Выстрел за выстрелом, Науму очень повезло, что стреляли в основном дозвуковыми снарядами- ведь от таких ещё есть шансы на уклонение.
Преодолевая ужаснейшую боль о раны, Наум отпрыгнул от бревна, которого на макушке начал прожёвывать в щепки мощнейший механизм подъёма, затем, ухватившись за обломок цилиндра, он практически бесконтрольно влетел внутрь Камасса.
Наум приземлился на острые обломки от снаряда, некоторые из них вцепились ему в ноги, но броня, которая хоть и была из мягкого металла, однако смогла защитить спину и затылок от осколков. Боль и страх продолжали нарастать, однако они не влияли на холодный расчёт Наума, каждое его движение было продумано, но даже так он не был готов к тому, что увидел, взглянув на свои ноги- осколки на левой ноге пробили её голень, насквозь процарапав кость и выйдя наружу.
Наум видел, но не чувствовал, как из его обеих ног струится кровь. Быстро поняв, что каждое движение приближает его к смерти, он в первую очередь начал искать кого-нибудь из членов экипажа. Рядом никого не было- ни раненых, ни живых, ни мёртвых это означало, что никто не пострадал от столь мощного выстрела, но даже так опасность для экипажа ещё велика.
Помощи не будет, нужно предпринимать что-то самому. Нога, пробитая осколком, уже не будет столь эффективна как раньше, поэтому нет смысла с ней возиться, Наум достал из сумки с инструментами набор стяжек, соединив несколько из них, он сделал импровизированный жгут, который со всей силы натянул поверх штанины, чуть ниже колена.
Правую ногу все ещё можно спасти в нынешних условиях. Наум при помощи ножа сделал надрез на штанине, чтобы оторвать её, а затем грубыми, но быстрыми движениями начал доставать осколки по несколько штук за захват. Вытащив все осколки, Наум схватил оторванную штанину и несколько железяк лежавших рядом, затем сложив штанину в несколько раз, прижал её к ноге и при помощи железных пластин и стяжек надёжно зафиксировал её.
Пока сознание не вернуло Науму его чувство боли в полной мере он начал действовать. Стоит только начать вставать на ноги как зрение мутнело, а сознание становилось рассеянным, казалось будто пред намерением поднять руку и самим движением проходило целая вечность, но даже так Наум все ещё выполнял свой план действий.
Обнаружив то, что ступня левой ноги стопорит его движения, расплывчатое сознание подкинуло ему идею: «нужно отрезать её», однако страх от этой мысли нахлынул ещё сильней чем страх за свою жизнь. Казалось, будто в его голове проснулся безумец, который лишь из-за страха держится за сознание и жизнь Наума несущего его в своей голове.
Бездумные движения Наума и редкие логические рассуждения, вырывавшиеся из его расплывчатого сознания заставили его собрать несложный механизм из складывающейся детали и нескольких пружин- некую поддержку для ступни, которая держала бы её в нужном состоянии. Буквально врезая в плоть саморезы, Науму удалось прикрепить её к ноге.
Поскольку от места, откуда проник Наум ближе всего к капитанскому кабинету управления, то он направился к нему.
Скребя железками на своих ногах, Наум волочился по коридорам ирока капитана Кагия- Камассу. На верхних этажах всегда мало людей, так как здесь, в основном, находятся лишь кабинеты нужные для работы с бумагами, которые используются лишь тогда, когда ирок служит пунктом таможни.
Капитанский кабинет находится в задней части Ирока. У него не было никакого капитанского мостика, все действия экипажа в основном зависят даже не от капитана, а от машинного отделения, которое распределяет давление пара по ироку, а затем экипаж понимает, что от него нужно и также заставляет его двигаться. В то же время капитан отдаёт приказы машинному отделению, зная это уже можно стать капитаном.
Может показаться, что это как-то связано с техническими ограничениями и древности используемых технологий, но нет. Органы управления ироком вполне можно было протянуть к капитанскому кабинету, да и капитанский мостик также можно было построить, однако когда их строили, инженерам было много чего сказано. Например, то, что в качестве капитанов этих машин будут стоять не особо понимающие даже в простейшей механике различные дворяне и отпрыски богатеньких персон, о которых обычно не говорится среди простых горожан. Ради того, чтобы те случайно не навредили такой машине и не подпортили репутацию себе и в то же время жизни самим инженерам, те решили сделать все максимально просто для капитана.
Наум лишь краем уха слышал эти слова от учителей во время учёбы и именно тогда он на доли секунды впервые почувствовал сомнение. Конечно возмутившись, он накричал на учителей угрожав им, что сделает донос на них в соответствующие органы.
Чтобы добраться до нужного кабинета, Науму требуется лишь преодолеть перекрёсток, закрытый дверью. Он надавил на неё всем телом, та резко открылась и из неё полился аномально густой воздух, который будто жидкий растёкся и остановился на уровне коленей, недолго думая Наум одел респиратор, висящий всё время на шее, и двинулся дальше.
Войдя в кабинет он увидел капитана Кагия, который в одиночестве и в тишине сидел за столом. Перед ним лежало две вещи- лента телеграфа и его личный наградной пистолет, красиво разукрашенный золотистым узором.
Наум не стал расспрашивать капитана о том, что они творят, а начал сразу с того, как все исправить:
- Капитан, нас окружают! Десятки средних и малых ироков уже должно быть зашли к нам в тыл! Они могут даже начать абордаж! Нужно дать задний ход! Если мы дадим полный задний, то у нас есть шанс раздавить обошедших и расстрелять врагов по фронтам!
Но крики этого глупого новобранца не были услышаны…
Осмотревшись внимательнее, Наум обнаружил, что все переговорные трубы забиты мокрой макулатурой и тряпками. «На капитана надеяться нет смысла…» подумал Наум и начал искать ту трубу, что отвечала за связь с машинным отделением, она оказалась единственная не забитая и из которой достаточно отчётливо доносился звук работающего парового двигателя и того, как кто-то подбрасывает в топку угли.
- Говорит младший техник главного калибра...
И в этот момент Наум вспомнил, как его назначили на эту должность и то, где именно предполагает служба на этой должности, а именно на месте, куда попал снаряд. Значит Кагий знал куда будут стрелять, а возможно даже и сам генерал знал что нас ждёт… «Это не важно, сейчас эти знания мне не помогут» мысленно закричал Наум и продолжил свой монолог.
- … Капитан сейчас сильно ранен и я назначен временно заменяю его на должности! Срочно остановить движение и дать задний ход на максимальной скорости! Убрать давление из служебных отсеков и распределить его по всем орудиям кроме главного! Вы меня услышали?!
Ответа сразу не последовало, было слышно лишь то как человек, который засыпал угли неспешно начал идти к переговорной трубе и медленным и даже умиротворённым голосом спросил:
- Ты же новобранец,не так ли?
- Да, а теперь срочно…
- Не торопись, у нас достаточно времени, я бы сказал, что у нас времени до конца наших жизней.
- Да как вы смеете так говорить?!
- Стой, а тебя случайно зовут не Наум?
- Это не имеет значения, остановите машину!
- Это многое объясняет, но в принципе уже это не имеет значения, нас предали, так что даже твоё упорство не будет играть никакой роли…
- Остановите машину и тогда у нас все получится!
- А знаешь почему нас предали? Вот я не знаю почему, но телеграмма на столе командира присланная одновременно вместе с противотиритовым снарядом явно даёт нам понять, что нас простят…
- Да что ты несёшь? – Наум быстро схватил ленту с телеграммой и прочёл написанное на ней:
«Мы рады, что вы приняли капитуляцию. Двенадцать других ваших товарищей уже находятся у нас за столом переговоров, мы просим вас самим добраться на своём ироке до зоны обстрела. Мы гарантируем, что дадим вашему экипажу время на выход из ирока и обещаем, что вы будете прощены по воле самого великого короля». В качестве доказательства правдивости телеграммы вместе с ними посылается особый сигнал, который заставляет телеграф пропечатать особую печать, доказывающую, что телеграмма была послана союзным уполномоченным лицом. На этой телеграмме находилось двенадцать печатей с двенадцати ближайших ироков.
- Нам не дали время покинуть ирок, может лишь потому, что великий король узнал о том, что среди нас есть те, кто не примет капитуляцию. Так может генерал был все время прав… Ведь великий король это даже кто-то выше братьев Помов…
- Ты несёшь полнейший бред! Я сам к тебе спущусь.
Только Наум отошёл от трубы как услышал звук затвора пистолета, и в этот же момент, осознав, что если дуло направлено в его сторону, то ему не увернуться, упал ногами в сторону Кагия. Как только Наум упал, сразу же прозвучал выстрел и на него упала отлетевшая от стены свинцовая пуля, но долго лежать на месте Науму нельзя, перебирая руками и ногами что есть мочи он подполз к противоположной стороне стола, к счастью беглый огонь Кагия ни разу не задел Наума.
- Ты действительно можешь помешать! Даже не мечтай добраться до машинного отделения, ты сдохнешь ещё на пол пути - в коридорах на нижних этажах газ настолько плотный и тяжёлый, что ты незамедлительно и безболезненно умрёшь, и в этой смерти находится наше прощение, которого ты, сукин сын, не достоин! Ты подохнешь от моих рук!
- Вы несете полную ахинею! Какое, мать вашу, прощение? Это гребанная химическая атака! Враг нарушил договорённости принятые государствами континента, если соседи об этом узнают, то против них будет воевать весь мир! Вот и все!
- Ты точно такой же, как описан в своей характеристике. Ты не способен здраво оценивать ситуацию, ты никогда не замечаешь проблем в себе и в тех, кто к тебе близок! Ты фанатичен и жалок, ты самый настоящий трус, бегущий от даже самой малой ответственности.
- Если вы называете меня трусом то кто вы?! Я трус, потому что хочу, чтобы мы бились до последнего?! Я жалок и фанатичен, потому что без толики сомнения верю, в себя и тех, кто стоит у меня за спиной?! И это вы говорите, что я не могу оценивать ситуацию!? Да это вы! Вы и другие олухи всегда ищут способ разделить ответственность, постоянно жалуясь на то, как все плохо из-за других олухов, которые также пытаться разделить ответственность и спихнуть на них свои обязанности. Если я столь жалок, то вы не просто олух, который боится стоять за страну и сваливает проблемы на других, то вы настоящее ничтожество, которое лишь из-за страха принимает смерть как прощение за свои капли благоразумия и гордости!
- Ты слишком мало видел, ты слишком мало знаешь и ты недостаточно долго живёшь, чтобы понять хотя бы одну ступеньку из пирамиды проблем и бед которую построил Сез’Пом!
Слова Наума взбесили отчаявшегося капитана и тот, встав из-за своего стола, направился к Науму, но тот не растерялся и уже взвёл курок своего карабина.
Стоило только показаться краю туши Кагия, как в его бок прилетела пуля, которая по задумке Наума должна была помешать ему прицельно стрелять в него, однако Кагий смог попасть прямо в шею Науму прежде, чем Наум успел всадить в голову капитана три точных выстрела, тем самым убив его.
Пуля летела прямо в шею Науму, но то ли из-за страха, то ли предугадывая подобный исход, его голова была с усилием прижата к груди, тем самым пуля раздробила челюсть, но остановившись в нижней её части, не достигла шеи.
Ужасная, острая, мучительная боль охватила челюсть и следом разнеслась по всему телу, заставив его завыть от боли на фоне падшего тела капитана Кагия, который, несмотря на своё преимущество, всё равно бесславно пал.
Неимоверная слабость охватывающая всё тело достигла своего апогея дойдя до того, что перед глазами Наума начали появляться странные галлюцинации, состоящие из склизких, бурлящих, пульсирующих ползающих темных, будто смоль уродцев, которые выползали из каждой щели и прятались по углам помещения. Но даже так на мышление Наума эти видения и эта боль совсем не повлияли, цель все ещё стояла превыше всего.
Дрожащими руками Наум коснулся своей челюсти, а затем аккуратным и медленным движением вытащил окровавленный кусок мяса, перемешенный с осколками челюсти, а главное с пулей, которая разломала челюсть надвое. Теперь даже малейшее сокращение мышц заставляло кровь с усилием вытекать из разорванной губы.
«Нужно спуститься и исправить ошибки» прозвучала мысль в глубине его сознания и превозмогая боль и слабость он смог встать.
На теле капитана Кагия не было никакой боевой амуниции, а лишь стандартная серая капитанская форма в карманах которой Наум нашёл связку ключей. Но кое-что привлекло его внимание, а именно обрывок телеграммы, взяв который, у Наума появилась мысль, что на ней видимо, пропечатывали буквы для проверки устройства. Необычность заключалась в том, что обычно ради этого много бумаги не тратят, но в этот раз лента с однослойным текстом была длиной в метр и при этом она была аккуратно накручена на запястье Кагия.
«Ка изис замешар туреф жолинт» гласила лента телеграфа. Этот текст показался несуразицей для Наума. (однако я не Наум, но зато благодаря ему я в полной мере теперь понимаю оба языка и на ленте была написана транскрипция языка Гутрунта, то есть языка самой святой страны на планете. Пусть транскрипция и непонятна для Наума, но я когда читаю её, слышу лишь: «Я вас прощаю за вашу наивность». ( Выводы напрашиваются сами собой.)
Нельзя тратить время впустую, но если его сейчас сэкономить, то Наум не доберётся до машинного отделения. Нужно найти аптечку, или хоть что-то, что поможет протянуть подольше. Долго искать не пришлось - необходимый ящик со средствами первой помощи висел левее от входа. Но вот его содержимое было удручающим - все склянки были пусты, а бинты видимо были потрачены на забивание ими переговорных труб, осталось лишь несколько шприцов.
Осталось лишь осмотреть стол, за которым сидел Кагий. Телеграф на нём судя по всему сломан, но даже если бы он работал Наум все равно не знает секретного кода подлинности. Открыв один из ящиков, Наум обнаружил, что тот был переоборудован в своеобразный футляр под бутылку, вероятно со спиртным, а если судить по очень маленьким рюмочкам в комплекте, то спиртное не слабое.
Возникла мысль, что возможно при помощи повышения артериального давления от алкоголя получится скомпенсировать потерю крови. Открыв бутылку Наум поднёс её к остаткам своего рта и подняв голову начал пытаться вливать содержимое внутрь, однако стоило ему лишь немного капнуть в гортань алкоголем, как его изувеченная челюсть начала заново кровоточить, от неожиданности Наум случайно пролил содержимое бутылки на остатки челюсти. Почувствовав сильное жжение, появилась мысль, что в бутылке почти, что стерильный спирт, а за неимением лучшего варианта можно попробовать пойти на рисковые меры и ввести его в себя при помощи шприца.
Достав из аптечки необходимый шприц, Наум влил в него небольшое количество содержимого бутылки так, чтобы сильно не опьянеть, но чтобы повысить давление. Вводить Наум решил в бедро, понимая что задумываться не стоит, он резким движением вонзил иглу шприца сквозь одежду, пытаясь остановить её кончик на уровне мышц, чтобы именно через них медленно распространить алкоголь по организму.
Преодолевая ужаснейшую боль о раны, Наум отпрыгнул от бревна, которого на макушке начал прожёвывать в щепки мощнейший механизм подъёма, затем, ухватившись за обломок цилиндра, он практически бесконтрольно влетел внутрь Камасса.
Наум приземлился на острые обломки от снаряда, некоторые из них вцепились ему в ноги, но броня, которая хоть и была из мягкого металла, однако смогла защитить спину и затылок от осколков. Боль и страх продолжали нарастать, однако они не влияли на холодный расчёт Наума, каждое его движение было продумано, но даже так он не был готов к тому, что увидел, взглянув на свои ноги- осколки на левой ноге пробили её голень, насквозь процарапав кость и выйдя наружу.
Наум видел, но не чувствовал, как из его обеих ног струится кровь. Быстро поняв, что каждое движение приближает его к смерти, он в первую очередь начал искать кого-нибудь из членов экипажа. Рядом никого не было- ни раненых, ни живых, ни мёртвых это означало, что никто не пострадал от столь мощного выстрела, но даже так опасность для экипажа ещё велика.
Помощи не будет, нужно предпринимать что-то самому. Нога, пробитая осколком, уже не будет столь эффективна как раньше, поэтому нет смысла с ней возиться, Наум достал из сумки с инструментами набор стяжек, соединив несколько из них, он сделал импровизированный жгут, который со всей силы натянул поверх штанины, чуть ниже колена.
Правую ногу все ещё можно спасти в нынешних условиях. Наум при помощи ножа сделал надрез на штанине, чтобы оторвать её, а затем грубыми, но быстрыми движениями начал доставать осколки по несколько штук за захват. Вытащив все осколки, Наум схватил оторванную штанину и несколько железяк лежавших рядом, затем сложив штанину в несколько раз, прижал её к ноге и при помощи железных пластин и стяжек надёжно зафиксировал её.
Пока сознание не вернуло Науму его чувство боли в полной мере он начал действовать. Стоит только начать вставать на ноги как зрение мутнело, а сознание становилось рассеянным, казалось будто пред намерением поднять руку и самим движением проходило целая вечность, но даже так Наум все ещё выполнял свой план действий.
Обнаружив то, что ступня левой ноги стопорит его движения, расплывчатое сознание подкинуло ему идею: «нужно отрезать её», однако страх от этой мысли нахлынул ещё сильней чем страх за свою жизнь. Казалось, будто в его голове проснулся безумец, который лишь из-за страха держится за сознание и жизнь Наума несущего его в своей голове.
Бездумные движения Наума и редкие логические рассуждения, вырывавшиеся из его расплывчатого сознания заставили его собрать несложный механизм из складывающейся детали и нескольких пружин- некую поддержку для ступни, которая держала бы её в нужном состоянии. Буквально врезая в плоть саморезы, Науму удалось прикрепить её к ноге.
Поскольку от места, откуда проник Наум ближе всего к капитанскому кабинету управления, то он направился к нему.
Скребя железками на своих ногах, Наум волочился по коридорам ирока капитана Кагия- Камассу. На верхних этажах всегда мало людей, так как здесь, в основном, находятся лишь кабинеты нужные для работы с бумагами, которые используются лишь тогда, когда ирок служит пунктом таможни.
Капитанский кабинет находится в задней части Ирока. У него не было никакого капитанского мостика, все действия экипажа в основном зависят даже не от капитана, а от машинного отделения, которое распределяет давление пара по ироку, а затем экипаж понимает, что от него нужно и также заставляет его двигаться. В то же время капитан отдаёт приказы машинному отделению, зная это уже можно стать капитаном.
Может показаться, что это как-то связано с техническими ограничениями и древности используемых технологий, но нет. Органы управления ироком вполне можно было протянуть к капитанскому кабинету, да и капитанский мостик также можно было построить, однако когда их строили, инженерам было много чего сказано. Например, то, что в качестве капитанов этих машин будут стоять не особо понимающие даже в простейшей механике различные дворяне и отпрыски богатеньких персон, о которых обычно не говорится среди простых горожан. Ради того, чтобы те случайно не навредили такой машине и не подпортили репутацию себе и в то же время жизни самим инженерам, те решили сделать все максимально просто для капитана.
Наум лишь краем уха слышал эти слова от учителей во время учёбы и именно тогда он на доли секунды впервые почувствовал сомнение. Конечно возмутившись, он накричал на учителей угрожав им, что сделает донос на них в соответствующие органы.
Чтобы добраться до нужного кабинета, Науму требуется лишь преодолеть перекрёсток, закрытый дверью. Он надавил на неё всем телом, та резко открылась и из неё полился аномально густой воздух, который будто жидкий растёкся и остановился на уровне коленей, недолго думая Наум одел респиратор, висящий всё время на шее, и двинулся дальше.
Войдя в кабинет он увидел капитана Кагия, который в одиночестве и в тишине сидел за столом. Перед ним лежало две вещи- лента телеграфа и его личный наградной пистолет, красиво разукрашенный золотистым узором.
Наум не стал расспрашивать капитана о том, что они творят, а начал сразу с того, как все исправить:
- Капитан, нас окружают! Десятки средних и малых ироков уже должно быть зашли к нам в тыл! Они могут даже начать абордаж! Нужно дать задний ход! Если мы дадим полный задний, то у нас есть шанс раздавить обошедших и расстрелять врагов по фронтам!
Но крики этого глупого новобранца не были услышаны…
Осмотревшись внимательнее, Наум обнаружил, что все переговорные трубы забиты мокрой макулатурой и тряпками. «На капитана надеяться нет смысла…» подумал Наум и начал искать ту трубу, что отвечала за связь с машинным отделением, она оказалась единственная не забитая и из которой достаточно отчётливо доносился звук работающего парового двигателя и того, как кто-то подбрасывает в топку угли.
- Говорит младший техник главного калибра...
И в этот момент Наум вспомнил, как его назначили на эту должность и то, где именно предполагает служба на этой должности, а именно на месте, куда попал снаряд. Значит Кагий знал куда будут стрелять, а возможно даже и сам генерал знал что нас ждёт… «Это не важно, сейчас эти знания мне не помогут» мысленно закричал Наум и продолжил свой монолог.
- … Капитан сейчас сильно ранен и я назначен временно заменяю его на должности! Срочно остановить движение и дать задний ход на максимальной скорости! Убрать давление из служебных отсеков и распределить его по всем орудиям кроме главного! Вы меня услышали?!
Ответа сразу не последовало, было слышно лишь то как человек, который засыпал угли неспешно начал идти к переговорной трубе и медленным и даже умиротворённым голосом спросил:
- Ты же новобранец,не так ли?
- Да, а теперь срочно…
- Не торопись, у нас достаточно времени, я бы сказал, что у нас времени до конца наших жизней.
- Да как вы смеете так говорить?!
- Стой, а тебя случайно зовут не Наум?
- Это не имеет значения, остановите машину!
- Это многое объясняет, но в принципе уже это не имеет значения, нас предали, так что даже твоё упорство не будет играть никакой роли…
- Остановите машину и тогда у нас все получится!
- А знаешь почему нас предали? Вот я не знаю почему, но телеграмма на столе командира присланная одновременно вместе с противотиритовым снарядом явно даёт нам понять, что нас простят…
- Да что ты несёшь? – Наум быстро схватил ленту с телеграммой и прочёл написанное на ней:
«Мы рады, что вы приняли капитуляцию. Двенадцать других ваших товарищей уже находятся у нас за столом переговоров, мы просим вас самим добраться на своём ироке до зоны обстрела. Мы гарантируем, что дадим вашему экипажу время на выход из ирока и обещаем, что вы будете прощены по воле самого великого короля». В качестве доказательства правдивости телеграммы вместе с ними посылается особый сигнал, который заставляет телеграф пропечатать особую печать, доказывающую, что телеграмма была послана союзным уполномоченным лицом. На этой телеграмме находилось двенадцать печатей с двенадцати ближайших ироков.
- Нам не дали время покинуть ирок, может лишь потому, что великий король узнал о том, что среди нас есть те, кто не примет капитуляцию. Так может генерал был все время прав… Ведь великий король это даже кто-то выше братьев Помов…
- Ты несёшь полнейший бред! Я сам к тебе спущусь.
Только Наум отошёл от трубы как услышал звук затвора пистолета, и в этот же момент, осознав, что если дуло направлено в его сторону, то ему не увернуться, упал ногами в сторону Кагия. Как только Наум упал, сразу же прозвучал выстрел и на него упала отлетевшая от стены свинцовая пуля, но долго лежать на месте Науму нельзя, перебирая руками и ногами что есть мочи он подполз к противоположной стороне стола, к счастью беглый огонь Кагия ни разу не задел Наума.
- Ты действительно можешь помешать! Даже не мечтай добраться до машинного отделения, ты сдохнешь ещё на пол пути - в коридорах на нижних этажах газ настолько плотный и тяжёлый, что ты незамедлительно и безболезненно умрёшь, и в этой смерти находится наше прощение, которого ты, сукин сын, не достоин! Ты подохнешь от моих рук!
- Вы несете полную ахинею! Какое, мать вашу, прощение? Это гребанная химическая атака! Враг нарушил договорённости принятые государствами континента, если соседи об этом узнают, то против них будет воевать весь мир! Вот и все!
- Ты точно такой же, как описан в своей характеристике. Ты не способен здраво оценивать ситуацию, ты никогда не замечаешь проблем в себе и в тех, кто к тебе близок! Ты фанатичен и жалок, ты самый настоящий трус, бегущий от даже самой малой ответственности.
- Если вы называете меня трусом то кто вы?! Я трус, потому что хочу, чтобы мы бились до последнего?! Я жалок и фанатичен, потому что без толики сомнения верю, в себя и тех, кто стоит у меня за спиной?! И это вы говорите, что я не могу оценивать ситуацию!? Да это вы! Вы и другие олухи всегда ищут способ разделить ответственность, постоянно жалуясь на то, как все плохо из-за других олухов, которые также пытаться разделить ответственность и спихнуть на них свои обязанности. Если я столь жалок, то вы не просто олух, который боится стоять за страну и сваливает проблемы на других, то вы настоящее ничтожество, которое лишь из-за страха принимает смерть как прощение за свои капли благоразумия и гордости!
- Ты слишком мало видел, ты слишком мало знаешь и ты недостаточно долго живёшь, чтобы понять хотя бы одну ступеньку из пирамиды проблем и бед которую построил Сез’Пом!
Слова Наума взбесили отчаявшегося капитана и тот, встав из-за своего стола, направился к Науму, но тот не растерялся и уже взвёл курок своего карабина.
Стоило только показаться краю туши Кагия, как в его бок прилетела пуля, которая по задумке Наума должна была помешать ему прицельно стрелять в него, однако Кагий смог попасть прямо в шею Науму прежде, чем Наум успел всадить в голову капитана три точных выстрела, тем самым убив его.
Глава 34. Война в голове Ч.4
Пуля летела прямо в шею Науму, но то ли из-за страха, то ли предугадывая подобный исход, его голова была с усилием прижата к груди, тем самым пуля раздробила челюсть, но остановившись в нижней её части, не достигла шеи.
Ужасная, острая, мучительная боль охватила челюсть и следом разнеслась по всему телу, заставив его завыть от боли на фоне падшего тела капитана Кагия, который, несмотря на своё преимущество, всё равно бесславно пал.
Неимоверная слабость охватывающая всё тело достигла своего апогея дойдя до того, что перед глазами Наума начали появляться странные галлюцинации, состоящие из склизких, бурлящих, пульсирующих ползающих темных, будто смоль уродцев, которые выползали из каждой щели и прятались по углам помещения. Но даже так на мышление Наума эти видения и эта боль совсем не повлияли, цель все ещё стояла превыше всего.
Дрожащими руками Наум коснулся своей челюсти, а затем аккуратным и медленным движением вытащил окровавленный кусок мяса, перемешенный с осколками челюсти, а главное с пулей, которая разломала челюсть надвое. Теперь даже малейшее сокращение мышц заставляло кровь с усилием вытекать из разорванной губы.
«Нужно спуститься и исправить ошибки» прозвучала мысль в глубине его сознания и превозмогая боль и слабость он смог встать.
На теле капитана Кагия не было никакой боевой амуниции, а лишь стандартная серая капитанская форма в карманах которой Наум нашёл связку ключей. Но кое-что привлекло его внимание, а именно обрывок телеграммы, взяв который, у Наума появилась мысль, что на ней видимо, пропечатывали буквы для проверки устройства. Необычность заключалась в том, что обычно ради этого много бумаги не тратят, но в этот раз лента с однослойным текстом была длиной в метр и при этом она была аккуратно накручена на запястье Кагия.
«Ка изис замешар туреф жолинт» гласила лента телеграфа. Этот текст показался несуразицей для Наума. (однако я не Наум, но зато благодаря ему я в полной мере теперь понимаю оба языка и на ленте была написана транскрипция языка Гутрунта, то есть языка самой святой страны на планете. Пусть транскрипция и непонятна для Наума, но я когда читаю её, слышу лишь: «Я вас прощаю за вашу наивность». ( Выводы напрашиваются сами собой.)
Нельзя тратить время впустую, но если его сейчас сэкономить, то Наум не доберётся до машинного отделения. Нужно найти аптечку, или хоть что-то, что поможет протянуть подольше. Долго искать не пришлось - необходимый ящик со средствами первой помощи висел левее от входа. Но вот его содержимое было удручающим - все склянки были пусты, а бинты видимо были потрачены на забивание ими переговорных труб, осталось лишь несколько шприцов.
Осталось лишь осмотреть стол, за которым сидел Кагий. Телеграф на нём судя по всему сломан, но даже если бы он работал Наум все равно не знает секретного кода подлинности. Открыв один из ящиков, Наум обнаружил, что тот был переоборудован в своеобразный футляр под бутылку, вероятно со спиртным, а если судить по очень маленьким рюмочкам в комплекте, то спиртное не слабое.
Возникла мысль, что возможно при помощи повышения артериального давления от алкоголя получится скомпенсировать потерю крови. Открыв бутылку Наум поднёс её к остаткам своего рта и подняв голову начал пытаться вливать содержимое внутрь, однако стоило ему лишь немного капнуть в гортань алкоголем, как его изувеченная челюсть начала заново кровоточить, от неожиданности Наум случайно пролил содержимое бутылки на остатки челюсти. Почувствовав сильное жжение, появилась мысль, что в бутылке почти, что стерильный спирт, а за неимением лучшего варианта можно попробовать пойти на рисковые меры и ввести его в себя при помощи шприца.
Достав из аптечки необходимый шприц, Наум влил в него небольшое количество содержимого бутылки так, чтобы сильно не опьянеть, но чтобы повысить давление. Вводить Наум решил в бедро, понимая что задумываться не стоит, он резким движением вонзил иглу шприца сквозь одежду, пытаясь остановить её кончик на уровне мышц, чтобы именно через них медленно распространить алкоголь по организму.
