Мурре так и не представился случай лицом к лицу встретиться с молестием Лютером, однако теперь он мог рассмотреть этого человека во всем его викаранском величии.
Средний ростом, но статный, суровые глаза, которые, кажется, никогда не улыбались, смотрели насквозь. Такому человеку подчинялись неукоснительно, однако, Мурре так представлялось, зачастую его подчиненные и без лишних слов знали, что следует делать.
Удивительно, что столь сильный духом человек всего лишь какой-то молестий, служащий на побегушках Святого Викараная. Дай такому власть, и короли начнут целовать подол его плаща. Плаща, обязательно надетого поверх доспехов.
— Не стану спорить, — сухо ответил волшебник в маске, стараясь не выказывать удивление этой встречей. — Но поверьте, я этим занимался не по собственной прихоти.
— Городской Совет. Ачукалла хитер.
— Предыдущий отряд! — воскликнул вдруг Войтос. — Думается мне, они все же добрались до Эфера.
Мурра ничего не ответил, как и не прокомментировал это сам Лютер, лишь бессознательно поиграв желваками, продолжая волком смотреть то на волшебника, то на убийцу в черном.
И только сейчас волшебник вдруг случайно зацепился взглядом за огненно-красный камень, покоившийся на небольшом деревце.
О да, Лютеру даже не было необходимости видеть лицо или глаза человека, чтобы прочесть его насквозь:
— Я удивлен, — без тени удивления проговорил он. — Даже придворный маг Совета не ведал, что хранится под его ногами? Знаете, что это?
— Я не придворный маг, — бросил Мурра. — Просто стараюсь выжить в мире, где Викаранай пытается подчинить его своим законам, где нет места магии, пусть мир этот на ней и зиждется. И да, я прекрасно знаю, что это.
— Я бы с удовольствием вступил с вами в полемику мнений, и подробно объяснил, в чем вы не правы, господин волшебник, но, боюсь, я все еще не достаточно отчаялся провести здесь остаток своей жизни, чтобы доказать еретику, что он еретик.
И тут, не выдержав более этого словоблудия, зарычал настоящим медведем Нандин, хотя Айван никогда и не слышал, как рычат медведи, он их, честно говоря, даже никогда не видел.
— Если я услышу еще хоть одно елейное словечко от этих благородных бахарей, клянусь Ахтлапалехом, я голыми руками разорву эти невидимые стены, а потом точно так же оторву им головы.
Все тут же умолкли, однако не прошло и пяти секунд, как вновь заговорил Лютер:
— Итак, кто-нибудь имеет понятие, как нам отсюда выбраться? Господин волшебник?
— Если бы я знал, меня бы уже здесь не было.
— Неужели и Сердце Дракона здесь не помощник?
— Будь сей Архетелос у меня в руках, все здесь присутствующие были бы уже мертвы. Однако он защищен Барьером, таким же, какие разделяют нас.
Лютер прищурился и, Айван готов был поклясться, взглянул на него как-то недоверчиво. Подумать об этом как следует ему помешала очередная вспышка света за спиной. Оглянувшись, он увидел, что последний сегмент светится, знаменуя, что шестая дверь открыта, и когда свет погас, перед всеми предстал Ачукалла, а вместе с ним не менее десятка стражников в латах и с самострелами в руках.
— Похоже, я повременил, — усмехнулся Лютер одними губами. — Вот теперь точно все в сборе.
Айван уже окончательно запутался в происходящем. Он желал лишь вернуть себе свои вещи, а оказался заперт в помещении с одним из древних Архетелосов, которые вроде как упоминались в его гримории, и с целой толпой народа, где каждый на каждого имел зуб, в том числе и на него. Все, чего он сейчас хотел, — выбраться отсюда целым и невредимым, пусть даже и без своих инструментариев.
— Мурра, — заговорил Ачукалла так, словно и не оказался в ловушке вместе со всеми, а сам ее захлопнул. — Мы не в театре, можешь снять свою маску.
И он снял. Айван так и замер на месте с открытым ртом, не в силах сдержать удивления. Волшебник в маске — это Мурра! Травник, что столько раз залечивал его ушибы и ссадины, при каждой встрече пытаясь вбить ему в голову, что травник — не обязательно маг. Однако он оказался и тем, и другим.
Нандин лишь чертыхнулся Бездной.
— Мы не договаривались, что ты будешь раскрывать мою личность всем подряд, — сухо обратился Мурра к главе Совета.
— Это не имеет значения, если все они умрут, правда? Кроме, конечно, моих людей, — добавил он, имея в виду окружающих его стражей. — Но они болтать не станут, верно, парни?
Парни ответили ему разрозненным хором голосов и кивками голов в поношенных шлемах.
— Вот только нам для начала необходимо отсюда выбраться, — напомнил Мурра Ачукалле.
— Думаешь, я позволил себе оказаться в сей ловушке, не зная, как из нее выпутаться? — усмехнулся глава Совета. — Если вам интересно, я отвечу. Всего-то и нужно, чтобы в каждом из сегментов умер хотя бы один человек. В тот же миг барьер и исчезнет.
В комнате повисла тишина, словно все разом оглохли и онемели, лишь моргая да переводя взгляд с одного заключенного в ловушку на другого. В сегментах, где находилось более одного человека, все как-то сразу насторожились и разошлись подальше друг от друга, словно боясь неожиданного удара в спину со стороны товарищей.
Тишину прервал Лютер, который даже головы не повернул, стоя спиной к своим подчиненным:
— И откуда же такая уверенность? — спросил он.
— Маг, который создавал все это, — Ачукалла обвел рукой вокруг, — оставил кое-какие записи. Филакий поистине являлся превосходным магом. Он создал ловушку, которую почти невозможно разрушить, но при этом удосужился оставить лазейку, намеренно али нет, мне неведомо. Полагаю, Мурра знаком с данным феноменом, но я поясню для остальных. Существует такое понятие — исход души, правда, это не совсем душа, что бы там ни говорил Викаранай, — Ачукалла едва заметно кивнул Лютеру и Войтосу.
— Это вместилище энергии, — закончил за него Мурра. — После смерти оно тут же начинает медленно разрушаться. Помнится, — травник обернулся к викаранам, — ученые Армии Чистых искали способа избежать этого, когда создавали всевозможную нежить и натравливали ее на людей, которых тоже затем использовали в экспериментах.
Лютер, чье лицо сейчас представляло собой натуральный камень, даже не удосужился повести бровью или дернуть уголком рта. Големы и те выглядят куда живее.
— Мне только не понятно, — продолжил Мурра, вновь повернувшись к Ачукалле, — откуда об этом известно главе Совета маленького городка на самом юге Протелии?
— Скажем так — я читаю много книг.
— Полагаю, они входят в список тех, что Викаранай так упорно сжигает, распаляя ими костры под еретиками.
И тут Нандин вновь взревел пуще прежнего, да так, что даже Лютер, которого, казалось, сейчас ничем не проймешь, вздрогнул.
— Они снова открывают рты, а оттуда ничего дельного не выходит. Если мы начнем задыхаться от недостатка воздуха, вы знаете, кого винить.
Айван, однако, сомневался, что в помещении кончится воздух, скорее, все один за другим начнут умирать от голода. Ему было интересно послушать обо всех этих высоких материях; пусть он слышал о них от своего отца, но почти ничего и не запомнил.
— Боюсь, наш горластый друг кое в чем прав, мы отошли от темы. Так вот, эти барьеры созданы так, что когда сюда попадает обладатель вместилища, то есть, любое живое существо, появляются полупрозрачные стены, которые вы видите перед собой, при этом стены отделяют лишь тот сегмент, где находится непрошенный гость. Филакий и правда являлся прекрасным магом, однако и он не смог, а может, не успел наложить заклинание, которое не только определяет нахождение здесь живого существа, но и знает точное количество. Вместо этого здесь сегменты. Если в сегменте, где находится обладатель вместилища, кто-то умрет, его энергия выйдет из тела и станет частью барьера, который затем тут же исчезнет, пока двери не отворяться и сюда не явятся новые вторженцы. Только благодаря этому сие заклинание, а точнее, целый каскад различных заклинаний, некоторые из которых не преподавали ни в одной из Академий магии, до сих пор держатся и полны сил. Архетелос, конечно, сыграл в этом не последнюю роль. Я достаточно понятно разъяснил наше положение?
До Айвана из словоблудия Ачукаллы дошло не все, но кое-что он таки понял — чтобы выбраться из западни, кто-то должен умереть. В его сегменте их двое — сам Айван и Нандин. Парень умирать не собирался, и если понадобится... Заклинания читаются слишком долго, а берсеркер достаточно силен, чтобы разделаться с ним одним пальцем. Однако он не особо умен, и именно этим следовало воспользоваться.
— Это, конечно, все хорошо и понятно, — протянул Мурра. — Вот только я убивать себя не собираюсь, а из-за барьеров до меня не достать, как, в общем-то, и до всех остальных.
— Ну, это не совсем так. — Ачукалла указал на самострелы, которые держали стражники.
— Божий камень! — воскликнул Войтос. — Лютер, они убили викаранов и переплавили элементы из Божьего камня в болты для самострелов.
— Вижу, — сухо ответил Лютер. — Только и Божий камень не всесилен. Такой болт преодолеет два, большее три барьера, под конец потеряв всю свою скорость.
— А мне больше и не нужно. Я убью того, кто ближе ко мне, мальчишку или берсеркера, нечего тратить на обоих по стреле, затем переброшу один из болтов Мурре, а тот, используя магию, сможет отправить его с такой скоростью, что он и до вас легко долетит, господин молестий.
— И зачем тебе это? — спросил Мурра. — Тебе так необходим этот Архетелос? И неужели его нельзя достать без всех этих смертей?
— Я не собираюсь объяснять тебе причины моей необходимости в Сердце Дракона. Скажу лишь, что это не банальная жажда власти, хотя куда уж без нее. Что касается твоего второго вопроса — нельзя. Барьер вокруг Архетелоса прочнее всех этих призрачных стен вместе взятых.
Ачукалла подозрительно много знал не только об Архетелосе и устройстве окружающих барьеров, но и вообще о магии. Мурра не сомневался, что глава Совета имеет к магии больше отношения, чем положено человеку его ранга.
И неужели столь знающий и хитрый хорек не мог проникнуть сюда только из-за почти выдохшихся големов и нежелании рассказывать о хранимом здесь Архетелосе другим? Мурра подозревал, что это не так, ведь сейчас тут с ним почти целый десяток стражей, да еще и с арбалетными болтами из Божьего камня, созданными из переплавленных доспехов викаранов, которых травник самолично и убил несколько месяцев назад.
Ачукалла давно все спланировал, однако лишь сейчас все сложилось так кстати, позволив ему привести свои замыслы в исполнение. Несмотря на показную открытость, у него еще много секретов.
Однако Мурра не желал тратить время на их выяснение, решив немного подыграть, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Он маг, скрывающийся под личиной простого на вид, но подозрительного для обычных невежд травника, ему ли не уметь врать.
— А кто сказал, что я соглашусь? — спроси он.
— У тебя нет выбора, — надменно ответил Ачукалла. — Если ты этого не сделаешь, мы все тут умрем. Я заметил, что ты почему-то привязан к этому мальчишке, и раз не убил его в тот раз, значит, не желаешь ему вреда. Сам ты, может, и готов умереть голодной смертью, но вряд ли допустишь, чтобы то же случилось и с ним. Я ведь уже говорил, что в каждом сегменте достаточно одной смерти, именно поэтому я отправил с ним двоих других членов Совета, что должны были стать жертвами, но и берсеркер тоже сойдет.
— А если бы он умер по пути? Големы...
— Я всегда догадывался, что ты сильнее, чем пытаешься предстать, — усмехнулся Ачукалла, перебив Мурру. — Уверял, что тебе не под силу расправиться с големами, однако мы видели, что от них осталось. Да и барьер ты возвел неслабый, пришлось истратить семь камней, чтобы его снять, но оно того стоит.
Мурра едва сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Он прекрасно знал об этих артефактах, что хранили все члены Совета. Они действительно были способны отразить достаточно сильные магические атаки, направленные на владельца, однако в них имелось ограниченное количество энергии.
При каждой встрече с Советом, травник едва заметно направлял заранее заготовленное очень слабое заклинание на эти камни, которые тут же возвращали его обратно. Тут немаловажную роль сыграла маска, не позволяя увидеть на его лице боль из-за отраженной магии. Сейчас в них силы оставалось так мало, что даже Оледенение позволит высосать последние остатки, пусть и не убив владельца, но и нападающего почти не затронет. Хотя Мурра удивился, что на разрушение его вновь возведенной стены понадобилось всего семь таких камней, а не все девять.
— Понимаешь ли, — меж тем продолжал Ачукалла, — чтобы избавиться от барьеров, простого Божьего камня не достаточно, нужен еще и достаточно сильный маг, который сможет придать болтам необходимую скорость, дабы пробить невидимые стены. Если маг не может справиться с големами, то здесь он тем более бессилен. Несомненно, этот мальчишка бездарен, но ты не убил его и, самое главное, отправился вслед за ним. И позволил мне узнать твою настоящую силу. Четвертая Завеса, если не ошибаюсь?
На этот раз Мурра не удержался от ухмылки, хотя Ачукалла, видимо, не понял ее причины, усмехнувшись в ответ и продолжив свою тираду о том, какой он умный и хитрый.
Мурра окончил Пятую завесу, однако то, что он постоянно носился с конфигаром, а не с посохом, явно ввело главу Совета в заблуждение о его силе. Да он легко мог уничтожить всю эту цитадель и территорию в пределах внутренних стен, а потом воздвигнуть на этом месте целый замок с пронзающими облака шпилями.
Но это лишь со своим посохом, конфигар же попросту не способен пропустить через себя столько энергии за раз.
Однако кое в чем Ачукалла прав: Мурра не желал смерти Айвану, да и вообще никому в этом городе, кроме, пожалуй, самого главы Совета.
— Хорошо, — вздохнул травник, старательно изображая смирение, — я сделаю, как ты просишь, но я сам выберу жертв.
Мурра создал перед собой плотную стену из воздуха, о которую и ударился первый болт, пролетев два барьера, заметно потеряв в скорости.
— Мне нужен еще хотя бы один.
— Зачем это? — прищурился Ачукалла. — Убей кого-нибудь из викаранов у тебя за спиной, и тут же получишь новый болт.
— Одного может не хватить. Я хочу использовать сразу два, чтобы с помощью первого ускорить второй. Ты сам видел, как сильно упала скорость болта после двух стен, а до молестия их три, а я не уверен, что у меня выйдет все как надо, раньше мне подобным не приходилось заниматься.
Ачукалла, немного подумав, все же поверил и приказал доставить второй болт. Усомниться в словах Мурры было трудно, ведь он говорил абсолютную правду по поводу ускорения, вот только ни словом не обмолвился о цели.
Травник действительно никогда подобным не занимался, однако зная правильные заклинания, маг может почти что угодно. Особенно если под рукой находятся необходимые средства.
Так как болты сделаны из Божьего камня, воздействовать
Средний ростом, но статный, суровые глаза, которые, кажется, никогда не улыбались, смотрели насквозь. Такому человеку подчинялись неукоснительно, однако, Мурре так представлялось, зачастую его подчиненные и без лишних слов знали, что следует делать.
Удивительно, что столь сильный духом человек всего лишь какой-то молестий, служащий на побегушках Святого Викараная. Дай такому власть, и короли начнут целовать подол его плаща. Плаща, обязательно надетого поверх доспехов.
— Не стану спорить, — сухо ответил волшебник в маске, стараясь не выказывать удивление этой встречей. — Но поверьте, я этим занимался не по собственной прихоти.
— Городской Совет. Ачукалла хитер.
— Предыдущий отряд! — воскликнул вдруг Войтос. — Думается мне, они все же добрались до Эфера.
Мурра ничего не ответил, как и не прокомментировал это сам Лютер, лишь бессознательно поиграв желваками, продолжая волком смотреть то на волшебника, то на убийцу в черном.
И только сейчас волшебник вдруг случайно зацепился взглядом за огненно-красный камень, покоившийся на небольшом деревце.
О да, Лютеру даже не было необходимости видеть лицо или глаза человека, чтобы прочесть его насквозь:
— Я удивлен, — без тени удивления проговорил он. — Даже придворный маг Совета не ведал, что хранится под его ногами? Знаете, что это?
— Я не придворный маг, — бросил Мурра. — Просто стараюсь выжить в мире, где Викаранай пытается подчинить его своим законам, где нет места магии, пусть мир этот на ней и зиждется. И да, я прекрасно знаю, что это.
— Я бы с удовольствием вступил с вами в полемику мнений, и подробно объяснил, в чем вы не правы, господин волшебник, но, боюсь, я все еще не достаточно отчаялся провести здесь остаток своей жизни, чтобы доказать еретику, что он еретик.
И тут, не выдержав более этого словоблудия, зарычал настоящим медведем Нандин, хотя Айван никогда и не слышал, как рычат медведи, он их, честно говоря, даже никогда не видел.
— Если я услышу еще хоть одно елейное словечко от этих благородных бахарей, клянусь Ахтлапалехом, я голыми руками разорву эти невидимые стены, а потом точно так же оторву им головы.
Все тут же умолкли, однако не прошло и пяти секунд, как вновь заговорил Лютер:
— Итак, кто-нибудь имеет понятие, как нам отсюда выбраться? Господин волшебник?
— Если бы я знал, меня бы уже здесь не было.
— Неужели и Сердце Дракона здесь не помощник?
— Будь сей Архетелос у меня в руках, все здесь присутствующие были бы уже мертвы. Однако он защищен Барьером, таким же, какие разделяют нас.
Лютер прищурился и, Айван готов был поклясться, взглянул на него как-то недоверчиво. Подумать об этом как следует ему помешала очередная вспышка света за спиной. Оглянувшись, он увидел, что последний сегмент светится, знаменуя, что шестая дверь открыта, и когда свет погас, перед всеми предстал Ачукалла, а вместе с ним не менее десятка стражников в латах и с самострелами в руках.
— Похоже, я повременил, — усмехнулся Лютер одними губами. — Вот теперь точно все в сборе.
***
Айван уже окончательно запутался в происходящем. Он желал лишь вернуть себе свои вещи, а оказался заперт в помещении с одним из древних Архетелосов, которые вроде как упоминались в его гримории, и с целой толпой народа, где каждый на каждого имел зуб, в том числе и на него. Все, чего он сейчас хотел, — выбраться отсюда целым и невредимым, пусть даже и без своих инструментариев.
— Мурра, — заговорил Ачукалла так, словно и не оказался в ловушке вместе со всеми, а сам ее захлопнул. — Мы не в театре, можешь снять свою маску.
И он снял. Айван так и замер на месте с открытым ртом, не в силах сдержать удивления. Волшебник в маске — это Мурра! Травник, что столько раз залечивал его ушибы и ссадины, при каждой встрече пытаясь вбить ему в голову, что травник — не обязательно маг. Однако он оказался и тем, и другим.
Нандин лишь чертыхнулся Бездной.
— Мы не договаривались, что ты будешь раскрывать мою личность всем подряд, — сухо обратился Мурра к главе Совета.
— Это не имеет значения, если все они умрут, правда? Кроме, конечно, моих людей, — добавил он, имея в виду окружающих его стражей. — Но они болтать не станут, верно, парни?
Парни ответили ему разрозненным хором голосов и кивками голов в поношенных шлемах.
— Вот только нам для начала необходимо отсюда выбраться, — напомнил Мурра Ачукалле.
— Думаешь, я позволил себе оказаться в сей ловушке, не зная, как из нее выпутаться? — усмехнулся глава Совета. — Если вам интересно, я отвечу. Всего-то и нужно, чтобы в каждом из сегментов умер хотя бы один человек. В тот же миг барьер и исчезнет.
В комнате повисла тишина, словно все разом оглохли и онемели, лишь моргая да переводя взгляд с одного заключенного в ловушку на другого. В сегментах, где находилось более одного человека, все как-то сразу насторожились и разошлись подальше друг от друга, словно боясь неожиданного удара в спину со стороны товарищей.
Тишину прервал Лютер, который даже головы не повернул, стоя спиной к своим подчиненным:
— И откуда же такая уверенность? — спросил он.
— Маг, который создавал все это, — Ачукалла обвел рукой вокруг, — оставил кое-какие записи. Филакий поистине являлся превосходным магом. Он создал ловушку, которую почти невозможно разрушить, но при этом удосужился оставить лазейку, намеренно али нет, мне неведомо. Полагаю, Мурра знаком с данным феноменом, но я поясню для остальных. Существует такое понятие — исход души, правда, это не совсем душа, что бы там ни говорил Викаранай, — Ачукалла едва заметно кивнул Лютеру и Войтосу.
— Это вместилище энергии, — закончил за него Мурра. — После смерти оно тут же начинает медленно разрушаться. Помнится, — травник обернулся к викаранам, — ученые Армии Чистых искали способа избежать этого, когда создавали всевозможную нежить и натравливали ее на людей, которых тоже затем использовали в экспериментах.
Лютер, чье лицо сейчас представляло собой натуральный камень, даже не удосужился повести бровью или дернуть уголком рта. Големы и те выглядят куда живее.
— Мне только не понятно, — продолжил Мурра, вновь повернувшись к Ачукалле, — откуда об этом известно главе Совета маленького городка на самом юге Протелии?
— Скажем так — я читаю много книг.
— Полагаю, они входят в список тех, что Викаранай так упорно сжигает, распаляя ими костры под еретиками.
И тут Нандин вновь взревел пуще прежнего, да так, что даже Лютер, которого, казалось, сейчас ничем не проймешь, вздрогнул.
— Они снова открывают рты, а оттуда ничего дельного не выходит. Если мы начнем задыхаться от недостатка воздуха, вы знаете, кого винить.
Айван, однако, сомневался, что в помещении кончится воздух, скорее, все один за другим начнут умирать от голода. Ему было интересно послушать обо всех этих высоких материях; пусть он слышал о них от своего отца, но почти ничего и не запомнил.
— Боюсь, наш горластый друг кое в чем прав, мы отошли от темы. Так вот, эти барьеры созданы так, что когда сюда попадает обладатель вместилища, то есть, любое живое существо, появляются полупрозрачные стены, которые вы видите перед собой, при этом стены отделяют лишь тот сегмент, где находится непрошенный гость. Филакий и правда являлся прекрасным магом, однако и он не смог, а может, не успел наложить заклинание, которое не только определяет нахождение здесь живого существа, но и знает точное количество. Вместо этого здесь сегменты. Если в сегменте, где находится обладатель вместилища, кто-то умрет, его энергия выйдет из тела и станет частью барьера, который затем тут же исчезнет, пока двери не отворяться и сюда не явятся новые вторженцы. Только благодаря этому сие заклинание, а точнее, целый каскад различных заклинаний, некоторые из которых не преподавали ни в одной из Академий магии, до сих пор держатся и полны сил. Архетелос, конечно, сыграл в этом не последнюю роль. Я достаточно понятно разъяснил наше положение?
До Айвана из словоблудия Ачукаллы дошло не все, но кое-что он таки понял — чтобы выбраться из западни, кто-то должен умереть. В его сегменте их двое — сам Айван и Нандин. Парень умирать не собирался, и если понадобится... Заклинания читаются слишком долго, а берсеркер достаточно силен, чтобы разделаться с ним одним пальцем. Однако он не особо умен, и именно этим следовало воспользоваться.
— Это, конечно, все хорошо и понятно, — протянул Мурра. — Вот только я убивать себя не собираюсь, а из-за барьеров до меня не достать, как, в общем-то, и до всех остальных.
— Ну, это не совсем так. — Ачукалла указал на самострелы, которые держали стражники.
— Божий камень! — воскликнул Войтос. — Лютер, они убили викаранов и переплавили элементы из Божьего камня в болты для самострелов.
— Вижу, — сухо ответил Лютер. — Только и Божий камень не всесилен. Такой болт преодолеет два, большее три барьера, под конец потеряв всю свою скорость.
— А мне больше и не нужно. Я убью того, кто ближе ко мне, мальчишку или берсеркера, нечего тратить на обоих по стреле, затем переброшу один из болтов Мурре, а тот, используя магию, сможет отправить его с такой скоростью, что он и до вас легко долетит, господин молестий.
— И зачем тебе это? — спросил Мурра. — Тебе так необходим этот Архетелос? И неужели его нельзя достать без всех этих смертей?
— Я не собираюсь объяснять тебе причины моей необходимости в Сердце Дракона. Скажу лишь, что это не банальная жажда власти, хотя куда уж без нее. Что касается твоего второго вопроса — нельзя. Барьер вокруг Архетелоса прочнее всех этих призрачных стен вместе взятых.
***
Ачукалла подозрительно много знал не только об Архетелосе и устройстве окружающих барьеров, но и вообще о магии. Мурра не сомневался, что глава Совета имеет к магии больше отношения, чем положено человеку его ранга.
И неужели столь знающий и хитрый хорек не мог проникнуть сюда только из-за почти выдохшихся големов и нежелании рассказывать о хранимом здесь Архетелосе другим? Мурра подозревал, что это не так, ведь сейчас тут с ним почти целый десяток стражей, да еще и с арбалетными болтами из Божьего камня, созданными из переплавленных доспехов викаранов, которых травник самолично и убил несколько месяцев назад.
Ачукалла давно все спланировал, однако лишь сейчас все сложилось так кстати, позволив ему привести свои замыслы в исполнение. Несмотря на показную открытость, у него еще много секретов.
Однако Мурра не желал тратить время на их выяснение, решив немного подыграть, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Он маг, скрывающийся под личиной простого на вид, но подозрительного для обычных невежд травника, ему ли не уметь врать.
— А кто сказал, что я соглашусь? — спроси он.
— У тебя нет выбора, — надменно ответил Ачукалла. — Если ты этого не сделаешь, мы все тут умрем. Я заметил, что ты почему-то привязан к этому мальчишке, и раз не убил его в тот раз, значит, не желаешь ему вреда. Сам ты, может, и готов умереть голодной смертью, но вряд ли допустишь, чтобы то же случилось и с ним. Я ведь уже говорил, что в каждом сегменте достаточно одной смерти, именно поэтому я отправил с ним двоих других членов Совета, что должны были стать жертвами, но и берсеркер тоже сойдет.
— А если бы он умер по пути? Големы...
— Я всегда догадывался, что ты сильнее, чем пытаешься предстать, — усмехнулся Ачукалла, перебив Мурру. — Уверял, что тебе не под силу расправиться с големами, однако мы видели, что от них осталось. Да и барьер ты возвел неслабый, пришлось истратить семь камней, чтобы его снять, но оно того стоит.
Глава Совета полез в карман и достал на свет небольшой красный полупрозрачный камушек, который показывал Айвану. Пусть он имел такой же цвет, как и Сердце Дракона, но на фоне Архетелоса выглядел бледной стекляшкой от какой-нибудь винной бутылки, чей осколок обтесало соленое море.
Мурра едва сдержался, чтобы не расплыться в улыбке. Он прекрасно знал об этих артефактах, что хранили все члены Совета. Они действительно были способны отразить достаточно сильные магические атаки, направленные на владельца, однако в них имелось ограниченное количество энергии.
При каждой встрече с Советом, травник едва заметно направлял заранее заготовленное очень слабое заклинание на эти камни, которые тут же возвращали его обратно. Тут немаловажную роль сыграла маска, не позволяя увидеть на его лице боль из-за отраженной магии. Сейчас в них силы оставалось так мало, что даже Оледенение позволит высосать последние остатки, пусть и не убив владельца, но и нападающего почти не затронет. Хотя Мурра удивился, что на разрушение его вновь возведенной стены понадобилось всего семь таких камней, а не все девять.
— Понимаешь ли, — меж тем продолжал Ачукалла, — чтобы избавиться от барьеров, простого Божьего камня не достаточно, нужен еще и достаточно сильный маг, который сможет придать болтам необходимую скорость, дабы пробить невидимые стены. Если маг не может справиться с големами, то здесь он тем более бессилен. Несомненно, этот мальчишка бездарен, но ты не убил его и, самое главное, отправился вслед за ним. И позволил мне узнать твою настоящую силу. Четвертая Завеса, если не ошибаюсь?
На этот раз Мурра не удержался от ухмылки, хотя Ачукалла, видимо, не понял ее причины, усмехнувшись в ответ и продолжив свою тираду о том, какой он умный и хитрый.
Мурра окончил Пятую завесу, однако то, что он постоянно носился с конфигаром, а не с посохом, явно ввело главу Совета в заблуждение о его силе. Да он легко мог уничтожить всю эту цитадель и территорию в пределах внутренних стен, а потом воздвигнуть на этом месте целый замок с пронзающими облака шпилями.
Но это лишь со своим посохом, конфигар же попросту не способен пропустить через себя столько энергии за раз.
Однако кое в чем Ачукалла прав: Мурра не желал смерти Айвану, да и вообще никому в этом городе, кроме, пожалуй, самого главы Совета.
— Хорошо, — вздохнул травник, старательно изображая смирение, — я сделаю, как ты просишь, но я сам выберу жертв.
Мурра создал перед собой плотную стену из воздуха, о которую и ударился первый болт, пролетев два барьера, заметно потеряв в скорости.
— Мне нужен еще хотя бы один.
— Зачем это? — прищурился Ачукалла. — Убей кого-нибудь из викаранов у тебя за спиной, и тут же получишь новый болт.
— Одного может не хватить. Я хочу использовать сразу два, чтобы с помощью первого ускорить второй. Ты сам видел, как сильно упала скорость болта после двух стен, а до молестия их три, а я не уверен, что у меня выйдет все как надо, раньше мне подобным не приходилось заниматься.
Ачукалла, немного подумав, все же поверил и приказал доставить второй болт. Усомниться в словах Мурры было трудно, ведь он говорил абсолютную правду по поводу ускорения, вот только ни словом не обмолвился о цели.
Травник действительно никогда подобным не занимался, однако зная правильные заклинания, маг может почти что угодно. Особенно если под рукой находятся необходимые средства.
Так как болты сделаны из Божьего камня, воздействовать
