Сразу видно, что эта парочка хорошие друзья. Когда это полуиндианка успела нашего Компи захомутать?!
– Десятиминутная готовность! – раздался из скрытых динамиков громкий голос.
Дашка встрепенулась, подняла головку, обвела всех сонными глазенками.
– Ма! Ходи! – капризно сообщила мне.
– Ну, как хочешь, – не стала возражать я.
Расстегнула защелку слинга и поставила мелочь на пол.
Та сделала пару развалистых шажков и схватилась за подставленный палец тети Ханы.
Та наклонилась, заговорщически спросила:
– Летать хочешь?
– Дя! – серьезно ответила доча.
Тогда пожилая космолетчица подхватила ее под бока. Вскинула пискнувшую от восторга девочку вверх, подбросила пару раз, под мое встревоженное квохтание, и посадила себе на шею.
А меня внезапно пробило.
Вспомнила, как в далеком-далеком детстве сидела на этих же плечах и провожала папу с дядей Федей на Психею. А мама с сестрёнкой в животе стояла рядом и так же, как я сейчас, с легким беспокойством поглядывала на Хану.
Даже слезинки в уголках глаз навернулись.
Я украдкой их стряхнула и уставилась туда, откуда, по моим прогнозам, должен был прилететь челнок.
Ой! Блеснуло что-то!
Да, точно! Маленькая светлая точка росла сначала медленно. А потом стремительно так увеличилась в размерах, превратившись в пузатый самолетик с короткими крылышками. Он коснулся противоположного края взлетки.
Сердце замерло.
Уф! Есть посадка!!!
Челнок, притормаживая, покатился в нашу сторону и, качнувшись, замер в сотне метров.
И тишина.
Эй! Вы, когда моего мужа выпустите?!
Понимаю, что сейчас у них очередная экспресс-диагностика, и что все равно, пока врачи добро не дадут, не увижу я своего благоверного, но…
К челноку подрулил обтекаемый блестящий автобусик, высунул из бока широкий хобот, присосался им к обшивке напротив люка.
А ведь корпус наверняка раскаленный!
Так что ждать нам еще долго…
Где-то через час, когда Дашка уже замучила всех окружающих и наконец-то уселась прямо на пол играть с дочками и сынишкой Козакова, Автобусик наконец-то отпочковался от челнока и, проделав короткий путь, въехав в глубину «Аэропорта».
«Маршрутка» осталась одиноко стоять на широкой посадочной полосе под ярким полуденным солнышком. Ничего, сейчас ее отбуксируют на профилактику, и через месяц она снова будет готова лететь в космос.
Ох, как мне захотелось в нее! Чтобы – вжик, и на орбиту!
Но это потом, сейчас самое-пресамое главное – это Славка.
Ой! Ура! Вот они!
Входят в противоположную дверь зала.
Хватаю на руки недовольно пробурчавшую что-то Дашку и бегу к Нему!!!
19.08.2066
где-то в Подмосковье, РСФСР
Грустное и печальное зрелище – квартира, из которой ты уезжаешь. Особенно, если знаешь, что никогда не вернешься назад. А, даже если и вернешься, то здесь будут жить совсем другие люди.
Ришима еще раз обвела взглядом свою комнату.
Она помнила ее с давнего детсадовского детства. Сначала стены покрывали фотообои с сюжетами из русских народных сказок. Потом, на ее восьмилетие, папа в качестве подарка оклеил их полимерной видеопленкой.
То есть, не сам обклеил, конечно, а нанял агентство. Из комнаты вынесли всю мебель и почти неделю трое спецов клеили и стыковали тонкие, но тяжелые полотнища темно-серого цвета, подключали крошечные коробочки адаптеров, настраивали их, совмещали участки изображения.
Риши любила смотреть на то, как они работают. Девочка тихонько заглядывала в приоткрытую дверь и наблюдала за сноровистыми действиями рабочих.
Они загрузили стандартный набор пейзажей. Ришиме больше всего понравился пустынный пляж и темные таинственные джунгли. Наверное, генетическая память.
Но смотреть на то, что предлагала программа, было скучно, и девочка с головой залезла в настройки. Сначала на стенах творился полный кошмар из искаженных фрагментов плохо склеенных изображений. Папа все порывался помочь дочке, но та отказывала ему в этом.
Ну и что, что он компьютерщик и программист? Это ее комната, и она в ней полная хозяйка!
И где-то месяца через три она гордо продемонстрировала свой первый коллаж: замок на скале над лесом.
Потом была пустыня с непонятно как оказавшимся в ней древнерусским теремом, пейзаж неизведанной планеты, горные вершины над таинственным городом.
И, наконец, самое ее любимое творение: море, полоса белого песчаного пляжа и подступающие к нему темные джунгли. Ришима очень долго возилась с тонкими настройками, пока не наполнила тропический лес всякими зверями: забавными и любопытными. Они время от времени выглядывали из-за кустов. Но больше всего времени потребовалось на Багиру. Но она стоила усилий! Грациозная черная пантера из книжки про Маугли время от времени выходила из леса, устраивалась неподалеку на белом песочке, дремала, прищурив зеленые глаза, или вылизывала лоснящуюся антрацитовую шерстку.
Конечно, если ходить по комнате, изображение искажалось. Риши настроила центровку на свой письменный стол. Было так уютно сидеть, делать уроки или рисовать, и слушать прибой, краем глаза замечать, как колышутся ветви деревьев, с пальмы свешивается полосатый хвост лемура, а рядом в позе сфинкса лежит и смотрит в морскую даль огромная черная кошка.
Живых котиков Риши любила платонической любовью, потому что у нее на них была аллергия. Погладишь такого, забудешь помыть руки, и потом полдня чихаешь и утираешь слезы. Зато теперь у нее была Багира.
Сейчас индийская хищница сидела в памяти коммуникатора. Риши твердо вознамерилась, если у нее будет своя комната, опять оклеить ее видеопленкой и вернуть свою любимицу.
Но это будет потом и в другой стране. А сейчас ее комната выглядела уныло и пустынно. Отключенные панели были темно-серого неприглядного цвета, из шкафа исчезли книги и всякие безделушки, с комода перекочевали в багажный ящик плюшевые звери. А шифоньер, стыдливо приоткрыв дверцу, демонстрировал пустые полки.
Вытаскивать все и упаковывать было той еще работенкой. Не зря говорят, что один переезд равен трем пожарам и двум наводнениям.
Но это мелочи.
Папе пришлось труднее.
Уволиться из его организации ой как непросто!
Нет, по закону все было вполне хорошо. Как раз в феврале полковнику Бадамшину исполнилось сорок пять лет, и он получил полное право уйти на пенсию. Ну, или поступить в академию, чтобы сменить четыре крупные звездочки на одну большую.
Именно этого все и ожидали.
Но Тимур Бадамшин подал рапорт на увольнение. И, мало того, сообщил, что намерен покинуть страну.
Тут уж начальство встало на дыбы! Как так?! Секретоноситель!
Пришлось задействовать связи и проводить переезд в дружественную Индию чуть ли не как командировку для организации сотрудничества спецслужб.
Помогло то, что два крайних года полковник Бадамшин работал на международный проект «Алоира». И официальный переход в его штат стал тем самым компромиссом, на который КГБ РСФСР хоть со скрипом и неохотой, но согласилось.
Головной боли, нервов, времени и сил все это отняло неимоверное количество.
Но Тимуру все-таки удалось выкроить три дня и слетать вместе с дочкой на Дальний Восток, встретить своего старого друга Станислава Бойченко.
Риши вспомнила эту поездку и улыбнулась.
Ей очень нравился дядя Слава. Хорошо, что он опять на Земле.
А как ему на шею кинулась Майя! Чуть дочку не придавила! Малышка даже заревела, не понимая, что это за незнакомый дядька, и почему мама так к нему липнет.
«Компи как всегда прав», – подумала про себя Ришима.
Она вспомнила их давний разговор еще тогда, на необитаемом островке в Тихом океане.
– Я не могу определить, как отношусь к Майе, – пожаловалась тогда Риши.
Более того, она долго не могла решить, как называть жену дяди Славы. Тётей? Но Майя всего-то на десять лет старше нее. Майкой, как все остальные, но это слишком лично и фамильярно… Вот и остановилась на Майе.
– А что может быть непонятного в ней? – удивился искин, «загорающий» на белом коралловом песке.
Риши сидела рядом, поджав под себя ноги в позе копенгагенской Русалочки и пересыпала из ладони в ладонь тонкие блестящие струйки обломков крошечных организмов, построивших этот атолл.
– Понимаешь, Компи, – задумчиво сказала девушка, – если взять факты из ее жизни, можно подумать, что она беспринципная карьеристка. Хитрым таким способом пробралась в космонавтки, захомутала дядю Славу… Но я чувствую, что это не так. У меня редко логика и интуиция так между собой воюют.
– Угу, – согласился робот. – Я тебя понимаю. Меня Киран запрограммировал так, что я имитирую человеческие эмоции и психологические реакции. Основываясь на строгих математических закономерностях. Уравнениях, на которых моя личность построена. Правда, похоже?
– Нет! – помотала головой Риши. – Ты – совсем другое дело! Мы, люди… наши души тоже живут в виде импульсов в нейронной сети. Наверняка и математику можно найти, которая их описывает. Я о другом…
– Да понимаю я все, – улыбнулся пластмассовыми губами Компи. – А насчет Майки ты должна держать в голове всего одно. Она всегда искренняя. Такая вот особенность психики. Это не значит, что она не умеет врать. Когда надо – очень даже! И хитрой бывает. Но даже это делает искренне и из хороших побуждений.
– Тогда то, чего она добилась – случайность?
– Ты опять о средних обычных людях, да? – спросил девушку искин.
Та только кивнула и осталась сидеть так, опустив голову.
– Не случайность, конечно, – мягко ответил Компи. – Работа, активная открытая и честная жизненная позиция. Настойчивость и трудолюбие. Это все называют прописными истинами, и когда о них говорят в той же школе, дети скучают и зевают. Но от того, что подобное «прописное», оно не перестает быть «истинным».
– Мне надо стать такой же?
– Разумеется нет! – воскликнул Компи и даже приподнялся на локтях. – Ты должна оставаться сама собой! То, чем ты обладаешь, твой характер, это ТВОИ сильные стороны.
Такой вот тогда разговор произошел. И вспоминая, с какой искренней и сверкающей радостью Майя встречала дядю Славу, Ришима опять улыбнулась.
«Может, когда-нибудь мы с ней станем приятельницами?» – подумала девушка.
– Риши! Такси скоро приедет! – позвал ее папа.
Девушка еще раз оглядела бывшую свою комнату, вздохнула и, подхватив дорожную сумку, шагнула к двери.
Для нее начиналась совершенно новая жизнь в наполовину чужой стране, которую она должна будет превратить для себя во вторую Родину.
02.09.2066
подводный город Жваю вблизи атолла Увеа
Далеко не все, кого обрадовало возвращение Станислава Бойченко на Землю, смогли его встретить.
У многих не было такой возможности.
А кое-кто просто не мог себе этого позволить. Одной из них была Элен Бонне, по мужу Лабель.
Месяц назад она отложила все дела и уселась смотреть сетевую трансляцию. Сама себя за это ругала, но не могла оторваться от экрана, на котором пузатый челнок со смешным названием «Таксишка», пробежав по взлетно-посадочной полосе космодрома, остановился возле похожего на бункер-переросток здания.
Элен попыталась чем-нибудь заняться, пока космонавтов мурыжили медики. Но цифры не складывались, а отчет Кристель Герар о начале тестирования недавно присланных из университета Дижона семян генно-модифицированного салата пролетал мимо сознания.
И это при том, что Элен очень интересно было, как себя поведет творение биологов ее альма-матер. Те в описании так свое детище хвалили! И скорость роста в полтора раза быстрее, чем у природных образцов, и площадь поверхности листьев огромная, и углекислоту в кислород из-за этого перерабатывает растение в чудовищных количествах. А уж какой салат вкусный!..
«Интересно попробовать будет!» – подумала биолог.
Женщине самой хотелось поковыряться с новым образцом. Но времени у начальника биологической службы глубоководного поселка Жваю катастрофически не хватало! Надо срочно закончить отчет по микро-экосистеме для малых глубоководных модулей, дописать наконец-то статью в «La vie de l'ocean», руководить полудюжиной сотрудников.
А еще работа для проекта «Алоира», такая интересная и захватывающая! Правда, дизайнеры только вчерне наметили контуры огромного континента, и сейчас целая куча игровых компьютерных фирм и частников моделируют отдельные участки территории. Но Элен уже взялась прикидывать в какой зоне какие экосистемы можно разместить. Вот только времени и творческих сил это занимает огромное количество!
Так что пришлось отдавать такое приятное и интересное занятие, как тестирование нового растения, лаборантке-практикантке. Впрочем, так даже лучше.
«Пусть Кристель все без моего вмешательства сделает. Ей это полезно. Опыта наберется. Она девочка умная и очень увлеченная, прям как когда-то я…»
Элен улыбнулась. Она вдруг подумала, что сейчас ведет себя так же, как ее учительница – мадам Венсан, когда молодая и амбициозная студентка Элен впервые оказалась здесь, на глубине в двести метров.
Все это слегка отвлекло женщину от экран-панели, но не сильно. И, когда аэродромный автобус подвез русских космонавтов до похожего на шляпку шампиньона здания и нырнул в открывшийся проход, она опять бросила все дела и вперилась в экран.
Там уже показывали зал встреч. Толпу родственников и друзей космонавтов.
Элен болезненно всматривалась, выискивая знакомые лица.
Ага! Вот Тим с Риши! Как приятно их видеть! А Риши совсем выросла! Вон какая красавица! Вот… Да, это наверняка Хана Хаякава и Игорь Мыскин. Этих легендарных космопроходчиков не узнать трудно. Анастасии Беляковой почему-то не видно.
И… Да, это она… Кто еще может быть с малышом на руках. Невысокая похожая на азиатку девушка, то есть молодая женщина. Жена Славика.
Смотреть на Майю было отчего-то больно и неприятно. Нет, Элен прекрасно понимала, что сама виновата, что у нее со Славиком ничего не получилось. Но пряталась за обиду к нему. Давно уже пора было отпустить прошлое. Восемь лет ведь уже пролетело… Марин скоро в школу пойдет… Но почему же так больно и обидно?!
Когда Майя кинулась на грудь к мужу, Элен выключила трансляцию.
И долго еще сидела перед посеревшим экраном.
Было это месяц назад.
Позавчера Кристель сдала отчет по тому самому салату и уехала доучиваться в свою Сорбонну. Хороший отчет, кстати. В меру подробный, взвешенный, четкий. Надо будет обязательно написать хвалебные рекомендации этой девочке. И, когда она через год получит диплом, постараться заманить ее сюда, на дно Тихого океана, уже на постоянную работу.
Но сегодня у Элен были совсем другие заботы. Вернее, одна большая забота – отправить сына в школу.
– Ну, ты готов? – в очередной раз спросила она мальчика, который все крутился перед зеркалом, поправляя волосы, уложенные в живописную золотистую копну и разглядывая, хорошо ли сидит на нем клетчатый школьный костюмчик.
– Сейчас, Мама! – ответил сын. – Ты не думаешь, что бантик по тону не совсем подходит?
– О, Пресвятая Дева! – закатила глаза Элен. – Марин, ты мальчик или девочка?
– А что, мальчики должны выглядеть как оборванцы? – слегка ехидно спросил сынишка и стрельнул глазами.
– Нет, конечно! Но если ты будешь так себя вести в школе, тебя будут дразнить! – высказала одно из главных своих опасений Элен.
– Пусть попробуют, – меланхолично ответил мальчик и еще раз поправил волосы.
– Десятиминутная готовность! – раздался из скрытых динамиков громкий голос.
Дашка встрепенулась, подняла головку, обвела всех сонными глазенками.
– Ма! Ходи! – капризно сообщила мне.
– Ну, как хочешь, – не стала возражать я.
Расстегнула защелку слинга и поставила мелочь на пол.
Та сделала пару развалистых шажков и схватилась за подставленный палец тети Ханы.
Та наклонилась, заговорщически спросила:
– Летать хочешь?
– Дя! – серьезно ответила доча.
Тогда пожилая космолетчица подхватила ее под бока. Вскинула пискнувшую от восторга девочку вверх, подбросила пару раз, под мое встревоженное квохтание, и посадила себе на шею.
А меня внезапно пробило.
Вспомнила, как в далеком-далеком детстве сидела на этих же плечах и провожала папу с дядей Федей на Психею. А мама с сестрёнкой в животе стояла рядом и так же, как я сейчас, с легким беспокойством поглядывала на Хану.
Даже слезинки в уголках глаз навернулись.
Я украдкой их стряхнула и уставилась туда, откуда, по моим прогнозам, должен был прилететь челнок.
Ой! Блеснуло что-то!
Да, точно! Маленькая светлая точка росла сначала медленно. А потом стремительно так увеличилась в размерах, превратившись в пузатый самолетик с короткими крылышками. Он коснулся противоположного края взлетки.
Сердце замерло.
Уф! Есть посадка!!!
Челнок, притормаживая, покатился в нашу сторону и, качнувшись, замер в сотне метров.
И тишина.
Эй! Вы, когда моего мужа выпустите?!
Понимаю, что сейчас у них очередная экспресс-диагностика, и что все равно, пока врачи добро не дадут, не увижу я своего благоверного, но…
К челноку подрулил обтекаемый блестящий автобусик, высунул из бока широкий хобот, присосался им к обшивке напротив люка.
А ведь корпус наверняка раскаленный!
Так что ждать нам еще долго…
Где-то через час, когда Дашка уже замучила всех окружающих и наконец-то уселась прямо на пол играть с дочками и сынишкой Козакова, Автобусик наконец-то отпочковался от челнока и, проделав короткий путь, въехав в глубину «Аэропорта».
«Маршрутка» осталась одиноко стоять на широкой посадочной полосе под ярким полуденным солнышком. Ничего, сейчас ее отбуксируют на профилактику, и через месяц она снова будет готова лететь в космос.
Ох, как мне захотелось в нее! Чтобы – вжик, и на орбиту!
Но это потом, сейчас самое-пресамое главное – это Славка.
Ой! Ура! Вот они!
Входят в противоположную дверь зала.
Хватаю на руки недовольно пробурчавшую что-то Дашку и бегу к Нему!!!
Глава 16. Были сборы недолги
19.08.2066
где-то в Подмосковье, РСФСР
Грустное и печальное зрелище – квартира, из которой ты уезжаешь. Особенно, если знаешь, что никогда не вернешься назад. А, даже если и вернешься, то здесь будут жить совсем другие люди.
Ришима еще раз обвела взглядом свою комнату.
Она помнила ее с давнего детсадовского детства. Сначала стены покрывали фотообои с сюжетами из русских народных сказок. Потом, на ее восьмилетие, папа в качестве подарка оклеил их полимерной видеопленкой.
То есть, не сам обклеил, конечно, а нанял агентство. Из комнаты вынесли всю мебель и почти неделю трое спецов клеили и стыковали тонкие, но тяжелые полотнища темно-серого цвета, подключали крошечные коробочки адаптеров, настраивали их, совмещали участки изображения.
Риши любила смотреть на то, как они работают. Девочка тихонько заглядывала в приоткрытую дверь и наблюдала за сноровистыми действиями рабочих.
Они загрузили стандартный набор пейзажей. Ришиме больше всего понравился пустынный пляж и темные таинственные джунгли. Наверное, генетическая память.
Но смотреть на то, что предлагала программа, было скучно, и девочка с головой залезла в настройки. Сначала на стенах творился полный кошмар из искаженных фрагментов плохо склеенных изображений. Папа все порывался помочь дочке, но та отказывала ему в этом.
Ну и что, что он компьютерщик и программист? Это ее комната, и она в ней полная хозяйка!
И где-то месяца через три она гордо продемонстрировала свой первый коллаж: замок на скале над лесом.
Потом была пустыня с непонятно как оказавшимся в ней древнерусским теремом, пейзаж неизведанной планеты, горные вершины над таинственным городом.
И, наконец, самое ее любимое творение: море, полоса белого песчаного пляжа и подступающие к нему темные джунгли. Ришима очень долго возилась с тонкими настройками, пока не наполнила тропический лес всякими зверями: забавными и любопытными. Они время от времени выглядывали из-за кустов. Но больше всего времени потребовалось на Багиру. Но она стоила усилий! Грациозная черная пантера из книжки про Маугли время от времени выходила из леса, устраивалась неподалеку на белом песочке, дремала, прищурив зеленые глаза, или вылизывала лоснящуюся антрацитовую шерстку.
Конечно, если ходить по комнате, изображение искажалось. Риши настроила центровку на свой письменный стол. Было так уютно сидеть, делать уроки или рисовать, и слушать прибой, краем глаза замечать, как колышутся ветви деревьев, с пальмы свешивается полосатый хвост лемура, а рядом в позе сфинкса лежит и смотрит в морскую даль огромная черная кошка.
Живых котиков Риши любила платонической любовью, потому что у нее на них была аллергия. Погладишь такого, забудешь помыть руки, и потом полдня чихаешь и утираешь слезы. Зато теперь у нее была Багира.
Сейчас индийская хищница сидела в памяти коммуникатора. Риши твердо вознамерилась, если у нее будет своя комната, опять оклеить ее видеопленкой и вернуть свою любимицу.
Но это будет потом и в другой стране. А сейчас ее комната выглядела уныло и пустынно. Отключенные панели были темно-серого неприглядного цвета, из шкафа исчезли книги и всякие безделушки, с комода перекочевали в багажный ящик плюшевые звери. А шифоньер, стыдливо приоткрыв дверцу, демонстрировал пустые полки.
Вытаскивать все и упаковывать было той еще работенкой. Не зря говорят, что один переезд равен трем пожарам и двум наводнениям.
Но это мелочи.
Папе пришлось труднее.
Уволиться из его организации ой как непросто!
Нет, по закону все было вполне хорошо. Как раз в феврале полковнику Бадамшину исполнилось сорок пять лет, и он получил полное право уйти на пенсию. Ну, или поступить в академию, чтобы сменить четыре крупные звездочки на одну большую.
Именно этого все и ожидали.
Но Тимур Бадамшин подал рапорт на увольнение. И, мало того, сообщил, что намерен покинуть страну.
Тут уж начальство встало на дыбы! Как так?! Секретоноситель!
Пришлось задействовать связи и проводить переезд в дружественную Индию чуть ли не как командировку для организации сотрудничества спецслужб.
Помогло то, что два крайних года полковник Бадамшин работал на международный проект «Алоира». И официальный переход в его штат стал тем самым компромиссом, на который КГБ РСФСР хоть со скрипом и неохотой, но согласилось.
Головной боли, нервов, времени и сил все это отняло неимоверное количество.
Но Тимуру все-таки удалось выкроить три дня и слетать вместе с дочкой на Дальний Восток, встретить своего старого друга Станислава Бойченко.
Риши вспомнила эту поездку и улыбнулась.
Ей очень нравился дядя Слава. Хорошо, что он опять на Земле.
А как ему на шею кинулась Майя! Чуть дочку не придавила! Малышка даже заревела, не понимая, что это за незнакомый дядька, и почему мама так к нему липнет.
«Компи как всегда прав», – подумала про себя Ришима.
Она вспомнила их давний разговор еще тогда, на необитаемом островке в Тихом океане.
– Я не могу определить, как отношусь к Майе, – пожаловалась тогда Риши.
Более того, она долго не могла решить, как называть жену дяди Славы. Тётей? Но Майя всего-то на десять лет старше нее. Майкой, как все остальные, но это слишком лично и фамильярно… Вот и остановилась на Майе.
– А что может быть непонятного в ней? – удивился искин, «загорающий» на белом коралловом песке.
Риши сидела рядом, поджав под себя ноги в позе копенгагенской Русалочки и пересыпала из ладони в ладонь тонкие блестящие струйки обломков крошечных организмов, построивших этот атолл.
– Понимаешь, Компи, – задумчиво сказала девушка, – если взять факты из ее жизни, можно подумать, что она беспринципная карьеристка. Хитрым таким способом пробралась в космонавтки, захомутала дядю Славу… Но я чувствую, что это не так. У меня редко логика и интуиция так между собой воюют.
– Угу, – согласился робот. – Я тебя понимаю. Меня Киран запрограммировал так, что я имитирую человеческие эмоции и психологические реакции. Основываясь на строгих математических закономерностях. Уравнениях, на которых моя личность построена. Правда, похоже?
– Нет! – помотала головой Риши. – Ты – совсем другое дело! Мы, люди… наши души тоже живут в виде импульсов в нейронной сети. Наверняка и математику можно найти, которая их описывает. Я о другом…
– Да понимаю я все, – улыбнулся пластмассовыми губами Компи. – А насчет Майки ты должна держать в голове всего одно. Она всегда искренняя. Такая вот особенность психики. Это не значит, что она не умеет врать. Когда надо – очень даже! И хитрой бывает. Но даже это делает искренне и из хороших побуждений.
– Тогда то, чего она добилась – случайность?
– Ты опять о средних обычных людях, да? – спросил девушку искин.
Та только кивнула и осталась сидеть так, опустив голову.
– Не случайность, конечно, – мягко ответил Компи. – Работа, активная открытая и честная жизненная позиция. Настойчивость и трудолюбие. Это все называют прописными истинами, и когда о них говорят в той же школе, дети скучают и зевают. Но от того, что подобное «прописное», оно не перестает быть «истинным».
– Мне надо стать такой же?
– Разумеется нет! – воскликнул Компи и даже приподнялся на локтях. – Ты должна оставаться сама собой! То, чем ты обладаешь, твой характер, это ТВОИ сильные стороны.
Такой вот тогда разговор произошел. И вспоминая, с какой искренней и сверкающей радостью Майя встречала дядю Славу, Ришима опять улыбнулась.
«Может, когда-нибудь мы с ней станем приятельницами?» – подумала девушка.
– Риши! Такси скоро приедет! – позвал ее папа.
Девушка еще раз оглядела бывшую свою комнату, вздохнула и, подхватив дорожную сумку, шагнула к двери.
Для нее начиналась совершенно новая жизнь в наполовину чужой стране, которую она должна будет превратить для себя во вторую Родину.
Глава 17. Первый раз в первый класс
02.09.2066
подводный город Жваю вблизи атолла Увеа
Далеко не все, кого обрадовало возвращение Станислава Бойченко на Землю, смогли его встретить.
У многих не было такой возможности.
А кое-кто просто не мог себе этого позволить. Одной из них была Элен Бонне, по мужу Лабель.
Месяц назад она отложила все дела и уселась смотреть сетевую трансляцию. Сама себя за это ругала, но не могла оторваться от экрана, на котором пузатый челнок со смешным названием «Таксишка», пробежав по взлетно-посадочной полосе космодрома, остановился возле похожего на бункер-переросток здания.
Элен попыталась чем-нибудь заняться, пока космонавтов мурыжили медики. Но цифры не складывались, а отчет Кристель Герар о начале тестирования недавно присланных из университета Дижона семян генно-модифицированного салата пролетал мимо сознания.
И это при том, что Элен очень интересно было, как себя поведет творение биологов ее альма-матер. Те в описании так свое детище хвалили! И скорость роста в полтора раза быстрее, чем у природных образцов, и площадь поверхности листьев огромная, и углекислоту в кислород из-за этого перерабатывает растение в чудовищных количествах. А уж какой салат вкусный!..
«Интересно попробовать будет!» – подумала биолог.
Женщине самой хотелось поковыряться с новым образцом. Но времени у начальника биологической службы глубоководного поселка Жваю катастрофически не хватало! Надо срочно закончить отчет по микро-экосистеме для малых глубоководных модулей, дописать наконец-то статью в «La vie de l'ocean», руководить полудюжиной сотрудников.
А еще работа для проекта «Алоира», такая интересная и захватывающая! Правда, дизайнеры только вчерне наметили контуры огромного континента, и сейчас целая куча игровых компьютерных фирм и частников моделируют отдельные участки территории. Но Элен уже взялась прикидывать в какой зоне какие экосистемы можно разместить. Вот только времени и творческих сил это занимает огромное количество!
Так что пришлось отдавать такое приятное и интересное занятие, как тестирование нового растения, лаборантке-практикантке. Впрочем, так даже лучше.
«Пусть Кристель все без моего вмешательства сделает. Ей это полезно. Опыта наберется. Она девочка умная и очень увлеченная, прям как когда-то я…»
Элен улыбнулась. Она вдруг подумала, что сейчас ведет себя так же, как ее учительница – мадам Венсан, когда молодая и амбициозная студентка Элен впервые оказалась здесь, на глубине в двести метров.
Все это слегка отвлекло женщину от экран-панели, но не сильно. И, когда аэродромный автобус подвез русских космонавтов до похожего на шляпку шампиньона здания и нырнул в открывшийся проход, она опять бросила все дела и вперилась в экран.
Там уже показывали зал встреч. Толпу родственников и друзей космонавтов.
Элен болезненно всматривалась, выискивая знакомые лица.
Ага! Вот Тим с Риши! Как приятно их видеть! А Риши совсем выросла! Вон какая красавица! Вот… Да, это наверняка Хана Хаякава и Игорь Мыскин. Этих легендарных космопроходчиков не узнать трудно. Анастасии Беляковой почему-то не видно.
И… Да, это она… Кто еще может быть с малышом на руках. Невысокая похожая на азиатку девушка, то есть молодая женщина. Жена Славика.
Смотреть на Майю было отчего-то больно и неприятно. Нет, Элен прекрасно понимала, что сама виновата, что у нее со Славиком ничего не получилось. Но пряталась за обиду к нему. Давно уже пора было отпустить прошлое. Восемь лет ведь уже пролетело… Марин скоро в школу пойдет… Но почему же так больно и обидно?!
Когда Майя кинулась на грудь к мужу, Элен выключила трансляцию.
И долго еще сидела перед посеревшим экраном.
Было это месяц назад.
Позавчера Кристель сдала отчет по тому самому салату и уехала доучиваться в свою Сорбонну. Хороший отчет, кстати. В меру подробный, взвешенный, четкий. Надо будет обязательно написать хвалебные рекомендации этой девочке. И, когда она через год получит диплом, постараться заманить ее сюда, на дно Тихого океана, уже на постоянную работу.
Но сегодня у Элен были совсем другие заботы. Вернее, одна большая забота – отправить сына в школу.
– Ну, ты готов? – в очередной раз спросила она мальчика, который все крутился перед зеркалом, поправляя волосы, уложенные в живописную золотистую копну и разглядывая, хорошо ли сидит на нем клетчатый школьный костюмчик.
– Сейчас, Мама! – ответил сын. – Ты не думаешь, что бантик по тону не совсем подходит?
– О, Пресвятая Дева! – закатила глаза Элен. – Марин, ты мальчик или девочка?
– А что, мальчики должны выглядеть как оборванцы? – слегка ехидно спросил сынишка и стрельнул глазами.
– Нет, конечно! Но если ты будешь так себя вести в школе, тебя будут дразнить! – высказала одно из главных своих опасений Элен.
– Пусть попробуют, – меланхолично ответил мальчик и еще раз поправил волосы.
