Наум подготовил самолёт к вылету , направив его носом на максимально допустимый угол запуска, а затем и сам уселся.
Шипение в задней части самолёта начало усиливаться и прямо сейчас можно почувствовать, будто самолёт находится на воздушной подушке, но это не так.
Совершенно внезапно в отсек вторглись несколько иллакийцев, к счастью их задержало сотрясение Камасса, который видимо наехал на вражеские ироки, остановившие своё движение после того, как большая часть экипажей пошла на штурм Камасса. Для врага уже поздно, паровая пушка выстрелила самолётом, оставив врагам лишь помещение, из которого медленно разлетается пар.
Что-то резко ударило в голову Наума, и он буквально забыл обо всех своих ранениях, усталости, выжимая из себя всё, словно заставляя работать двигатель на сверхтяжёлых нагрузках. Игнорируя все сигналы о том, что капсула вот-вот сломается, откинув страх, начал наблюдать за тем, как свистят клапана и разлетаются в стороны гайки, ожидая взрыва, который точно превратит его в мясную лепёшку. Наум перестал бояться за своё тело и решил довериться машине готовясь отдать ей свою жизнь, лишь бы создание человеческого труда помогло прибить как можно больше врагов.
Наум хоть и в первый раз управлял самолётом, как им нужно управлять смог понять ещё до того, как реактивная сила в заднем баллоне кончилась и самолёт перешёл на силу атмосферного двигателя.
Пускай Наум и возвысился над полем боя, однако небо и земля на него давили ещё больше, чем коридоры Камасса. Тучи и густая тьма являлись лучшими друзьями Наума, ведь лишь благородя им его летучий аппарат ещё не заметили.
Поле битвы освещалось вспышками редких выстрелов. Кажется что даже союзные ироки иногда отвечают на стрельбу. Хотя стоило одному из них выстрелить, как прямо под самолётом пролетела целая стая снарядов с аэростата. Почти все летящие снаряды попали прямо по союзному ироку , тем самым повредив его бойлер и вызвали сильнейший взрыв, разбросав обломки по небу.
Огромные куски союзного ирока пронзили смог и рассеяли некоторую его часть. Оттуда на землю упал луч света, который почему-то вызвал у Наума непонятный и даже неуравновешенный приступ ярости.
Потянув штурвал на себя, Наум начал рассекать чёрный смог, чтобы попытаться понять как далеко ему лететь до вражеского аэростата.
Поднявшись Наум не стал рассматривать чистое небо, а посмотрел вдаль. Над белыми облаками, которые снизу выглядели как смог, виднелась выступающая тарелка вражеского аэростата. Из этой тарелки словно прыщ торчал пузырь, в котором видимо был газ, поднимавший аэростат. Однако враг заметил летательный аппарат Наума, оставлявший за собой явный и неестественный след из пара и в этот же момент на него навели пушки, которые с дальнего расстояния было почти не видно. Пули пролетали буквально в метре от самолёта Наума и если бы не манёвр вслепую, то пулемётная очередь точно бы сбила самолёт.
Снизив давление на двигатель, Наум резко опустил нос самолёта и скрылся в облаках, но даже там попытки попасть по нему не прекращались и поэтому ради своей же безопасности Наум отклонил самолёт в сторону и попытался облететь врага сбоку.
Манёвр оказался с первого раза удачным и, судя по звуку, враг даже продолжал стрелять по бывшему вектору некоторое время, а затем стрельба прекратилась.
«Твою ж!» - мысленно прокричал Наум и не просто так- вероятно враг решил ради одного маленького самолёта привлечь эхоакустику и попытаться выследить самолёт по звуку двигателя, пускай он был тихим, но не бесшумный.
Пришлось совсем выключить двигатель и начать медленно спускаться.
Стоило лишь выйти из-под облаков, как Наум уже своими глазами увидел дно аэростата буквально в тысячи метрах от себя. Если включить двигатель на полную и лететь ровно по прямой, то удастся преодолеть это расстояние за минуту. Ещё и давление останется, чтобы пролететь к макушке аэростата. Да, этот план был лучший - ведь прямо сейчас враг выпустил три самолёта на перехват Наума.
Судя по скорости того, как самолёты вылетели из аэростата, они не использовали паровые пушки, а лишь атмосферные двигатели, поэтому у Наума есть преимущество.
Нос к носу, вектор к вектору двигался враг и Наум навстречу друг к другу, и в какой-то момент иллакийские самолёты, оборудованные курсовыми орудиями, начали стрелять по Науму. Но они явно недооценили скорость полёта Наума, и стрельба продлилась всего пару секунд, а затем след густого пара провёл черту между тройкой иллакийцев.
Враг с аэростата не стреляет по Науму сейчас лишь потому, что на земле полным-полно их машин, которые стояли, вероятно, в качестве резерва. У пулемётов аэростата на днище крайне большая мёртвая зона - они прикрывают лишь главные калибры, а в остальном бесполезны.
Словно сам ветер, разгоняемый взрывной волной после выстрела, самолёт Наума огибает корпус аэростата и врезается своими раскалёнными от трения лопастями в выпирающий шар с газом на макушке, перемалывая тканевую основу лопастями, словно мясо в мясорубке.
Самолёт, когда врезался, не рухнул на ближайшую твёрдую опору, а застрял в тонне ткани и повис почти что в паре метров над внутренней частью корпуса. Аэростат не настолько большой, как казалось изначально. Наум уже оценил масштаб отведённого под баллон с газом пространства. Недолго думая прикинул примерный план построения такой машины.
Вероятно, несколько газогенераторов управляют высотой полёта аэростата, внутри самого баллона нет никакого способа пробраться в отсеки, где проводится основная деятельность аэростата.
Выбравшись из самолёта и упав на поверхность, Наум сразу понял, что изнутри баллон был обшит каким-то другим металлом - не тиритом и даже не его сплавом, а чем-то наподобие жести .
Самолёт держится буквально на соплях. Газ, судя по тому, что не взрывается от раскалённого носа самолёта, не взрывоопасен, а также неясно - является ли он ядовитым, так как на Науме до сих пор надет противогаз с подключённым баллоном со сжатым воздухом, которого судя по индикатору хватит больше чем на тридцать минут.
Пистолеты иллакийцев, заряжались при помощи прямого засыпания пороха в виде цилиндрических гранул, и Наум как оказалось, ища у тех тел боеприпасы, запихал в карманы не мешочки с пулями, а порох. «Вот оно…» подумал Наум и рассыпал мешочки с порохом прямо под раскалённым носом своего самолёта и отойдя на безопасное расстояние начал прицеливаться на самые натянутые части тряпок за которые был подвешен самолёт. Имея в магазине всего две пули, Науму удалось разорвать ткань.
Падение самолёта и детонация пороха позволила пробить дыру в один из технических отделов, где сразу же убило четверых иллакийцев. К несчастью для Наума их оружием были те же пистолеты устаревшей конструкции, но в этот раз они хотя бы могли стрелять.
Подбирая трофейное оружие, Наум не сразу заметил переговорные трубки, но в момент, когда он их увидел, враг уже выбил дверь и выпустил несколько пуль в Наума, который успел лишь спрятаться за письменный стол, сделанный из дерева и плохо защищавший от пуль. Огонь со стороны иллакийцев был достаточно плотным, что интересно они стреляли не из пистолетов, а из чего-то наподобие винтовок, однако судя по строению приклада в них также скрывалась лента с пулями, как в пистолетах. Когда один из них начал бесконтрольно кашлять и заливаться слезами перемешанными с соплями, стало понятно, что газ весьма едок, однако распространяется он очень медленно.
Стоило иллакийцам замешкать, как Наум выскочил и стреляя с двух рук из трофейных пистолетов перестрелял врагов, а затем, наконец, смог осмотреть самого себя. Как оказалось пули легли ровно по краям от бронника оставив два длинных рваных ранения, которые обильно кровоточат. В аэростате, судя по всему, почти в каждом помещении на стенах висели аптечки первой помощи, поэтому Науму удалось кое-как остановить кровь, просто прижав при помощи жгутов рулоны с марлевыми повязками к ранам, а также он облил свои раны медицинским спиртом.
Больше не задерживаясь ни на минуту Наум, ковыляя, пробегал одно помещение за другим пользуясь элементом внезапности и никогда не двигаясь напрямик, чтобы при помощи переговорных трубок не смогли определить вектор его движения.
Меняя одно трофейное оружие на другое, иногда ловя пули, Науму удалось добраться до капитанского мостика, откуда как раз прямо на Наума выбежали пара иллакийцев, так любезно открыв дверь, и сами погибли от своих же ножей сразу после того, как Наум отбросил пистолеты и выхватил их ножи. Убийство ножами имело гораздо больший смысл, чем могло показаться - именно ножом он следом убил капитана аэростата, метнув егоему в шею. После первым делом Наум перекрыл все входы изнутри.
Теперь, когда Наум обезопасил себя, он начал изучать капитанские системы управления и обнаружил очень интересную систему. На задней стене висела примерная географическая карта ландшафта с пометками о союзных единицах и нахождении вражеских, а также вся карта была поделена на сотни секторов, координаты которых можно было вводить на пульте управления.
Рассматривая панель управления, Наум обнаружил машинку, которая показывала координаты и позволяла напрямую влиять на разные части механизмов аэростата, таких, как двигатели и газогенераторы.
Выводы приходили в голову Наума один за другим: нужно приказать пушкам стрелять по секторам с союзниками в резерве, нужно отправить аэростат на полной скорости прямо на его союзников, нужно подать сигналы без шифрования, ведь отсюда они наверняка долетят до штаба, возможно, даже если послание примут за дезинформацию, попытаются связаться с Камассом напрямую. А самое главное , что смог осознать Наум ,так это факт того , что двери заклинить снаружи не получится, а следовательно не получится и сбежать. Ведь стоит открыть дверь, как враг предотвратит падение аэростата , что является первоначальной целью…
Сделав, что запланировал, Наум начал наблюдать через иллюминаторы , как орудия иллакийцев стреляют по своим союзникам, как накренился аэростат и уже не летел на уровне облаков, а начал медленно набирать обороты в скорости падения, при этом осознавая, что первый контакт с землей и будет у капитанской каюты, где он как раз и находился.
Наум не собирался мириться с уготовленной участью и при помощи оборудования начал собирать себе что-то на подобие подушки безопасности - ведь даже если и тиритовая оболочка капитанской каюты не согнётся, то ударная волна точно превратит Наума в кашу.
Наум притащил всю железную мебель к встроенным в пол панелям и при помощи её, разорванной одежды и тел убитых им солдат вместе с телом капитана, соорудил себе некое подобие подушки безопасности, которая должна гасить ударную волну от столкновения.
Звуки того, как ломятся в двери Иллакийцы прекратились, переговорные трубки замолчали, а снаружи доносятся звуки напоминающие выстрелы из паровых пушек, должно быть множество иллакийцев сумели всё-таки спастись.
Последствия падения застать Науму не удалось, как только корпус ударился об землю, он потерял сознание, но когда очнулся, увидел , что лежит уже не возле тел убитых им иллакийцев, а посреди тёмного помещения. Его ноги сломаны до такой степени, что обломки костей вонзились в живот, а руки которыми он прикрывал голову болтались словно макаронины.
В этот момент Наум даже не пытался думать, что делать дальше, или выживет ли он вообще, трубка от кислородного баллона вонзилась ему в глотку.
В этот момент страха. непонимания, дезориентации перед Наумом явился свет, что начал с ним говорить, но уже на нашем языке Гутруна.
- Ты показал свой нечеловеческий потенциал, ты обязан посвятить свою жизнь человечеству, а иначе вы, ваш король приведёт мир к краху. Вы, ваше поколение являются теми, кто построит первую ступень к разрушению собственного мира.
«Что ты несёшь? Тебя не существует, тебя и твоей уродской рожи» - подумал Наум, но его мысли расходятся с тем, что запомнили его глаза, у света не было никакого лица… Точнее можно сказать что существо похоже на множество световых лучей образующих иллюзию наложенных друг на друга прозрачных рук.
«Я не предам своего короля, я не предам своих людей, я не предам предков, я не предам потомков! Я хочу убить каждого, кто смеет усомниться в величии Сез’Пома!»-откуда эти мысли явились в голове у Наума? Он точно не понимает, что говорит то существо.
- Твои идеалы не имеют оснований, ты болен, я тебя исцелю и физически и психически, а пока что посмотри, что ждёт тебя, если ты не понимаешь того, что принесёт зло, а затем забудь и поменяй своё мнение…
Наум начал вести себя словно животное, его верхняя губа явно показывает звериный оскал.
«Я вижу, я понимаю, но оно дало мне слишком много информации, я не забуду! Я!...»
Ноги и руки начали заливаться светом, как только одна из рук его исцелилась, Наум потянулся к своей ноге чья кость прямо на глазах сползала на своё место и прежде чем кость встала на своё место он начал разрывать плоть об осколок кости, и как только нога оторвалась, он вынул из месива своей нижний челюсти зуб и при помощи его начал выцарапывать на своей ноге текст:
Горячие пламя в руках
сжигает кожу и кости
не осталось силы в умах
но не потерян наш страх
что во снах осуждает.
И прах наш в камень сжимает.
Старания и знания отнимают у нас
металлом и камнем судьбе отвечают
те что в кристаллах из нас.
(Наум увидел видение, но мне оно не доступно, он его не запомнил, но он смог вырвать оттуда тезисы, которые записал в этом виде, возможно стихотворный образ связан с видом представления ведений, но мне в этом не убедиться. В этих стихах прослеживается очень далёкое будущее, в них рассказано о том, как люди узнали о каре, о том, что люди научатся переносить своё сознание в кварц, и вероятно слова про сжигание кожи и костей говорит про то, чего бог так сильно побоялся, это просто неведомая для него технология, а не конец человечества.)
Когда к Науму снова вернулся холодный разум, он нащупал в темноте оторванную ногу и засмеялся уже своей челюстью, выкрикивая:
- Тебе не удалось! Я помню! Во имя Царя! Во имя царства! Я сражаюсь сегодня, чтобы жить завтра!
Глава 36. Все ради сегодняшнего дня
Пока Бог пытался слиться с разумом Наума, в его голову приходили мысли не на его языке, но с понятной сутью. Бог действительно боится и не понимает многих механизмов созданных человеком. Ведь власть Бога распространялась на всё и даже на естество самих законов мироздания, позволяя ему создавать с нуля жизнь.Чувствуя всё то, что чувствует она, однако вся его власть не распространялась на естество механизмов и механической энергии в них. Несмотря на полную власть над физической составляющей созданных людьми машин Богу были не ясны принципы их функционирования, а ясен лишь результат.
В одном из своих видений Бог узрел будущее и решил, что увидел предел развития технологии людей и заключил,что в них состоит угроза для человечества. Ведь люди не только начали добровольно заменять данные им от природы плоть и органы на механические аналоги, но также человечество стало внедряться в саму суть рождения жизни и создавать из составляющих её почти что с нуля.
