Ну да, физическим развитием первого рожденного и выросшего в подводном поселке ребенка занимались ой как серьезно! К тому же Марин, как только посмотрел в пять лет древний фильм о трех мушкетерах, загорелся фехтованием. На его счастье сразу трое мужчин и одна сотрудница Жваю оказывается занимались этим видом спорта. Да и сама Элен когда-то брала уроки фехтования у мастера, приезжающего к ним в замок Бальёр. Так что к своим шести с половиной годам паренек уже крепко держал в руках легкую спортивную рапиру и мог почти на равных фехтовать с не очень умелым взрослым, дерущимся в четверть силы. Для такого малыша это очень неплохо. Но одно дело спортивное фехтование и совсем другое – школьные драки.
Элен вздохнула.
«Может, все-таки стоило продолжить домашнее образование?» – в очередной раз подумала она.
Но психологи в один голос твердили: «Пора мальчику социализироваться! Иначе будет поздно! Он слишком долго жил в окружении одних лишь только взрослых людей, и привык, что все с ним возятся!"
И пришлось маме этого маленького принца смириться. Элен, правда, плохо себе представляла, как будет по пять дней в неделю жить без сына? Хоть самой перебирайся на поверхность и селись в городе Фейауэ, на атоле Увеа! Но тогда, кто будет присматривать за вторым ребенком? Которому скоро исполнится пятьдесят один год.
Элен очень любила мужа, и заботилась о нем не меньше, чем о сыне. Тем более, что Клод был даже меньше приспособлен к жизни, чем Марин. Типичный полностью увлеченный своим делом ученый. Такой милый, беззащитный и славный. Полная противоположность тому новоросскому солдафону… Которого Элен, несмотря ни на что, продолжала любить.
– Все, мама, я готов! – соблаговолил сообщить малолетний франт.
– Ну, слава Богу, – вздохнула Элен. Бросила быстрый взгляд вверх, сквозь потолок, толщу океанской воды, атмосферу и космос.
Быстро перекрестилась и прошептала слова короткой молитвы.
– Идем, Марин, нас подводная лодка заждалась!
Ну, лодка бы их ждала хоть до второго пришествия. И дело не в том, что Элен – одна из руководителей подводного поселка, просто это судно принадлежало лично ей. Элен вложила почти все свое немалое наследство в фирмы так или иначе связанные с Жваю.
Брат Венсан отнесся к этому с неодобрением. Сам он, правда, все-таки повелся на жаркие убеждения старшей сестры и небольшую долю своих огромных финансовых средств пустил на покупку акций «Глубоководной промышленной компании». Но скорей, чтобы Элен успокоилась. Ну и ради дополнительной диверсификации. Хозяин «Альпийского камня», владелец десятков заводов и фабрик, один из богатейших людей Франции, участник списка Форбс под номером сто шестьдесят семь не слишком хорошо относился к увлечению своей сестры.
Мало того, что она, вместо того чтобы вести жизнь светской львицы как самая старшая сестра Ноэль, занялась наукой, и даже на Марс умудрилась слетать, так еще и вкладывает оставленные ей ушедшим на покой отцом деньги в предприятие, которое начнет давать прибыль еще очень и очень нескоро. А пока только поглощает невероятно огромные средства государственного бюджета и таких вот частных инвесторов.
Но брат ошибался.
Именно в это время исследование океанских глубин начало перевоплощаться в успешный коммерческий проект.
Две трети земной поверхности покрыты водой. Представляете, сколько там скрыто полезных ископаемых и ресурсов?! До сих пор добыча их ограничивалась главным образом бурением нефтяных и газовых скважин. Которые, как стая комаров, облепили побережья, высасывая кровь Земли.
А как же остальные богатства? А никак. И все из-за связи.
Морская соленая вода непрозрачна для радиоволн, если они не супердлинные. Но для их приема и передачи требуются гигантские антенны, длинной в сотни и тысячи метров, невероятно мощные передатчики, тратящие сотни киловатт на один ватт излучения. И способные передать считанные биты информации в секунду.
Именно ширина пропускного канала имеет основное значение. Для того, чтобы нормально работать в теле аватара, нужен гигабитный трафик. Для дистанционного управления техникой поменьше, но все равно слишком широкий.
И ничем его не обеспечить! Свет гаснет через несколько десятков метров, лазерное излучение тухнет и рассеивается, акустические волны распространяются лучше, но ими много информации не передашь. Остаются только старые добрые кабели.
То есть, для каждого робота, трудящегося на глубине в две-три сотни метров, тянуть кабель от судна, или платформы, дрейфующим над ним? В любую погоду, при любом шторме.
А обслуживать тех же роботов вытаскивая их из-под воды?
В принципе можно, и кое кто уже эту схему применяет, но это ужасно удорожает добываемые ресурсы.
Всерьез заняться богатствами океанского дна можно лишь создав на нем базы. Рабочие поселки, в которых будут жить люди.
А кто занимается подобными исследованиями?
На самом деле очень много кто. И Франция в самых первых рядах.
В этом году заводы Марселя начнут серийно производить оборудование для работы под водой, а в Руане приступят к изготовлению типовых куполов глубоководных баз. Японцы, правда, успели начать эту подводную гонку на год раньше, так что рынок сбыта придется делить с ними.
Потом, лет через пять, подтянутся тихоокеанцы и китайцы. Ведутся подобные разработки в Индии, Треугольнике, России и ЮАИ. Даже старушка Европа и загнивающие Атлантические Конфедерации Северной Америки взялись за дело.
Всем хочется добраться до кладовых Океана.
Так что зря брат Венсан воротит свой аристократический нос. На этот раз она, Элен, оказалась предусмотрительнее и сметливее.
Учеба во Франции начинается третьего сентября. Но, поскольку «школа Жак-Ив Кусто» – интернат, Элен привезла сына на день раньше.
– Зря все-таки вы отдаете Марина сразу во второй класс, – вздохнул Директор, в кабинете которого они сидели. Было видно, что мужчина нервничает. Еще бы, у него наверняка куча дел в последний день перед началом занятий, а приходится беседовать с этой женщиной!
Но, ничего не поделаешь, Элен Боннэ в этом году вошла в попечительский совет и перечислила на счет школы очень серьезную сумму. Приходится уделять ей особое внимание. И надо будет особенно внимательно приглядывать за отпрыском этой известной семейки.
Отпрыск вальяжно развалился в кресле. Не как обычно делают детишки, поерзывая или забираясь на него с ногами, но и не нарочито по-взрослому, а как-то очень естественно и уверенно.
Был мальчик довольно-таки рослым для своих шести лет.
«Может, все-таки не будет проблем?» – с надеждой подумал директор, но сказал:
– Вы понимаете, что он будет самым младшим в классе? Это трудно. Я боюсь, что при всем старании учителя не смогут оградить его от всех… эксцессов, которые бывают…
– А вы постарайтесь, – подпустив в голос стали, посоветовала Элен.
– Конечно, но…
И в этот момент зазвонили коммуникаторы.
Одновременно у директора, Элен и Марина.
Все трое замерли, переглядываясь.
Ничего хорошего это не сулило. Экстренное оповещение просто так не запускают!
Элен достала свой коммуникатор первой. При том, что тот находился в дамской сумочке. Все-таки сноровка у бывшей космонавтки сохранилась!
Экранчик замигал тревожными красными сполохами и напряженный женский голос произнес:
– Внимание! Опасность падения космического объекта! Через два часа, в районе тринадцати часов над территорией Новой Каледонии и прилегающими островами пролетит космическая станция Южно-Африканской Империи. Она начала неконтролируемый спуск в атмосферу, вероятное время падение в течении ближайших пяти витков по орбите. Повторяю…
Директор со страхом воззрился на Элен. Разумеется, он знал, что эта женщина в прошлом была весьма известной космонавткой, и хоть совершила всего один полет, но зато какой! На Марс.
А Элен буквально впилась глазами в экранчик, с молниеносной быстротой постукивая кончиками пальцев правой руки по сенсорному полю.
– Нам эвакуироваться? – с нотками паники в голосе спросил директор школы.
– Как хотите, – отстраненно ответила женщина и с облегчением вздохнула. – Как там в инструкциях у вас написано?
– Но опасности нет?
– Для нас нет, – подтвердила Элен Боннэ. – Латинской Америке бояться надо. Перигей орбиты в северной части, а эти… неумные… темнокожие афро-африканцы додумались к своей станции микрореактор приделать на мегаватт. Он потушен, но тяжелый. Весь не сгорит. Кратер будет, куда упадет.
– Тогда я все-таки оповещение включу… – начал директор.
И в этот момент кто-то из его подчиненных запустил сирену.
Элен поморщилась от резкого завывания и поймала на себе взгляд сына – обеспокоенный, напряженный. Но без малейшего страха. Зато полный восхищения.
«Хорошо, что я не отписалась до сих пор от входа в информационную космическую базу на сайте агентства! – подумала бывшая космонавтка. – Но что же случилась там, за облаками? Опять война в Африке началась? Сколько можно?!»
02.09.2066
на орбите Земли
10:42 по времени Вьетнама.
– Майор Фан Ши Туан! Приступить к выполнению задания!
И сразу все становится ясно и легко!
«Какая все-таки хорошая вещь – военная дисциплина. Особенно, когда приказы командования полностью совпадают с твоими чаяньями.
Конечно же – лететь!
Какие еще могут быть рассусоливания и разглагольствования. Если мы можем добраться до гибнущей южноафриканской станции, и больше никто этого сделать не успеет, то какие еще могут быть сомнения?!»
Все это думал Туан, быстро натягивая на себя легкий скафандр.
«Сорок пять секунд – подъем!» – вспомнилось ему давнее курсантское прошлое. Умение быстро одеваться – это чисто армейский навык, спасший, наверное, не одну сотню тысяч жизней!
Вот и сейчас вьетнамский космонавт возможно очередной рекорд поставил по скоростному напяливанию скафандра в невесомости.
Правда, плечом о переборку стукнулся, но это мелочь!
А Чан Минь Тун уже отдраил люк шлюза, прижался к стенке, пропуская Туана. Хлопнул его по плечу на удачу и прощаясь.
– Возвращайся скорее! – бодро пожелала Ван Хао Линь – бортмеханик экспедиции.
И Фан Ши Туан выскользнул из уютного дома орбитальной станции, где он прожил почти что месяц, в холодное стерильное нутро транспортного корабля.
Сразу же задраил за собой люк и вскользнул в кресло пилота, пристегнулся и принялся оживлять кораблик.
Времени было катастрофически мало. Половина витка на подготовку. минут сорок до запуска маршевых двигателей. Так что Туан очень и очень спешил. Но въевшийся в него педантизм и долгие годы учебы и тренировок заставили молодого космонавта проделать абсолютно все операции, даже те, без которых можно было бы обойтись.
Регламент есть регламент.
«Хана-сан, наверное, покрутила бы пальцем у виска», – отчего-то подумал Туан и улыбнулся. Ну да, японка иногда проявляла чудеса разгильдяйства и делала только то, что необходимо, плюя на инструкции. Не очень хороший пример для будущих космонавтов, учащихся в Высшей школе космонавтов в далеком городе Туйхоа.
Посторонние мысли проносились на заднем плане, не мешая холодно и четко оценивать обстановку.
Корабль в идеальном состоянии, топлива в баках огромное количество – три с лишним тонны. Хорошо, что его не успели перекачать в станционные емкости. Грузовик прилетел всего два дня назад.
«Наверное, у южноафриканцев так же получилось, – подумал Туан. – Прилетел корабль с запасом топлива, пристыковался. А тут по станции ударила электромагнитным импульсом эфиопская противоспутниковая ракета. Электроника спеклась, а трое космонавтов так и не смогли на Землю вернуться».
Вот с тех пор стотонная модульная станция Южно-Африканской Империи и летает мертвой чушкой по орбите, дожидаясь, когда на нее соберутся ремонтники прилететь. И ведь они буквально через месяц должны были стартовать!
Но, не успели.
Транспортный корабль, почти такой же, на котором сейчас отстыковывался от вьетнамской станции Фан Ши Туан, внезапно запустил двигатели и выбросил прямо по курсу движения станции все две тонны топлива, что были у него в баках. Этого как раз хватило, чтобы орбитальная станция затормозилась до такой степени, что в перигее чиркнула по самой верхушке земной атмосферы на высоте в сто двадцать километров.
И теперь с каждым оборотом все глубже в нее погружается, все сильнее тормозится.
Совсем скоро…
«Надо успеть!» – подумал Туан, отводя корабль на двигателях ориентации от станции. Похожей на разлапистый объемный крест, собранный из разнокалиберных цилиндров и как перьями разукрашенный полотнищами солнечных батарей.
«Красиво! – на секунду залюбовался Туан. – Все-таки, какое чудо, что я здесь, в космосе! Вот бы брату похвастаться!»
Привычная горечь потери резанула сердце.
Туан не знал, что в этот самый момент заключенного лагеря военнопленных Фан Ши Зунга ни свет, ни заря вызвали в канцелярию, чтобы еще раз попытаться узнать у него необходимую информацию.
– До чего же вы упертый! – в очередной раз посетовал пожилой чернокожий капитан внутренних войск ЮАИ. – В какой раз я вам повторяю: война давно закончена! Идет процесс обмена пленными! И как мы, по-вашему, сможем вас передать эфиопам, если вы до сих пор отказываетесь говорить кто вы, какое ваше звание и к какой части причислены?!
Майор Фан Ши Зунг пожал плечами.
– И что с вами делать?! Запрашивать, чтобы специально по вашу душу приехал представитель Эфиопии?! Так вы и ему не поверите! Вот где я вам сородича найду?! Вы ведь вьетнамец?
Зунг улыбнулся, обнажив мелкие желтоватые от плохой местной воды зубы.
11:23 по времени Вьетнама.
Не знал этого Туан, когда передавал ЦУПу на далекой Земле управление своим корабликом. Он мог бы и сам вручную вывести его на курс перехвата, но наверняка потерял бы время на точное нацеливание.
Суперкомпьютер в далеком городе Туйхоа еще раз произвел сложнейший расчет, передал данные в центр связи, там информацию запаковали в цифровой пакет и отправили в небо с антенны космической связи. Радиолуч отразился от висящего на геостационарной орбите спутника и был пойман чуткой аппаратурой грузовика, в спускаемой капсуле которого сидел сейчас Туан.
Космонавт увидел, как загорелся индикатор приема команд с Земли и стал напряженно вглядываться в колонки цифр, быстро заскользившие вниз по навигационному экрану. В нижней его части Туан заметил едва заметную царапинку.
Возвращаемая капсула была отнюдь не новой. Впрочем, на грузовиках всегда повторно использовали бывшие пилотируемые модули. Знаменитое вьетнамское качество позволяло делать это по нескольку раз. Конечно, после каждого приземления капсулу тщательно дефектовали и ремонтировали. Заменяли многие приборы и системы, но на такую мелочь, как царапинка на экране, внимания не обращали. Зачем? Ведь то, что внутри автоматического грузовика окажется живой пилот, было редчайшей нештатной ситуацией.
А кораблик тем временем, повинуясь управляющим импульсам, изменил свое положение. Разместился поперек орбиты, чуть приподнял вверх корму и запустил маршевый двигатель.
Туана ощутимо прижало к креслу ускорение, и виднеющаяся в боковом иллюминаторе орбитальная станция медленно поползла в сторону.
11:38 по времени Вьетнама.
Станции Треугольника очень повезло. И сразу несколько раз. Можно сказать, произошло редчайшее стечение обстоятельств.
Элен вздохнула.
«Может, все-таки стоило продолжить домашнее образование?» – в очередной раз подумала она.
Но психологи в один голос твердили: «Пора мальчику социализироваться! Иначе будет поздно! Он слишком долго жил в окружении одних лишь только взрослых людей, и привык, что все с ним возятся!"
И пришлось маме этого маленького принца смириться. Элен, правда, плохо себе представляла, как будет по пять дней в неделю жить без сына? Хоть самой перебирайся на поверхность и селись в городе Фейауэ, на атоле Увеа! Но тогда, кто будет присматривать за вторым ребенком? Которому скоро исполнится пятьдесят один год.
Элен очень любила мужа, и заботилась о нем не меньше, чем о сыне. Тем более, что Клод был даже меньше приспособлен к жизни, чем Марин. Типичный полностью увлеченный своим делом ученый. Такой милый, беззащитный и славный. Полная противоположность тому новоросскому солдафону… Которого Элен, несмотря ни на что, продолжала любить.
– Все, мама, я готов! – соблаговолил сообщить малолетний франт.
– Ну, слава Богу, – вздохнула Элен. Бросила быстрый взгляд вверх, сквозь потолок, толщу океанской воды, атмосферу и космос.
Быстро перекрестилась и прошептала слова короткой молитвы.
– Идем, Марин, нас подводная лодка заждалась!
Ну, лодка бы их ждала хоть до второго пришествия. И дело не в том, что Элен – одна из руководителей подводного поселка, просто это судно принадлежало лично ей. Элен вложила почти все свое немалое наследство в фирмы так или иначе связанные с Жваю.
Брат Венсан отнесся к этому с неодобрением. Сам он, правда, все-таки повелся на жаркие убеждения старшей сестры и небольшую долю своих огромных финансовых средств пустил на покупку акций «Глубоководной промышленной компании». Но скорей, чтобы Элен успокоилась. Ну и ради дополнительной диверсификации. Хозяин «Альпийского камня», владелец десятков заводов и фабрик, один из богатейших людей Франции, участник списка Форбс под номером сто шестьдесят семь не слишком хорошо относился к увлечению своей сестры.
Мало того, что она, вместо того чтобы вести жизнь светской львицы как самая старшая сестра Ноэль, занялась наукой, и даже на Марс умудрилась слетать, так еще и вкладывает оставленные ей ушедшим на покой отцом деньги в предприятие, которое начнет давать прибыль еще очень и очень нескоро. А пока только поглощает невероятно огромные средства государственного бюджета и таких вот частных инвесторов.
Но брат ошибался.
Именно в это время исследование океанских глубин начало перевоплощаться в успешный коммерческий проект.
Две трети земной поверхности покрыты водой. Представляете, сколько там скрыто полезных ископаемых и ресурсов?! До сих пор добыча их ограничивалась главным образом бурением нефтяных и газовых скважин. Которые, как стая комаров, облепили побережья, высасывая кровь Земли.
А как же остальные богатства? А никак. И все из-за связи.
Морская соленая вода непрозрачна для радиоволн, если они не супердлинные. Но для их приема и передачи требуются гигантские антенны, длинной в сотни и тысячи метров, невероятно мощные передатчики, тратящие сотни киловатт на один ватт излучения. И способные передать считанные биты информации в секунду.
Именно ширина пропускного канала имеет основное значение. Для того, чтобы нормально работать в теле аватара, нужен гигабитный трафик. Для дистанционного управления техникой поменьше, но все равно слишком широкий.
И ничем его не обеспечить! Свет гаснет через несколько десятков метров, лазерное излучение тухнет и рассеивается, акустические волны распространяются лучше, но ими много информации не передашь. Остаются только старые добрые кабели.
То есть, для каждого робота, трудящегося на глубине в две-три сотни метров, тянуть кабель от судна, или платформы, дрейфующим над ним? В любую погоду, при любом шторме.
А обслуживать тех же роботов вытаскивая их из-под воды?
В принципе можно, и кое кто уже эту схему применяет, но это ужасно удорожает добываемые ресурсы.
Всерьез заняться богатствами океанского дна можно лишь создав на нем базы. Рабочие поселки, в которых будут жить люди.
А кто занимается подобными исследованиями?
На самом деле очень много кто. И Франция в самых первых рядах.
В этом году заводы Марселя начнут серийно производить оборудование для работы под водой, а в Руане приступят к изготовлению типовых куполов глубоководных баз. Японцы, правда, успели начать эту подводную гонку на год раньше, так что рынок сбыта придется делить с ними.
Потом, лет через пять, подтянутся тихоокеанцы и китайцы. Ведутся подобные разработки в Индии, Треугольнике, России и ЮАИ. Даже старушка Европа и загнивающие Атлантические Конфедерации Северной Америки взялись за дело.
Всем хочется добраться до кладовых Океана.
Так что зря брат Венсан воротит свой аристократический нос. На этот раз она, Элен, оказалась предусмотрительнее и сметливее.
Учеба во Франции начинается третьего сентября. Но, поскольку «школа Жак-Ив Кусто» – интернат, Элен привезла сына на день раньше.
– Зря все-таки вы отдаете Марина сразу во второй класс, – вздохнул Директор, в кабинете которого они сидели. Было видно, что мужчина нервничает. Еще бы, у него наверняка куча дел в последний день перед началом занятий, а приходится беседовать с этой женщиной!
Но, ничего не поделаешь, Элен Боннэ в этом году вошла в попечительский совет и перечислила на счет школы очень серьезную сумму. Приходится уделять ей особое внимание. И надо будет особенно внимательно приглядывать за отпрыском этой известной семейки.
Отпрыск вальяжно развалился в кресле. Не как обычно делают детишки, поерзывая или забираясь на него с ногами, но и не нарочито по-взрослому, а как-то очень естественно и уверенно.
Был мальчик довольно-таки рослым для своих шести лет.
«Может, все-таки не будет проблем?» – с надеждой подумал директор, но сказал:
– Вы понимаете, что он будет самым младшим в классе? Это трудно. Я боюсь, что при всем старании учителя не смогут оградить его от всех… эксцессов, которые бывают…
– А вы постарайтесь, – подпустив в голос стали, посоветовала Элен.
– Конечно, но…
И в этот момент зазвонили коммуникаторы.
Одновременно у директора, Элен и Марина.
Все трое замерли, переглядываясь.
Ничего хорошего это не сулило. Экстренное оповещение просто так не запускают!
Элен достала свой коммуникатор первой. При том, что тот находился в дамской сумочке. Все-таки сноровка у бывшей космонавтки сохранилась!
Экранчик замигал тревожными красными сполохами и напряженный женский голос произнес:
– Внимание! Опасность падения космического объекта! Через два часа, в районе тринадцати часов над территорией Новой Каледонии и прилегающими островами пролетит космическая станция Южно-Африканской Империи. Она начала неконтролируемый спуск в атмосферу, вероятное время падение в течении ближайших пяти витков по орбите. Повторяю…
Директор со страхом воззрился на Элен. Разумеется, он знал, что эта женщина в прошлом была весьма известной космонавткой, и хоть совершила всего один полет, но зато какой! На Марс.
А Элен буквально впилась глазами в экранчик, с молниеносной быстротой постукивая кончиками пальцев правой руки по сенсорному полю.
– Нам эвакуироваться? – с нотками паники в голосе спросил директор школы.
– Как хотите, – отстраненно ответила женщина и с облегчением вздохнула. – Как там в инструкциях у вас написано?
– Но опасности нет?
– Для нас нет, – подтвердила Элен Боннэ. – Латинской Америке бояться надо. Перигей орбиты в северной части, а эти… неумные… темнокожие афро-африканцы додумались к своей станции микрореактор приделать на мегаватт. Он потушен, но тяжелый. Весь не сгорит. Кратер будет, куда упадет.
– Тогда я все-таки оповещение включу… – начал директор.
И в этот момент кто-то из его подчиненных запустил сирену.
Элен поморщилась от резкого завывания и поймала на себе взгляд сына – обеспокоенный, напряженный. Но без малейшего страха. Зато полный восхищения.
«Хорошо, что я не отписалась до сих пор от входа в информационную космическую базу на сайте агентства! – подумала бывшая космонавтка. – Но что же случилась там, за облаками? Опять война в Африке началась? Сколько можно?!»
Глава 18. С небес на землю
02.09.2066
на орбите Земли
10:42 по времени Вьетнама.
– Майор Фан Ши Туан! Приступить к выполнению задания!
И сразу все становится ясно и легко!
«Какая все-таки хорошая вещь – военная дисциплина. Особенно, когда приказы командования полностью совпадают с твоими чаяньями.
Конечно же – лететь!
Какие еще могут быть рассусоливания и разглагольствования. Если мы можем добраться до гибнущей южноафриканской станции, и больше никто этого сделать не успеет, то какие еще могут быть сомнения?!»
Все это думал Туан, быстро натягивая на себя легкий скафандр.
«Сорок пять секунд – подъем!» – вспомнилось ему давнее курсантское прошлое. Умение быстро одеваться – это чисто армейский навык, спасший, наверное, не одну сотню тысяч жизней!
Вот и сейчас вьетнамский космонавт возможно очередной рекорд поставил по скоростному напяливанию скафандра в невесомости.
Правда, плечом о переборку стукнулся, но это мелочь!
А Чан Минь Тун уже отдраил люк шлюза, прижался к стенке, пропуская Туана. Хлопнул его по плечу на удачу и прощаясь.
– Возвращайся скорее! – бодро пожелала Ван Хао Линь – бортмеханик экспедиции.
И Фан Ши Туан выскользнул из уютного дома орбитальной станции, где он прожил почти что месяц, в холодное стерильное нутро транспортного корабля.
Сразу же задраил за собой люк и вскользнул в кресло пилота, пристегнулся и принялся оживлять кораблик.
Времени было катастрофически мало. Половина витка на подготовку. минут сорок до запуска маршевых двигателей. Так что Туан очень и очень спешил. Но въевшийся в него педантизм и долгие годы учебы и тренировок заставили молодого космонавта проделать абсолютно все операции, даже те, без которых можно было бы обойтись.
Регламент есть регламент.
«Хана-сан, наверное, покрутила бы пальцем у виска», – отчего-то подумал Туан и улыбнулся. Ну да, японка иногда проявляла чудеса разгильдяйства и делала только то, что необходимо, плюя на инструкции. Не очень хороший пример для будущих космонавтов, учащихся в Высшей школе космонавтов в далеком городе Туйхоа.
Посторонние мысли проносились на заднем плане, не мешая холодно и четко оценивать обстановку.
Корабль в идеальном состоянии, топлива в баках огромное количество – три с лишним тонны. Хорошо, что его не успели перекачать в станционные емкости. Грузовик прилетел всего два дня назад.
«Наверное, у южноафриканцев так же получилось, – подумал Туан. – Прилетел корабль с запасом топлива, пристыковался. А тут по станции ударила электромагнитным импульсом эфиопская противоспутниковая ракета. Электроника спеклась, а трое космонавтов так и не смогли на Землю вернуться».
Вот с тех пор стотонная модульная станция Южно-Африканской Империи и летает мертвой чушкой по орбите, дожидаясь, когда на нее соберутся ремонтники прилететь. И ведь они буквально через месяц должны были стартовать!
Но, не успели.
Транспортный корабль, почти такой же, на котором сейчас отстыковывался от вьетнамской станции Фан Ши Туан, внезапно запустил двигатели и выбросил прямо по курсу движения станции все две тонны топлива, что были у него в баках. Этого как раз хватило, чтобы орбитальная станция затормозилась до такой степени, что в перигее чиркнула по самой верхушке земной атмосферы на высоте в сто двадцать километров.
И теперь с каждым оборотом все глубже в нее погружается, все сильнее тормозится.
Совсем скоро…
«Надо успеть!» – подумал Туан, отводя корабль на двигателях ориентации от станции. Похожей на разлапистый объемный крест, собранный из разнокалиберных цилиндров и как перьями разукрашенный полотнищами солнечных батарей.
«Красиво! – на секунду залюбовался Туан. – Все-таки, какое чудо, что я здесь, в космосе! Вот бы брату похвастаться!»
Привычная горечь потери резанула сердце.
Туан не знал, что в этот самый момент заключенного лагеря военнопленных Фан Ши Зунга ни свет, ни заря вызвали в канцелярию, чтобы еще раз попытаться узнать у него необходимую информацию.
– До чего же вы упертый! – в очередной раз посетовал пожилой чернокожий капитан внутренних войск ЮАИ. – В какой раз я вам повторяю: война давно закончена! Идет процесс обмена пленными! И как мы, по-вашему, сможем вас передать эфиопам, если вы до сих пор отказываетесь говорить кто вы, какое ваше звание и к какой части причислены?!
Майор Фан Ши Зунг пожал плечами.
– И что с вами делать?! Запрашивать, чтобы специально по вашу душу приехал представитель Эфиопии?! Так вы и ему не поверите! Вот где я вам сородича найду?! Вы ведь вьетнамец?
Зунг улыбнулся, обнажив мелкие желтоватые от плохой местной воды зубы.
11:23 по времени Вьетнама.
Не знал этого Туан, когда передавал ЦУПу на далекой Земле управление своим корабликом. Он мог бы и сам вручную вывести его на курс перехвата, но наверняка потерял бы время на точное нацеливание.
Суперкомпьютер в далеком городе Туйхоа еще раз произвел сложнейший расчет, передал данные в центр связи, там информацию запаковали в цифровой пакет и отправили в небо с антенны космической связи. Радиолуч отразился от висящего на геостационарной орбите спутника и был пойман чуткой аппаратурой грузовика, в спускаемой капсуле которого сидел сейчас Туан.
Космонавт увидел, как загорелся индикатор приема команд с Земли и стал напряженно вглядываться в колонки цифр, быстро заскользившие вниз по навигационному экрану. В нижней его части Туан заметил едва заметную царапинку.
Возвращаемая капсула была отнюдь не новой. Впрочем, на грузовиках всегда повторно использовали бывшие пилотируемые модули. Знаменитое вьетнамское качество позволяло делать это по нескольку раз. Конечно, после каждого приземления капсулу тщательно дефектовали и ремонтировали. Заменяли многие приборы и системы, но на такую мелочь, как царапинка на экране, внимания не обращали. Зачем? Ведь то, что внутри автоматического грузовика окажется живой пилот, было редчайшей нештатной ситуацией.
А кораблик тем временем, повинуясь управляющим импульсам, изменил свое положение. Разместился поперек орбиты, чуть приподнял вверх корму и запустил маршевый двигатель.
Туана ощутимо прижало к креслу ускорение, и виднеющаяся в боковом иллюминаторе орбитальная станция медленно поползла в сторону.
11:38 по времени Вьетнама.
Станции Треугольника очень повезло. И сразу несколько раз. Можно сказать, произошло редчайшее стечение обстоятельств.
