Кухарка Феня пошла за конюхом Мироном, а старый барин оставил ключницу Татьяну – для дальнейших распоряжений.
- И так, Татьяна… Для тебя такое задание – пошарь-ка хорошенько по нашим кладовым и отбери: постельного белья, которое давно не использовалось, но еще крепкое; посуду какую…, чугунки; вещи моей покойной сестрицы перетряси – ей они без надобности, а Матрена могла бы что-то и на себя перешить; и одежонку для Мирона присмотри – возможно ему, что-то из гардероба Петра подойдет?! Собери и отдай: Мирону не жалко – ведь он и правда наш спаситель! Присмотри свадебный наряд, для Матрены: через день мы должны их обвенчать… Нет, завтра, сразу после завтрака, я лично просмотрю, что отобрано для приданого…- будь готова… Все, можешь идти и заниматься нашим делом! – барин махнул рукой, в знак того, что аудиенция окончена.
Мирона с Матреной обвенчали, но поместье погрузилось в траур – в связи с кончиной молодого барина Петра – тут уж не до свадебных гуляний…
Сама Матрена была даже рада, что их свадьба обошлась без шумного застолья – и не пришлось ничего объяснять деревенским родственникам: с чего это такой соплюхе замуж вдруг приспичило!?!? И на ее простыни, после их первой ночи с Мироном, никто поглазеть не придет…- и привередники не станут дегтем мазать изгородь, перед избой ее родителей!
Этот небольшой домик, стоящий особняком от господского дома, покойный дядюшка, барин Дмитрий давно облюбовал для себя: едва только почувствовал, что с памятью его, что-то не то… приключилось – он и перебрался на постоянное жилье, из Москвы, в это поместье. И надо сказать, что все верно рассчитал старик: с годами, родственник барыни Софьи совсем стал плох своей головой – ведь дело дошло до того, что забывчивый барин изволил мочиться под себя, на дню – он раз десять изволил кушать и все жаловался, что его голодом хотят уморить…
В своем московском доме этакого беспамятного родственника, барыня Софья не потерпела бы: сдала бы в богадельню. Но своему управляющему поместьем, в письмах, барыня постоянно наказывала: содержать надлежащим образом ее болезного родственника… И следить за ним, чтобы забывчивый дядюшка поместье не запалил! Ныне беспамятный старик покинул этот тленный мир и его место под Солнцем освободилось…
После венчания, Матрену с Мироном сразу доставили в домик, который некогда занимал покойного дядюшка Дмитрий, дальний родственник старой барыни Софьи – теперь молодым здесь предстоит обустраивать свое «гнездо».
Еще сидя в пролетке, молодая супруга конюха осмотрелась по сторонам: Матрене особливо понравилось, что недалеко от этого дома, из земли бьет родник – по воду, с ведрами, далеко не ходить! И речка рядом…
Со стороны их дом смотрелся приятно: стоит на каменном фундаменте, крыша из теса, имеется и дверь на кованных петлях, в прорубленные окошки вставлены пластины слюды…, что пропускает дневной свет в помещение.
Мирон и Матрена поднялись на крыльцо и прошли в сени: достаточно просторное помещение с двумя дверями… Из сеней, дверь направо ведет в хранилище для припасов, с погребом, а дверь, что прямо перед глазами, ведет в горницу. И входная дверь в сени, и дверь в горницу обтянуты добротным сукном, чтобы тепло в доме, зимой, хранилось подольше…
Они проследовали в горницу: на выбеленные и обтянутые полотном стены, любо посмотреть! Добротные деревянные полы, крашенные краской, сплошь устланы тканными половиками. Свежевыбеленная печь каменной трубой выходит на крышу дома - и отапливает помещение по-белому: черный дым из печки не попадает в светлицу, а клубясь, уходит через печную трубу.
Надо отдать должное заботам старого барина Григория: молодые переступили порог дома, в котором днем ранее десять крепостных баб старательно скребли и вымывали всю «вековую» грязь, оставшуюся после одинокого, беспамятного старика. Теперь молодых встретил благоуханный запах: запах мыла, золы и свежей побелки…
Вынесли вон и весь нехитрый скарб покойного дядюшки Дмитрия, а с его вещами исчез и смрадный дух – теперь ни, что в этом доме не напоминает о его прежнем жильце: об одиноком и хвором старике Дмитрии...
Из дальних, дальних закромов ключницы Татьяны, в чистый дом доставили широкую дубовую лежанку, которая служила супружеским ложем еще родителям барина Григория. А матрас, одеяла и подушки – от этой лежанки, кто-то заботливый положил на изгородь - подсушиться…
Достали из загашников господского дома: старый, но крепкий дубовый стол, слегка поеденный жучком и четыре стула, обтянутые кожей; сестрицын комод и сундук; потемневшее, массивное венское зеркало, а также шкаф, для хранения посуды – все для молодоженов! И, чтобы душа Пьера была покойна!
С помощью кучера, Мирон установил дубовую лежанку за печкой, ближе к стенке; дубовому столу определили место по середине комнаты; изящный и прочный комод, который некогда принадлежал покойной сестрице барина Григория, расположили у стены, между окнами - напротив двери в светлицу; массивное зеркало, пока, приложили к боковой стене; далее от двери, но у этой же стены разместили шкаф, для хранения посуды и сундук…
Мебель расставили по местам, дубовый стол покрыли парчовой скатертью, что нашлась в комоде покойной сестрицы барина Григория - и комната сразу приобрела вид уютного жилья - Мирон и Матрена, с удовлетворением, обозревали свое новое обиталище.
Приехал управляющий имением, он критично осматривался вокруг - пока возница переносил все узлы с повозки в дом:
- М..да, совсем недурное вышло обиталище – благодарите за милость покойного молодого барина Петра: по его просьбе Матрена, старый барин о тебе заботится… Но и твою преданность Мирон, барин Григорий не забыл – решил и о тебе порадеть! В этих узлах твое приданое Матрена: все вещи почти новые, крепкие – износа им не будет… В этих кадушках квашенная капуста, соленые огурцы, грибочки, моченые яблоки... – тоже в часть твоего приданного входит… И все эти кадки надобно перенести в хранилище для припасов: там на крючки уже развесили немало копченого сала и колбас, и вяленой рыбы, а в погребе – бурты засыпали картошкой… Столько заботы о вас, старый барин проявил – это все в память о сыне Петре!!! В этих сумах, кухарка Феня вам поесть передала: сегодня в господском доме проводят поминки, по почившему барину Петру! И вы, помяните его: в такой скорбный день личному счастью не радуются! – повозка тронулась в сторону господского дома: управляющий торопился на поминки…
Матрена накрыла на стол – и они сели втроем: Мирон, кучер и сама Матрена. Отведали сперва кутьи, блинов, а потом поели мясных щей, пшенной и гороховой каши с рыбным гуляшом. Следом наступила очередь пирогов: с мясом и картошкой, рыбного, капустного с грибами. А еще были пироги с калиной, с яблоками, сливовый пирог – и все это изобилие они запивали клюквенным киселем и компотом из груш. Мужички не забывали по стопочке медовухи пропустить – потом Мирон с кучером вышли во двор, выкурить по самокрутке, а Матрена собрала со стола грязную посуду и пошла на родник, помыть ее – благо это совсем рядом… Благодатное место!!!
Когда Матрена вернулась с чистой посудой, мужикам захотелось попить чайку с блинами и с медком – они снова сели за стол, но больше вели неспешные разговоры, попивали медовуху, чем ели блины… Сама Матрена ушла за печку: разбираться со своим приданым.
Матрена развязала первый узел… Ее восторгу не было предела: она, в своей недолгой жизни, еще не видела такой роскоши… На полу, перед ней, лежали: льняные скатерти, полотенца, а далее – простыни, наволочки, пододеяльники – и это не беда, что кое-где: на сгибах, от долгого лежания, образовались желтые полоски… Она очень постарается все пятна отстирать: теперь у нее и мыло есть!
В следующем узле лежали отрезы тканей, шерстяные и шелковые юбки, хлопковые блузки и ночные сорочки нежного и тонкого поплина, украшенные кружевом. А какие панталоны и чулки находились в этом узле… Такое невиданное богатство!!! Жаль, что у нее только две руки: так хотелось поскорее придать первозданный лоск всем этим вещам!
Два других узла были набиты детскими вещами: распашонки, чепчики, пеленки… – для младенцев, но были вещи и для ребенка постарше… Все эти вещи, Матрене тоже предстоит перестирать. Некоторые, из теплых детских вещей, стоит посушить на солнышке и почистить, но такие заботы, ей только в радость! И потом, время терпит – детские вещи перестирать можно и попозднее: лето еще не завтра закончится…
Еще три узла, Матрена развязывать не стала: оставила их на потом… Теперь она прочувствовала, что значит быть счастливой и богатой!!!
- Не зря говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло! Так и со мною случилось: я уж помирать, от позора, собралась – а вона, что вышло…!
Матрена родилась в семье крепостных и до тринадцати лет жила в такой нищете…Частенько в их семье есть было нечего, окромя лепешек из муки, напополам с лебедой, но бывало, что и ели почти одну лебеду… Беднота!!!
На ветхие одежды своих детей, ее мать замучилась ставить заплатки. Зимой, они из дома выходили крайне редко, да и то по очереди: зимней одежды на всех чад не хватало! Любимое место детей: сестры Арины, Фаины, самой Матрены и их двух младших братишек – это печь: там всегда тепло! Почти во всех бедных крестьянских семьях так заведено: дети спят на печи, а их мать и тятя – спят на лавках…
Семья Матрены давно привыкла жить в темной, прокопченной избе…: их печь была выложена без трубы – чтобы лучше береглось тепло в зимнее время. Дым, из печи, попадает прямо в горницу – вот чего, но дыма в их горнице всегда хватало…: клубясь, черный, сухой и горячий дым, неспешно уходит в небольшое окошечко, над дверью.
Входная дверь в избу – не дверь, а небольшое отверстие, чтобы только бочком можно было протиснуться в избу и прикрыть за собой это отверстие щитом, а сверху накинуть холстины, чтобы ветер и снег в избу не задувал… Так же, для сохранения тепла, маленькие окошечки в их избе всегда затянуты промасленной холстиной, а через нее, с величайшим трудом, в избу проникает тусклый свет! Пол в их доме земляной… – все подчинено одной заботе: сохранению тепла в избе!
Бывает часто, зимой сугробы наметают в человеческий рост – и тогда крайне затруднительно пробраться в сарай-дровник, за дровами, даже к соседям не выйдешь: занять крупы али картошки – до нового урожая…
Припасов, запасенных летом, их семье на зиму не всегда хватает – вечно припасы экономили, как могли. Так и сидели на теплой печи, впроголодь…
Голодный желудок урчит и невеселые мысли начинают одолевать, и тогда тятя начинает рассказывать сказки, небылицы – страсть, как интересно слушать отцовские россказни! Она помнит наизусть все сказания своего отца!
Когда Матрена попала в услужение в господский дом, ей показалось, что она попала в рай: большие окна – и все застекленные – они пропускают много света и воздуха; потолки высокие; тесовые стены увешаны иконами, портретами предков; деревянные полы устланы коврами… И никакого дыма!
В господском доме, Матрена распробовала вкус сладких булочек и постных пирогов, и вкус киселей, и компотов: в их доме чаще знают вкус кипяченой воды! Каждый день, ныне она ела каши и постные супы, заедая ржаным хлебом – и это такое счастье: лечь спать на сытый желудок…!!!
Потом, в господском доме с Матреной случилось несчастье: не по своей воле, но она лишилась невинности, а что может быть хуже этого, для девушки из бедной семьи?!?! Хотя, как посмотреть! Вот старшая сестра Матрены – двадцатилетняя Арина, она до сих пор девственна, но бесприданница – и женихи обходят их избу стороной…
А Матрену, в тринадцать лет, лишил чести сын богатых родителей – и теперь у нее есть и муж, и дом, который отапливается по-белому… В ее горнице стоит красивая мебель, пусть и не новая…, но прочная! У Матрены появилось много красивых вещей, о которых она и мечтать не смела: парчовая скатерть – это нечто… И спать теперь, она будет на пуховой перине…
Матрена больше не держала зла и обиды на молодого барина: ей стало даже жаль, что он так рано ушел из жизни!
А потом Матрена надумала, что быть замужем – совсем неплохо, если в доме чисто, тепло и светло, и сытно! И муж – незлой! Теперь у Матрены есть возможность собрать приданое сестре Арине: и ей надобен добрый муж!
Они зажили спокойно, неспешно: с раннего утра Мирон уходил на конюшню, а возвращался домой под вечер, уставший. Матрену, от работы, господа освободили вовсе – и к приходу мужа у нее все бывает готово: грязное белье постирано и высушено, во всем доме прибрано, а в печке уже истомились щи, пшенная или гороховая каша, или тушеная картошечка. Теперь Матрена и пироги сама печет: в ее распоряжении целый день!
Прежде, чем войти в светлицу, Мирон снимает с себя рабочую одежду, вешает ее на веревке, тут же: в сенях. Матрена выносит из светлицы чугунок с горячей водой – в деревянном ковше смешивает горячую и холодную воду и, над ведром, поливает теплую воду на руки и голову Мирона…
Переодетый в чистые одежды, умытый, Мирон садится за стол: настал черед для ужина. Оба, по натуре своей, степенные люди - Матрена и Мирон говорят между собой только о самом насущном – и все больше молчат, но это молчание никогда им не было тягостно: по преимуществу, им нравилось медлительное, размеренное безмолвие вдвоем, чем пустые разговоры ни о чем.
Теперь и Мирон утвердился в мыслях, что семейная жизнь – это совсем не худо… Нет ничего плохого в том, чтобы вечером возвращаться домой, к женке: никак не сравнима жизнь в своем доме, с проживанием на конюшне, среди лошадей… И женка ему досталась молодая, да ладная и к тому же серьезная: не трещит понапрасну, без умолку.
По вечерам к молодым в гости заглядывает кухарка Феня и всегда приносит с собой угощения: вкусные остатки с барского стола. Мирон и Матрена всегда с радостью привечают ту, которой обязаны своим семейным благополучием и достатком. Мирон достает из кладовой бутыль медовухи, Матрена раскладывает по тарелкам дары, с которыми явилась кухарка Феня.
Ее муж и кухарка потихоньку потягивают медовуху, неторопливо закусывают – и наступает пора философских разговоров: про жизнь… Матрена их внимательно слушает, лишь изредка вставляет свое слово и все пытается понять: почему кухарка Феня проявила участие именно к ней?! А теперь взрослая Феня регулярно ходит к ним в гости… Спросить кухарку напрямую, Матрена не решается: боится обидеть свою благодетельницу!
А ларчик открывается легко! Матрена напомнила кухарке Фене себя: шестнадцатилетнюю! И Феню, бывший управляющий, забрал у ее родителей – в счет погашения половины долга. Только ее определили в помощь старой, злобной кухарке… Ох, и натерпелась Феня от той старой грымзы!!!
Потом и с юной Феней случилось то, что случается со многими подневольными девицами: ею захотел овладеть старый барин – покойный отец барина Григория, но у него ничего не получилось…
У молодого барина Григория все вышло с Феней с первого раза: и он польстился на прелести юной кухарки. Потом пришло время, и Григорий вернулся в Москву: к своим друзьям, к своим делам, к своей знатной жене.
Жених Фени - Иван нечаянно прознал о шашнях молодого барина с его невестой – и отказался от нее… После разобиженного Ивана, к Фене никто больше не сватался. Красивая, старая «дева» - Феня осталась безмужней.
- И так, Татьяна… Для тебя такое задание – пошарь-ка хорошенько по нашим кладовым и отбери: постельного белья, которое давно не использовалось, но еще крепкое; посуду какую…, чугунки; вещи моей покойной сестрицы перетряси – ей они без надобности, а Матрена могла бы что-то и на себя перешить; и одежонку для Мирона присмотри – возможно ему, что-то из гардероба Петра подойдет?! Собери и отдай: Мирону не жалко – ведь он и правда наш спаситель! Присмотри свадебный наряд, для Матрены: через день мы должны их обвенчать… Нет, завтра, сразу после завтрака, я лично просмотрю, что отобрано для приданого…- будь готова… Все, можешь идти и заниматься нашим делом! – барин махнул рукой, в знак того, что аудиенция окончена.
***
Мирона с Матреной обвенчали, но поместье погрузилось в траур – в связи с кончиной молодого барина Петра – тут уж не до свадебных гуляний…
Сама Матрена была даже рада, что их свадьба обошлась без шумного застолья – и не пришлось ничего объяснять деревенским родственникам: с чего это такой соплюхе замуж вдруг приспичило!?!? И на ее простыни, после их первой ночи с Мироном, никто поглазеть не придет…- и привередники не станут дегтем мазать изгородь, перед избой ее родителей!
***
Этот небольшой домик, стоящий особняком от господского дома, покойный дядюшка, барин Дмитрий давно облюбовал для себя: едва только почувствовал, что с памятью его, что-то не то… приключилось – он и перебрался на постоянное жилье, из Москвы, в это поместье. И надо сказать, что все верно рассчитал старик: с годами, родственник барыни Софьи совсем стал плох своей головой – ведь дело дошло до того, что забывчивый барин изволил мочиться под себя, на дню – он раз десять изволил кушать и все жаловался, что его голодом хотят уморить…
В своем московском доме этакого беспамятного родственника, барыня Софья не потерпела бы: сдала бы в богадельню. Но своему управляющему поместьем, в письмах, барыня постоянно наказывала: содержать надлежащим образом ее болезного родственника… И следить за ним, чтобы забывчивый дядюшка поместье не запалил! Ныне беспамятный старик покинул этот тленный мир и его место под Солнцем освободилось…
После венчания, Матрену с Мироном сразу доставили в домик, который некогда занимал покойного дядюшка Дмитрий, дальний родственник старой барыни Софьи – теперь молодым здесь предстоит обустраивать свое «гнездо».
***
Еще сидя в пролетке, молодая супруга конюха осмотрелась по сторонам: Матрене особливо понравилось, что недалеко от этого дома, из земли бьет родник – по воду, с ведрами, далеко не ходить! И речка рядом…
Со стороны их дом смотрелся приятно: стоит на каменном фундаменте, крыша из теса, имеется и дверь на кованных петлях, в прорубленные окошки вставлены пластины слюды…, что пропускает дневной свет в помещение.
Мирон и Матрена поднялись на крыльцо и прошли в сени: достаточно просторное помещение с двумя дверями… Из сеней, дверь направо ведет в хранилище для припасов, с погребом, а дверь, что прямо перед глазами, ведет в горницу. И входная дверь в сени, и дверь в горницу обтянуты добротным сукном, чтобы тепло в доме, зимой, хранилось подольше…
Они проследовали в горницу: на выбеленные и обтянутые полотном стены, любо посмотреть! Добротные деревянные полы, крашенные краской, сплошь устланы тканными половиками. Свежевыбеленная печь каменной трубой выходит на крышу дома - и отапливает помещение по-белому: черный дым из печки не попадает в светлицу, а клубясь, уходит через печную трубу.
***
Надо отдать должное заботам старого барина Григория: молодые переступили порог дома, в котором днем ранее десять крепостных баб старательно скребли и вымывали всю «вековую» грязь, оставшуюся после одинокого, беспамятного старика. Теперь молодых встретил благоуханный запах: запах мыла, золы и свежей побелки…
Вынесли вон и весь нехитрый скарб покойного дядюшки Дмитрия, а с его вещами исчез и смрадный дух – теперь ни, что в этом доме не напоминает о его прежнем жильце: об одиноком и хвором старике Дмитрии...
***
Из дальних, дальних закромов ключницы Татьяны, в чистый дом доставили широкую дубовую лежанку, которая служила супружеским ложем еще родителям барина Григория. А матрас, одеяла и подушки – от этой лежанки, кто-то заботливый положил на изгородь - подсушиться…
Достали из загашников господского дома: старый, но крепкий дубовый стол, слегка поеденный жучком и четыре стула, обтянутые кожей; сестрицын комод и сундук; потемневшее, массивное венское зеркало, а также шкаф, для хранения посуды – все для молодоженов! И, чтобы душа Пьера была покойна!
С помощью кучера, Мирон установил дубовую лежанку за печкой, ближе к стенке; дубовому столу определили место по середине комнаты; изящный и прочный комод, который некогда принадлежал покойной сестрице барина Григория, расположили у стены, между окнами - напротив двери в светлицу; массивное зеркало, пока, приложили к боковой стене; далее от двери, но у этой же стены разместили шкаф, для хранения посуды и сундук…
Мебель расставили по местам, дубовый стол покрыли парчовой скатертью, что нашлась в комоде покойной сестрицы барина Григория - и комната сразу приобрела вид уютного жилья - Мирон и Матрена, с удовлетворением, обозревали свое новое обиталище.
Приехал управляющий имением, он критично осматривался вокруг - пока возница переносил все узлы с повозки в дом:
- М..да, совсем недурное вышло обиталище – благодарите за милость покойного молодого барина Петра: по его просьбе Матрена, старый барин о тебе заботится… Но и твою преданность Мирон, барин Григорий не забыл – решил и о тебе порадеть! В этих узлах твое приданое Матрена: все вещи почти новые, крепкие – износа им не будет… В этих кадушках квашенная капуста, соленые огурцы, грибочки, моченые яблоки... – тоже в часть твоего приданного входит… И все эти кадки надобно перенести в хранилище для припасов: там на крючки уже развесили немало копченого сала и колбас, и вяленой рыбы, а в погребе – бурты засыпали картошкой… Столько заботы о вас, старый барин проявил – это все в память о сыне Петре!!! В этих сумах, кухарка Феня вам поесть передала: сегодня в господском доме проводят поминки, по почившему барину Петру! И вы, помяните его: в такой скорбный день личному счастью не радуются! – повозка тронулась в сторону господского дома: управляющий торопился на поминки…
***
Матрена накрыла на стол – и они сели втроем: Мирон, кучер и сама Матрена. Отведали сперва кутьи, блинов, а потом поели мясных щей, пшенной и гороховой каши с рыбным гуляшом. Следом наступила очередь пирогов: с мясом и картошкой, рыбного, капустного с грибами. А еще были пироги с калиной, с яблоками, сливовый пирог – и все это изобилие они запивали клюквенным киселем и компотом из груш. Мужички не забывали по стопочке медовухи пропустить – потом Мирон с кучером вышли во двор, выкурить по самокрутке, а Матрена собрала со стола грязную посуду и пошла на родник, помыть ее – благо это совсем рядом… Благодатное место!!!
Когда Матрена вернулась с чистой посудой, мужикам захотелось попить чайку с блинами и с медком – они снова сели за стол, но больше вели неспешные разговоры, попивали медовуху, чем ели блины… Сама Матрена ушла за печку: разбираться со своим приданым.
***
Матрена развязала первый узел… Ее восторгу не было предела: она, в своей недолгой жизни, еще не видела такой роскоши… На полу, перед ней, лежали: льняные скатерти, полотенца, а далее – простыни, наволочки, пододеяльники – и это не беда, что кое-где: на сгибах, от долгого лежания, образовались желтые полоски… Она очень постарается все пятна отстирать: теперь у нее и мыло есть!
В следующем узле лежали отрезы тканей, шерстяные и шелковые юбки, хлопковые блузки и ночные сорочки нежного и тонкого поплина, украшенные кружевом. А какие панталоны и чулки находились в этом узле… Такое невиданное богатство!!! Жаль, что у нее только две руки: так хотелось поскорее придать первозданный лоск всем этим вещам!
Два других узла были набиты детскими вещами: распашонки, чепчики, пеленки… – для младенцев, но были вещи и для ребенка постарше… Все эти вещи, Матрене тоже предстоит перестирать. Некоторые, из теплых детских вещей, стоит посушить на солнышке и почистить, но такие заботы, ей только в радость! И потом, время терпит – детские вещи перестирать можно и попозднее: лето еще не завтра закончится…
Еще три узла, Матрена развязывать не стала: оставила их на потом… Теперь она прочувствовала, что значит быть счастливой и богатой!!!
- Не зря говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло! Так и со мною случилось: я уж помирать, от позора, собралась – а вона, что вышло…!
***
Матрена родилась в семье крепостных и до тринадцати лет жила в такой нищете…Частенько в их семье есть было нечего, окромя лепешек из муки, напополам с лебедой, но бывало, что и ели почти одну лебеду… Беднота!!!
На ветхие одежды своих детей, ее мать замучилась ставить заплатки. Зимой, они из дома выходили крайне редко, да и то по очереди: зимней одежды на всех чад не хватало! Любимое место детей: сестры Арины, Фаины, самой Матрены и их двух младших братишек – это печь: там всегда тепло! Почти во всех бедных крестьянских семьях так заведено: дети спят на печи, а их мать и тятя – спят на лавках…
Семья Матрены давно привыкла жить в темной, прокопченной избе…: их печь была выложена без трубы – чтобы лучше береглось тепло в зимнее время. Дым, из печи, попадает прямо в горницу – вот чего, но дыма в их горнице всегда хватало…: клубясь, черный, сухой и горячий дым, неспешно уходит в небольшое окошечко, над дверью.
Входная дверь в избу – не дверь, а небольшое отверстие, чтобы только бочком можно было протиснуться в избу и прикрыть за собой это отверстие щитом, а сверху накинуть холстины, чтобы ветер и снег в избу не задувал… Так же, для сохранения тепла, маленькие окошечки в их избе всегда затянуты промасленной холстиной, а через нее, с величайшим трудом, в избу проникает тусклый свет! Пол в их доме земляной… – все подчинено одной заботе: сохранению тепла в избе!
Бывает часто, зимой сугробы наметают в человеческий рост – и тогда крайне затруднительно пробраться в сарай-дровник, за дровами, даже к соседям не выйдешь: занять крупы али картошки – до нового урожая…
Припасов, запасенных летом, их семье на зиму не всегда хватает – вечно припасы экономили, как могли. Так и сидели на теплой печи, впроголодь…
Голодный желудок урчит и невеселые мысли начинают одолевать, и тогда тятя начинает рассказывать сказки, небылицы – страсть, как интересно слушать отцовские россказни! Она помнит наизусть все сказания своего отца!
***
Когда Матрена попала в услужение в господский дом, ей показалось, что она попала в рай: большие окна – и все застекленные – они пропускают много света и воздуха; потолки высокие; тесовые стены увешаны иконами, портретами предков; деревянные полы устланы коврами… И никакого дыма!
В господском доме, Матрена распробовала вкус сладких булочек и постных пирогов, и вкус киселей, и компотов: в их доме чаще знают вкус кипяченой воды! Каждый день, ныне она ела каши и постные супы, заедая ржаным хлебом – и это такое счастье: лечь спать на сытый желудок…!!!
***
Потом, в господском доме с Матреной случилось несчастье: не по своей воле, но она лишилась невинности, а что может быть хуже этого, для девушки из бедной семьи?!?! Хотя, как посмотреть! Вот старшая сестра Матрены – двадцатилетняя Арина, она до сих пор девственна, но бесприданница – и женихи обходят их избу стороной…
А Матрену, в тринадцать лет, лишил чести сын богатых родителей – и теперь у нее есть и муж, и дом, который отапливается по-белому… В ее горнице стоит красивая мебель, пусть и не новая…, но прочная! У Матрены появилось много красивых вещей, о которых она и мечтать не смела: парчовая скатерть – это нечто… И спать теперь, она будет на пуховой перине…
Матрена больше не держала зла и обиды на молодого барина: ей стало даже жаль, что он так рано ушел из жизни!
А потом Матрена надумала, что быть замужем – совсем неплохо, если в доме чисто, тепло и светло, и сытно! И муж – незлой! Теперь у Матрены есть возможность собрать приданое сестре Арине: и ей надобен добрый муж!
***
Они зажили спокойно, неспешно: с раннего утра Мирон уходил на конюшню, а возвращался домой под вечер, уставший. Матрену, от работы, господа освободили вовсе – и к приходу мужа у нее все бывает готово: грязное белье постирано и высушено, во всем доме прибрано, а в печке уже истомились щи, пшенная или гороховая каша, или тушеная картошечка. Теперь Матрена и пироги сама печет: в ее распоряжении целый день!
Прежде, чем войти в светлицу, Мирон снимает с себя рабочую одежду, вешает ее на веревке, тут же: в сенях. Матрена выносит из светлицы чугунок с горячей водой – в деревянном ковше смешивает горячую и холодную воду и, над ведром, поливает теплую воду на руки и голову Мирона…
Переодетый в чистые одежды, умытый, Мирон садится за стол: настал черед для ужина. Оба, по натуре своей, степенные люди - Матрена и Мирон говорят между собой только о самом насущном – и все больше молчат, но это молчание никогда им не было тягостно: по преимуществу, им нравилось медлительное, размеренное безмолвие вдвоем, чем пустые разговоры ни о чем.
Теперь и Мирон утвердился в мыслях, что семейная жизнь – это совсем не худо… Нет ничего плохого в том, чтобы вечером возвращаться домой, к женке: никак не сравнима жизнь в своем доме, с проживанием на конюшне, среди лошадей… И женка ему досталась молодая, да ладная и к тому же серьезная: не трещит понапрасну, без умолку.
***
По вечерам к молодым в гости заглядывает кухарка Феня и всегда приносит с собой угощения: вкусные остатки с барского стола. Мирон и Матрена всегда с радостью привечают ту, которой обязаны своим семейным благополучием и достатком. Мирон достает из кладовой бутыль медовухи, Матрена раскладывает по тарелкам дары, с которыми явилась кухарка Феня.
Ее муж и кухарка потихоньку потягивают медовуху, неторопливо закусывают – и наступает пора философских разговоров: про жизнь… Матрена их внимательно слушает, лишь изредка вставляет свое слово и все пытается понять: почему кухарка Феня проявила участие именно к ней?! А теперь взрослая Феня регулярно ходит к ним в гости… Спросить кухарку напрямую, Матрена не решается: боится обидеть свою благодетельницу!
***
А ларчик открывается легко! Матрена напомнила кухарке Фене себя: шестнадцатилетнюю! И Феню, бывший управляющий, забрал у ее родителей – в счет погашения половины долга. Только ее определили в помощь старой, злобной кухарке… Ох, и натерпелась Феня от той старой грымзы!!!
Потом и с юной Феней случилось то, что случается со многими подневольными девицами: ею захотел овладеть старый барин – покойный отец барина Григория, но у него ничего не получилось…
У молодого барина Григория все вышло с Феней с первого раза: и он польстился на прелести юной кухарки. Потом пришло время, и Григорий вернулся в Москву: к своим друзьям, к своим делам, к своей знатной жене.
Жених Фени - Иван нечаянно прознал о шашнях молодого барина с его невестой – и отказался от нее… После разобиженного Ивана, к Фене никто больше не сватался. Красивая, старая «дева» - Феня осталась безмужней.
