– Гусеница?! – выкрикнул Юрий.
– Порвалась! Восстанавливаю! – лаконично ответил мехвод.
Он колдовал, быстро перебирая руками в воздухе, управляя через одному ему видимый интерфейс ремонтным ботом, спешно сращивающим поврежденную гусеницу.
Но некогда отвлекаться на такую мелочь, как собственная жизнь.
Юрий опять вернулся к карте сражения.
И вовремя!
– Командир! – голос капитана Романчука из роты ПВО. – К нам гости! До полка вертолетов.
Да, на краю карты появился плотный рой из трех десятков хищных стрекоз.
Полк ударных ве6ртолетов. Сила, с которой ой как надо считаться. Особенно сейчас, когда в бою потеряны уже две машины противовоздушной обороны.
Но делать нечего. От вертолетов не убежишь, да и не будет это делать майор Бойченко.
Значит, надо держать удар, даже если он станет последним.
– Бойченко! – голос командующего корпусом. – Спасибо, сынок! Мы вырвались! Отходи!
– Но…
– Я вижу! – даже синтезированный голос может рявкнуть. – Это – не твоя забота!
И, как будто подтверждая слова генерала, наперерез вражеским стрекозам выметнулась стайка… колибри? Ну, пусть будут колибри.
– Союзники прикроют! Выходи из боя и догоняй нас! – приказал командующий.
Фан Ши Зунг вел свой Су-64 во второй волне.
Той, что стелилась над самой землей.
Штурмовик, повторяя складки рельефа, несся в каком-то десятке метров над поверхностью.
Это было опасно и очень неприятно, потому что на сверхзвуковой скорости даже небольшие рысканья по высоте и курсу превращались в рывки с мощными разнонаправленными перегрузками.
Зато мало какая система ПВО способна была подбить его птичку.
А сверху и километрах в двадцати впереди неслись три звена истребителей. Они издали расстреляли четыре самолета южноафриканцев, что попытались помешать полету и теперь выцеливали вертолетный полк противника. Скоро от него полетят клочки.
А у капитана ВКС Вьетнама другая задача.
Надо помочь русским братьям выбраться из капкана, в который они сами себя усадили.
«Медвежата!» – с иронией, но и теплотой подумал вьетнамский асс.
Вот и противник.
Резко поднять самолет вверх! Горка! Стрелок за спиной Зунга отрабатывает цели.
Ракеты одна за другой срываются с пилонов и устремляются по ломаным траекториям к ползущим внизу танкам юаивцев. Те огрызаются короткими очередями зенитных турелей и выпускают в ответ ракеты, что перехватывают лазерные пушки вьетнамских штурмовиков.
Но не все.
Вот одна из ракет смогла проскользнуть и, взорвавшись под крылом одного из штурмовиков, закружила обломки самолета в смертельный штопор.
Спасает только скорость!
Резко кинуть самолет вниз, к самой земле, чуть не чиркнув кончиком крыла, пронестись над завалившейся набок равниной, опять вверх, с разворота выпустить оставшиеся ракеты, и камнем к камням. Прочь от врага! От пылающих остовов танков.
Удар был неожиданным.
Казалось бы, бой складывается в их пользу.
Да, в роте капитана Квези Нгуэви осталось только три машины, но подмога пришла вовремя, и теперь против ощетинившихся стволами пушек и пусковых установок русских выкатилась несокрушимая бронированная армада.
И остановилась.
Между танками Новороссии и ЮАИ полоса километров в пять. Ничейная полоса, усеянная подбитыми машинами с красными звездами и черными кругами.
– Чего ждем?! – азартно возмутился стрелок Бхекизита.
– Погоди! – одернул его капитан Нгуэви. – Сейчас начнется!
Он по кодированному каналу офицерского уровня уже получил информацию о приближающемся вертолетном полке. Как только винтокрылые машины, рассредоточившись перед атакой, пронесутся над головами, придет в движение и их бронетанковая дивизия. И тогда русских просто размажут по этой безжизненной равнине.
Но…
– Самолеты противника! – голос начальника службы ПВО дивизии резок и напряжен, как стальной клинок. – До половины полка истребителей! И… Штурмовики!!!
И пришла смерть.
Как будто из-под земли выскочили стремительные силуэты вражеских самолетов, расцвели огоньками пускаемых ракет. И на земле начался ад.
Последнее, что увидел в своей жизни капитан Квези Нгуэви, было пламя, ворвавшееся в бронекапсулу и заполнившее ее всю без остатка.
А последней его мыслью было:
«А как же Ндаба?!»
19.03.2065
Умгунгундлову, Южно-Африканская Империя
– Давай, Готто, впрягайся! – скомандовал Абимбола.
– Почему я?!
– Почему он?! – хором возмутились Готто и Ндаба.
– Потому что ты самый легкий! – пояснил свое решение вождь «львят».
– Э… – Ндаба не нашелся, что ответить, и лишь обиженно пробурчал: – Я думал, что сам первым полечу.
– Ничего, фамбилейо, – успокоил его Абимбола. – Потом, если пройдет удачно, мы все полетаем!
Готто от слов «если пройдет удачно» переглотнул. Острый кадык на черной тонкой шее пацана ощутимо дернулся, а кожа посерела.
– Да не дрейфь ты! – покровительственно положил свою руку на костлявое плечо мальчишки вождь. – Вон, твой приятель, смотри, как рвется первым взлетать. Хотя он на полкочана тебя выше и килограмм на десять тяжелее!
Ндаба и правда был достаточно рослым и крепким для своих двенадцати лет.
– Это потому, – продолжал разглагольствовать командир детского расистского отряда, – что он уверен в своем аппарате! Ведь так, Ндаба?
– Ну… да… – немного неуверенно согласился мальчишка. – Только в блоке сопряжения не очень. Там шестеренки не совсем…
– Ну, уж прости! – немного обиделся Абимбола. – Что на свалке нашли, то и принесли. Да, ничего не будет! Ты же его уже испытывал.
Ндаба и правда провел несколько испытаний аппарата, привязав его к торчащей из земли ржавой железной трубе. Та скрипела и гнулась, микровертолет надсадно жужжал винтом и скрежетал, но не развалился же!
– Давай-давай! – поторопил приятелей Абимбола.
– Ну… ладно… – Готто поник плечами, повернулся спиной, опустив и вытянув назад и в стороны руки.
– Ну-ка! – Абимбола взялся за один край пластмассового бака, в котором и был собран механизм.
Ндаба подхватил свое творение с другой стороны, и они вдвоем подняли довольно увесистое устройство.
Готто продел руки в рюкзачные лямки. Чуть присел от тяжести.
Ндаба сноровисто застегнул на животе друга поперечный ремень, внимательно проверил крепления и вложил в чуть подрагивающие ладони Готто пульт управления.
– Голову пригни только, а то винтом отрубит! – посоветовал Абимбола и расхохотался своей шутке.
Ндаба посмотрел на командира исподлобья, Готто затравленно. На самом деле пластмассовый винт был поднят на высоту в добрые полметра над макушкой испытателя, ось вращения закрывал кожух, чтобы не намотать на нее курчавые волосы мальчишки, черной плотной шапкой покрывавшие голову.
– Да все будет нормально! – излишне оптимистично подбодрил своего лучшего друга Ндаба. – Я же старался!
Ну да, он полгода разрабатывал и собирал из всякого утиля этот микровертолетик. Кучу сайтов перерыл, ходил советоваться с отцом одного из приятелей, работающим инженером на танковом заводе.
– Я верю, – тихонько прошептал Готто.
И вдруг взглянул прямо в глаза Ндабы. И во взгляде, кроме страха наблюдалась решимость и даже какой-то азарт.
– Давай, командуй, что мне делать!
– Ну, тогда… – Ндаба глубоко вздохнул и уже другом тоном, командным почище чем у Абимболы, приказал: – Включай питание! Это крайний рычажок.
Готто переключил его и внутри бака что-то загудело и тихонько запищало.
– Теперь разблокируй винт, это…
– Я помню, не дурак! – оборвал его Готто.
Уверенно отщелкнул еще один переключатель, и винт чуть дрогнул, качнув полутораметровыми лопастями.
– Ну, подавай напряжение на мотор! – напряженно приказал Ндаба. – Только плавно! И, когда взлетишь, чуть-чуть прибавь, но через полминуты плавно уменьши. Только очень плавно!
– Ясно! – кивнул Готто и прикоснулся к крутилке-регулятору.
– От винта! – весело завопил Абимбола.
Готто щелкнул еще одним тумблером, и винт начал, плавно набирая обороты, вращаться.
Внутри бака что-то заскрежетало, но не сильно.
Ндаба и Абимбола отошли на несколько метров в сторону, неотрывно наблюдая за приятелем.
А над его головой уже сплошное свистящее облако, гонящее вниз поток воздуха. Он трепал рубашку негритянка, забирался под воротник, вздувая ее пузырем.
Готто выпрямился, потом привстал на цыпочки.
Миг и носки его кед оторвались от земли, мальчишка смешно забултыхал в воздухе ногами, испуганно оглянулся на Ндабу.
Тот поднял кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.
Маленький вертолетик начал подниматься вверх сам и утягивать висящего на привязных ремнях пацаненка.
Вот уже полметра, метр, два…
– Снижайся! – во все горло прокричал Ндаба, пытаясь перекрыть визг и грохот, исходящие от его творения.
Но Готто замотал из стороны в сторону головой. Ухватился свободной правой рукой за лямку и неспешно огляделся. На его лице отразилось восхищение, расплылась широкая улыбка.
– Кайф!!! – заорал он.
А вертолетик уже поднял мальчишку метров на десять. В шуме электромотора послышались визгливые нотки.
– Быстро вниз! – заорал Ндаба и даже запрыгал, махая над головой руками.
Готто опомнился, резко дернул регулятором. Тональность работы винта изменилась, и мальчишка стал медленно, но падать. Он спохватился, опять прибавил обороты, подскочил в воздух. Но взял себя в руки и уже более плавно двинул крутилку.
Начал медленно опускаться.
Вот только в ранце все сильнее что-то дребезжало и стучало.
Ндаба сжал кулаки.
«Только бы успел сесть!»
Готто почти успел. Когда он был уже в полуметре от земли, раздалось совсем уж громкое скрежетание, и винт вдруг застопорился. Инерция крутанула паренька, и он упал, подвернув под себя ноги.
Ндаба и Абимбола кинулись к пилоту.
Готто сидел на пожухшей траве, привалившись спиной ко все еще гудящему баку и потирал ушибленную коленку. На ней набухал бурый синяк и проступила капельки крови.
Абимбола раскрыл маленькую сумочку, что носил на поясе, и достал из нее армейский медпакет, крепкими белыми зубами разорвал упаковку и склонился над своим «разведчиком».
– Отцепляй от него тарахтелку! – приказал он сунувшемуся было Ндабе.
Потом Ндаба и Абимбола утащили в отрядный сарай механизм. Готто, хромая, ковылял следом. Пацаны взгромоздили микровертолет на верстак. Ндаба вознамерился сразу же закопаться в механизм, но командир его остановил.
Зачем-то поозиравшись по сторонам, он достал из шкафчика с посудой три разнокалиберные чашки и, поковырявшись в глубине, выудил бутылку. Скрутил пробку и разлил по полчашечки темно-красной жидкости.
– Ты что, с баобаба рухнул? – удивленно спросил Ндаба.
– Сегодня можно! – серьезно и со значением сообщил подросток.
– И где ты ее достал? – хмыкнул Ндаба. Тебе ведь еще пятнадцать, не продали бы!
– Уметь надо! – усмехнулся тот. – Я инкокели, или кто? Ладно, пацаны, не дрейфите! У нас сегодня особый случай!
Мальчишки взяли чашки, принюхались.
Ндаба, если честно, однажды уже пробовал спиртное. Год назад, когда папа приезжал в короткий отпуск и праздновал встречу с приятелями, в одной бутылке осталась светло-коричневая жидкость. Бренди оказалось жгучим и противным.
Сейчас было не лучше.
– Фу! Кислятина! – сморщился Готто. – И как взрослые такое пьют?!
– Дело привычки, – пожал плечами Абимбола, первым из друзей опустошивший посуду. И запоздало вспомнил о тосте: – Ну, за первый полет!
– Ага, – кивнул Ндаба и в два судорожных глотка допил вино.
Спиртное сразу же ударило в голову, разлилось слабостью по телу.
Паренек уселся прямо на пол, привалившись спиной к верстаку и глубоко, полной грудью вздохнул, медленно выпустил воздух.
– У меня все-таки получилось, – сообщил он удивленно.
– Ты – мастер! – серьезно кивнул Абимбола и повернулся к Готто. – А ты – настоящий пилот! Еще раз полетишь, когда Ндаба починит!
– Конечно! – язык у негритянка чуть заплетался.
– Нет уж! – возразил Ндаба. – Следующий раз я сам полечу!
– Ну, как знаешь, – кивнул вождь и вздохнул: – жалко, мы уже не успеем стать настоящими военными пилотами и повоевать. Война вот-вот кончится…
– Ты думаешь? – выпитое вино добавило Ндабе смелости усомниться в государственной пропаганде.
– Да это и страусу ясно! – с жаром сказал Абимбола. – Додома окружена! Наши танковые армады вышли на оперативный простор! Сейчас быстренько остатки Танзании захватим, а там и на Кению навалимся! До Найроби всего семьдесят километров осталось! Вот увидишь, в этом году уже в Эфиопии будем воевать!
– Ну… – Ндаба не был так уверен в этом.
Победные сводки, это конечно да, но вон в той же Анголе завязли и уже двадцать лет ни туда и ни сюда. И по карте если посмотреть, то в громких реляциях о победоносном наступлении на самом деле упоминаются мелкие городки все по той же установившейся уже год назад линии фронта.
И, как будто откликаясь на невеселые мысли, затренькал мелодией старенький комми в кармашке шорт.
Ндаба достал облупившийся цилиндрик, выдвинул экран, вчитался в почему-то текстовое сообщение. И замер. Рука, державшая комми, мелко задрожала.
– Чего там, – расслабленно спросил Абимбола.
– Папа… погиб.
21.04.2065
у подножия плоскогорья Найросирис Менсий, Марс
Гэрри никогда не читал стихов Маяковского. Да и имя великого русского поэта прошлого века не знал, хотя и окончил школу с отличием. Таковы издержки американского образования. С другой стороны, а многие ли выпускники русских школ смогли бы назвать американских поэтов, ну за исключением Эдгара Аллана По или, в лучшем случае, Уолта Уитмена?
И, тем не менее, Гэрри Дункинс вполне мог бы процитировать эти строки. С выражением и истиной верой в будущее.
Потому что, пусть не через четыре года, но город здесь будет. И саду здесь цвесть! Под прочным куполом.
То есть, не прямо тут, в пещере, а рядышком, на краю равнины Утопии, под слабыми, но все равно живительными лучами Солнца.
А вот город расположится именно там, где сейчас стоит астронавт.
Пещера была большая, но не огромная.
«Мой любимый размер» – почему-то вспомнились Гэрри слова грустного ослика из древнего русского мультфильма про Вини-пуха.
Гэрри в детстве любил смотреть мультяшки древнего Советского Союза. Они, так же как старые испанские и японские мультфильмы ему нравились больше классических «Тома и Джерри» или новых мелькающих и грубо-тупых произведений собственной страны.
Впрочем, разговор не об этом.
К сожалению, те две пещеры, что были открыты автоматическими марсоходами, Гэрри не понравились. Одна была слишком огромной, другая, наоборот, представляла собой сеть извилистых ходов. Астронавт уже начал думать, что главная его миссия в этой экспедиции останется не исполненной, но к счастью уже в самом конце двухлетней вахты его нано-боты обнаружили эту красотень!
Узкий лаз предвещал очередную пустышку, коих Гэрри за время работы на Марсе обнаружил с десяток.
Но через два десятка ярдов он расширялся и переходил вот в этот зал.
Мощный переносной фонарь, который Гэрри взял с собой, освещал высокий, футов в тридцать, каменный свод. Пол был немного наклонным, и, конечно же, неровным, но это не беда. Придется, правда, затратить уйму времени и моторо-часов работы спецтехники, чтобы привести здесь все в порядок. Но это мелочи!
Главное – размеры! Зал имел футов сто в ширину и около двухсот в длину. Как раз подходящий размер, чтобы построить здесь первую очередь марсианского города.
– Порвалась! Восстанавливаю! – лаконично ответил мехвод.
Он колдовал, быстро перебирая руками в воздухе, управляя через одному ему видимый интерфейс ремонтным ботом, спешно сращивающим поврежденную гусеницу.
Но некогда отвлекаться на такую мелочь, как собственная жизнь.
Юрий опять вернулся к карте сражения.
И вовремя!
– Командир! – голос капитана Романчука из роты ПВО. – К нам гости! До полка вертолетов.
Да, на краю карты появился плотный рой из трех десятков хищных стрекоз.
Полк ударных ве6ртолетов. Сила, с которой ой как надо считаться. Особенно сейчас, когда в бою потеряны уже две машины противовоздушной обороны.
Но делать нечего. От вертолетов не убежишь, да и не будет это делать майор Бойченко.
Значит, надо держать удар, даже если он станет последним.
– Бойченко! – голос командующего корпусом. – Спасибо, сынок! Мы вырвались! Отходи!
– Но…
– Я вижу! – даже синтезированный голос может рявкнуть. – Это – не твоя забота!
И, как будто подтверждая слова генерала, наперерез вражеским стрекозам выметнулась стайка… колибри? Ну, пусть будут колибри.
– Союзники прикроют! Выходи из боя и догоняй нас! – приказал командующий.
Фан Ши Зунг вел свой Су-64 во второй волне.
Той, что стелилась над самой землей.
Штурмовик, повторяя складки рельефа, несся в каком-то десятке метров над поверхностью.
Это было опасно и очень неприятно, потому что на сверхзвуковой скорости даже небольшие рысканья по высоте и курсу превращались в рывки с мощными разнонаправленными перегрузками.
Зато мало какая система ПВО способна была подбить его птичку.
А сверху и километрах в двадцати впереди неслись три звена истребителей. Они издали расстреляли четыре самолета южноафриканцев, что попытались помешать полету и теперь выцеливали вертолетный полк противника. Скоро от него полетят клочки.
А у капитана ВКС Вьетнама другая задача.
Надо помочь русским братьям выбраться из капкана, в который они сами себя усадили.
«Медвежата!» – с иронией, но и теплотой подумал вьетнамский асс.
Вот и противник.
Резко поднять самолет вверх! Горка! Стрелок за спиной Зунга отрабатывает цели.
Ракеты одна за другой срываются с пилонов и устремляются по ломаным траекториям к ползущим внизу танкам юаивцев. Те огрызаются короткими очередями зенитных турелей и выпускают в ответ ракеты, что перехватывают лазерные пушки вьетнамских штурмовиков.
Но не все.
Вот одна из ракет смогла проскользнуть и, взорвавшись под крылом одного из штурмовиков, закружила обломки самолета в смертельный штопор.
Спасает только скорость!
Резко кинуть самолет вниз, к самой земле, чуть не чиркнув кончиком крыла, пронестись над завалившейся набок равниной, опять вверх, с разворота выпустить оставшиеся ракеты, и камнем к камням. Прочь от врага! От пылающих остовов танков.
Удар был неожиданным.
Казалось бы, бой складывается в их пользу.
Да, в роте капитана Квези Нгуэви осталось только три машины, но подмога пришла вовремя, и теперь против ощетинившихся стволами пушек и пусковых установок русских выкатилась несокрушимая бронированная армада.
И остановилась.
Между танками Новороссии и ЮАИ полоса километров в пять. Ничейная полоса, усеянная подбитыми машинами с красными звездами и черными кругами.
– Чего ждем?! – азартно возмутился стрелок Бхекизита.
– Погоди! – одернул его капитан Нгуэви. – Сейчас начнется!
Он по кодированному каналу офицерского уровня уже получил информацию о приближающемся вертолетном полке. Как только винтокрылые машины, рассредоточившись перед атакой, пронесутся над головами, придет в движение и их бронетанковая дивизия. И тогда русских просто размажут по этой безжизненной равнине.
Но…
– Самолеты противника! – голос начальника службы ПВО дивизии резок и напряжен, как стальной клинок. – До половины полка истребителей! И… Штурмовики!!!
И пришла смерть.
Как будто из-под земли выскочили стремительные силуэты вражеских самолетов, расцвели огоньками пускаемых ракет. И на земле начался ад.
Последнее, что увидел в своей жизни капитан Квези Нгуэви, было пламя, ворвавшееся в бронекапсулу и заполнившее ее всю без остатка.
А последней его мыслью было:
«А как же Ндаба?!»
Глава 15. Прерванный полет
19.03.2065
Умгунгундлову, Южно-Африканская Империя
– Давай, Готто, впрягайся! – скомандовал Абимбола.
– Почему я?!
– Почему он?! – хором возмутились Готто и Ндаба.
– Потому что ты самый легкий! – пояснил свое решение вождь «львят».
– Э… – Ндаба не нашелся, что ответить, и лишь обиженно пробурчал: – Я думал, что сам первым полечу.
– Ничего, фамбилейо, – успокоил его Абимбола. – Потом, если пройдет удачно, мы все полетаем!
Готто от слов «если пройдет удачно» переглотнул. Острый кадык на черной тонкой шее пацана ощутимо дернулся, а кожа посерела.
– Да не дрейфь ты! – покровительственно положил свою руку на костлявое плечо мальчишки вождь. – Вон, твой приятель, смотри, как рвется первым взлетать. Хотя он на полкочана тебя выше и килограмм на десять тяжелее!
Ндаба и правда был достаточно рослым и крепким для своих двенадцати лет.
– Это потому, – продолжал разглагольствовать командир детского расистского отряда, – что он уверен в своем аппарате! Ведь так, Ндаба?
– Ну… да… – немного неуверенно согласился мальчишка. – Только в блоке сопряжения не очень. Там шестеренки не совсем…
– Ну, уж прости! – немного обиделся Абимбола. – Что на свалке нашли, то и принесли. Да, ничего не будет! Ты же его уже испытывал.
Ндаба и правда провел несколько испытаний аппарата, привязав его к торчащей из земли ржавой железной трубе. Та скрипела и гнулась, микровертолет надсадно жужжал винтом и скрежетал, но не развалился же!
– Давай-давай! – поторопил приятелей Абимбола.
– Ну… ладно… – Готто поник плечами, повернулся спиной, опустив и вытянув назад и в стороны руки.
– Ну-ка! – Абимбола взялся за один край пластмассового бака, в котором и был собран механизм.
Ндаба подхватил свое творение с другой стороны, и они вдвоем подняли довольно увесистое устройство.
Готто продел руки в рюкзачные лямки. Чуть присел от тяжести.
Ндаба сноровисто застегнул на животе друга поперечный ремень, внимательно проверил крепления и вложил в чуть подрагивающие ладони Готто пульт управления.
– Голову пригни только, а то винтом отрубит! – посоветовал Абимбола и расхохотался своей шутке.
Ндаба посмотрел на командира исподлобья, Готто затравленно. На самом деле пластмассовый винт был поднят на высоту в добрые полметра над макушкой испытателя, ось вращения закрывал кожух, чтобы не намотать на нее курчавые волосы мальчишки, черной плотной шапкой покрывавшие голову.
– Да все будет нормально! – излишне оптимистично подбодрил своего лучшего друга Ндаба. – Я же старался!
Ну да, он полгода разрабатывал и собирал из всякого утиля этот микровертолетик. Кучу сайтов перерыл, ходил советоваться с отцом одного из приятелей, работающим инженером на танковом заводе.
– Я верю, – тихонько прошептал Готто.
И вдруг взглянул прямо в глаза Ндабы. И во взгляде, кроме страха наблюдалась решимость и даже какой-то азарт.
– Давай, командуй, что мне делать!
– Ну, тогда… – Ндаба глубоко вздохнул и уже другом тоном, командным почище чем у Абимболы, приказал: – Включай питание! Это крайний рычажок.
Готто переключил его и внутри бака что-то загудело и тихонько запищало.
– Теперь разблокируй винт, это…
– Я помню, не дурак! – оборвал его Готто.
Уверенно отщелкнул еще один переключатель, и винт чуть дрогнул, качнув полутораметровыми лопастями.
– Ну, подавай напряжение на мотор! – напряженно приказал Ндаба. – Только плавно! И, когда взлетишь, чуть-чуть прибавь, но через полминуты плавно уменьши. Только очень плавно!
– Ясно! – кивнул Готто и прикоснулся к крутилке-регулятору.
– От винта! – весело завопил Абимбола.
Готто щелкнул еще одним тумблером, и винт начал, плавно набирая обороты, вращаться.
Внутри бака что-то заскрежетало, но не сильно.
Ндаба и Абимбола отошли на несколько метров в сторону, неотрывно наблюдая за приятелем.
А над его головой уже сплошное свистящее облако, гонящее вниз поток воздуха. Он трепал рубашку негритянка, забирался под воротник, вздувая ее пузырем.
Готто выпрямился, потом привстал на цыпочки.
Миг и носки его кед оторвались от земли, мальчишка смешно забултыхал в воздухе ногами, испуганно оглянулся на Ндабу.
Тот поднял кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.
Маленький вертолетик начал подниматься вверх сам и утягивать висящего на привязных ремнях пацаненка.
Вот уже полметра, метр, два…
– Снижайся! – во все горло прокричал Ндаба, пытаясь перекрыть визг и грохот, исходящие от его творения.
Но Готто замотал из стороны в сторону головой. Ухватился свободной правой рукой за лямку и неспешно огляделся. На его лице отразилось восхищение, расплылась широкая улыбка.
– Кайф!!! – заорал он.
А вертолетик уже поднял мальчишку метров на десять. В шуме электромотора послышались визгливые нотки.
– Быстро вниз! – заорал Ндаба и даже запрыгал, махая над головой руками.
Готто опомнился, резко дернул регулятором. Тональность работы винта изменилась, и мальчишка стал медленно, но падать. Он спохватился, опять прибавил обороты, подскочил в воздух. Но взял себя в руки и уже более плавно двинул крутилку.
Начал медленно опускаться.
Вот только в ранце все сильнее что-то дребезжало и стучало.
Ндаба сжал кулаки.
«Только бы успел сесть!»
Готто почти успел. Когда он был уже в полуметре от земли, раздалось совсем уж громкое скрежетание, и винт вдруг застопорился. Инерция крутанула паренька, и он упал, подвернув под себя ноги.
Ндаба и Абимбола кинулись к пилоту.
Готто сидел на пожухшей траве, привалившись спиной ко все еще гудящему баку и потирал ушибленную коленку. На ней набухал бурый синяк и проступила капельки крови.
Абимбола раскрыл маленькую сумочку, что носил на поясе, и достал из нее армейский медпакет, крепкими белыми зубами разорвал упаковку и склонился над своим «разведчиком».
– Отцепляй от него тарахтелку! – приказал он сунувшемуся было Ндабе.
Потом Ндаба и Абимбола утащили в отрядный сарай механизм. Готто, хромая, ковылял следом. Пацаны взгромоздили микровертолет на верстак. Ндаба вознамерился сразу же закопаться в механизм, но командир его остановил.
Зачем-то поозиравшись по сторонам, он достал из шкафчика с посудой три разнокалиберные чашки и, поковырявшись в глубине, выудил бутылку. Скрутил пробку и разлил по полчашечки темно-красной жидкости.
– Ты что, с баобаба рухнул? – удивленно спросил Ндаба.
– Сегодня можно! – серьезно и со значением сообщил подросток.
– И где ты ее достал? – хмыкнул Ндаба. Тебе ведь еще пятнадцать, не продали бы!
– Уметь надо! – усмехнулся тот. – Я инкокели, или кто? Ладно, пацаны, не дрейфите! У нас сегодня особый случай!
Мальчишки взяли чашки, принюхались.
Ндаба, если честно, однажды уже пробовал спиртное. Год назад, когда папа приезжал в короткий отпуск и праздновал встречу с приятелями, в одной бутылке осталась светло-коричневая жидкость. Бренди оказалось жгучим и противным.
Сейчас было не лучше.
– Фу! Кислятина! – сморщился Готто. – И как взрослые такое пьют?!
– Дело привычки, – пожал плечами Абимбола, первым из друзей опустошивший посуду. И запоздало вспомнил о тосте: – Ну, за первый полет!
– Ага, – кивнул Ндаба и в два судорожных глотка допил вино.
Спиртное сразу же ударило в голову, разлилось слабостью по телу.
Паренек уселся прямо на пол, привалившись спиной к верстаку и глубоко, полной грудью вздохнул, медленно выпустил воздух.
– У меня все-таки получилось, – сообщил он удивленно.
– Ты – мастер! – серьезно кивнул Абимбола и повернулся к Готто. – А ты – настоящий пилот! Еще раз полетишь, когда Ндаба починит!
– Конечно! – язык у негритянка чуть заплетался.
– Нет уж! – возразил Ндаба. – Следующий раз я сам полечу!
– Ну, как знаешь, – кивнул вождь и вздохнул: – жалко, мы уже не успеем стать настоящими военными пилотами и повоевать. Война вот-вот кончится…
– Ты думаешь? – выпитое вино добавило Ндабе смелости усомниться в государственной пропаганде.
– Да это и страусу ясно! – с жаром сказал Абимбола. – Додома окружена! Наши танковые армады вышли на оперативный простор! Сейчас быстренько остатки Танзании захватим, а там и на Кению навалимся! До Найроби всего семьдесят километров осталось! Вот увидишь, в этом году уже в Эфиопии будем воевать!
– Ну… – Ндаба не был так уверен в этом.
Победные сводки, это конечно да, но вон в той же Анголе завязли и уже двадцать лет ни туда и ни сюда. И по карте если посмотреть, то в громких реляциях о победоносном наступлении на самом деле упоминаются мелкие городки все по той же установившейся уже год назад линии фронта.
И, как будто откликаясь на невеселые мысли, затренькал мелодией старенький комми в кармашке шорт.
Ндаба достал облупившийся цилиндрик, выдвинул экран, вчитался в почему-то текстовое сообщение. И замер. Рука, державшая комми, мелко задрожала.
– Чего там, – расслабленно спросил Абимбола.
– Папа… погиб.
Глава 16. «Здесь будет город-сад»
21.04.2065
у подножия плоскогорья Найросирис Менсий, Марс
Гэрри никогда не читал стихов Маяковского. Да и имя великого русского поэта прошлого века не знал, хотя и окончил школу с отличием. Таковы издержки американского образования. С другой стороны, а многие ли выпускники русских школ смогли бы назвать американских поэтов, ну за исключением Эдгара Аллана По или, в лучшем случае, Уолта Уитмена?
И, тем не менее, Гэрри Дункинс вполне мог бы процитировать эти строки. С выражением и истиной верой в будущее.
Потому что, пусть не через четыре года, но город здесь будет. И саду здесь цвесть! Под прочным куполом.
То есть, не прямо тут, в пещере, а рядышком, на краю равнины Утопии, под слабыми, но все равно живительными лучами Солнца.
А вот город расположится именно там, где сейчас стоит астронавт.
Пещера была большая, но не огромная.
«Мой любимый размер» – почему-то вспомнились Гэрри слова грустного ослика из древнего русского мультфильма про Вини-пуха.
Гэрри в детстве любил смотреть мультяшки древнего Советского Союза. Они, так же как старые испанские и японские мультфильмы ему нравились больше классических «Тома и Джерри» или новых мелькающих и грубо-тупых произведений собственной страны.
Впрочем, разговор не об этом.
К сожалению, те две пещеры, что были открыты автоматическими марсоходами, Гэрри не понравились. Одна была слишком огромной, другая, наоборот, представляла собой сеть извилистых ходов. Астронавт уже начал думать, что главная его миссия в этой экспедиции останется не исполненной, но к счастью уже в самом конце двухлетней вахты его нано-боты обнаружили эту красотень!
Узкий лаз предвещал очередную пустышку, коих Гэрри за время работы на Марсе обнаружил с десяток.
Но через два десятка ярдов он расширялся и переходил вот в этот зал.
Мощный переносной фонарь, который Гэрри взял с собой, освещал высокий, футов в тридцать, каменный свод. Пол был немного наклонным, и, конечно же, неровным, но это не беда. Придется, правда, затратить уйму времени и моторо-часов работы спецтехники, чтобы привести здесь все в порядок. Но это мелочи!
Главное – размеры! Зал имел футов сто в ширину и около двухсот в длину. Как раз подходящий размер, чтобы построить здесь первую очередь марсианского города.
