Он фыркнул и огорошил меня глухим смехом. Я вылупилась на него, как на восьмое чудо света. Этот потусторонний всеобщий кошмар вновь демонстрировал мне свою человеческую натуру, да так, что сердце опять предательски екнуло. Да что со мной? Я нахмурилась, ожидая окончания припадка преподавателя.
- С вами, Ворошилова, не соскучишься, - произнес он хрипло, наконец отсмеявшись.
- Рада, что вам весело за мой счет, - съязвила я недовольно.
Он выгнул бровь, но не стал комментировать мой сарказм.
- Что ж, тогда пора приступить непосредственно к наказанию, - перешел он на деловой тон, отчего я непроизвольно съежилась, - я надеюсь, у вас не возникло вопросов по поводу индивидуального задания? – я отрицательно помотала головой. - Это хорошо, тогда присаживайтесь за первую парту и приступайте к его выполнению. Учебники и листы найдете там же. Надеюсь, ручка у вас есть? - я кивнула, после чего он потерял ко мне интерес и вернулся к своей работе.
И это все?! Никаких полов, никаких розг?! Наверное, я была слишком ошарашена простотой наказания, да еще и полезностью для меня, что он вновь оторвался от бумаг. На сей раз менее довольно.
- Вам что-то непонятно? Объяснить на пальцах, отвести за ручку? – в его словах сквозила издевка, но я не обратила внимания на это.
- Просто я ожидала несколько другого, - промямлила я честно, правда зачем, не знаю.
- И чего же? – в его обычно холодном взгляде вновь плескалось веселье.
- Физической работы там или, - я замялась, отчего-то заливаясь румянцем, - телесных наказаний.
- Вы мазохистка? – недоверчиво оглядел он меня с ног до головы, отчего я еще больше смутилась.
- Нет, просто про вас много разных страшных вещей рассказывают, вот я и приготовилась к худшему, - продолжила мямлить я, пряча глаза.
- Ворошилова, мы живем уже в двадцать первом веке, сейчас телесные наказания в школах, а тем более в колледжах и университетах мало того, что не приняты, но и преследуются законом. А теперь, если вы все для себя выяснили, соизвольте приступить к отработке.
Я лишь кивнула и юркнула за ближайшую парту, где аккуратной стопкой лежали учебники и рядом желтоватые листы явно для черновых работ. Достав из портфеля (как только его умудрилась не намочить?) ручку, принялась за работу. Чтение новой информации настолько меня увлекло, что я забыла обо всем на свете.
Оказалось, что инициацию проводят специалисты высокого уровня некромантии для способных к этой силе в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет, потому что ранняя инициация чревата не очень приятными последствиями. В таких случаях могли мучить кошмары, как у меня, мог быть лунатизм с обязательным посещением кладбища или неприятные видения, которые могли помутить детский рассудок. Потому что Грань всегда пыталась общаться со своими детьми, то есть некромантами, только способы у нее жутковатые. Я непроизвольно сжалась, неужели, боги и правда, существуют? Да не может такого быть.
Также очень редко встречались случаи непроизвольной инициации, или самоинициации, когда рядом с потенциальным некромантом умирал кто-то очень близкий и причинял ему сильные душевные страдания. Видимо, это мой случай, правда, бомж не был моим близким. Тогда сыграл на руку самоинициации шок и ранний возраст, когда границы норм размыты, и ты веришь во все подряд, особенно, когда отчетливо все чувствуешь.
Я уже дописывала заключение с собственными идеями по поводу способов инициации и необходимости определенных обрядов, когда дверь кабинета распахнулась с громким стуком, и послышалось противно-приторное:
- Зайчик! Ты не забыл про нашу встречу?
Я непроизвольно скривилась, с неодобрением рассматривая беспардонную Куклу, ярко размалеванную и на все помещение пахнущую какими-то цветочными и неприятными для меня духами, вновь заставляющими мой бедный нос сильно чесаться. Женщина резко остановилась, увидев меня и натолкнувшись на недобрый взгляд Сатаны, на которого я вовремя скосила глаза, чтоб эта мымра расфуфыренная мои мысли не считала.
- Зоя Никитична, - в голосе мужчины сквозил могильный холод, от которого даже я поежилась, - вам в детстве не объясняли некоторые правила поведения?
Женщина боязливо попятилась, но отвечать на провокационный вопрос не стала.
- Тогда я попросил бы Вас не врываться в чужие кабинеты без стука и не обращаться к людям столь фамильярно. - Мужчина поморщился. Мне тоже «зайчик» не понравился, как-то глупо звучит, тем более в адрес Сатаны. – И зря Вы намекаете мне на возраст и плохую память. Про свои встречи я не забываю, но я, заметьте, еще работаю. Поэтому ждите меня в учительской, как мы и договаривались.
- Простите, Лука Русланович, - интонацию женщины расшифровать не удалось, но виноватой та себя явно не чувствовала, - я посчитала, что в такое время вы будете в одиночестве, и не ожидала, что Вы заняты... ммм... с ученицей. Я подожду Вас.
От тона женщины по моей спине побежали мурашки. Я даже невольно поежилась. Кукла куклой, а меж лопатками зачесалось от нее недоброго взгляда. И чем я провинилась? Она меня приревновала, что ли?
Хотя, если у них отношения, то ей конечно не понравилось бы, что ее парень или муж, чем черт не шутит, провел целую неделю вдвоем с молоденькой ученицей. А тут мы снова наедине. Правда, я сомневаюсь, что я единственная ученица, с которой он проводит время наедине, ведь мы в колледже, а он преподаватель, тем более, мой наставник. Я же не единственная, нуждающаяся в дополнительных занятиях или наказаниях особа женского пола.
Дверь за Куклой затворилась с лязгом, и ощущение испепеляющего взгляда исчезло. Я облегченно выдохнула.
- Я надеюсь, данный инцидент не выйдет за пределы кабинета? – поинтересовались у меня, как мне показалось, обеспокоенно.
- Не волнуйтесь, - хмыкнула я, поднимая на него глаза, - я не собираюсь портить вашу репутацию «ужаса колледжа».
До его предупреждения я даже не подумала бы кому-то рассказать об этом эпизоде. Но беспокойство в голосе преподавателя почему-то породило подлые мыслишки по поводу шантажа. Сатана нахмурился и уперся в меня своим ледяным взглядом, а я не смогла отвести глаз. Эх, мечты.
- Меня не особо волнует моя репутация, - проговорил он с явным недовольством, - просто я не люблю, когда меня сравнивают с пушными зверями. Вы закончили?
- Почти, - вздохнула я, наконец, опуская взгляд, - осталась пара предложений.
- Замечательно, – донеслось до меня уже более безразличное, и за преподавательским столом зашуршали бумагой.
Ему так не терпится с Куклой пообщаться? Я отчего-то разозлилась. Странная реакция. Может, я имела более высокое мнение о Сатане? Я все же предполагала, что отношения он будет заводить с подобной ему интеллектуалкой, а не пустоголовой красоткой. Но, кто я такая, чтобы рассуждать о личной жизни взрослого мужчины, тем более, преподавателя?
Я быстро закончила с докладом и стала собираться, планируя переписать работу начисто в комнате.
- Неплохо, - раздалось над самым ухом, а я непроизвольно вздрогнула и отшатнулась, резко вдохнув терпкий аромат его тела, который, как ни странно, не вызвал желания чихнуть, - я считал вас менее сообразительной. Очень рад, что ошибался.
- Не делайте так больше, - сдавленно произнесла я вмиг охрипшим голосом и откашлялась.
Он посмотрел на меня сверху вниз оценивающе и как-то хищно, отчего я внутренне содрогнулась.
- Как именно? – поинтересовался он, складывая на груди руки и заинтересованно приподнимая брови.
- Не подходите так бесшумно и не пугайте, - сглотнула я, резко вскакивая с места, чтобы он не давил на меня своим величием.
- Хм, а если я Вас не послушаю? – на его губах играла загадочная полуулыбка.
- Я очень сильно расстроюсь и пойду лечить нервы к целителям, - ответила я какую-то ерунду, вцепившись в рюкзак и сильно прижимая к себе записи.
- Я учту, - хмыкнул он, медленно возвращаясь за свой стол, - можете быть свободны, Ворошилова.
Я облегченно выдохнула и быстро направилась к выходу.
- И, Ворошилова, - окликнули меня у двери, заставляя застыть, - не смотрите уже в глаза людям, не всем ваши мысли могут быть приятны. И не все такие терпимые, как я.
Хотелось сказать, что я смотрю в глаза только ему, но я себя остановила. Это прозвучало бы странно. Вместо этого я спросила:
- А если я не смотрю в глаза, мои мысли не слышно?
- Мысли - нет, - насмешливо осведомили меня, - но эмоции ваши очень даже чувствуются, - я похолодела, это он прекрасно понимает, как на меня действует?! – я бы посоветовал вам обратиться к тем, кто проходит артефакторику, существуют специальные амулеты защиты разума, пока вы сами не в состоянии защитить свои мысли.
- С-спасибо за совет, - выдавила я из себя, - я ему обязательно последую, - и не смогла не спросить, - а вы всех так чувствуете?
- Из необученных магов только Вас.
Его ответ поверг меня в шок. Что бы это могло значить? У меня мысли и эмоции вообще ни от кого не скрыты!? Но я остереглась спрашивать дальше, только вежливо попрощалась и рванула в свою комнату.
Весь вечер я посвятила учебе, порадовав этим уже вернувшуюся от целителей Варю. Мы вместе подготовили все завтрашние уроки и уже расслабленно занимались своими делами. Она что-то читала, Лисенок где-то пропадала, хотя до отбоя оставалось немного времени, а я просто валялась на кровати, стараясь не думать о таком непонятном и волнующем мою нервную систему мужчине.
- Варь, - позвала я, когда оформила все свои вопросы к ней, - а у тебя хорошо с менталистикой?
Та оторвалась от чтения и взглянула на меня рассеянно.
- Вроде неплохо, – ответила она через некоторое время.
- А мысли мои слышишь?
- Бывает обрывками, - пожала она плечами, – но, ничего конкретного, я еще ментальную магию плохо контролирую.
- А твой брат разбирается в артефакторике? – вспомнила я про амулеты.
- Ты знаешь про брата? – удивилась девушка.
- В этом нет ничего удивительного, - хмыкнула я, качая свешенной с кровати ногой из стороны в сторону, - наши ребята те еще болтуны, вернее, болтун Игорь, он меня уже насчет всех просветил.
- Ну да, - несмело улыбнулась та, – брат на последнем курсе. Он сильный боевой маг, а их углубленно артефакторике не обучают, но я могу спросить его, вдруг, есть какие сведущие знакомые или артефакты с первых курсов завалялись.
- Спасибо, - просияла я, - а мы тоже будем изучать артефакторику?
- Естественно, - подивилась моей неосведомленности Варя, - все ее проходят на втором и третьем курсах. Если у тебя слабые направления дара или ты по какой-то причине не хочешь его развивать, то обычно продолжаешь изучать артефакторику на углубленном уровне и в итоге становишься мастером-артефактором. Это даже считается престижно. Многим требуются усилители дара или защита, как в твоем случае. Так же артефактами снабжено все, что отвечает за быт. Здесь ведь не работает электричество, и нет привычной канализации и водопровода, так же как и во многих магических городах все основывается на артефактах и магии. Но магия более затратная, и обновлять плетения нужно гораздо чаще.
Я даже села на кровати и удивленно на нее уставилась. Я этого не знала, потому что с Сатаной мы больше проходили политическое устройство и географию, но никак не то, чем обеспечивалось комфортное существование.
- Круто, - выдохнула я, - обязательно расспрошу потом поподробнее, как вы, маги, вообще живете, а сейчас пойду готовиться ко сну.
Я спрыгнула с кровати и потянулась, а Варя улыбнулась, возвращаясь к чтению.
Спала я плохо, находясь в какой-то бредовой полудреме, и наутро, ожидаемо, чувствовала себя разбитой. Еще и горло будто скребли изнутри, а голова казалась тяжелой и просилась обратно в кровать. Конечно, я снова забыла сходить к целителям вечером, поэтому, сразу после зарядки, показавшейся мне адом, я поплелась в целительское крыло. Завтрак, к сожалению, пришлось пропустить, есть не хотелось совершенно.
Уже на втором этаже меня бросило в жар, а тело заколотило как от холода. Неужели, заболела?! До нужного помещения еле добрела. Сознание мутилось, все вокруг казалось пугающим, а тело скручивал страшный кашель. Это как вообще?! Со мной такого никогда в жизни не случалось.
Вместо пожилого целителя за стойкой сидела Света – наша преподавательница основ целительства – и что-то строчила в толстой тетради.
- Здравствуйте, - прохрипела я как старая бабка, еще и голос пропал, вообще чудесно.
- Что случилось? – отвлеклась она от своего занятия.
- Кажется, я заболела, - ответила я, цепляясь за ближайшую спинку кровати, чтобы не упасть – у меня резко закружилась голова.
Целительница резко встала и подошла ко мне, напряженно в меня всматриваясь. Потом мгновенно подняла руки и ловко накинула на меня сеть диагностического плетения.
- Быстро ложись, - пробормотала она, закончив с осмотром.
Меня не требовалось просить дважды, я еле стояла на ногах, а в голове уже образовалась каша. Я тяжело плюхнулась на ближнюю кровать и, скинув кроссовки, прикрыла глаза. Из моей грудной клетки доносились страшные хрипы, а лицо покрыла испарина. Ни хрена себе, быстрое развитие болезни. Света влила в меня какие-то горькие снадобья, что-то взволнованно бормоча, но я не смогла разобрать ни слова. Вскоре я провалилась в темноту.
Лука
Лежать рядом с сопящей девушкой оказалось не то, чтобы совсем неприятно, но почему-то раздражало. Зоя его устраивала только как любовница, потому что вообще никаких отголосков внутри не вызывала. Некромантам из-за особенностей дара не свойственны сильные чувства. Такие, как привязанность и любовь. В основном, только удовлетворение естественных потребностей и легкая заинтересованность в противоположном поле. Потому что смерть сглаживает переживания разнообразных чувств как таковых. Приглушает эмоции.
Его отец был таким же: холодным, сдержанным и строгим. Маму он не помнил. Когда отец был еще жив, он однажды сообщил любопытному сыну, что его мать умерла при родах, потому что не носила ни капли энергии Грани в себе. Другой женщины в их доме не завелось за пятнадцать лет.
Он вздохнул, снова покосившись на спящую девушку. Рассвет только занимался, и до гонга оставалось полно времени. Будить ее не хотелось, даже хороший секс не заставил бы его сблизится с пустоголовой меркантильной малышкой. В последнее время Зоя стала навязчивой, как бы намекала, что не против серьезных отношений, но, в то же время, усиленно закрывала свои мысли от него. Лука хмыкнул, вот в чью голову бы он точно никогда не сунулся. Там кроме шмоток, косметики и мужчин все равно ничего не водится.
Невольно в мыслях возникла эта маленькая заноза, которую милейший директор так любезно всадил в своего коллегу и по совместительству друга. Ворошилова вызывала в нем странные, не испытываемые ранее никогда чувства. А ее страх во взгляде в ритуальном зале вызвал приступ отвращения к самому себе. Как она подумала при первой встрече? Маньяк? Может, в девчонке скрыт дар ведуньи?
Мужчина потянулся и бесшумно встал. Настало самое время для пробежки и разминки. Вскоре он, все так же тихо, покинул комнаты.
После душа он с радостью не застал свою зазнобу в своей кровати. Она всегда уходила после гонга, вне зависимости, присутствовал мужчина в комнатах или нет. Это было одно из условий, по которому он позволил ей ночевать в своей спальне.
- С вами, Ворошилова, не соскучишься, - произнес он хрипло, наконец отсмеявшись.
- Рада, что вам весело за мой счет, - съязвила я недовольно.
Он выгнул бровь, но не стал комментировать мой сарказм.
- Что ж, тогда пора приступить непосредственно к наказанию, - перешел он на деловой тон, отчего я непроизвольно съежилась, - я надеюсь, у вас не возникло вопросов по поводу индивидуального задания? – я отрицательно помотала головой. - Это хорошо, тогда присаживайтесь за первую парту и приступайте к его выполнению. Учебники и листы найдете там же. Надеюсь, ручка у вас есть? - я кивнула, после чего он потерял ко мне интерес и вернулся к своей работе.
И это все?! Никаких полов, никаких розг?! Наверное, я была слишком ошарашена простотой наказания, да еще и полезностью для меня, что он вновь оторвался от бумаг. На сей раз менее довольно.
- Вам что-то непонятно? Объяснить на пальцах, отвести за ручку? – в его словах сквозила издевка, но я не обратила внимания на это.
- Просто я ожидала несколько другого, - промямлила я честно, правда зачем, не знаю.
- И чего же? – в его обычно холодном взгляде вновь плескалось веселье.
- Физической работы там или, - я замялась, отчего-то заливаясь румянцем, - телесных наказаний.
- Вы мазохистка? – недоверчиво оглядел он меня с ног до головы, отчего я еще больше смутилась.
- Нет, просто про вас много разных страшных вещей рассказывают, вот я и приготовилась к худшему, - продолжила мямлить я, пряча глаза.
- Ворошилова, мы живем уже в двадцать первом веке, сейчас телесные наказания в школах, а тем более в колледжах и университетах мало того, что не приняты, но и преследуются законом. А теперь, если вы все для себя выяснили, соизвольте приступить к отработке.
Я лишь кивнула и юркнула за ближайшую парту, где аккуратной стопкой лежали учебники и рядом желтоватые листы явно для черновых работ. Достав из портфеля (как только его умудрилась не намочить?) ручку, принялась за работу. Чтение новой информации настолько меня увлекло, что я забыла обо всем на свете.
Оказалось, что инициацию проводят специалисты высокого уровня некромантии для способных к этой силе в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет, потому что ранняя инициация чревата не очень приятными последствиями. В таких случаях могли мучить кошмары, как у меня, мог быть лунатизм с обязательным посещением кладбища или неприятные видения, которые могли помутить детский рассудок. Потому что Грань всегда пыталась общаться со своими детьми, то есть некромантами, только способы у нее жутковатые. Я непроизвольно сжалась, неужели, боги и правда, существуют? Да не может такого быть.
Также очень редко встречались случаи непроизвольной инициации, или самоинициации, когда рядом с потенциальным некромантом умирал кто-то очень близкий и причинял ему сильные душевные страдания. Видимо, это мой случай, правда, бомж не был моим близким. Тогда сыграл на руку самоинициации шок и ранний возраст, когда границы норм размыты, и ты веришь во все подряд, особенно, когда отчетливо все чувствуешь.
Я уже дописывала заключение с собственными идеями по поводу способов инициации и необходимости определенных обрядов, когда дверь кабинета распахнулась с громким стуком, и послышалось противно-приторное:
- Зайчик! Ты не забыл про нашу встречу?
Я непроизвольно скривилась, с неодобрением рассматривая беспардонную Куклу, ярко размалеванную и на все помещение пахнущую какими-то цветочными и неприятными для меня духами, вновь заставляющими мой бедный нос сильно чесаться. Женщина резко остановилась, увидев меня и натолкнувшись на недобрый взгляд Сатаны, на которого я вовремя скосила глаза, чтоб эта мымра расфуфыренная мои мысли не считала.
- Зоя Никитична, - в голосе мужчины сквозил могильный холод, от которого даже я поежилась, - вам в детстве не объясняли некоторые правила поведения?
Женщина боязливо попятилась, но отвечать на провокационный вопрос не стала.
- Тогда я попросил бы Вас не врываться в чужие кабинеты без стука и не обращаться к людям столь фамильярно. - Мужчина поморщился. Мне тоже «зайчик» не понравился, как-то глупо звучит, тем более в адрес Сатаны. – И зря Вы намекаете мне на возраст и плохую память. Про свои встречи я не забываю, но я, заметьте, еще работаю. Поэтому ждите меня в учительской, как мы и договаривались.
- Простите, Лука Русланович, - интонацию женщины расшифровать не удалось, но виноватой та себя явно не чувствовала, - я посчитала, что в такое время вы будете в одиночестве, и не ожидала, что Вы заняты... ммм... с ученицей. Я подожду Вас.
От тона женщины по моей спине побежали мурашки. Я даже невольно поежилась. Кукла куклой, а меж лопатками зачесалось от нее недоброго взгляда. И чем я провинилась? Она меня приревновала, что ли?
Хотя, если у них отношения, то ей конечно не понравилось бы, что ее парень или муж, чем черт не шутит, провел целую неделю вдвоем с молоденькой ученицей. А тут мы снова наедине. Правда, я сомневаюсь, что я единственная ученица, с которой он проводит время наедине, ведь мы в колледже, а он преподаватель, тем более, мой наставник. Я же не единственная, нуждающаяся в дополнительных занятиях или наказаниях особа женского пола.
Дверь за Куклой затворилась с лязгом, и ощущение испепеляющего взгляда исчезло. Я облегченно выдохнула.
- Я надеюсь, данный инцидент не выйдет за пределы кабинета? – поинтересовались у меня, как мне показалось, обеспокоенно.
- Не волнуйтесь, - хмыкнула я, поднимая на него глаза, - я не собираюсь портить вашу репутацию «ужаса колледжа».
До его предупреждения я даже не подумала бы кому-то рассказать об этом эпизоде. Но беспокойство в голосе преподавателя почему-то породило подлые мыслишки по поводу шантажа. Сатана нахмурился и уперся в меня своим ледяным взглядом, а я не смогла отвести глаз. Эх, мечты.
- Меня не особо волнует моя репутация, - проговорил он с явным недовольством, - просто я не люблю, когда меня сравнивают с пушными зверями. Вы закончили?
- Почти, - вздохнула я, наконец, опуская взгляд, - осталась пара предложений.
- Замечательно, – донеслось до меня уже более безразличное, и за преподавательским столом зашуршали бумагой.
Ему так не терпится с Куклой пообщаться? Я отчего-то разозлилась. Странная реакция. Может, я имела более высокое мнение о Сатане? Я все же предполагала, что отношения он будет заводить с подобной ему интеллектуалкой, а не пустоголовой красоткой. Но, кто я такая, чтобы рассуждать о личной жизни взрослого мужчины, тем более, преподавателя?
Я быстро закончила с докладом и стала собираться, планируя переписать работу начисто в комнате.
- Неплохо, - раздалось над самым ухом, а я непроизвольно вздрогнула и отшатнулась, резко вдохнув терпкий аромат его тела, который, как ни странно, не вызвал желания чихнуть, - я считал вас менее сообразительной. Очень рад, что ошибался.
- Не делайте так больше, - сдавленно произнесла я вмиг охрипшим голосом и откашлялась.
Он посмотрел на меня сверху вниз оценивающе и как-то хищно, отчего я внутренне содрогнулась.
- Как именно? – поинтересовался он, складывая на груди руки и заинтересованно приподнимая брови.
- Не подходите так бесшумно и не пугайте, - сглотнула я, резко вскакивая с места, чтобы он не давил на меня своим величием.
- Хм, а если я Вас не послушаю? – на его губах играла загадочная полуулыбка.
- Я очень сильно расстроюсь и пойду лечить нервы к целителям, - ответила я какую-то ерунду, вцепившись в рюкзак и сильно прижимая к себе записи.
- Я учту, - хмыкнул он, медленно возвращаясь за свой стол, - можете быть свободны, Ворошилова.
Я облегченно выдохнула и быстро направилась к выходу.
- И, Ворошилова, - окликнули меня у двери, заставляя застыть, - не смотрите уже в глаза людям, не всем ваши мысли могут быть приятны. И не все такие терпимые, как я.
Хотелось сказать, что я смотрю в глаза только ему, но я себя остановила. Это прозвучало бы странно. Вместо этого я спросила:
- А если я не смотрю в глаза, мои мысли не слышно?
- Мысли - нет, - насмешливо осведомили меня, - но эмоции ваши очень даже чувствуются, - я похолодела, это он прекрасно понимает, как на меня действует?! – я бы посоветовал вам обратиться к тем, кто проходит артефакторику, существуют специальные амулеты защиты разума, пока вы сами не в состоянии защитить свои мысли.
- С-спасибо за совет, - выдавила я из себя, - я ему обязательно последую, - и не смогла не спросить, - а вы всех так чувствуете?
- Из необученных магов только Вас.
Его ответ поверг меня в шок. Что бы это могло значить? У меня мысли и эмоции вообще ни от кого не скрыты!? Но я остереглась спрашивать дальше, только вежливо попрощалась и рванула в свою комнату.
Весь вечер я посвятила учебе, порадовав этим уже вернувшуюся от целителей Варю. Мы вместе подготовили все завтрашние уроки и уже расслабленно занимались своими делами. Она что-то читала, Лисенок где-то пропадала, хотя до отбоя оставалось немного времени, а я просто валялась на кровати, стараясь не думать о таком непонятном и волнующем мою нервную систему мужчине.
- Варь, - позвала я, когда оформила все свои вопросы к ней, - а у тебя хорошо с менталистикой?
Та оторвалась от чтения и взглянула на меня рассеянно.
- Вроде неплохо, – ответила она через некоторое время.
- А мысли мои слышишь?
- Бывает обрывками, - пожала она плечами, – но, ничего конкретного, я еще ментальную магию плохо контролирую.
- А твой брат разбирается в артефакторике? – вспомнила я про амулеты.
- Ты знаешь про брата? – удивилась девушка.
- В этом нет ничего удивительного, - хмыкнула я, качая свешенной с кровати ногой из стороны в сторону, - наши ребята те еще болтуны, вернее, болтун Игорь, он меня уже насчет всех просветил.
- Ну да, - несмело улыбнулась та, – брат на последнем курсе. Он сильный боевой маг, а их углубленно артефакторике не обучают, но я могу спросить его, вдруг, есть какие сведущие знакомые или артефакты с первых курсов завалялись.
- Спасибо, - просияла я, - а мы тоже будем изучать артефакторику?
- Естественно, - подивилась моей неосведомленности Варя, - все ее проходят на втором и третьем курсах. Если у тебя слабые направления дара или ты по какой-то причине не хочешь его развивать, то обычно продолжаешь изучать артефакторику на углубленном уровне и в итоге становишься мастером-артефактором. Это даже считается престижно. Многим требуются усилители дара или защита, как в твоем случае. Так же артефактами снабжено все, что отвечает за быт. Здесь ведь не работает электричество, и нет привычной канализации и водопровода, так же как и во многих магических городах все основывается на артефактах и магии. Но магия более затратная, и обновлять плетения нужно гораздо чаще.
Я даже села на кровати и удивленно на нее уставилась. Я этого не знала, потому что с Сатаной мы больше проходили политическое устройство и географию, но никак не то, чем обеспечивалось комфортное существование.
- Круто, - выдохнула я, - обязательно расспрошу потом поподробнее, как вы, маги, вообще живете, а сейчас пойду готовиться ко сну.
Я спрыгнула с кровати и потянулась, а Варя улыбнулась, возвращаясь к чтению.
Спала я плохо, находясь в какой-то бредовой полудреме, и наутро, ожидаемо, чувствовала себя разбитой. Еще и горло будто скребли изнутри, а голова казалась тяжелой и просилась обратно в кровать. Конечно, я снова забыла сходить к целителям вечером, поэтому, сразу после зарядки, показавшейся мне адом, я поплелась в целительское крыло. Завтрак, к сожалению, пришлось пропустить, есть не хотелось совершенно.
Уже на втором этаже меня бросило в жар, а тело заколотило как от холода. Неужели, заболела?! До нужного помещения еле добрела. Сознание мутилось, все вокруг казалось пугающим, а тело скручивал страшный кашель. Это как вообще?! Со мной такого никогда в жизни не случалось.
Вместо пожилого целителя за стойкой сидела Света – наша преподавательница основ целительства – и что-то строчила в толстой тетради.
- Здравствуйте, - прохрипела я как старая бабка, еще и голос пропал, вообще чудесно.
- Что случилось? – отвлеклась она от своего занятия.
- Кажется, я заболела, - ответила я, цепляясь за ближайшую спинку кровати, чтобы не упасть – у меня резко закружилась голова.
Целительница резко встала и подошла ко мне, напряженно в меня всматриваясь. Потом мгновенно подняла руки и ловко накинула на меня сеть диагностического плетения.
- Быстро ложись, - пробормотала она, закончив с осмотром.
Меня не требовалось просить дважды, я еле стояла на ногах, а в голове уже образовалась каша. Я тяжело плюхнулась на ближнюю кровать и, скинув кроссовки, прикрыла глаза. Из моей грудной клетки доносились страшные хрипы, а лицо покрыла испарина. Ни хрена себе, быстрое развитие болезни. Света влила в меня какие-то горькие снадобья, что-то взволнованно бормоча, но я не смогла разобрать ни слова. Вскоре я провалилась в темноту.
Лука
Лежать рядом с сопящей девушкой оказалось не то, чтобы совсем неприятно, но почему-то раздражало. Зоя его устраивала только как любовница, потому что вообще никаких отголосков внутри не вызывала. Некромантам из-за особенностей дара не свойственны сильные чувства. Такие, как привязанность и любовь. В основном, только удовлетворение естественных потребностей и легкая заинтересованность в противоположном поле. Потому что смерть сглаживает переживания разнообразных чувств как таковых. Приглушает эмоции.
Его отец был таким же: холодным, сдержанным и строгим. Маму он не помнил. Когда отец был еще жив, он однажды сообщил любопытному сыну, что его мать умерла при родах, потому что не носила ни капли энергии Грани в себе. Другой женщины в их доме не завелось за пятнадцать лет.
Он вздохнул, снова покосившись на спящую девушку. Рассвет только занимался, и до гонга оставалось полно времени. Будить ее не хотелось, даже хороший секс не заставил бы его сблизится с пустоголовой меркантильной малышкой. В последнее время Зоя стала навязчивой, как бы намекала, что не против серьезных отношений, но, в то же время, усиленно закрывала свои мысли от него. Лука хмыкнул, вот в чью голову бы он точно никогда не сунулся. Там кроме шмоток, косметики и мужчин все равно ничего не водится.
Невольно в мыслях возникла эта маленькая заноза, которую милейший директор так любезно всадил в своего коллегу и по совместительству друга. Ворошилова вызывала в нем странные, не испытываемые ранее никогда чувства. А ее страх во взгляде в ритуальном зале вызвал приступ отвращения к самому себе. Как она подумала при первой встрече? Маньяк? Может, в девчонке скрыт дар ведуньи?
Мужчина потянулся и бесшумно встал. Настало самое время для пробежки и разминки. Вскоре он, все так же тихо, покинул комнаты.
После душа он с радостью не застал свою зазнобу в своей кровати. Она всегда уходила после гонга, вне зависимости, присутствовал мужчина в комнатах или нет. Это было одно из условий, по которому он позволил ей ночевать в своей спальне.
