— И не только выглядим.
Сзади послышался слишком резкий для царящей внутри тишины звук и Верон с Иолаем от неожиданности чуть не подскочили, развернувшись и готовясь стрелять, но это оказался всего лишь лифт, закрывающий свою металлическую пасть, словно отрезая все пути к отступлению. Только вперед.
Лестница была не крутой, а снизу (а значит и сверху) нельзя было увидеть другой этаж, что было только на руку. Верон и Иолай медленно стали подниматься. Камирутт шел впереди и смотрел только вперед и вверх, киборг же прикрывал тылы на случай, если это ловушка и из-за спины кто-то мог выпрыгнуть. В общем, это и была ловушка, и они это знали, вопрос был лишь в том, в чем она заключается и когда захлопнется, поглотив нерадивых спасителей.
Верхний этаж был еще шире и выше потолком, хотя казался темнее из-за стеллажей книг, закрывающих всю стену впереди, позади и часть стены слева, оставляя место для пары дверей. Лишь взглянув направо, они увидели его. И их.
Нерос свободно раскинулся на дорогущем кресле, держа в пальцах еще более дорогую сигару, рядом стоял небольшой прозрачный столик, на котором находилась открытая бутылка вина, которое, наверняка, дороже кресла и сигары вместе взятых, и два бокала.
По его левую руку, но практически у самого края крыши, на менее дорогих креслах сидели Костун и Мара. Руки у них были завязаны за спиной, ноги тоже связаны, во рту кляп. Вид у них был очень измученным, особенно у Костуна, обычно красное лицо которого вдруг посерело.
— Честно признаться, — первым заговорил Нерос, — я ждал Амарталиса. Нет, вас, конечно, тоже, но рассчитывал все же на то, что он пребудет первым. Даже не могу предложить вам присесть.
— Да мы и не собирались, — сказал Иолай, у которого вдруг во рту все пересохло.
— Ты знаешь, кто я? — с места в карьер начал Верон.
— Я...
Сзади прозвучал выстрел и голова Нероса резко запрокинулась назад, изливая фонтан крови.
Немного обождав в лифте, я нажал кнопку, открывая двери. Створки бесшумно раскрылись, и я заметил какое-то движение; чья-то нога ускользала из поля зрения, скрываясь вверху за углом закрученной лестницы, стремясь на следующий этаж. Я медленно направился вперед, высматривая камеры, хотя уже было все равно, ибо тут незамеченным оставаться было просто невозможно. Помимо ноги с темной кроссовкой, в комнате было пусто и светло, чуть ли не стерильно.
Если стоять снизу у лестницы, верхний этаж нельзя было увидеть, но я все же рискнул подняться вверх, держа пистолет наготове. Я уже собирался поднять голову и осмотреть верхний этаж, как услышал голоса. Это точно был голос Нероса, говорящий о том, что тот ждал меня, потом ему ответил второй голос с легкой хрипотой, выдающей Иолая. Раз он ждал меня, а пришли они, и, судя по всему, на лифте, а не как я, идиот, значит, он не знает, что я здесь. Верон что-то сказал, но я уже не слушал; рывком выпрыгнув на лестнице вверх, я на слух выбрал направление, откуда доносились голоса, и выстрелил прямо между Вероном и Иолаем, пробив Неросу голову.
— Твою мать! — выругался Верон, что необычно для него, когда он, обернувшись, понял, что это я. — Я сначала хотел с ним поговорить.
— Я помешал? Ну, извини. Еще успеешь.
— А если он не сможет восстановиться? Повреждение мозга даже для гераклида смертельно.
Если бы я не знал, то подумал бы, что он не хочет убивать Нерос. Да я, в общем-то, и не знал.
— Ну, значит, мы достигнем желаемого, — отозвался я. — Если помнишь, первоначально мы хотели убить того, кто нас подставил.
Я поднялся на этаж, оказавшись в еще более просторном помещении, чем предыдущее. Почти у всех стен стояли полки с книгами, создавая атмосферу некой загадочности старины. Можно было подумать, их кто-то читал, хотя я как минимум прочел половину из всей этой коллекции, причем в печатной форме, впитывая в себя запахи свежей бумаги и чернил.
— Разве? А мне помнится, мы хотели очистить наши имена.
— У нас, видимо, разное представление о способах это сделать.
— Ребята, — вмешался Иолай, — вы ничего не забыли? Зачем мы сюда пришли?
— Спасти Мару, — отозвался я.
— И Костуна, — добавил Верон. Конечно, Мару, как и я, он желал спасти в первую очередь, но и о толстяке не желал забывать, не преминув и нам о нем напомнить.
— Это уж как получится.
— Так спасайте! — воскликнул Иолай, указывая куда-то правее. Только сейчас я заметил похищенных, привязанных к креслам почти у самого края широкого балкона мансарды.
— Опять мне все делать. — Я подошел к Маре и начал развязывать ноги, она что-то мычала через кляп во рту, дергаясь, как на электрическом стуле. Я его вытащил.
— Бобма! — тут же крикнула она.
— Да, мы тоже рады тебя видеть.
— Да нет, болван, под нами бомба. Она реагирует на вес, если мы слезем с кресел, прогремит взрыв.
— Она права, — послышался спокойный голос Нероса. Он потер лоб в том месте, где пару минут назад была сквозная дырка, растирая кровь, вновь затянулся сигарой, которая не выпала у него из рук, даже когда он был «мертв», но зато прожгла дорогое кресло. — Я бы это сразу сказал, если бы ты не вышиб мне мозги.
— Я смотрю, ты и без них неплохо справляешься.
— Как всегда остроумен, — оскалился он. — В прошлый раз ты тоже вот так шутил, недооценивая меня, хотя, готов признать, и я тебя недооценил. Но теперь все изменилось, теперь проигравшая сторона здесь — ты!
Для камирутта Нерос был даже слишком горделив, и праздновал свою победу еще до того, как победил. Чрезмерное чувство собственного величия его когда-нибудь убьет. Моими, конечно же, руками.
— Как всегда болтлив. А я, кстати, и не знал, что мы играем. Нерос усмехнулся своей кривой усмешкой, не спеша затянулся своей сигарой и пригубил вина.
— Играем, играем, — покачал он головой. — И это моя игра, в которой ты обязан принять участие. В начале я такого не планировал, но узнав, что в катастрофе выжил не только ты, я переменил свои планы. Я специально дал тебе время, чтобы ты к ним привязался и прибежал спасать, если с ними что-нибудь случится. И вот — ты здесь, как я и планировал. Кстати, тебе понравился мой сюрприз? Война! И все только ради тебя.
— Понравилось — не то слово, — отозвался я. Не самый экстравагантный подарок из всех, что я получал, но все же. Главное ведь старание и вложенные чувства, а Нерос вложил столько ненависти, что хватит на целый легион.
— Я рад. Он снова пыхнул сигарой, выпустив густой дым.
— Ты знаешь, кто я? — прервал молчание Верон, который явно не желал продолжение нашей перебранки.
— Ну еще бы, — повернулся к нему Нерос. — Ты вырос. Но на этом все. Ты и в детстве был хлюпиком, Верон, постоянно ныл, что тебе не нравятся игрушки, которые я тебе дарил. Требовал машинки и кораблики, даже кукол. — Он вновь ухмыльнулся.
— Мне было шесть лет! — выкрикнул Верон, больше не в состоянии оставаться спокойным.
— Как я и сказал, — спокойным голосом продолжал Нерос, — ты практически не изменился. Было время, когда ты убивал налево и направо, ненавидел людей и презирал законы, даже убил своих же, камируттов, — да-да, не удивляйся, я присматривал за тобой, — но потом ты изменился. Превратился обратно в слюнтяя. Да и своих соплеменников ты убил только ради спасения человеческого мальчишки. Ты даже не представляешь, как я себя чувствовал, когда узнал, как ты унижался перед другими, чуть ли не молил, только ради спасения грязной обезьяны. Мой сын, плоть от плоти, жалкое ничтожество! Позор расы! Я не раз пожалел, что оставил тебе столько денег, но иначе никто бы не поверил, что я действительно погиб.
Верон стоял как громом пораженный. Вряд ли найдется много людей, которые могут сказать, что видели его в таком ключе, а может, и вовсе никто, может, он никогда и не испытывал ранее таких чувств. Но и не у каждого родной отец после нескольких десятков лет расставания вот так высказывал в лицо свое недовольство сыном, да еще и в том, что тот не такой же маньяк, как он сам.
— Я? — вымолвил Верон наконец. — Я позор расы? Ты имитировал свою смерть, почти пятьдесят лет бегая и прячась. Ты бросил меня, своего сына, на произвол судьбы. Ты думал, что деньги все могут компенсировать? Мне плевать на твои деньги! Ты начал бойню по всей Вселенной, и ради чего? Ради мести за собственную ошибку, которую ты совершил, поддавшись алчности и жадности, жажды обрести вечную жизнь? Может, я и опозорил свою расу, но только лишь тем, что убил своих соплеменников, но всю дальнейшую жизнь я пытался вершить лишь справедливость. Ты же опозорил себя гораздо — гораздо! — сильнее, и продолжаешь позориться.
— Детский лепет, — презрительно фыркнул Нерос, затягиваясь сигарой. — Отец тебя бросил, все тебя предали, посмотрите на него, бедное дитятко. Первые лет тридцать ты об этом не задумывался, развлекаясь на честно халявные деньги и в ус не дул. Справедливость? — усмехнулся он. — Посмотри направо. Видишь этого... человека? Он бессмертен просто потому что. А что полезного он сделал для мира? Он вор и убийца, преступник, живущий только ради наживы и собственной выгоды. Он может перевернуть Вселенную с головы на ноги, сделать ее лучше, но вместо этого лишь ведет праздную жизнь, ни о чем не заботясь.
— Мир легко перевернуть и поставить на ноги, но кто поможет людям не упасть? — вклинился в разговор я. — Даже если бы я изменил Вселенную, не все приняли бы изменения. Лучше жить тише и изменять понемногу, незаметно, чем все и сразу.
И зачем я это говорю? Он псих, а психу важно только собственное мнение и ничье больше, даже сунуть истину ему под нос, он лишь презрительно фыркнет и отвернется. Он слишком упертый, чтобы его можно было убедить, хоть словами, хоть действиями. Злокачественную опухоль удаляют насильно, а не пытаются переубедить уйти восвояси.
— Слова труса, — небрежно бросил Нерос.
— Не я здесь ради собственной безопасности держу заложников.
— Это не относится к делу, — отмахнулся он. — Они здесь лишь для того, чтобы выманить тебя.
— И зачем же?
— Открой мне свой секрет, и я их отпущу. Только я знаю, как обезвредить бомбы.
Опять двадцать пять. Некоторым просто плевать на правду, если они считают ее ложью, и переубедить их бывает просто невозможно. Хотя его все же можно было понять: ну кто поверить сильному человеку, что тот не знает, как стал таким? Я бессметный сам по себе, и это все, что я знаю, но даже знай я подобный секрет, то не выболтал бы его, пусть людям, которых я знал всего несколько дней, будет грозить опасность. Нерос, однако, так не считал.
— Секрет? У меня их много... — отозвался я.
— Бессмертие! Расскажи мне про свое бессмертие!
Бокал в руке Нероса лопнул. Обожженное его лицо кипело от гнева, та часть лица, которая еще могла отображать эмоции, отображала маску ненависти и злости. Зубы сжимались и скрипели, но при этом он так и оставался сидеть в кресле. Вот истинное лицо человека, который собирается изменить мир к лучшему.
— Хорошо, — ответил я. — Я бессмертен. Доволен?
— Мелкий ублюдок! — взвизгнул Нерос, но тут же взял себя в руки. — Не играй с судьбой. Ты бессмертен, но не твои приятели. Под моим креслом точно такая же бомба, а в ней, помимо взрывчатки, тот же газ, что был на лайнере. Помнишь? Потрясающая вещь, делает из человека бездумного зомби, пускающего слюнки, будь то дэбел, человек, камирутт или даже гераклид. У меня, как вы могли догадаться, иммунитет. Мне лишь интересно, как это вещество повлияет на бессмертного. Я хотел проверить еще на лайнере, но ты удачно успел смыться.
Вряд ли подобный яд мог причинить мне хоть какой-то вред. Даже если я и стану пускать слюни и биться головой о стену, то продлится это совсем недолго. Если бы меня можно было победить подобными вещами, я бы до сих пор валялся в какой-нибудь лаборатории на родной планете. Возможно, это уберегло бы ее от очень многих бед. Но история не имеет сослагательного наклонения, factum est factum, как говорится. Я так и заявил Неросу, только без части про планету.
— Помнится, я тебя поймал, вырубив как раз ядом, — ответил он чуть ли не самодовольно.
— Не присуждай все заслуги только себе. С тобой еще был волосатик. Нерос усмехнулся.
— О, я помню, не переживай. Его труды очень мне помогли.
— Ладно, вот мы и поболтали, выяснили отношения, дальше что? — поинтересовался я. Мне это стало немного надоедать.
— Продолжим игру. — Нерос откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой. — Три стула, шесть человек. Если один из стульев окажется пуст, произойдет взрыв. О, забыл предупредить — это место не единственное, где заложены бомбы. Они по всему городу. — Он махнул рукой с зажатой в пальцах сигарой себе за спину, где как раз и располагался город. — Я хочу провести тот же эксперимент, что и на лайнере, только масштабнее, и хочу увидеть, чем все закончится, потому что в первый раз все погибли во взрыве, а я не знаю, как будет вести себя газ со временем. Я, кстати, его подправил, так что теперь «зомби» будут, как бы это сказать... порасторопней. Так что, Амарталис, расскажешь мне о своей силе?
— Зачем? — тихо сказал Верон, даже холодно, можно сказать.
— Зачем? — переспросил Нерос, подняв вопросительно брови.
— Зачем ты все это делаешь? Неужели ты готов убить даже... родного сына? И даже не удосужился это сам сделать, подослал головорезов.
Нерос рассмеялся Верону в лицо, еще раз затянулся сигарой и выпустил дым длинным белым шлейфом. Потянулся было за бокалом, но вспомнил, что минуту назад разбил его, сжав в кулаке.
— Такого, как ты? — сказал он, наконец.— Да. Сын из тебя получился не очень. Я оставил тебя одного, чтобы ты стал сильнее, так и было до поры до времени, но потом... Потом я в тебе разочаровался, так что я больше не считаю тебя своим сыном. — Он сплюнул под ноги. — А насчет головорезов — я хотел, чтобы с ними подрался Амарталис. Если я правильно все понял, — повернулся он ко мне, — чем больше ты получаешь урона, тем сильнее становишься, вот я и решил нас немного уровнять. Я удивился, когда мне сообщили, что противников было двое, но все же надеялся, что одним из них был ты. Жаль.
Так вот что это был за шум внизу, и вот почему у Верона автомат, точно такой же, который я уронил, вероятно, это он и есть. Я вдруг почувствовал себя таким глупым; пока я бегал по крышам, лазил по пожарным лестницам и прыгал по тросам лифта, как какая-нибудь макака, Верон с Иолаем просто вошли в здание и поднялись наверх на лифте. Но я, по крайней мере, пытался остаться незамеченным, не действуя в лоб, как обычно привык, но, видимо, лучше не стоит менять свои привычки, если и с ними неплохо.
— Не волнуйся, мне не нужна разминка, чтобы навалять тебе, — отозвался я, демонстративно разминая плечи.
— Думаю, это будет сложнее, чем в прошлый раз.
Нерос залез во внутренний карман пиджака, достал небольшой инъектор и не глядя прижал его к шее с той стороны, где не было ожога, послышался звук впрыскивания.
— Про этот наркотик говорили повстанцы? Как его там, краг?
Верон достал из кармана три капсулы красного цвета.
— Краготт, если быть точным. Нет-нет, это кое-что получше. Краготт лишь увеличивает выносливость организма и позволяет оставаться в сознании даже со смертельными ранами. А это, — он взглянул на инъектор, — я назвал это Амризией. Этот препарат — венец моего гения. Именно из-за него меня невозможно убить.
Сзади послышался слишком резкий для царящей внутри тишины звук и Верон с Иолаем от неожиданности чуть не подскочили, развернувшись и готовясь стрелять, но это оказался всего лишь лифт, закрывающий свою металлическую пасть, словно отрезая все пути к отступлению. Только вперед.
Лестница была не крутой, а снизу (а значит и сверху) нельзя было увидеть другой этаж, что было только на руку. Верон и Иолай медленно стали подниматься. Камирутт шел впереди и смотрел только вперед и вверх, киборг же прикрывал тылы на случай, если это ловушка и из-за спины кто-то мог выпрыгнуть. В общем, это и была ловушка, и они это знали, вопрос был лишь в том, в чем она заключается и когда захлопнется, поглотив нерадивых спасителей.
Верхний этаж был еще шире и выше потолком, хотя казался темнее из-за стеллажей книг, закрывающих всю стену впереди, позади и часть стены слева, оставляя место для пары дверей. Лишь взглянув направо, они увидели его. И их.
Нерос свободно раскинулся на дорогущем кресле, держа в пальцах еще более дорогую сигару, рядом стоял небольшой прозрачный столик, на котором находилась открытая бутылка вина, которое, наверняка, дороже кресла и сигары вместе взятых, и два бокала.
По его левую руку, но практически у самого края крыши, на менее дорогих креслах сидели Костун и Мара. Руки у них были завязаны за спиной, ноги тоже связаны, во рту кляп. Вид у них был очень измученным, особенно у Костуна, обычно красное лицо которого вдруг посерело.
— Честно признаться, — первым заговорил Нерос, — я ждал Амарталиса. Нет, вас, конечно, тоже, но рассчитывал все же на то, что он пребудет первым. Даже не могу предложить вам присесть.
— Да мы и не собирались, — сказал Иолай, у которого вдруг во рту все пересохло.
— Ты знаешь, кто я? — с места в карьер начал Верон.
— Я...
Сзади прозвучал выстрел и голова Нероса резко запрокинулась назад, изливая фонтан крови.
***
Немного обождав в лифте, я нажал кнопку, открывая двери. Створки бесшумно раскрылись, и я заметил какое-то движение; чья-то нога ускользала из поля зрения, скрываясь вверху за углом закрученной лестницы, стремясь на следующий этаж. Я медленно направился вперед, высматривая камеры, хотя уже было все равно, ибо тут незамеченным оставаться было просто невозможно. Помимо ноги с темной кроссовкой, в комнате было пусто и светло, чуть ли не стерильно.
Если стоять снизу у лестницы, верхний этаж нельзя было увидеть, но я все же рискнул подняться вверх, держа пистолет наготове. Я уже собирался поднять голову и осмотреть верхний этаж, как услышал голоса. Это точно был голос Нероса, говорящий о том, что тот ждал меня, потом ему ответил второй голос с легкой хрипотой, выдающей Иолая. Раз он ждал меня, а пришли они, и, судя по всему, на лифте, а не как я, идиот, значит, он не знает, что я здесь. Верон что-то сказал, но я уже не слушал; рывком выпрыгнув на лестнице вверх, я на слух выбрал направление, откуда доносились голоса, и выстрелил прямо между Вероном и Иолаем, пробив Неросу голову.
— Твою мать! — выругался Верон, что необычно для него, когда он, обернувшись, понял, что это я. — Я сначала хотел с ним поговорить.
— Я помешал? Ну, извини. Еще успеешь.
— А если он не сможет восстановиться? Повреждение мозга даже для гераклида смертельно.
Если бы я не знал, то подумал бы, что он не хочет убивать Нерос. Да я, в общем-то, и не знал.
— Ну, значит, мы достигнем желаемого, — отозвался я. — Если помнишь, первоначально мы хотели убить того, кто нас подставил.
Я поднялся на этаж, оказавшись в еще более просторном помещении, чем предыдущее. Почти у всех стен стояли полки с книгами, создавая атмосферу некой загадочности старины. Можно было подумать, их кто-то читал, хотя я как минимум прочел половину из всей этой коллекции, причем в печатной форме, впитывая в себя запахи свежей бумаги и чернил.
— Разве? А мне помнится, мы хотели очистить наши имена.
— У нас, видимо, разное представление о способах это сделать.
— Ребята, — вмешался Иолай, — вы ничего не забыли? Зачем мы сюда пришли?
— Спасти Мару, — отозвался я.
— И Костуна, — добавил Верон. Конечно, Мару, как и я, он желал спасти в первую очередь, но и о толстяке не желал забывать, не преминув и нам о нем напомнить.
— Это уж как получится.
— Так спасайте! — воскликнул Иолай, указывая куда-то правее. Только сейчас я заметил похищенных, привязанных к креслам почти у самого края широкого балкона мансарды.
— Опять мне все делать. — Я подошел к Маре и начал развязывать ноги, она что-то мычала через кляп во рту, дергаясь, как на электрическом стуле. Я его вытащил.
— Бобма! — тут же крикнула она.
— Да, мы тоже рады тебя видеть.
— Да нет, болван, под нами бомба. Она реагирует на вес, если мы слезем с кресел, прогремит взрыв.
— Она права, — послышался спокойный голос Нероса. Он потер лоб в том месте, где пару минут назад была сквозная дырка, растирая кровь, вновь затянулся сигарой, которая не выпала у него из рук, даже когда он был «мертв», но зато прожгла дорогое кресло. — Я бы это сразу сказал, если бы ты не вышиб мне мозги.
— Я смотрю, ты и без них неплохо справляешься.
— Как всегда остроумен, — оскалился он. — В прошлый раз ты тоже вот так шутил, недооценивая меня, хотя, готов признать, и я тебя недооценил. Но теперь все изменилось, теперь проигравшая сторона здесь — ты!
Для камирутта Нерос был даже слишком горделив, и праздновал свою победу еще до того, как победил. Чрезмерное чувство собственного величия его когда-нибудь убьет. Моими, конечно же, руками.
— Как всегда болтлив. А я, кстати, и не знал, что мы играем. Нерос усмехнулся своей кривой усмешкой, не спеша затянулся своей сигарой и пригубил вина.
— Играем, играем, — покачал он головой. — И это моя игра, в которой ты обязан принять участие. В начале я такого не планировал, но узнав, что в катастрофе выжил не только ты, я переменил свои планы. Я специально дал тебе время, чтобы ты к ним привязался и прибежал спасать, если с ними что-нибудь случится. И вот — ты здесь, как я и планировал. Кстати, тебе понравился мой сюрприз? Война! И все только ради тебя.
— Понравилось — не то слово, — отозвался я. Не самый экстравагантный подарок из всех, что я получал, но все же. Главное ведь старание и вложенные чувства, а Нерос вложил столько ненависти, что хватит на целый легион.
— Я рад. Он снова пыхнул сигарой, выпустив густой дым.
— Ты знаешь, кто я? — прервал молчание Верон, который явно не желал продолжение нашей перебранки.
— Ну еще бы, — повернулся к нему Нерос. — Ты вырос. Но на этом все. Ты и в детстве был хлюпиком, Верон, постоянно ныл, что тебе не нравятся игрушки, которые я тебе дарил. Требовал машинки и кораблики, даже кукол. — Он вновь ухмыльнулся.
— Мне было шесть лет! — выкрикнул Верон, больше не в состоянии оставаться спокойным.
— Как я и сказал, — спокойным голосом продолжал Нерос, — ты практически не изменился. Было время, когда ты убивал налево и направо, ненавидел людей и презирал законы, даже убил своих же, камируттов, — да-да, не удивляйся, я присматривал за тобой, — но потом ты изменился. Превратился обратно в слюнтяя. Да и своих соплеменников ты убил только ради спасения человеческого мальчишки. Ты даже не представляешь, как я себя чувствовал, когда узнал, как ты унижался перед другими, чуть ли не молил, только ради спасения грязной обезьяны. Мой сын, плоть от плоти, жалкое ничтожество! Позор расы! Я не раз пожалел, что оставил тебе столько денег, но иначе никто бы не поверил, что я действительно погиб.
Верон стоял как громом пораженный. Вряд ли найдется много людей, которые могут сказать, что видели его в таком ключе, а может, и вовсе никто, может, он никогда и не испытывал ранее таких чувств. Но и не у каждого родной отец после нескольких десятков лет расставания вот так высказывал в лицо свое недовольство сыном, да еще и в том, что тот не такой же маньяк, как он сам.
— Я? — вымолвил Верон наконец. — Я позор расы? Ты имитировал свою смерть, почти пятьдесят лет бегая и прячась. Ты бросил меня, своего сына, на произвол судьбы. Ты думал, что деньги все могут компенсировать? Мне плевать на твои деньги! Ты начал бойню по всей Вселенной, и ради чего? Ради мести за собственную ошибку, которую ты совершил, поддавшись алчности и жадности, жажды обрести вечную жизнь? Может, я и опозорил свою расу, но только лишь тем, что убил своих соплеменников, но всю дальнейшую жизнь я пытался вершить лишь справедливость. Ты же опозорил себя гораздо — гораздо! — сильнее, и продолжаешь позориться.
— Детский лепет, — презрительно фыркнул Нерос, затягиваясь сигарой. — Отец тебя бросил, все тебя предали, посмотрите на него, бедное дитятко. Первые лет тридцать ты об этом не задумывался, развлекаясь на честно халявные деньги и в ус не дул. Справедливость? — усмехнулся он. — Посмотри направо. Видишь этого... человека? Он бессмертен просто потому что. А что полезного он сделал для мира? Он вор и убийца, преступник, живущий только ради наживы и собственной выгоды. Он может перевернуть Вселенную с головы на ноги, сделать ее лучше, но вместо этого лишь ведет праздную жизнь, ни о чем не заботясь.
— Мир легко перевернуть и поставить на ноги, но кто поможет людям не упасть? — вклинился в разговор я. — Даже если бы я изменил Вселенную, не все приняли бы изменения. Лучше жить тише и изменять понемногу, незаметно, чем все и сразу.
И зачем я это говорю? Он псих, а психу важно только собственное мнение и ничье больше, даже сунуть истину ему под нос, он лишь презрительно фыркнет и отвернется. Он слишком упертый, чтобы его можно было убедить, хоть словами, хоть действиями. Злокачественную опухоль удаляют насильно, а не пытаются переубедить уйти восвояси.
— Слова труса, — небрежно бросил Нерос.
— Не я здесь ради собственной безопасности держу заложников.
— Это не относится к делу, — отмахнулся он. — Они здесь лишь для того, чтобы выманить тебя.
— И зачем же?
— Открой мне свой секрет, и я их отпущу. Только я знаю, как обезвредить бомбы.
Опять двадцать пять. Некоторым просто плевать на правду, если они считают ее ложью, и переубедить их бывает просто невозможно. Хотя его все же можно было понять: ну кто поверить сильному человеку, что тот не знает, как стал таким? Я бессметный сам по себе, и это все, что я знаю, но даже знай я подобный секрет, то не выболтал бы его, пусть людям, которых я знал всего несколько дней, будет грозить опасность. Нерос, однако, так не считал.
— Секрет? У меня их много... — отозвался я.
— Бессмертие! Расскажи мне про свое бессмертие!
Бокал в руке Нероса лопнул. Обожженное его лицо кипело от гнева, та часть лица, которая еще могла отображать эмоции, отображала маску ненависти и злости. Зубы сжимались и скрипели, но при этом он так и оставался сидеть в кресле. Вот истинное лицо человека, который собирается изменить мир к лучшему.
— Хорошо, — ответил я. — Я бессмертен. Доволен?
— Мелкий ублюдок! — взвизгнул Нерос, но тут же взял себя в руки. — Не играй с судьбой. Ты бессмертен, но не твои приятели. Под моим креслом точно такая же бомба, а в ней, помимо взрывчатки, тот же газ, что был на лайнере. Помнишь? Потрясающая вещь, делает из человека бездумного зомби, пускающего слюнки, будь то дэбел, человек, камирутт или даже гераклид. У меня, как вы могли догадаться, иммунитет. Мне лишь интересно, как это вещество повлияет на бессмертного. Я хотел проверить еще на лайнере, но ты удачно успел смыться.
Вряд ли подобный яд мог причинить мне хоть какой-то вред. Даже если я и стану пускать слюни и биться головой о стену, то продлится это совсем недолго. Если бы меня можно было победить подобными вещами, я бы до сих пор валялся в какой-нибудь лаборатории на родной планете. Возможно, это уберегло бы ее от очень многих бед. Но история не имеет сослагательного наклонения, factum est factum, как говорится. Я так и заявил Неросу, только без части про планету.
— Помнится, я тебя поймал, вырубив как раз ядом, — ответил он чуть ли не самодовольно.
— Не присуждай все заслуги только себе. С тобой еще был волосатик. Нерос усмехнулся.
— О, я помню, не переживай. Его труды очень мне помогли.
— Ладно, вот мы и поболтали, выяснили отношения, дальше что? — поинтересовался я. Мне это стало немного надоедать.
— Продолжим игру. — Нерос откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой. — Три стула, шесть человек. Если один из стульев окажется пуст, произойдет взрыв. О, забыл предупредить — это место не единственное, где заложены бомбы. Они по всему городу. — Он махнул рукой с зажатой в пальцах сигарой себе за спину, где как раз и располагался город. — Я хочу провести тот же эксперимент, что и на лайнере, только масштабнее, и хочу увидеть, чем все закончится, потому что в первый раз все погибли во взрыве, а я не знаю, как будет вести себя газ со временем. Я, кстати, его подправил, так что теперь «зомби» будут, как бы это сказать... порасторопней. Так что, Амарталис, расскажешь мне о своей силе?
— Зачем? — тихо сказал Верон, даже холодно, можно сказать.
— Зачем? — переспросил Нерос, подняв вопросительно брови.
— Зачем ты все это делаешь? Неужели ты готов убить даже... родного сына? И даже не удосужился это сам сделать, подослал головорезов.
Нерос рассмеялся Верону в лицо, еще раз затянулся сигарой и выпустил дым длинным белым шлейфом. Потянулся было за бокалом, но вспомнил, что минуту назад разбил его, сжав в кулаке.
— Такого, как ты? — сказал он, наконец.— Да. Сын из тебя получился не очень. Я оставил тебя одного, чтобы ты стал сильнее, так и было до поры до времени, но потом... Потом я в тебе разочаровался, так что я больше не считаю тебя своим сыном. — Он сплюнул под ноги. — А насчет головорезов — я хотел, чтобы с ними подрался Амарталис. Если я правильно все понял, — повернулся он ко мне, — чем больше ты получаешь урона, тем сильнее становишься, вот я и решил нас немного уровнять. Я удивился, когда мне сообщили, что противников было двое, но все же надеялся, что одним из них был ты. Жаль.
Так вот что это был за шум внизу, и вот почему у Верона автомат, точно такой же, который я уронил, вероятно, это он и есть. Я вдруг почувствовал себя таким глупым; пока я бегал по крышам, лазил по пожарным лестницам и прыгал по тросам лифта, как какая-нибудь макака, Верон с Иолаем просто вошли в здание и поднялись наверх на лифте. Но я, по крайней мере, пытался остаться незамеченным, не действуя в лоб, как обычно привык, но, видимо, лучше не стоит менять свои привычки, если и с ними неплохо.
— Не волнуйся, мне не нужна разминка, чтобы навалять тебе, — отозвался я, демонстративно разминая плечи.
— Думаю, это будет сложнее, чем в прошлый раз.
Нерос залез во внутренний карман пиджака, достал небольшой инъектор и не глядя прижал его к шее с той стороны, где не было ожога, послышался звук впрыскивания.
— Про этот наркотик говорили повстанцы? Как его там, краг?
Верон достал из кармана три капсулы красного цвета.
— Краготт, если быть точным. Нет-нет, это кое-что получше. Краготт лишь увеличивает выносливость организма и позволяет оставаться в сознании даже со смертельными ранами. А это, — он взглянул на инъектор, — я назвал это Амризией. Этот препарат — венец моего гения. Именно из-за него меня невозможно убить.
