? Саня, а ты мне свою историю собираешься рассказывать? Я долго ждал из вежливости, думал ты сам начнёшь…нет же. Приходится из тебя клещами тянуть.
? Да чё тянуть. Надо, значит расскажу…хотя я тоже не люблю это всё ворошить.
Настала моя очередь изливать подробности кровавой драмы. За всё время моего рассказа Длинный ни разу меня не перебил, он слушал внимательно и в его глазах я видел отражающуюся боль.
Уже заканчивая рассказ, по появившемуся блеску в его глазах я вдруг понял, что его что-то осенило.
? Саня, а тебе не кажется, что наши истории похожи? – спросил он, когда я закончил.
Я пожал плечами и сделал недоумённую гримасу.
? Похожи? В чём тут схожесть? Я вообще не вижу ничего общего. У тебя всё правильно было, ты пострадал в бою, наверное и награду получил. А я так…по своей глупости.
? Точно…- Длинный выставил перед собой указательный палец. – Я просто неправильно выразился. Они не похожи…в смысле они похожи, только с точностью до наоборот. Это словно зеркальное отражение. Понимаешь?
Конечно же, я ничего не понимал и готовил свои мозги к очередному штурму.
? Ну смотри, ? Длинный взял в руку чётки, до сих пор висевшие на запястье.
? Я получил ранение в бою, а ты в мирной обстановке, когда ничто не предвещало беды. – большой палец перекатил по нитке пластиковую фасолину. – У меня были все шансы погибнуть, но я чудом выжил, а у тебя были все шансы обойти эту мину, но ты пошёл именно в это место. – Вторая фасолина с щелчком переместилась к первой. – Я убегал от смерти, а ты её искал, пусть даже неосознанно. Я каким-то чудом увернулся от тысяч пуль, а ты этим же чудом нарвался на одну единственную мину во всех окрестностях.
Клац!
Третья фасолина переместившись к остальным, словно костяшка счёт подбила итог. Я продолжал пялиться на руку с чётками и не мог оторвать от неё глаз.
? Я не искал смерти, это точно…может быть я хотел другой жизни, но не смерти. – пробормотал я, продолжая пялиться на палец Длинного.
? Смерть это начало другой жизни. Ты этого хотел, и ты получил, разве не так? Твоя жизнь кардинально поменялась после взрыва этой мины.
? Но я не хотел, чтобы так…? Я сказал эту фразу с таким отчаяньем, словно действительно обращался к тому, кто вершит мою судьбу.
? Именно так не хотел, но всё-таки хотел и просил этого. Видимо, по- другому было никак. – Длинный улыбнулся и пожал плечами, как продавец, которому пытаются вернуть товар, а он говорит, мол, другого не держим.
? Наверное, там лучше знают, что и как делать. – он поднял палец вертикально вверх. – Оттуда лучше видно.
? Длинный, а ты в Бога веришь? – Этот вопрос родился спонтанно, в ответ на его фразу.
? Я не сомневаюсь в его существовании, он с самого детства со мной рядом. Наверное, с тех самых пор, когда я стал говорить «кыс-кыс». Может быть это не тот Бог, о котором все говорят, которого рисуют на иконах. Я не знаю, как он выглядит. Я его никогда не видел, а только чувствую его присутствие.
В моей голове вертелся следующий вопрос, и он уже готов был сорваться с языка, но я вовремя его удержал. Я решил закончить разговор на этой ноте.
? Ладно, может поспим немного, а то наверное на улице уже светает, ? я протяжно зевнул.
Длинный достал из дивана аккуратный рулон, который раскатившись, превратился в постель с белой натянутой на матрас простынью, мягкой подушкой и одеялом. Он настоял на том, чтобы я спал на этой постели, а сам устроился на широком кресле, которое стояло рядом.
Уже проваливаясь в сон, я вдруг услышал его голос:
? Мне эта коза в твоём рассказе понравилась. Я её как сейчас представляю. Интересно, откуда она там взялась…белая…в горах…
Уже через минуту он захрапел, а я наоборот потерял сон.
Она смотрела на меня своими огромными чёрными глазами. Я видел, как чуть дрожат её оттопыренные ушки под аккуратными острыми пирамидками рогов, как от порыва ветра шевелится белоснежная шерсть на её длинной вытянутой шее.
1
После той ночи в гараже мы уже никогда не расставались с Длинным. Теперь мы всюду были вместе, словно сиамские близнецы. Тогда мне казалось, что никакая сила не сможет оторвать нас друг от друга. Он был моим зеркальным отражением, настолько он был похож и в то же время противоположен мне. Целыми днями мы колесили по городу в поисках новых знакомств и приключений. Мы побывали во всех барах, кафе и закусочных. Мы посещали все крупные и мелкие мероприятия, которые были в нашем небольшом городе. Мы ходили в кино, театры, на концерты приезжих знаменитостей, посещали футбольные и хоккейные матчи, презентации, митинги, открытые собрания. Словом мы принимали участие во всех событиях, которые происходили в нашем городе. Весь фокус заключался в том, что мы не тратили ни одной копейки своих денег. Это было наше кредо. Нет, мы не были попрошайками. Мы не ощущали себя жалкими бродягами, которые умоляют, чтобы их бесплатно подвезли на такси, пропустили без билета на концерт, накормили в ресторане или кафе. Напротив, мы чувствовали себя теми, кого почитают за радость встретить, накормить и облагодетельствовать. Мы пользовались безотказным методом, внушённым мне Длинным в самом начале нашего знакомства. Этот метод научил меня зажигать себя изнутри, и этого внутреннего пожара было достаточно, чтобы поджигать других. Это было волшебство, и я чувствовал себя волшебником, человеком, который вдруг обнаружил в себе сказочный дар. Это чувство великой силы удваивалось, так как мы были вместе и в тот момент нам было по плечу всё, что бы мы не задумали.
Теперь нас везде узнавали. Мы стали своеобразной визитной карточкой любого мероприятия. К тому времени мы с Длинным решили одеваться одинаково. Мы купили одинаковые белые олимпийки, расшитые лэйблами «Adidas», одинаковые синие шарфы, бардовые вязаные шапки с помпонами, и ярко красные пуховики. Люди, которые не были с нами знакомы, а просто видели нас мелькающими тут и там, наверное, думали, что мы два брата близнеца, которые получили родовую травму. Это никак не мешало, а только усиливало эффект, который мы производили. Тренер одной из команд, за которую мы болели, однажды подошёл к нам и выдал бесплатные абонементы на игры команды на весь год.
? Спасибо вам парни, что прихо?дите. – улыбчивый небольшого роста седой человек жарко пожимал нам руки. – Мои пацаны уже вас знают. Говорят, вон, опять братья пришли. Держите, - он протянул нам две глянцевые бумажки, ? вы нам удачу прино?сите.
Тогда я чуть было не зарыдал. Слёзы счастья готовы были брызнуть из моих глаз. Мог лия подумать ещё два месяца назад, чтобы кто-то сказал, что я приношу удачу?
На одном из матчей мы умудрились дать интервью местной телекомпании.
Молодая миниатюрная корреспонденточка на высоченных каблуках, заскочила по лестнице на третий ряд трибуны, где мы всегда сидели с Длинным. Она спросила, не будем ли мы против, если у нас возьмут интервью. Длинный без раздумий сказал, что мы только за.
Напротив нас установили камеру с огромным объективом, журналистка кратко объяснила нам, что в камеру смотреть не нужно, дала команду и приступила.
? На финале кубка губернатора, как собственно и на всех играх клуба «Газовик» присутствуют постоянные болельщики. Это братья… ? она повернулась к нам и сунула жёлтую подушку микрофона между нашими головами.
? Мы не братья! – уверенно сказал Длинный. – Мы больше чем братья. Мы единое целое, мы тоже небольшая команда.
Было заметно, что журналистка немного удивлена, такому повороту, но она быстро нашлась и весело протараторила:
? Вот что значит командный дух! Приятно смотреть, когда участники команды похожи друг на друга, как две капли воды. Говорят, что вы посещаете все матчи клуба. Это правда?
? По крайней мере, за эти два месяца, не пропустили не одного. – ответил Длинный.
? Скажите, а у вас есть самый любимый игрок?
? Конечно Кудряшов, вратарь, ? снова выпалил Длинный, но журналистка, увидев, что я тоже потянулся к микрофону, перевела его на меня.
? А мне ещё Епифанцев нравится и Жук…да вообще все ребята классные, даже не знаю, как здесь лучшего выделить.
? Какие будут прогнозы на игру? – Журналистка снова сунула микрофон между нами, словно мы должны были ответить хором. На этот раз я промолчал, дав сказать Длинному.
? Восемь два в нашу пользу, ? уверенно сказал он.
Короткое интервью закончилось и журналисты поблагодарив нас спустились вниз.
? Завтра мы проснёмся знаменитыми! – Длинный похлопал меня по плечу.
Он болел жарко, темпераментно. Его звонкий голос всегда выделялся на фоне общего гула.
«Давай, давай пацаны…пошли вперёд! Мещеряков мазила…На Козлова пасуй…закройте пятого, ну чё вы телитесь…»
Когда наша команда забивала гол, он неистово орал и подпрыгивал на своём сидении так, что резонанс расходился на весь ряд. Пропущенные голы вызывали у Длинного не меньше эмоций, и в этот момент зал прорезали несколько матерных выражений. Я постепенно заражался темпераментом друга и с каждым матчем мой голос становился всё сильнее и громче.
Однажды, в перерыве между таймами, когда мы раскупорили жестяные банки с холодным пивом и сделали по первому смачному глотку, я спросил у Длинного:
? А помнишь ту нашу первую встречу там в «Строяке»? Ты тогда ещё наехал на Кирю и Вано, за то, что они такие ярые болельщики…
? Ну, помню…и чё?
? Я смотрю, что тебя не меньше их игра затягивает. Что бы ты им сейчас сказал?
? Да тоже самое…
? Почему? – я сделал удивлённый вид, хотя предвидел этот ответ Длинного и знал, что он как всегда выкрутится.
? Ты слышал о чём я тогда с ними говорил? Они болеют за что-то неосязаемое, нереальное. Сидят перед телевизором и страдают за какой-то клуб, в котором больше легионеров, чем наших игроков. Они болеют за марку, за бренд, понимаешь?
? Какая разница за что? Они болеют точно так же, как и мы с тобой…
? Нет не так же. Смотри, Саня, здесь всё настоящее. Этот зал – Длинный похлопал по пластиковой спинке сидения – эта команда, ? он показал на пока ещё пустое поле внизу, ? все эти люди…? Он сделал небрежный жест в зал.
? Пусть всё это простое, маленькое и не имеет такого громкого имени, но оно настоящее. Они настоящие и мы тоже. Мы можем влиять на них своими криками эмоциями, мы с ними в одной связке, и они чувствуют нас. – Он снова показывал на невидимую команду на поле. – А Киря и Вано, они болеют за пустоту, обсуждают её, тратят на это время.
? Ну это не совсем пустота…? возразил я.
? Пустотой я считаю всё то, на что ты не можешь конкретно повлиять. Всё то, что кажут по телику, все эти новости, события, все эти склоки больших людей и звёзд – это для меня пустота. Она меня никак не касается, и я с ней нигде не пересекаюсь. Я не собираюсь тратить ни одну секунду своего времени на эту пустоту. Вон уже парни вышли! – Он вдруг резко переключился и влился в общий хор болельщиков, кричащих речёвку.
2
Со временем у нас сложилось две категории мероприятий. Одни, такие как бары, театры, биллиардные и прочие тусовки мы посещали стихийно. Вторая категория мероприятий относилась к плановым. Так во вторник и в субботу мы ходили в баню, каждый четверг мы посещали собрания «Ассоциации», так же в определённые числа месяца мы ходили на игры нашей команды по минифутболу.
В моей жизни теперь не осталось места для одиночества, уныния и скуки. Жили мы теперь в гараже у Длинного. Мои родители не были против. Для них я словно женился, или просто переехал в другое место, как самостоятельный полноценный человек. Недуг отца беспокоил его всё больше и мать наверное была рада избавиться хоть от одной обузы.
В Ассоциации с некоторых пор мы стали самыми популярными и самыми уважаемыми после Антона людьми. Нет, наверное правильнее сказать, что мы были самыми, а Антон шёл сразу же после нас.
Нас любили не только за внешний вид двух бодрых всегда улыбчивых колясочников, одетых в одинаковые олимпийки, похожих на миникоманду, или отряд потому что везде были неразлучны; не за весёлые байки и анекдоты, которые бесконечно рожал Длинный и которых наверное было миллион в его загашнике. Любовь участников «Ассоциации» была вполне заслужена той практической пользой, которую мы стали ей приносить.
Однажды Антон вызвал нас к себе. Отдельного кабинета у него не было, и когда он хотел устроить приём тет-а-тет, то просто поднимал вверх ладонь, если кто-нибудь посторонний пытался подойти к столу накрытому красным кумачом. Этот его знак означал, что его сейчас не нужно беспокоить. Завсегдатаи быстро понимали, когда у Антона идёт приём, по ограниченному числу обычно из двух-трёх человек, сидящих за столом. В обычное время, к столу было просто так не подойти, из-за кучкующихся вокруг него людей.
Антон поставил на стол три гранёных стакана и расплескал в них водки из початой бутылки. Это было стандартное начало серьёзного разговора.
? Тоша, а что-нибудь кроме водки у тебя есть? Коньячок, например, а то меня в последнее время что-то воротит…? Длинный шутливо поморщился.
? Откуда, Славка! Мы элитные напитки не употребляем, как некоторые знаменитости, которых уже по телику показывают. – Антон звякнул своим стаканом об мой и об стакан Длинного, который пока ещё стоял на столе. Длинный всё-таки подхватил свой стакан и мы хором выпили, а потом так же хором понюхали запястья рук и тут же устремили их к единственной закуске, лежащей на столе. Шоколадка мгновенно сломалась на несколько частей и исчезла в наших руках, сбросив на стол свои блестящие одежды.
? У меня к Вам предложение, пацаны! – Антон по очереди заглянул нам в глаза. Его щёки и нос начали приобретать розовый румянец.
? Вы сейчас парни известные, полгорода вас знает. Там где можно и где нельзя засветились, вон даже по ящику вас показали. Может мы вашу известность, или как его там называют…имидж, используем для благих целей? Ассоциации поможем, да и сами заработаем. – При этих словах Антон почему то оглянулся по сторонам.
? И как интересно, ты собираешься использовать наш имидж? – Длинный катал по столу пустой стакан, чётки болтались на запястье его руки.
Антон опёрся на локти, наклонился к центру стола и начал говорить тихо и вкрадчиво.
? Кто сейчас в городе знает, что такое Ассоциация? Это просто слово, которое никому ничего не говорит. А за этим словом все эти парни, которых жизнь не особо-то балует. – Антон согнул руку в локте, показывая большим пальцем себе за спину. Все они незаменимы в военных условиях. А здесь на гражданке они никто, мусор. Они и постоять то за себя по большому счёту не умеют. Поэтому мы и сбиваемся в кучи. Здесь ведь мы не только с депрессией боремся и с афганским синдромом, хотя этого в нас во всех выше крыши. Здесь мы ещё пытаемся помочь. Кому деньги на операцию, кому за кредит поручимся, за кого перед начальством похадатайствуем, а кому и ссуду дадим на ремонт, или дачный участок. Денег всегда не хватает, а рекламщик из меня никакой….- Антон кисло улыбнулся, выдержал паузу и снова по очереди одарил нас взглядом маленьких горящих глазок.
? Я вот как вчера вас в телике увидел, меня словно молния ударила. Я подумал, что люди будут лучше, лояльнее относиться к Ассоциации, если они будут видеть её воочию. Нашей организации нужны яркие представители с которыми бы она ассоциировалась.
? Да чё тянуть. Надо, значит расскажу…хотя я тоже не люблю это всё ворошить.
Настала моя очередь изливать подробности кровавой драмы. За всё время моего рассказа Длинный ни разу меня не перебил, он слушал внимательно и в его глазах я видел отражающуюся боль.
Уже заканчивая рассказ, по появившемуся блеску в его глазах я вдруг понял, что его что-то осенило.
? Саня, а тебе не кажется, что наши истории похожи? – спросил он, когда я закончил.
Я пожал плечами и сделал недоумённую гримасу.
? Похожи? В чём тут схожесть? Я вообще не вижу ничего общего. У тебя всё правильно было, ты пострадал в бою, наверное и награду получил. А я так…по своей глупости.
? Точно…- Длинный выставил перед собой указательный палец. – Я просто неправильно выразился. Они не похожи…в смысле они похожи, только с точностью до наоборот. Это словно зеркальное отражение. Понимаешь?
Конечно же, я ничего не понимал и готовил свои мозги к очередному штурму.
? Ну смотри, ? Длинный взял в руку чётки, до сих пор висевшие на запястье.
? Я получил ранение в бою, а ты в мирной обстановке, когда ничто не предвещало беды. – большой палец перекатил по нитке пластиковую фасолину. – У меня были все шансы погибнуть, но я чудом выжил, а у тебя были все шансы обойти эту мину, но ты пошёл именно в это место. – Вторая фасолина с щелчком переместилась к первой. – Я убегал от смерти, а ты её искал, пусть даже неосознанно. Я каким-то чудом увернулся от тысяч пуль, а ты этим же чудом нарвался на одну единственную мину во всех окрестностях.
Клац!
Третья фасолина переместившись к остальным, словно костяшка счёт подбила итог. Я продолжал пялиться на руку с чётками и не мог оторвать от неё глаз.
? Я не искал смерти, это точно…может быть я хотел другой жизни, но не смерти. – пробормотал я, продолжая пялиться на палец Длинного.
? Смерть это начало другой жизни. Ты этого хотел, и ты получил, разве не так? Твоя жизнь кардинально поменялась после взрыва этой мины.
? Но я не хотел, чтобы так…? Я сказал эту фразу с таким отчаяньем, словно действительно обращался к тому, кто вершит мою судьбу.
? Именно так не хотел, но всё-таки хотел и просил этого. Видимо, по- другому было никак. – Длинный улыбнулся и пожал плечами, как продавец, которому пытаются вернуть товар, а он говорит, мол, другого не держим.
? Наверное, там лучше знают, что и как делать. – он поднял палец вертикально вверх. – Оттуда лучше видно.
? Длинный, а ты в Бога веришь? – Этот вопрос родился спонтанно, в ответ на его фразу.
? Я не сомневаюсь в его существовании, он с самого детства со мной рядом. Наверное, с тех самых пор, когда я стал говорить «кыс-кыс». Может быть это не тот Бог, о котором все говорят, которого рисуют на иконах. Я не знаю, как он выглядит. Я его никогда не видел, а только чувствую его присутствие.
В моей голове вертелся следующий вопрос, и он уже готов был сорваться с языка, но я вовремя его удержал. Я решил закончить разговор на этой ноте.
? Ладно, может поспим немного, а то наверное на улице уже светает, ? я протяжно зевнул.
Длинный достал из дивана аккуратный рулон, который раскатившись, превратился в постель с белой натянутой на матрас простынью, мягкой подушкой и одеялом. Он настоял на том, чтобы я спал на этой постели, а сам устроился на широком кресле, которое стояло рядом.
Уже проваливаясь в сон, я вдруг услышал его голос:
? Мне эта коза в твоём рассказе понравилась. Я её как сейчас представляю. Интересно, откуда она там взялась…белая…в горах…
Уже через минуту он захрапел, а я наоборот потерял сон.
Она смотрела на меня своими огромными чёрными глазами. Я видел, как чуть дрожат её оттопыренные ушки под аккуратными острыми пирамидками рогов, как от порыва ветра шевелится белоснежная шерсть на её длинной вытянутой шее.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1
После той ночи в гараже мы уже никогда не расставались с Длинным. Теперь мы всюду были вместе, словно сиамские близнецы. Тогда мне казалось, что никакая сила не сможет оторвать нас друг от друга. Он был моим зеркальным отражением, настолько он был похож и в то же время противоположен мне. Целыми днями мы колесили по городу в поисках новых знакомств и приключений. Мы побывали во всех барах, кафе и закусочных. Мы посещали все крупные и мелкие мероприятия, которые были в нашем небольшом городе. Мы ходили в кино, театры, на концерты приезжих знаменитостей, посещали футбольные и хоккейные матчи, презентации, митинги, открытые собрания. Словом мы принимали участие во всех событиях, которые происходили в нашем городе. Весь фокус заключался в том, что мы не тратили ни одной копейки своих денег. Это было наше кредо. Нет, мы не были попрошайками. Мы не ощущали себя жалкими бродягами, которые умоляют, чтобы их бесплатно подвезли на такси, пропустили без билета на концерт, накормили в ресторане или кафе. Напротив, мы чувствовали себя теми, кого почитают за радость встретить, накормить и облагодетельствовать. Мы пользовались безотказным методом, внушённым мне Длинным в самом начале нашего знакомства. Этот метод научил меня зажигать себя изнутри, и этого внутреннего пожара было достаточно, чтобы поджигать других. Это было волшебство, и я чувствовал себя волшебником, человеком, который вдруг обнаружил в себе сказочный дар. Это чувство великой силы удваивалось, так как мы были вместе и в тот момент нам было по плечу всё, что бы мы не задумали.
Теперь нас везде узнавали. Мы стали своеобразной визитной карточкой любого мероприятия. К тому времени мы с Длинным решили одеваться одинаково. Мы купили одинаковые белые олимпийки, расшитые лэйблами «Adidas», одинаковые синие шарфы, бардовые вязаные шапки с помпонами, и ярко красные пуховики. Люди, которые не были с нами знакомы, а просто видели нас мелькающими тут и там, наверное, думали, что мы два брата близнеца, которые получили родовую травму. Это никак не мешало, а только усиливало эффект, который мы производили. Тренер одной из команд, за которую мы болели, однажды подошёл к нам и выдал бесплатные абонементы на игры команды на весь год.
? Спасибо вам парни, что прихо?дите. – улыбчивый небольшого роста седой человек жарко пожимал нам руки. – Мои пацаны уже вас знают. Говорят, вон, опять братья пришли. Держите, - он протянул нам две глянцевые бумажки, ? вы нам удачу прино?сите.
Тогда я чуть было не зарыдал. Слёзы счастья готовы были брызнуть из моих глаз. Мог лия подумать ещё два месяца назад, чтобы кто-то сказал, что я приношу удачу?
На одном из матчей мы умудрились дать интервью местной телекомпании.
Молодая миниатюрная корреспонденточка на высоченных каблуках, заскочила по лестнице на третий ряд трибуны, где мы всегда сидели с Длинным. Она спросила, не будем ли мы против, если у нас возьмут интервью. Длинный без раздумий сказал, что мы только за.
Напротив нас установили камеру с огромным объективом, журналистка кратко объяснила нам, что в камеру смотреть не нужно, дала команду и приступила.
? На финале кубка губернатора, как собственно и на всех играх клуба «Газовик» присутствуют постоянные болельщики. Это братья… ? она повернулась к нам и сунула жёлтую подушку микрофона между нашими головами.
? Мы не братья! – уверенно сказал Длинный. – Мы больше чем братья. Мы единое целое, мы тоже небольшая команда.
Было заметно, что журналистка немного удивлена, такому повороту, но она быстро нашлась и весело протараторила:
? Вот что значит командный дух! Приятно смотреть, когда участники команды похожи друг на друга, как две капли воды. Говорят, что вы посещаете все матчи клуба. Это правда?
? По крайней мере, за эти два месяца, не пропустили не одного. – ответил Длинный.
? Скажите, а у вас есть самый любимый игрок?
? Конечно Кудряшов, вратарь, ? снова выпалил Длинный, но журналистка, увидев, что я тоже потянулся к микрофону, перевела его на меня.
? А мне ещё Епифанцев нравится и Жук…да вообще все ребята классные, даже не знаю, как здесь лучшего выделить.
? Какие будут прогнозы на игру? – Журналистка снова сунула микрофон между нами, словно мы должны были ответить хором. На этот раз я промолчал, дав сказать Длинному.
? Восемь два в нашу пользу, ? уверенно сказал он.
Короткое интервью закончилось и журналисты поблагодарив нас спустились вниз.
? Завтра мы проснёмся знаменитыми! – Длинный похлопал меня по плечу.
Он болел жарко, темпераментно. Его звонкий голос всегда выделялся на фоне общего гула.
«Давай, давай пацаны…пошли вперёд! Мещеряков мазила…На Козлова пасуй…закройте пятого, ну чё вы телитесь…»
Когда наша команда забивала гол, он неистово орал и подпрыгивал на своём сидении так, что резонанс расходился на весь ряд. Пропущенные голы вызывали у Длинного не меньше эмоций, и в этот момент зал прорезали несколько матерных выражений. Я постепенно заражался темпераментом друга и с каждым матчем мой голос становился всё сильнее и громче.
Однажды, в перерыве между таймами, когда мы раскупорили жестяные банки с холодным пивом и сделали по первому смачному глотку, я спросил у Длинного:
? А помнишь ту нашу первую встречу там в «Строяке»? Ты тогда ещё наехал на Кирю и Вано, за то, что они такие ярые болельщики…
? Ну, помню…и чё?
? Я смотрю, что тебя не меньше их игра затягивает. Что бы ты им сейчас сказал?
? Да тоже самое…
? Почему? – я сделал удивлённый вид, хотя предвидел этот ответ Длинного и знал, что он как всегда выкрутится.
? Ты слышал о чём я тогда с ними говорил? Они болеют за что-то неосязаемое, нереальное. Сидят перед телевизором и страдают за какой-то клуб, в котором больше легионеров, чем наших игроков. Они болеют за марку, за бренд, понимаешь?
? Какая разница за что? Они болеют точно так же, как и мы с тобой…
? Нет не так же. Смотри, Саня, здесь всё настоящее. Этот зал – Длинный похлопал по пластиковой спинке сидения – эта команда, ? он показал на пока ещё пустое поле внизу, ? все эти люди…? Он сделал небрежный жест в зал.
? Пусть всё это простое, маленькое и не имеет такого громкого имени, но оно настоящее. Они настоящие и мы тоже. Мы можем влиять на них своими криками эмоциями, мы с ними в одной связке, и они чувствуют нас. – Он снова показывал на невидимую команду на поле. – А Киря и Вано, они болеют за пустоту, обсуждают её, тратят на это время.
? Ну это не совсем пустота…? возразил я.
? Пустотой я считаю всё то, на что ты не можешь конкретно повлиять. Всё то, что кажут по телику, все эти новости, события, все эти склоки больших людей и звёзд – это для меня пустота. Она меня никак не касается, и я с ней нигде не пересекаюсь. Я не собираюсь тратить ни одну секунду своего времени на эту пустоту. Вон уже парни вышли! – Он вдруг резко переключился и влился в общий хор болельщиков, кричащих речёвку.
2
Со временем у нас сложилось две категории мероприятий. Одни, такие как бары, театры, биллиардные и прочие тусовки мы посещали стихийно. Вторая категория мероприятий относилась к плановым. Так во вторник и в субботу мы ходили в баню, каждый четверг мы посещали собрания «Ассоциации», так же в определённые числа месяца мы ходили на игры нашей команды по минифутболу.
В моей жизни теперь не осталось места для одиночества, уныния и скуки. Жили мы теперь в гараже у Длинного. Мои родители не были против. Для них я словно женился, или просто переехал в другое место, как самостоятельный полноценный человек. Недуг отца беспокоил его всё больше и мать наверное была рада избавиться хоть от одной обузы.
В Ассоциации с некоторых пор мы стали самыми популярными и самыми уважаемыми после Антона людьми. Нет, наверное правильнее сказать, что мы были самыми, а Антон шёл сразу же после нас.
Нас любили не только за внешний вид двух бодрых всегда улыбчивых колясочников, одетых в одинаковые олимпийки, похожих на миникоманду, или отряд потому что везде были неразлучны; не за весёлые байки и анекдоты, которые бесконечно рожал Длинный и которых наверное было миллион в его загашнике. Любовь участников «Ассоциации» была вполне заслужена той практической пользой, которую мы стали ей приносить.
Однажды Антон вызвал нас к себе. Отдельного кабинета у него не было, и когда он хотел устроить приём тет-а-тет, то просто поднимал вверх ладонь, если кто-нибудь посторонний пытался подойти к столу накрытому красным кумачом. Этот его знак означал, что его сейчас не нужно беспокоить. Завсегдатаи быстро понимали, когда у Антона идёт приём, по ограниченному числу обычно из двух-трёх человек, сидящих за столом. В обычное время, к столу было просто так не подойти, из-за кучкующихся вокруг него людей.
Антон поставил на стол три гранёных стакана и расплескал в них водки из початой бутылки. Это было стандартное начало серьёзного разговора.
? Тоша, а что-нибудь кроме водки у тебя есть? Коньячок, например, а то меня в последнее время что-то воротит…? Длинный шутливо поморщился.
? Откуда, Славка! Мы элитные напитки не употребляем, как некоторые знаменитости, которых уже по телику показывают. – Антон звякнул своим стаканом об мой и об стакан Длинного, который пока ещё стоял на столе. Длинный всё-таки подхватил свой стакан и мы хором выпили, а потом так же хором понюхали запястья рук и тут же устремили их к единственной закуске, лежащей на столе. Шоколадка мгновенно сломалась на несколько частей и исчезла в наших руках, сбросив на стол свои блестящие одежды.
? У меня к Вам предложение, пацаны! – Антон по очереди заглянул нам в глаза. Его щёки и нос начали приобретать розовый румянец.
? Вы сейчас парни известные, полгорода вас знает. Там где можно и где нельзя засветились, вон даже по ящику вас показали. Может мы вашу известность, или как его там называют…имидж, используем для благих целей? Ассоциации поможем, да и сами заработаем. – При этих словах Антон почему то оглянулся по сторонам.
? И как интересно, ты собираешься использовать наш имидж? – Длинный катал по столу пустой стакан, чётки болтались на запястье его руки.
Антон опёрся на локти, наклонился к центру стола и начал говорить тихо и вкрадчиво.
? Кто сейчас в городе знает, что такое Ассоциация? Это просто слово, которое никому ничего не говорит. А за этим словом все эти парни, которых жизнь не особо-то балует. – Антон согнул руку в локте, показывая большим пальцем себе за спину. Все они незаменимы в военных условиях. А здесь на гражданке они никто, мусор. Они и постоять то за себя по большому счёту не умеют. Поэтому мы и сбиваемся в кучи. Здесь ведь мы не только с депрессией боремся и с афганским синдромом, хотя этого в нас во всех выше крыши. Здесь мы ещё пытаемся помочь. Кому деньги на операцию, кому за кредит поручимся, за кого перед начальством похадатайствуем, а кому и ссуду дадим на ремонт, или дачный участок. Денег всегда не хватает, а рекламщик из меня никакой….- Антон кисло улыбнулся, выдержал паузу и снова по очереди одарил нас взглядом маленьких горящих глазок.
? Я вот как вчера вас в телике увидел, меня словно молния ударила. Я подумал, что люди будут лучше, лояльнее относиться к Ассоциации, если они будут видеть её воочию. Нашей организации нужны яркие представители с которыми бы она ассоциировалась.
