряжен опасным грузом. В мыслях я прокручивал, как это будет происходить на обратном пути. Моя тревога схлынула сразу после прохождения досмотра. Нет, если всё будет точно так же бояться абсолютно нечего.
Кусочек цивилизации закончился, как только автобус выехал за решётчатые раздвижные ворота поста. Мы снова провалились в чёрный бескрайний космос, где наш корабль трясло от бесконечных столкновений с пролетающими метеоритами. Ещё несколько часов пути вдоль бескрайней степи, а может и поперёк степи, учитывая дикую тряску, и мы наконец очутились в Костанае.
Когда автобус прощально мигнул красными габаритами, я тоскливо огляделся, и мне показалось, что нас выбросили прямо в степи. Слава богу, ночная мгла начала рассеиваться и вдалеке, как хребты неведомых гор показались чёрные каскады хрущёвок. Звенящая тишина подхватывала наши голоса и усиливала их, транслируя на несколько километров. Вокруг не было ни души, не было слышно ни пения птиц ни лая собак. Всё словно вымерло. Мы были одни в этом городе, я, мой друг и киргиз, заманивший нас в Зазеркалье. Баха сказал, что нам нужно ехать в аэропорт, а для этого нужно дождаться, пока на дороге появится хоть кто-то живой.
? Я уже сомневаюсь в этом! – Длинный поёжился от утреннего холода. – Шесть часов утра, а тихо как в Ленинской библиотеке.
Но первые лучи солнца всё изменили. Мрачное Зазеркалье превратилось в небольшой зелёный городок, по пустынной дороге нехотя потащились машины. Баха почти сразу остановил «шестёрку» и мордастый водитель, оказавшийся чистым славянином домчал нас до аэропорта. Здесь тоже было пустынно и тихо.
? Аэропорт точно действующий? – Длинный с сомнением вслушивался в тишину, в которую была погружена небольшая площадь перед бежевым зданием с надписью «Аэропорт».
? Да, только он ночью не работает.- Сказал Баха. Сейчас дождёмся открытия.
Последний раз я летал на самолёте ещё в прошлой жизни, но всё-таки этот аэропорт в моём понимании больше смахивал на автовокзал.
Я понял, что сравнение оказалось абсолютно верным после того как появившаяся в восемь утра единственная работница, объявила нам, что самолёт полетит вечером. Просто вечером, когда точно она пока не знает, всё зависит от того, как будут продаваться билеты. Я бы не удивился, если бы узнал, что эта тётка будет ещё и стюардессой, хотя, что-то мне подсказывало, что стюардесс там вообще не будет.
? Если сегодня улетим, это уже хорошо! – Попытался взбодрить нас Баха. – Бывает, что несколько дней ждут. Надо только время до вечера как-то убить. Кассирша не уточнила, что нужно понимать под словом «вечер», поэтому мы решили, что у нас есть время по крайней мере до четырёх часов. Дождавшись небольшого автобуса, который привёз работников в аэропорт, мы попросили водителя отвезти нас в город.
Это была однодневная экскурсия в прошлое. Я смотрел на не знавшие ремонта здания драмтеатра, дворца культуры, старую городскую площадь с памятником Ленину и высохшим городским фонтаном, разбитые заросшие аллеи запущенного парка и вспоминал своё детство, где всё было точно таким же. Город казался пустым. Где все его жители? Наверное большинство из них нашло машину времени, перенёсшую их лет на тридцать вперёд. Для этого нужно было, как минимум купить билет на автобус, который унесёт тебя в любом направлении, лишь бы подальше отсюда. Жить здесь, наверное, было бы скучно, но оказаться туристом, попавшим в прошлый век было довольно интересно.
Мы поели в кафе, попили пива в парке, вдоволь набродились по наводящим ностальгические воспоминания советским улицам и вернулись в аэропорт. Самолёт на нашу удачу улетел, но случилось это ближе к ночи. Досмотр оказался серьёзным, как в настоящем аэропорту. Наши сумки просветили рентгеном, а нас пропустили через рамку металлоискателя, после чего тщательно ощупали. Скуластый мужик в белых перчатках, извинился и осмотрел наши коляски щупая спинку и подлокотники. Теперь я понял, почему в обратную дорогу мы должны ехать автобусом.
5
Алма-Ата оказалась другой. Это была современность, а может даже будущее по сравнению с Тюменью. Огромный, напоминающий большого спрута аэропорт, щетинился щупальцами кишок - переходов внутри и запутывался в верёвках эстакад снаружи. Кругом кишели разномастные толпы народа, подавляющее большинство которого имело азиатскую наружность, но огромное количество её разновидностей от китайцев до монголов. Пробиваясь на выход в бурлящем людском потоке, я начинал понимать, куда делись все жители Костаная.
Гостиницу Баха нашёл шикарную. Она называлась «Астана» и была в самом центре города на улице Тимирязева. Номер мы сняли большой двухместный. Одна комната была квадратной и большой, в ней размещалась двуспальная кровать. Во второй был кожаный, правда местами протёртый и прожжённый сигаретами диван, холодильник и телевизор. Длинный сразу застолбил для нас комнату с теликом диваном и холодильником. Баха слабо сопротивлялся, говоря, что в соседней комнате есть большая кровать, на что Длинный сказал, что нам много места не надо, в крайнем случае, поместимся на диване валетом.
Была уже ночь, но спать не хотелось. Наши организмы, приученные к вольному режиму, в отличие от Бахиного, требовали еды и выпивки. Мы плотно поужинали в ресторане, который находился через дорогу от гостиницы и только после этого под уговоры уставшего Бахи согласились идти спать.
В последнее время мы с Длинным просыпались ближе к обеду, поэтому Бахе пришлось долго нас расталкивать. Завтрак в гостинице был включён в сумму брони, и спонсор, взявший все расходы на время нашего тура, не хотел лишних трат. Недовольно бурча, мы всё же встали, спустились на завтрак, без аппетита поели. После завтрака мы тут же отправились по туристическому маршруту, специально разработанному нашим киргизским гидом. Баха сказал, что у нас всего два дня, и завтра вечером мы уже отчаливаем, поэтому график должен быть очень плотным. Первым делом мы отправились на Медео . Налюбовавшись видами горных хребтов и высокогорного катка, со смотровой площадки, куда доехали на такси, мы сели на канатную дорогу, которая с черепашьей скоростью повезла нас ещё выше в горы. Квадратная кабинка тащилась по натянутым между мачтами канатам то плавно, то рывками, болтаясь из стороны в сторону от порывов ветра . Погода была чудесная солнечная и безоблачная, как раз самое то для горных прогулок.
Я смотрел через обшарпанное стекло на проплывающие под нами зелёные массивы, впадины, высохшие каньоны, и фоном слушал беспрерывную болтовню Бахи, который рассказывал, наверное вычитанную где-то и заученную историю знаменитого катка. Мне была не очень интересна сухая, содержащая точные цифры годов строительства, сумм вложений, километров трасс, квадратных метров стадионов, числа побед, количества золотых медалей и посетителей хроника, наверняка перевранная нашим хитрым восточным гидом, поэтому, я пытался приглушить громкость и сосредоточиться на созерцании. В какой-то момент, оторвавшись, от завораживающего вида ущелья, словно зелёным мхом покрытого высокими ёлками, я бросил взгляд на Длинного. Он тоскливо смотрел, куда-то правее квадратной головы сидящего напротив Бахи. Там на ярком солнце блестел высокий хребет, покрытый вечным снегом. Он походил на спину огромного белого медведя, хищника, греющего спину под ярким солнцем. Длинный тоже не слушал Баху, он выключил звук. В его глазах отражался только этот хребет, наверное, точно такой же, как множество увиденных там. Теперь и мой взгляд приковался к горам, и я на несколько секунд окунулся в ту чёрную тоску, в то время, когда я мечтал увидеть, хотя бы кусочек равнины среди этих бесконечных бугров и наростов. Мне вспомнилось, как я задыхался, чувствуя себя погружённым в километровую выдолбленную в граните яму, с рваными краями. Как мой взгляд невольно искал пути выхода, хотя бы одну щель, по которой можно было выбраться из той ловушки. Выход нашёлся сам по себе. Чёрная птица, грохоча огромными винтами, утащила меня наверх.
Кабинка притащила нас на верхнюю отметку, где был только шквалистый ветер, обалденный вид на весь горный массив с белой чашей стадиона и шикарный ресторан. Время было уже послеобеденное и мы намекнули гиду, что не прочь подкрепиться. Цены в ресторане были видимо запредельными, о чём говорили выпученные глаза Бахи, которыми он уставился в меню. Первый раз я увидел, что эти амбразуры могут раздвигаться настолько широко. Всё же скрипя зубами Бахе пришлось заказать шашлык из баранины и по отдельной просьбе Длинного два бокала молодого вина. Сам Баха от вина отказался, по его лицу и так было заметно, что этой ночью он не уснёт.
С Медео мы уехали, когда уже смеркалось. Баха скомандовал таксисту везти нас на Кок Тобе. Это был тоже горный массив, только уже в самом городе. Здесь были смотровые площадки, парк развлечений и канатная дорога. Спустился вечер, кругом горели фонари и болтался весёлый праздный народ. Мы снова прокатились в неспешной кабинке фуникулёра, которая на этот раз порхала над светящимся городом. Зрелище сверху было не только завораживающим, но и весёлым, праздничным. Этот вид ничем не мог омрачить наше с другом настроение. Из парка мы поехали в ресторан под названием «Достархан». Там Баха предложил нам поужинать. Судя по бесконечным звонкам и переговорам которые он вёл по мобильному телефону, в этом ресторане должна была состояться встреча Бахи с продавцом. Мы не задавали киргизу лишних вопросов, вообще не хотелось думать, зачем мы здесь. Я полностью усвоил урок своего друга, что находясь здесь и сейчас нужно жить проблемами этого момента. В этот момент мне хотелось быть весёлым, в этот момент мне хотелось есть. Мне хотелось ещё чего то, чего в ресторане было в избытке. Это что-то наполняло его сладким запахом, оно, извиваясь, танцевало в центре зала, пёстро рассыпалось по столикам, блестело бриллиантами выглядывающими из раскосых створок. Как я любил восточных женщин. Я понимал это только сейчас, наблюдая их в таком изобилии и во всей своей красе.
Пока мы млели от коньяка, бешбармака и восточных песен, исполняемых по очереди то парнем в тюбетейке, то девицей в длинном серебристом платье, Баха метался от нашего столика к другому, неподалёку, где сидели два луноликих парня. Он несколько минут сидел со своими знакомыми, одетыми в одинаковые спортивные костюмы, потом возвращался к нам, чтобы налить коньяка и спросить всё ли в порядке, и снова уходил туда. Баха суетился. В отличие от нас он был уже на работе. Парни, судя по всему, соотечественники Бахи изредка косились на нас и, нечаянно встретившись глазами, приветливо улыбались.
? Здесь они ему товар передадут! – предположил Длинный. Я поднял рюмку, приглашая его выпить. Он понял и охотно встретил мой жест. Сегодня никакой работы. Мы на отдыхе. В какой-то момент за столом киргизов появились две девчонки. Миниатюрные, скуластые, симпатичные, одетые как куколки в цветастые блузки, узкие юбки и туфли на огромной платформе, напоминающие копыта. Теперь мой взгляд примагнитился к тому столу. Девчонки весело щебетали, звонко хихикали и курили тонкие сигареты. Я мечтал, чтобы эти восточные куколки сидели рядом, чтобы смеялись над нашими шутками, чтобы освещали этот стол блеском своих раскосых глазок, чтобы наполнили всё вокруг цветочным ароматом. Вдруг, словно кто-то сверху услышал мои молитвы, потому что Баха, подойдя к нам и наклонившись над столиком, сказал, что к нам просятся две дамы. Мы ответили, что не против, и уже через мгновение, моя мечта воплотилась в реальность. В нескольких сантиметрах от меня находился приятный хрупкий локоток, гладкая ножка, закинутая сверху на другую, иссиня чёрные прямые блестящие волосики спадающие на миниатюрные плечики, разведённые тушью до невероятной длины разрезы в которых сверкали чёрные глаза. Я смотрел только на неё и слышал только её голос. В этот момент всё вокруг пропало, провалилось в бездну. Во всей вселенной осталась только маленькая восточная куколка с белой прозрачной кожей, маленьким треугольным носиком, тонкой извивистой ниточкой алых губ. Она представилась именем Амина, как назвалась вторая, я не слышал, да я её и не видел. Мне нужна была только эта куколка пахнущая новизной и чем-то ароматным, цветочным. «Интересно, а это её настоящее имя? – подумалось мне. Я слышал, что проститутки обычно называют себя другими именами. О том, что это были проститутки, у меня не было даже сомнений. Ну и что, мне было абсолютно всё равно. Может это даже к лучшему.
Автобус остановился где-то посреди всеобъемлющей черноты. Свет в салоне зажёгся и водитель прогундосил, что впереди таможенный пост, а здесь можно сходить в туалет. Все проснулись как по команде и суетясь двинулись к выходу. Баха помог нам с Длинным спуститься. Я огляделся вокруг. «Дышать темно» - вот про что была эта поговорка. Где то там в чёрном поле белел деревянный туалет, куда направились несколько женщин, видимо самых смелых. Мы не стали искушать судьбу, а пристроившись к шеренге мужиков, спиной к дороге, лицом в чёрный мрак, сделали своё дело.
На таможенном посту нам объявили, что мы должны выйти и идти на пункт досмотра, оставив все вещи в автобусе. Расхлябанная кучка пассажиров неспешно переместилась в одноэтажное здание, где вытянулась в стройную очередь на паспортный контроль. Уже через пятнадцать минут мы снова уселись в автобус. Проверка на удивление заняла совсем немного времени. – ? Это ещё не всё, там дальше казахский пост, ? проинформировал нас Баха.
Казахский пост казался намного современнее, чище и больше, словно мы очутились в настоящей загранице. Здание досмотра было в два раза больше, оно пахло свежим ремонтом, и было отделано плиткой и пластиковыми панелями. Таможенник в светло зелёной фуражке чем то напоминал вьетконговца из американского фильма, но несмотря на суровый вид азиатского воина, был достаточно вежлив и обходителен. Наблюдая за тем, как таможенник внимательно вглядывается в лица впередистоящих, спрашивает не везут ли они что-нибудь запрещённое, я немного заволновался, представив, что я уже заряжен опасным грузом. В мыслях я прокручивал, как это будет происходить на обратном пути. Моя тревога схлынула сразу после прохождения досмотра. Нет, если всё будет точно так же бояться абсолютно нечего.
Кусочек цивилизации закончился, как только автобус выехал за решётчатые раздвижные ворота поста. Мы снова провалились в чёрный бескрайний космос, где наш корабль трясло от бесконечных столкновений с пролетающими метеоритами. Ещё несколько часов пути вдоль бескрайней степи, а может и поперёк степи, учитывая дикую тряску, и мы наконец очутились в Костанае.
Когда автобус прощально мигнул красными габаритами, я тоскливо огляделся, и мне показалось, что нас выбросили прямо в степи. Слава богу, ночная мгла начала рассеиваться и вдалеке, как хребты неведомых гор показались чёрные каскады хрущёвок. Звенящая тишина подхватывала наши голоса и усиливала их, транслируя на несколько километров. Вокруг не было ни души, не было слышно ни пения птиц ни лая собак. Всё словно вымерло. Мы были одни в этом городе, я, мой друг и киргиз, заманивший нас в Зазеркалье. Баха сказал, что нам нужно ехать в аэропорт, а для этого нужно дождаться, пока на дороге появится хоть кто-то живой.
? Я уже сомневаюсь в этом! – Длинный поёжился от утреннего холода. – Шесть часов утра, а тихо как в Ленинской библиотеке.
Но первые лучи солнца всё изменили. Мрачное Зазеркалье превратилось в небольшой зелёный городок, по пустынной дороге нехотя потащились машины. Баха почти сразу остановил «шестёрку» и мордастый водитель, оказавшийся чистым славянином домчал нас до аэропорта. Здесь тоже было пустынно и тихо.
? Аэропорт точно действующий? – Длинный с сомнением вслушивался в тишину, в которую была погружена небольшая площадь перед бежевым зданием с надписью «Аэропорт».
? Да, только он ночью не работает.- Сказал Баха. Сейчас дождёмся открытия.
Последний раз я летал на самолёте ещё в прошлой жизни, но всё-таки этот аэропорт в моём понимании больше смахивал на автовокзал.
Я понял, что сравнение оказалось абсолютно верным после того как появившаяся в восемь утра единственная работница, объявила нам, что самолёт полетит вечером. Просто вечером, когда точно она пока не знает, всё зависит от того, как будут продаваться билеты. Я бы не удивился, если бы узнал, что эта тётка будет ещё и стюардессой, хотя, что-то мне подсказывало, что стюардесс там вообще не будет.
? Если сегодня улетим, это уже хорошо! – Попытался взбодрить нас Баха. – Бывает, что несколько дней ждут. Надо только время до вечера как-то убить. Кассирша не уточнила, что нужно понимать под словом «вечер», поэтому мы решили, что у нас есть время по крайней мере до четырёх часов. Дождавшись небольшого автобуса, который привёз работников в аэропорт, мы попросили водителя отвезти нас в город.
Это была однодневная экскурсия в прошлое. Я смотрел на не знавшие ремонта здания драмтеатра, дворца культуры, старую городскую площадь с памятником Ленину и высохшим городским фонтаном, разбитые заросшие аллеи запущенного парка и вспоминал своё детство, где всё было точно таким же. Город казался пустым. Где все его жители? Наверное большинство из них нашло машину времени, перенёсшую их лет на тридцать вперёд. Для этого нужно было, как минимум купить билет на автобус, который унесёт тебя в любом направлении, лишь бы подальше отсюда. Жить здесь, наверное, было бы скучно, но оказаться туристом, попавшим в прошлый век было довольно интересно.
Мы поели в кафе, попили пива в парке, вдоволь набродились по наводящим ностальгические воспоминания советским улицам и вернулись в аэропорт. Самолёт на нашу удачу улетел, но случилось это ближе к ночи. Досмотр оказался серьёзным, как в настоящем аэропорту. Наши сумки просветили рентгеном, а нас пропустили через рамку металлоискателя, после чего тщательно ощупали. Скуластый мужик в белых перчатках, извинился и осмотрел наши коляски щупая спинку и подлокотники. Теперь я понял, почему в обратную дорогу мы должны ехать автобусом.
5
Алма-Ата оказалась другой. Это была современность, а может даже будущее по сравнению с Тюменью. Огромный, напоминающий большого спрута аэропорт, щетинился щупальцами кишок - переходов внутри и запутывался в верёвках эстакад снаружи. Кругом кишели разномастные толпы народа, подавляющее большинство которого имело азиатскую наружность, но огромное количество её разновидностей от китайцев до монголов. Пробиваясь на выход в бурлящем людском потоке, я начинал понимать, куда делись все жители Костаная.
Гостиницу Баха нашёл шикарную. Она называлась «Астана» и была в самом центре города на улице Тимирязева. Номер мы сняли большой двухместный. Одна комната была квадратной и большой, в ней размещалась двуспальная кровать. Во второй был кожаный, правда местами протёртый и прожжённый сигаретами диван, холодильник и телевизор. Длинный сразу застолбил для нас комнату с теликом диваном и холодильником. Баха слабо сопротивлялся, говоря, что в соседней комнате есть большая кровать, на что Длинный сказал, что нам много места не надо, в крайнем случае, поместимся на диване валетом.
Была уже ночь, но спать не хотелось. Наши организмы, приученные к вольному режиму, в отличие от Бахиного, требовали еды и выпивки. Мы плотно поужинали в ресторане, который находился через дорогу от гостиницы и только после этого под уговоры уставшего Бахи согласились идти спать.
В последнее время мы с Длинным просыпались ближе к обеду, поэтому Бахе пришлось долго нас расталкивать. Завтрак в гостинице был включён в сумму брони, и спонсор, взявший все расходы на время нашего тура, не хотел лишних трат. Недовольно бурча, мы всё же встали, спустились на завтрак, без аппетита поели. После завтрака мы тут же отправились по туристическому маршруту, специально разработанному нашим киргизским гидом. Баха сказал, что у нас всего два дня, и завтра вечером мы уже отчаливаем, поэтому график должен быть очень плотным. Первым делом мы отправились на Медео . Налюбовавшись видами горных хребтов и высокогорного катка, со смотровой площадки, куда доехали на такси, мы сели на канатную дорогу, которая с черепашьей скоростью повезла нас ещё выше в горы. Квадратная кабинка тащилась по натянутым между мачтами канатам то плавно, то рывками, болтаясь из стороны в сторону от порывов ветра . Погода была чудесная солнечная и безоблачная, как раз самое то для горных прогулок.
Я смотрел через обшарпанное стекло на проплывающие под нами зелёные массивы, впадины, высохшие каньоны, и фоном слушал беспрерывную болтовню Бахи, который рассказывал, наверное вычитанную где-то и заученную историю знаменитого катка. Мне была не очень интересна сухая, содержащая точные цифры годов строительства, сумм вложений, километров трасс, квадратных метров стадионов, числа побед, количества золотых медалей и посетителей хроника, наверняка перевранная нашим хитрым восточным гидом, поэтому, я пытался приглушить громкость и сосредоточиться на созерцании. В какой-то момент, оторвавшись, от завораживающего вида ущелья, словно зелёным мхом покрытого высокими ёлками, я бросил взгляд на Длинного. Он тоскливо смотрел, куда-то правее квадратной головы сидящего напротив Бахи. Там на ярком солнце блестел высокий хребет, покрытый вечным снегом. Он походил на спину огромного белого медведя, хищника, греющего спину под ярким солнцем. Длинный тоже не слушал Баху, он выключил звук. В его глазах отражался только этот хребет, наверное, точно такой же, как множество увиденных там. Теперь и мой взгляд приковался к горам, и я на несколько секунд окунулся в ту чёрную тоску, в то время, когда я мечтал увидеть, хотя бы кусочек равнины среди этих бесконечных бугров и наростов. Мне вспомнилось, как я задыхался, чувствуя себя погружённым в километровую выдолбленную в граните яму, с рваными краями. Как мой взгляд невольно искал пути выхода, хотя бы одну щель, по которой можно было выбраться из той ловушки. Выход нашёлся сам по себе. Чёрная птица, грохоча огромными винтами, утащила меня наверх.
Кабинка притащила нас на верхнюю отметку, где был только шквалистый ветер, обалденный вид на весь горный массив с белой чашей стадиона и шикарный ресторан. Время было уже послеобеденное и мы намекнули гиду, что не прочь подкрепиться. Цены в ресторане были видимо запредельными, о чём говорили выпученные глаза Бахи, которыми он уставился в меню. Первый раз я увидел, что эти амбразуры могут раздвигаться настолько широко. Всё же скрипя зубами Бахе пришлось заказать шашлык из баранины и по отдельной просьбе Длинного два бокала молодого вина. Сам Баха от вина отказался, по его лицу и так было заметно, что этой ночью он не уснёт.
С Медео мы уехали, когда уже смеркалось. Баха скомандовал таксисту везти нас на Кок Тобе. Это был тоже горный массив, только уже в самом городе. Здесь были смотровые площадки, парк развлечений и канатная дорога. Спустился вечер, кругом горели фонари и болтался весёлый праздный народ. Мы снова прокатились в неспешной кабинке фуникулёра, которая на этот раз порхала над светящимся городом. Зрелище сверху было не только завораживающим, но и весёлым, праздничным. Этот вид ничем не мог омрачить наше с другом настроение. Из парка мы поехали в ресторан под названием «Достархан». Там Баха предложил нам поужинать. Судя по бесконечным звонкам и переговорам которые он вёл по мобильному телефону, в этом ресторане должна была состояться встреча Бахи с продавцом. Мы не задавали киргизу лишних вопросов, вообще не хотелось думать, зачем мы здесь. Я полностью усвоил урок своего друга, что находясь здесь и сейчас нужно жить проблемами этого момента. В этот момент мне хотелось быть весёлым, в этот момент мне хотелось есть. Мне хотелось ещё чего то, чего в ресторане было в избытке. Это что-то наполняло его сладким запахом, оно, извиваясь, танцевало в центре зала, пёстро рассыпалось по столикам, блестело бриллиантами выглядывающими из раскосых створок. Как я любил восточных женщин. Я понимал это только сейчас, наблюдая их в таком изобилии и во всей своей красе.
Пока мы млели от коньяка, бешбармака и восточных песен, исполняемых по очереди то парнем в тюбетейке, то девицей в длинном серебристом платье, Баха метался от нашего столика к другому, неподалёку, где сидели два луноликих парня. Он несколько минут сидел со своими знакомыми, одетыми в одинаковые спортивные костюмы, потом возвращался к нам, чтобы налить коньяка и спросить всё ли в порядке, и снова уходил туда. Баха суетился. В отличие от нас он был уже на работе. Парни, судя по всему, соотечественники Бахи изредка косились на нас и, нечаянно встретившись глазами, приветливо улыбались.
? Здесь они ему товар передадут! – предположил Длинный. Я поднял рюмку, приглашая его выпить. Он понял и охотно встретил мой жест. Сегодня никакой работы. Мы на отдыхе. В какой-то момент за столом киргизов появились две девчонки. Миниатюрные, скуластые, симпатичные, одетые как куколки в цветастые блузки, узкие юбки и туфли на огромной платформе, напоминающие копыта. Теперь мой взгляд примагнитился к тому столу. Девчонки весело щебетали, звонко хихикали и курили тонкие сигареты. Я мечтал, чтобы эти восточные куколки сидели рядом, чтобы смеялись над нашими шутками, чтобы освещали этот стол блеском своих раскосых глазок, чтобы наполнили всё вокруг цветочным ароматом. Вдруг, словно кто-то сверху услышал мои молитвы, потому что Баха, подойдя к нам и наклонившись над столиком, сказал, что к нам просятся две дамы. Мы ответили, что не против, и уже через мгновение, моя мечта воплотилась в реальность. В нескольких сантиметрах от меня находился приятный хрупкий локоток, гладкая ножка, закинутая сверху на другую, иссиня чёрные прямые блестящие волосики спадающие на миниатюрные плечики, разведённые тушью до невероятной длины разрезы в которых сверкали чёрные глаза. Я смотрел только на неё и слышал только её голос. В этот момент всё вокруг пропало, провалилось в бездну. Во всей вселенной осталась только маленькая восточная куколка с белой прозрачной кожей, маленьким треугольным носиком, тонкой извивистой ниточкой алых губ. Она представилась именем Амина, как назвалась вторая, я не слышал, да я её и не видел. Мне нужна была только эта куколка пахнущая новизной и чем-то ароматным, цветочным. «Интересно, а это её настоящее имя? – подумалось мне. Я слышал, что проститутки обычно называют себя другими именами. О том, что это были проститутки, у меня не было даже сомнений. Ну и что, мне было абсолютно всё равно. Может это даже к лучшему.
