на свет, только и разобрали, что на ней какие-то схемы, чертежи, тексты…- и с утра Егорка отнес таинственную пленку, в пустом флакончике из-под лекарств, бывшему колхозному счетоводу, а тот незамедлительно передал флакончик с загадочной информацией в партизанский отряд…
За Натальей приехала машина с двумя эсэсовцами и ей ничего не оставалось, как последовать за ними: в немецкую комендатуру…, чтобы умереть в муках... - она тогда так подумала…
Перепуганную женщину препроводили в кабинет, где ее уже дожидался невысокий, худощавый, бледный, с пронизывающим насквозь взглядом, эсэсовский чин… Пресный на вид, властный немец Наталье не представился, а сразу перешел к сути дела…
- Ваш муж Антон скончался вчерашним утром, как оказалось у него были серьезные проблемы с сердцем…- на приличном русском, вдруг, с ней заговорил пресный эсэсовец: - Вы, готовы захоронить своего мужа на его малой родине, как того он желал???
- Да!!! – не задумываясь, ответила ему Наталья.
- Хорошо!!! Я выделю трех солдат, и они выкопают могилу для Антона в том месте, где вы, им укажите… Туда, потом и доставим гроб с его телом… - эсэсовец в упор смотрел на Наталью, как смотрит любая женщина на свою соперницу: оценивающе, со злостью и ненавистью…
И Наталья поехала с немецкими солдатами в бывшее поместье Антона, от которого теперь остались лишь руины…: там, на его семейном кладбище, рядом с мамой Сусанной, хотел бы упокоиться ее муж Антон – в этом Наталья ни минуты не усомнилась!
На похоронах Антона присутствовал пресный эсэсовец, сама Наталья и деревенский священник, который отпел усопшего... После заупокойной панихиды, гроб с телом Антона немецкие солдаты опустили в могилу…
Немцы уехали сразу, а Наталья со священником еще постояли над могилкой Антона, дожидаясь Евсея.
С Евсеем приехала и заплаканная Татьяна:
- Папа, прости меня!!! Прости!!! – промолвила она надрывисто и положила на могилку своего отца ранние весенние полевые цветы…
Через неделю, после похорон Антона, к бывшему колхозному счетоводу пришел человек из партизанского отряда: он прибыл с Большой Земли, для связи с Антоном, но ему пришлось говорить с Натальей…
- Лично я, больше не располагаю никакой информацией от Антона: что у меня было, то я и передала сразу в партизанский отряд. Возможно, какая-то информация и спрятана в тайнике портрета его матери Сусанны: недавно, во сне, Антон указывал мне на этот портрет. Но я не знаю, где тот портрет теперь… Вот пресный эсэсовец знает, но я даже не ведаю, как его зовут… - отвечала Наталья на настойчивые вопросы связного Антона.
- Постарайтесь достать этот портрет во, что бы то ни стало: похоже у вашего Антона был доступ к такой информации…!!! Ах, как не вовремя Антон умер!!! Я даже не знаю, как мне теперь вернуться ни с чем!!! Вы, как патриотка своей Родины, просто обязаны завладеть этим портретом: он важен для нашей общей Победы над коварным и ожесточенным врагом!!! – красный, от досады, связной ходил по комнате: из угла в угол….
Надев на себя семейный оберег - серебряный образок Владимирской Божьей Матери - Наталья решилась действовать: за бутыль самогонки, она упросила местных полицаев, чтобы те доставили ее в немецкую комендатуру.
И ранним утром, следующего дня, она отправилась в путь. Пока повозка, запряженная старой лошадкой, доплелась до места назначения, Наталья успела сто раз умереть мучительной смертью - мысленно: ведь после смерти Антона, тайник в том портрете мог обнаружить, кто угодно... А она сама заявится в логово лютого врага, разыскивать злополучный портрет свекрови!
От этаких унылых и безрадостных дум, Наталье вдруг стало трудно дышать – и, чтобы не задохнуться, ей пришлось учащенно дышать через рот – и, в данный момент, она была похожа на рыбу, выброшенную на берег. Затем в мозгу Натальи промелькнула спасительная мысль:
- Если бы тайник был кем-то обнаружен, Антон не стал бы мне указывать на портрет: он лучше меня знает, что может ожидать меня – в случае чего… - от этого просветления, снизошедшего на Наталью, она почувствовала себя на много лучше и, наконец, обрела некоторое душевное равновесие!
Силы Небесные в этот день были на стороне Натальи: еще за одну, посуленную, бутыль самогонки, полицаи упросили у дежурного дозволения на встречу с пресным эсэсовцем - и даже проводили Наталью до его кабинета.
Троекратно перекрестившись перед его дверью, лишь затем Наталья робко постучалась, а потом, с замирающим сердцем, она вошла в его кабинет, как восходят на эшафот, приговоренные к смерти…
Пресный эсэсовец пребывал в крайне дурном расположении духа, но отступление было невозможно, и Наталья негромко произнесла:
- Вы, простите мне мою навязчивость! Простите! Я решилась вас, побеспокоить ради портрета Сусанны, матери Антона. Этот портрет мне дорог, как память! Вы, ведь понимаете, о чем я…? Если для вас, лично, этот портрет не представляет никакой ценности вы, не могли бы этот портрет мне вернуть: ведь это наша родовая память, хоть этот портрет и не представляет собой особой художественной ценности…?!
Пресный эсэсовец не сказал в ответ ни «да», ни «нет», а только рукой указал Наталье на дверь – и она поспешила покинуть и его кабинет, и комендатуру. Что ж она сделала попытку – и не ее вина, что эта попытка не увенчалась успехом!
Неизвестно из каких соображений… - возможно, он просто не терпел общества женщин: пусть и изображенных на портретах…- и все же пресный эсэсовец вернул портрет Сусанны – Наталье… Через два дня, после ее визита в комендатуру, она держала столь драгоценный портрет в своих руках! А полицаям пришлось отдать пару банок тушенки за его доставку.
Наталья распаковала посылку от пресного эсэсовца - сперва протерла портрет Сусанны тряпочкой, смоченной святой водой и лишь потом открыла тайник… - он, и в самом деле, не был пустым…
Связной вернулся на Большую Землю с информацией, которую удалось заполучить Антону: при его жизни…
Потом и дальше, тягуче, потянулись долгие дни в оккупации, и каждый день Натальи, и ее близких был наполнен страхом и переживаниями – и это несмотря на то, что все раненые, в их подпольном госпитале, излечились и пополнили собой ряды партизан. Каждый новый день приносил горестные известия: о гибели людей, из близ лежащих деревень, трудоспособное население угоняли в Германию, на каторжные работы…
Опять-таки, неизвестно из каких соображений, но раза три – не больше, за все оставшееся время… - теперь уже пресный эсэсовец передавал Наталье продуктовые посылки – и полицаи, по-прежнему, относились с почтением к Наталье и ее близким.
- Ты, баба красивая еще, несмотря на твой совсем не юный возраст: вот даже такой важный эсэсовец клюнул на тебя! – говорили всякий раз полицаи, передавая ей очередную посылку от него…
Пришло время, и фашистов погнали с нашей родной земли, а вслед за Советской армией в их село пожаловали важные чины из военной разведки - и прямо в дом к Евсею.
- Ваш муж Антон… долгое время, нелегально, работал заграницей на нашу страну и принес немало пользы своей Отчизне – и мы прибыли, чтобы с воинскими почестями перезахоронить тело вашего мужа на аллее Славы в городе… - подразумевалось, что ее согласия на перезахоронение Антона им не требуется.
В назначенный день и час, Антона…- майора военной разведки и орденоносца, с воинскими почестями перезахоронили на аллее Славы, что на городском кладбище.
Плакала у гроба мужа Наталья, оплакивая его смерть во второй раз, плакала и его внучка Дунечка, которая успела искренне полюбить своего дедушку, а Татьяна... – так та рыдала навзрыд у могилы отца и все просила его:
- Прости меня, папочка!!! Прости, что не выслушала, не поговорила с тобой: поверила в то, что ты, мог предать Родину и нас…- прости меня!!!
На другой день, после похорон отца, Татьяна снова уходила на фронт, чтобы продолжить мстить ненавистным фашистам за смерть мужа Кирилла и за своего отца Антона. Семейный оберег: серебряную иконку Владимирской Божьей Матери – Татьяна надеть на себя не пожелала:
- Пусть Божья Матерь, вместо меня, убережет от бед мою Дуню! – так решила она, перед тем, как отправиться на смертельную битву, ради жизни…
За заслуги в борьбе с фашистскими оккупантами в рядах партизанского движения Наталья, Евсей и его сын Егор были представлены к наградам…
Где-то далеко еще шла кровопролитная война, а деревня возвращалась к мирной жизни: необходимо было очистить от мин колхозные поля, вспахать землю… Что касается Евсея и Егорки - те с раннего утра уже работали на колхозной ферме: благо, что часть колхозного стада удалось сберечь от фрицев в глухом лесу…
К началу нового учебного года, Наталья с внучкой Дуней вернулась в город и возвратилась к своей прежней работе: учителя французского языка в школе рабочей молодежи. Но, когда наступало время каникул…- четыре раза в год, Наталья с внучкой Дуней, по-прежнему гостили в деревне у Евсея…
Время от времени, Наталья с внучкой Дуней навещали могилы Антона и Ивана, благо, что оба были захоронены на одной аллее Славы…
Второго мужа бабушки Натальи, Дуня не знала – и никаких эмоций на могиле Ивана не испытывала, но навещать могилу дедушки Антона – Дуня любила: она усердно, с душевным трепетом, протирала влажной тряпочкой его надгробный памятник, нежно гладила своей ладошкой его изображение - потом дедушкину ухоженную могилку, она осыпала горстью крупы, крошила хлебных крошек и возлагала любимому дедушке красивые цветы…
Антон часто снился внучке Дуне, и утром, едва проснувшись, она начинала рассказывать Наталье свой очередной сон. Той ночью Дуня не стала дожидаться утра, разбудила Наталью на рассвете.
- Бабушка, бабушка, я сейчас виделась во сне с дедушкой Антоном и с мамой: они меня гладили по голове и целовали – по очереди… Мама и дедушка велели нам с тобой не плакать, ведь все плохое уже позади…- с восторгом рассказала свой сон внучка, и через минуту уже снова спала.
А у Натальи похолодело на сердце: неужели и ее дочь Татьяна погибла – до самого утра она проплакала, терзаемая дурным предчувствием?!!!
Сон Дуни оказался вещим: через три недели пришла в дом Натальи похоронка на дочь Танечку… Бабушка с внучкой остались вдвоем, но родственники: Евсей и Егорка не оставили их без своей заботы!
Время шло и притупляло боль душевных ран – потом в деревне, у Евсея, юная и красивая Дуня повстречала свою судьбу: моего дедушку Игната – талантливого механика и просто красивого, и душевного парня, с которым она прожила, в любви, долгие годы…- такими словами закончила свое повествование Светлана, но в столовой комнате еще долго стояла тишина, которую вновь нарушила Светлана:
- Дедушка Игнат! Бабушка Авдотья хотела показать мне могилку нашей прабабушки Натальи, да так и не успела… А ты, не знаешь, где моя прабабушка Наталья похоронена: меня чрезвычайно заинтересовала эта незаурядная женщина с непростой судьбой!!!
- Я знаю, где находится могила Натальи: это рядом с могилой моего прадеда Евсея, а тот Егорка – это мой дед… Надо же такому случиться: мы с тобой, как оказалось, близкие родственницы – поэтому нас так тянет друг к другу! - это в разговор вступила Глафира, близкая подруга Светланы: она со своим мужем Михаилом, сыном Мишенькой и дочкой Ладой подъехали уже давно, но все слушатели были так увлечены рассказом Светланы, что и не заметили их приезда.
Мирослава, в свою очередь, молча продемонстрировала Светлане свою серебряную иконку Владимирской Божьей Матери, а потом посвятила всех, присутствующих, в хитросплетения дворянского рода, которому дал начало человек редкого ума и выдающихся талантов - за, что и был обласкан самим Петром I – и это был Андрей Семенович Славоницкий, бывший крепостной…:
- Ты, Светлана, по женской линии являешься прямой наследницей Родиона, младшего сына Андрея Семеновича, а я являюсь продолжательницей рода его сына среднего – Александра, а наша Устинья-Юстин, из Парижа – она потомок сына старшего – Алексея. А вот наш дядюшка Филипп – потомок Родиона по мужской линии: его пра…дедом является тот самый Петр – брат Петры… Дядюшка Николя Троекуров приходится родственником Светлане и Глафире: он потомок пра…деда Егора – сына Фаины и бывшего управляющего поместьем барина Григория. Помните такого?! – поинтересовалась взволнованная Мирослава, но все снова промолчали, мысленно переваривая полученную информацию…
- В осенние каникулы, нам, девочки, необходимо побывать в Париже: повидаться с дядюшками – Филиппом и Николя… - теперь Мирослава обращалась только к Светлане и Глафире: - Я, позднее, с ними обоими свяжусь – вот уж я удивлю их… И выходит, Светлана, что эмалевый медальон с портретом Родиона и Софьи внутри, должен перейти твоему сыну Сергею – по наследству: у дядюшки Филиппа своих детей нет! Вот так! Ох, и удивлю я их… - повторилась снова Мирослава и хитро улыбнулась.
Тишину столовой нарушил взволнованный детский голос Артема: он обращался к Светлане:
- Мама, а как же я? Выходит, я никто дедушке Родиону?!?! – он едва сдерживал свои слезы.
Светлана порывисто встала со своего места, в одно мгновение она уже была рядом с Артемом:
- Артем, ты, мой сынок – значит ты, тоже являешься пра…внуком пра…дедушки Андрея и пра…дедушки Родиона!!! Слышишь меня!!! Даже не сомневайся!!! И для тебя найдется у дядюшки Филиппа вещица: на память о твоих предках – в этом я уверена!!! – она крепко прижала Артема к своей груди и, с жаром, поцеловала макушку его головы.
- Но, если уж быть до конца честной… - потом продолжила свое откровение Светлана: - За мое теперешнее счастье я всегда мысленно благодарю моего свекра Илью – отца моего любимого супруга Жени: ведь это он надел на мою голову бриллиантовую диадему – и моя жизнь, и жизнь моего Сереженьки потекла совсем по-иному руслу! И еще я искренне благодарю покойного Тимофея Ивановича: в его доме, моя семья обрела надежное пристанище, чувствует себя комфортно и в безопасности – спасибо ему!!! А Славоницкие… Этот род не признавал меня с самого моего рождения – не будем переживать, если не признают и теперь!!! Согласен со мною, Артем!!!??? Главное – не лишиться любви нашего покойного дедушки Ильи: тогда и корона с моей головы не свалиться!!! И чтобы покойный Тимофей Иванович и далее покровительствовал нам… Это все, что нам нужно!!!!
Внезапно Светлана принялась танцевать какой-то замысловатый танец и утянула за собой Артема и Сереженьку – потом к ним присоединилась и Глафира со своей дочкой Ладой…
Рудольф, в помощь танцующим, отбивает ритмы руками на столе, Элеонора и Мирослава негромко затянули старославянский протяжный напев… Глафира и Светлана плавно кружатся в какой-то своем, замысловатом хороводе, придумывая каждое свое движение на ходу…, рядом со своей мамой топчется маленькая Лада, а поблизости от Светланы крутятся, как два веретена, Сережа и Артем.
Сидящие за столом гости, завороженно смотрят на импровизированный танец: чувствуется в нем какая-то неуловимая первобытная животная страсть – так, наверное, танцевали у костров наши далекие пращуры…
Танец нежданно оборвался, и зрители тут же почувствовали, как внезапно исчезла аура чувственной магии – и испытали досаду…
***
За Натальей приехала машина с двумя эсэсовцами и ей ничего не оставалось, как последовать за ними: в немецкую комендатуру…, чтобы умереть в муках... - она тогда так подумала…
Перепуганную женщину препроводили в кабинет, где ее уже дожидался невысокий, худощавый, бледный, с пронизывающим насквозь взглядом, эсэсовский чин… Пресный на вид, властный немец Наталье не представился, а сразу перешел к сути дела…
- Ваш муж Антон скончался вчерашним утром, как оказалось у него были серьезные проблемы с сердцем…- на приличном русском, вдруг, с ней заговорил пресный эсэсовец: - Вы, готовы захоронить своего мужа на его малой родине, как того он желал???
- Да!!! – не задумываясь, ответила ему Наталья.
- Хорошо!!! Я выделю трех солдат, и они выкопают могилу для Антона в том месте, где вы, им укажите… Туда, потом и доставим гроб с его телом… - эсэсовец в упор смотрел на Наталью, как смотрит любая женщина на свою соперницу: оценивающе, со злостью и ненавистью…
И Наталья поехала с немецкими солдатами в бывшее поместье Антона, от которого теперь остались лишь руины…: там, на его семейном кладбище, рядом с мамой Сусанной, хотел бы упокоиться ее муж Антон – в этом Наталья ни минуты не усомнилась!
На похоронах Антона присутствовал пресный эсэсовец, сама Наталья и деревенский священник, который отпел усопшего... После заупокойной панихиды, гроб с телом Антона немецкие солдаты опустили в могилу…
Немцы уехали сразу, а Наталья со священником еще постояли над могилкой Антона, дожидаясь Евсея.
С Евсеем приехала и заплаканная Татьяна:
- Папа, прости меня!!! Прости!!! – промолвила она надрывисто и положила на могилку своего отца ранние весенние полевые цветы…
***
Через неделю, после похорон Антона, к бывшему колхозному счетоводу пришел человек из партизанского отряда: он прибыл с Большой Земли, для связи с Антоном, но ему пришлось говорить с Натальей…
- Лично я, больше не располагаю никакой информацией от Антона: что у меня было, то я и передала сразу в партизанский отряд. Возможно, какая-то информация и спрятана в тайнике портрета его матери Сусанны: недавно, во сне, Антон указывал мне на этот портрет. Но я не знаю, где тот портрет теперь… Вот пресный эсэсовец знает, но я даже не ведаю, как его зовут… - отвечала Наталья на настойчивые вопросы связного Антона.
- Постарайтесь достать этот портрет во, что бы то ни стало: похоже у вашего Антона был доступ к такой информации…!!! Ах, как не вовремя Антон умер!!! Я даже не знаю, как мне теперь вернуться ни с чем!!! Вы, как патриотка своей Родины, просто обязаны завладеть этим портретом: он важен для нашей общей Победы над коварным и ожесточенным врагом!!! – красный, от досады, связной ходил по комнате: из угла в угол….
***
Надев на себя семейный оберег - серебряный образок Владимирской Божьей Матери - Наталья решилась действовать: за бутыль самогонки, она упросила местных полицаев, чтобы те доставили ее в немецкую комендатуру.
И ранним утром, следующего дня, она отправилась в путь. Пока повозка, запряженная старой лошадкой, доплелась до места назначения, Наталья успела сто раз умереть мучительной смертью - мысленно: ведь после смерти Антона, тайник в том портрете мог обнаружить, кто угодно... А она сама заявится в логово лютого врага, разыскивать злополучный портрет свекрови!
От этаких унылых и безрадостных дум, Наталье вдруг стало трудно дышать – и, чтобы не задохнуться, ей пришлось учащенно дышать через рот – и, в данный момент, она была похожа на рыбу, выброшенную на берег. Затем в мозгу Натальи промелькнула спасительная мысль:
- Если бы тайник был кем-то обнаружен, Антон не стал бы мне указывать на портрет: он лучше меня знает, что может ожидать меня – в случае чего… - от этого просветления, снизошедшего на Наталью, она почувствовала себя на много лучше и, наконец, обрела некоторое душевное равновесие!
***
Силы Небесные в этот день были на стороне Натальи: еще за одну, посуленную, бутыль самогонки, полицаи упросили у дежурного дозволения на встречу с пресным эсэсовцем - и даже проводили Наталью до его кабинета.
***
Троекратно перекрестившись перед его дверью, лишь затем Наталья робко постучалась, а потом, с замирающим сердцем, она вошла в его кабинет, как восходят на эшафот, приговоренные к смерти…
Пресный эсэсовец пребывал в крайне дурном расположении духа, но отступление было невозможно, и Наталья негромко произнесла:
- Вы, простите мне мою навязчивость! Простите! Я решилась вас, побеспокоить ради портрета Сусанны, матери Антона. Этот портрет мне дорог, как память! Вы, ведь понимаете, о чем я…? Если для вас, лично, этот портрет не представляет никакой ценности вы, не могли бы этот портрет мне вернуть: ведь это наша родовая память, хоть этот портрет и не представляет собой особой художественной ценности…?!
Пресный эсэсовец не сказал в ответ ни «да», ни «нет», а только рукой указал Наталье на дверь – и она поспешила покинуть и его кабинет, и комендатуру. Что ж она сделала попытку – и не ее вина, что эта попытка не увенчалась успехом!
***
Неизвестно из каких соображений… - возможно, он просто не терпел общества женщин: пусть и изображенных на портретах…- и все же пресный эсэсовец вернул портрет Сусанны – Наталье… Через два дня, после ее визита в комендатуру, она держала столь драгоценный портрет в своих руках! А полицаям пришлось отдать пару банок тушенки за его доставку.
***
Наталья распаковала посылку от пресного эсэсовца - сперва протерла портрет Сусанны тряпочкой, смоченной святой водой и лишь потом открыла тайник… - он, и в самом деле, не был пустым…
Связной вернулся на Большую Землю с информацией, которую удалось заполучить Антону: при его жизни…
***
Потом и дальше, тягуче, потянулись долгие дни в оккупации, и каждый день Натальи, и ее близких был наполнен страхом и переживаниями – и это несмотря на то, что все раненые, в их подпольном госпитале, излечились и пополнили собой ряды партизан. Каждый новый день приносил горестные известия: о гибели людей, из близ лежащих деревень, трудоспособное население угоняли в Германию, на каторжные работы…
Опять-таки, неизвестно из каких соображений, но раза три – не больше, за все оставшееся время… - теперь уже пресный эсэсовец передавал Наталье продуктовые посылки – и полицаи, по-прежнему, относились с почтением к Наталье и ее близким.
- Ты, баба красивая еще, несмотря на твой совсем не юный возраст: вот даже такой важный эсэсовец клюнул на тебя! – говорили всякий раз полицаи, передавая ей очередную посылку от него…
***
Пришло время, и фашистов погнали с нашей родной земли, а вслед за Советской армией в их село пожаловали важные чины из военной разведки - и прямо в дом к Евсею.
- Ваш муж Антон… долгое время, нелегально, работал заграницей на нашу страну и принес немало пользы своей Отчизне – и мы прибыли, чтобы с воинскими почестями перезахоронить тело вашего мужа на аллее Славы в городе… - подразумевалось, что ее согласия на перезахоронение Антона им не требуется.
***
В назначенный день и час, Антона…- майора военной разведки и орденоносца, с воинскими почестями перезахоронили на аллее Славы, что на городском кладбище.
Плакала у гроба мужа Наталья, оплакивая его смерть во второй раз, плакала и его внучка Дунечка, которая успела искренне полюбить своего дедушку, а Татьяна... – так та рыдала навзрыд у могилы отца и все просила его:
- Прости меня, папочка!!! Прости, что не выслушала, не поговорила с тобой: поверила в то, что ты, мог предать Родину и нас…- прости меня!!!
***
На другой день, после похорон отца, Татьяна снова уходила на фронт, чтобы продолжить мстить ненавистным фашистам за смерть мужа Кирилла и за своего отца Антона. Семейный оберег: серебряную иконку Владимирской Божьей Матери – Татьяна надеть на себя не пожелала:
- Пусть Божья Матерь, вместо меня, убережет от бед мою Дуню! – так решила она, перед тем, как отправиться на смертельную битву, ради жизни…
***
За заслуги в борьбе с фашистскими оккупантами в рядах партизанского движения Наталья, Евсей и его сын Егор были представлены к наградам…
Где-то далеко еще шла кровопролитная война, а деревня возвращалась к мирной жизни: необходимо было очистить от мин колхозные поля, вспахать землю… Что касается Евсея и Егорки - те с раннего утра уже работали на колхозной ферме: благо, что часть колхозного стада удалось сберечь от фрицев в глухом лесу…
К началу нового учебного года, Наталья с внучкой Дуней вернулась в город и возвратилась к своей прежней работе: учителя французского языка в школе рабочей молодежи. Но, когда наступало время каникул…- четыре раза в год, Наталья с внучкой Дуней, по-прежнему гостили в деревне у Евсея…
***
Время от времени, Наталья с внучкой Дуней навещали могилы Антона и Ивана, благо, что оба были захоронены на одной аллее Славы…
Второго мужа бабушки Натальи, Дуня не знала – и никаких эмоций на могиле Ивана не испытывала, но навещать могилу дедушки Антона – Дуня любила: она усердно, с душевным трепетом, протирала влажной тряпочкой его надгробный памятник, нежно гладила своей ладошкой его изображение - потом дедушкину ухоженную могилку, она осыпала горстью крупы, крошила хлебных крошек и возлагала любимому дедушке красивые цветы…
Антон часто снился внучке Дуне, и утром, едва проснувшись, она начинала рассказывать Наталье свой очередной сон. Той ночью Дуня не стала дожидаться утра, разбудила Наталью на рассвете.
- Бабушка, бабушка, я сейчас виделась во сне с дедушкой Антоном и с мамой: они меня гладили по голове и целовали – по очереди… Мама и дедушка велели нам с тобой не плакать, ведь все плохое уже позади…- с восторгом рассказала свой сон внучка, и через минуту уже снова спала.
А у Натальи похолодело на сердце: неужели и ее дочь Татьяна погибла – до самого утра она проплакала, терзаемая дурным предчувствием?!!!
Сон Дуни оказался вещим: через три недели пришла в дом Натальи похоронка на дочь Танечку… Бабушка с внучкой остались вдвоем, но родственники: Евсей и Егорка не оставили их без своей заботы!
***
Время шло и притупляло боль душевных ран – потом в деревне, у Евсея, юная и красивая Дуня повстречала свою судьбу: моего дедушку Игната – талантливого механика и просто красивого, и душевного парня, с которым она прожила, в любви, долгие годы…- такими словами закончила свое повествование Светлана, но в столовой комнате еще долго стояла тишина, которую вновь нарушила Светлана:
- Дедушка Игнат! Бабушка Авдотья хотела показать мне могилку нашей прабабушки Натальи, да так и не успела… А ты, не знаешь, где моя прабабушка Наталья похоронена: меня чрезвычайно заинтересовала эта незаурядная женщина с непростой судьбой!!!
- Я знаю, где находится могила Натальи: это рядом с могилой моего прадеда Евсея, а тот Егорка – это мой дед… Надо же такому случиться: мы с тобой, как оказалось, близкие родственницы – поэтому нас так тянет друг к другу! - это в разговор вступила Глафира, близкая подруга Светланы: она со своим мужем Михаилом, сыном Мишенькой и дочкой Ладой подъехали уже давно, но все слушатели были так увлечены рассказом Светланы, что и не заметили их приезда.
***
Мирослава, в свою очередь, молча продемонстрировала Светлане свою серебряную иконку Владимирской Божьей Матери, а потом посвятила всех, присутствующих, в хитросплетения дворянского рода, которому дал начало человек редкого ума и выдающихся талантов - за, что и был обласкан самим Петром I – и это был Андрей Семенович Славоницкий, бывший крепостной…:
- Ты, Светлана, по женской линии являешься прямой наследницей Родиона, младшего сына Андрея Семеновича, а я являюсь продолжательницей рода его сына среднего – Александра, а наша Устинья-Юстин, из Парижа – она потомок сына старшего – Алексея. А вот наш дядюшка Филипп – потомок Родиона по мужской линии: его пра…дедом является тот самый Петр – брат Петры… Дядюшка Николя Троекуров приходится родственником Светлане и Глафире: он потомок пра…деда Егора – сына Фаины и бывшего управляющего поместьем барина Григория. Помните такого?! – поинтересовалась взволнованная Мирослава, но все снова промолчали, мысленно переваривая полученную информацию…
- В осенние каникулы, нам, девочки, необходимо побывать в Париже: повидаться с дядюшками – Филиппом и Николя… - теперь Мирослава обращалась только к Светлане и Глафире: - Я, позднее, с ними обоими свяжусь – вот уж я удивлю их… И выходит, Светлана, что эмалевый медальон с портретом Родиона и Софьи внутри, должен перейти твоему сыну Сергею – по наследству: у дядюшки Филиппа своих детей нет! Вот так! Ох, и удивлю я их… - повторилась снова Мирослава и хитро улыбнулась.
Тишину столовой нарушил взволнованный детский голос Артема: он обращался к Светлане:
- Мама, а как же я? Выходит, я никто дедушке Родиону?!?! – он едва сдерживал свои слезы.
Светлана порывисто встала со своего места, в одно мгновение она уже была рядом с Артемом:
- Артем, ты, мой сынок – значит ты, тоже являешься пра…внуком пра…дедушки Андрея и пра…дедушки Родиона!!! Слышишь меня!!! Даже не сомневайся!!! И для тебя найдется у дядюшки Филиппа вещица: на память о твоих предках – в этом я уверена!!! – она крепко прижала Артема к своей груди и, с жаром, поцеловала макушку его головы.
- Но, если уж быть до конца честной… - потом продолжила свое откровение Светлана: - За мое теперешнее счастье я всегда мысленно благодарю моего свекра Илью – отца моего любимого супруга Жени: ведь это он надел на мою голову бриллиантовую диадему – и моя жизнь, и жизнь моего Сереженьки потекла совсем по-иному руслу! И еще я искренне благодарю покойного Тимофея Ивановича: в его доме, моя семья обрела надежное пристанище, чувствует себя комфортно и в безопасности – спасибо ему!!! А Славоницкие… Этот род не признавал меня с самого моего рождения – не будем переживать, если не признают и теперь!!! Согласен со мною, Артем!!!??? Главное – не лишиться любви нашего покойного дедушки Ильи: тогда и корона с моей головы не свалиться!!! И чтобы покойный Тимофей Иванович и далее покровительствовал нам… Это все, что нам нужно!!!!
Внезапно Светлана принялась танцевать какой-то замысловатый танец и утянула за собой Артема и Сереженьку – потом к ним присоединилась и Глафира со своей дочкой Ладой…
Рудольф, в помощь танцующим, отбивает ритмы руками на столе, Элеонора и Мирослава негромко затянули старославянский протяжный напев… Глафира и Светлана плавно кружатся в какой-то своем, замысловатом хороводе, придумывая каждое свое движение на ходу…, рядом со своей мамой топчется маленькая Лада, а поблизости от Светланы крутятся, как два веретена, Сережа и Артем.
Сидящие за столом гости, завороженно смотрят на импровизированный танец: чувствуется в нем какая-то неуловимая первобытная животная страсть – так, наверное, танцевали у костров наши далекие пращуры…
Танец нежданно оборвался, и зрители тут же почувствовали, как внезапно исчезла аура чувственной магии – и испытали досаду…
