Маршрут был довольно простым и пролегал вверх по главному проспекту города, напрямую от порта. Улица раскинулась широким полотном, способным вместить в ряд около шести таких пузатых рыдванов, на одном из которых мы передвигались. В центре, разделяя встречные потоки, аккуратно высадили кудрявые деревья-столбы, бережно выстриженные в форме цилиндра и получавшие заботливый уход старательных сибов, знающих о своих подопечных все, что только было известно, понимающих их нужды и потребности. Тротуары предусмотрительно отделили живыми изгородями — низкими, чуть меньше метра, преграждающими путь торопыгам, желающим сократить дорогу, перебежав в неположенном месте. Урбанизация и продуманность даже малозначимых мелочей в обустройстве города поражали меня настолько, что я не замечал происходящего в карете. Астральд о чем-то заумно беседовал с Дэр и Исбильтом; скорее, это был больше монолог, ведь он редко удостаивался от них развернутого ответа. Возможно, он надеялся, что я вступлю в разговор, поддержу и смогу преодолеть эту любовь к молчанию, ставшую культурной особенностью, у встречающей стороны, но мне было не до того. Успеем еще наговориться! А сейчас все самое интересное происходило за окном.
Ажурные и брутальные, одновременно легкие и тяжелые, словно из сказки, дома — от малых строений до грандиозных дворцов, чье предназначение мне неведомо, — были построены с большим вкусом и в едином стиле вписаны в окружающий пейзаж, не оставляя нелепых пустых пространств и не перегружая улицы камнем, оставляя место для небольших садов и парков, особо интересные из которых заманивали своими узкими аллеями вглубь, в закрытые пространства зданий, формируя во дворах уютные уголки природного умиротворения. От белизны камня фасадов слепило глаза, но то, как искусно им вторили булыжники мостовой в нежно-голубых тонах, выделяясь окантовкой из более насыщенного синего бордюрного камня, придавало этому городу абсолютно нереальный вид. Будто люди здесь и не живут, а только и делают, что моют, чистят, стригут и подметают весь этот волшебный город-сад, лелея свой маленький рай.
Пожалуй, только Кхира понимала, в каком особом состоянии катарсиса я сейчас пребываю, тая эмоции и восхищение в себе. Уверен, что она, как и я, была всецело поглощена этими видами, не теряя при этом боевой бдительности, но все же позволяя себе слегка отвлечься. Если бы это было возможно, она бы с большой радостью обсудила со мной все это наедине. Время для этого еще будет, но, увы, не сейчас.
Подступ ко дворцу предваряли два здания-близнеца, создающие подобие въездного тоннеля и формирующие между собой огромную арку из изогнутых шпилей, имеющих декоративный характер. Она не укрывала проезжую часть от солнечных лучей или дождя, которые встречали в каменных ажурных изваяниях лишь легкое препятствие, оставляя на дороге причудливые узоры. Минуя изрезанный тенями проезд, наша карета въехала в просторный полукруглый дворцовый парк с редкими тонкотелыми и редколистными деревьями, не перекрывающими вид на главное украшение Стольма. Словно сорванный и перевернутый цветок крокуса, это творение архитектурного гения стремилось ввысь набухающим, как бутон цветка, конусом, формируя длинный золотой шпиль к облакам, окончание которого даже не просматривалось, создавая иллюзию бесконечности. Этот цветок был обвит с самой верхушки и до земли множеством шпилей, которые нежно и аккуратно прижимались к макушке и плавно, не образуя видимого перехода, множась, все смелее отстранялись книзу. Набирая силу к земле, они ответвлялись от бутона, переходя в лепестки-корпуса, стелившиеся по сочно-зеленому газону, облачаясь архитектурным исполнением в строгость и грацию готических соборов, обрастая шипами шпилей вдоль стен.
— Сколько же тут зданий в основании? — Я осматривал два из них, когда наша карета уже приближалась ко дворцу, скрывая перспективу башни.
Отвечать мне не спешили, ведь мы уже подъезжали ко входу, зияющему раскрытыми дверьми на стыке тех самых лепестков, повышающих этажность по краям.
— Четыре, Превосходный. По одному на два министерства. А башня — канцелярия. Эти два здания — гостиница и торговая палата. — Дэр указала на те сооружения, через которые мы въехали, огибающие парк по радиусу, вторящие его очертаниям, закрывающие от города.
— Да, Ваше Превосходительство, мы должны были остановиться как раз в этой гостинице, а вас разместили бы отдельно во дворце. Но госпожа Дэр лично ознакомилась с письмом и распорядилась поселить всю нашу делегацию в канцелярии, усилив охрану, — добавил Астральд, явно довольный таким исходом, ведь, помимо безопасности, он также получил возможность пожить в этом грандиозном дворце, что ранее было недопустимо.
— Верно, господин Астральд. Только не в канцелярии, а рядом с Превосходным Ардалом — под Ямой.
— Ямой? — Звучало это не очень презентабельно, но было однозначно куда престижнее, чем канцелярия, если я верно понял контекст. При этом наименование показалось довольно странным, и выяснить его значение мне пришлось самому, ведь вице-канцлер от такого заявления потерял дар речи.
— Яма, — остановилась она и указала под самый шпиль, на верхушку дворца, которая с этого ракурса уже плохо просматривалась, перекрываемая контрфорсами. Визуально центральная часть была разделена: нижние две трети активно обвивали шпили, тогда как верхняя была практически оголена и блестела окнами; о ней и шла речь. — Это главный зал собраний. Там будет проходить Большой совет. Ниже расположены ваши апартаменты. Мы старались, готовили их для вас, Превосходный. А для остальных выделили комнаты этажом ниже.
— Благодарю за заботу! Меня очень впечатлила красота вашего города. Надеюсь, оттуда я смогу рассмотреть его общий вид. Если представится возможность, я бы хотел ознакомиться с местными красотами поближе. — Высказав свое желание, я не стал задерживаться и медленно шагнул ко входу, заставив двигаться остальных.
— Превосходный, мы с удовольствием покажем вам все, если вы можете задержаться на пару дней. Программа совета очень насыщенная, свободного времени мало.
— Сейчас уже около шести? На вечер что-то запланировано?
— В восемь будет торжественный ужин во Флионовом дворце, — как всегда кратко ответил Исбильт, идущий полубоком, не сводя с меня своих золотых глаз.
Он, в отличие от моих спутников из Физастра, еще не понимал, что некоторые слова и традиции мне неизвестны, отчего, видимо, и не стал пояснять, что представляет собой данное мероприятие. Смысл предстоящего действа понятен, но дополнение в виде «Флионовый дворец» имело какое-то значение, раз именно там, а не здесь будет проходить ужин.
— Флионовый дворец, Ваше Превосходительство, — это культурный центр Стольма, названный так в честь флионцев – касты всех творческих людей и одноименного города. Так что вечером нас ждет впечатляющее представление! — с восхищением разъяснил Астральд, сам предвкушавший это действо и все еще находившийся под впечатлением от места своего размещения.
— А вот это интересно! С нетерпением жду! Только, прошу прощения… — остановился я и, подождав, когда все замрут, отошел в сторону с канцлером Дэр, чтобы поговорить без посторонних ушей. — Если это не составит вам труда, я хотел бы попросить расположить на предстоящем мероприятии слева от меня Астральда, а справа — Кхиру.
— Будет сделано, Превосходный! За нашим столом будут только канцлеры, но для вашего личного стража мы место найдем, — впервые улыбнулась она, выражая свое уважение, что позволило мне слегка унять внутреннее напряжение от безэмоциональности встречающих.
Кхира
В небольшой комнатушке Кхиры было всего одно окно, но его размеры ее пугали: от самого пола и до потолка, почти четыре метра в длину и шириной, которая превышала размах ее рук. Ситуацию усугубляла высота, на которой находились ее покои. Перебарывая страх и убеждая себя в том, что ей ничто не угрожает, ведь ранее она уже бывала высоко в горах — куда выше, чем здесь, и ни капли не боялась, стоя у края обрыва, она все же выглянула наружу. Ей было трудно совладать с собой, ведь это рукотворная вертикаль, а не природная твердь. Несколько секунд ступора и пульсации в висках сменились спокойствием и уверенностью в безопасности, и ей удалось ослабить напряжение мышц, сковавших движение.
Вид из окна был умиротворяющим, располагавшим к спокойствию, ведь ее апартаменты выходили не в сторону города, оголяя крутые спуски застроенных террас к реке, что только усугубило бы ее фобию, а открывали вид на полудикие леса подножья Сизого щита, грозно возвышающегося вдали Синих гор. Это был уже и не лес вовсе, а скорее лесопарк, который адаптировали под городскую жизнь, привнеся в него минимальные изменения в виде аккуратных дорожек, отсыпанных мелким камнем, редких скамеек, ротонд и слегка расчищенной от валежника местности. Солнце уже спряталось за горами, и на город надвигались сумерки, тихо убавляя яркость красок, погружая все в серые тона, сохраняя очертания объектов, готовя их к погружению во тьму.
Глядя вдаль, Кхира на несколько минут позволила себе помечтать, что им с Ильей — только так она теперь называла его про себя — удастся поймать момент и хоть немного прогуляться по витиеватым дорожкам этого парка, добраться до первых низких скал, чтобы он воочию лицезрел причудливость окраса этой породы и смог руками ощутить ее особую структуру, чувствуя источаемое камнем тепло, впитавшее ласковые муссоны. Раздумья прервало появление ее собственного отражения в стекле, которого ранее не было: темнело быстро, и избыток света в комнате отпечатал ее образ в окне, которое с каждой минутой становилось все более зеркальным.
Кхира прекрасно знала себе цену и понимала, что довольно привлекательна для противоположного пола. Но сейчас она особенно любовалась собой, поворачиваясь разными сторонами, изгибаясь, поглаживая талию руками. Такой непродолжительный этюд тщеславия спровоцировал костюм, который она приберегла для сегодняшнего вечера, бережно храня его последние два года, не давая ему увидеть света. А полюбоваться было чем! Ведь сшит он был лучшими мастерами Тикра, славящегося своими кутюрье, из особых тканей специально для нее, на что пришлось спустить довольно приличного размера премию — по сумме как полугодовое жалование — за первое отраженное под ее руководством нападение крота.
Черные, словно поглощающие свет, брюки крепко облегали изнуренные тренировками и бесчисленными походами округлые ягодицы, спускаясь вдоль изящных жилистых бедер, подчеркивая стройность ног на зависть всем окружающим. Концами брюки уходили в ботфорты из тонкой кожи на плотной, но гибкой подошве, прочно фиксирующие стопу и легко изгибающиеся, вторя силуэту, что было не только эстетично, но и очень практично, соответствовало назначению.
Главным элементом наряда являлся жакет, аккуратно, точно по ее меркам прилегающий корсетом к голому торсу. Выполненный из мягчайшей кожи рубинового цвета на плотном, придающем жесткости каркасе, он туго облегал спину и талию, свободно расходясь концами ниже пояса, слегка прикрывая ягодицы, словно короткая юбка. Очерчивая достоинства безупречного женского тела, корсет жестким панцирем закрывал всю грудь, чуть ослабляя свою давящую хватку только на подступах к шее, переходя в более мягкий и свободный воротник-стойку, оголяя лишь яремную ямку. Несмотря на визуальную непробиваемость этой брони, телу в жакете было довольно комфортно, ведь он прижимался к нему бархатной и дышащей подкладкой. Расходясь кверху от пояса клином, вторя силуэтам лилии, до самых плеч, элегантный камзол был расшит пунцовыми самоцветами разных размеров и форм, мириадами, с редкими просветами пустот. Рукава на три четверти давали свободу рукам, надежно их защищая и имея жесткую накладку овальной формы на локтях.
Кхире не нравились лишь волосы, свободно распущенные по плечам. Мастером причесок она не являлась и зачастую заплетала свою любимую упругую косу на макушке, усмиряя локоны, но сейчас хотела чего-то… Чего — и сама не знала. Легкого и небрежного, но чарующего, подчеркивающего образ. Руки сами собой пустились в танец с волосами, без прилежности собирая хаос нитей, пышно закручивая их на макушке в бесформенный пучок, словно клубок, оставляя на свободе несколько прядей, слегка завивая, соблюдая баланс между строгостью и анархией.
Следуя требованиям регламента, Кхире выделили отдельную комнату, хотя прекрасно понимали, что, по сути, все эти пару дней, да даже и больше, она проведет в апартаментах Ардала. Но о близости их отношений никому не было известно, поэтому, разумеется, ей полагалось помещение, где она будет переодеваться, хоть и кратко, но отдыхать и изредка работать с бумагами. Как, например, сейчас, пока Его Превосходительство привыкает к новому жилью, приводя себя в порядок, готовясь к торжеству.
Кхира разложила на столе планы этажей, подробно изучая все детали — от вентиляционных шахт до пролегания прочих коммуникаций. Вникнуть в суть изображенного на чертежах было сложно, ведь с подобным воплощением инженерной мысли она сталкивалась впервые. Это было самое высокое здание, которое она видела за свою жизнь, и, возможно, самое высокое из вообще существующих, поэтому его внутреннее устройство сильно отличалось от привычной ей застройки в несколько этажей. Тут в одной только вентиляционной шахте можно было разместить всю ее сотню! Благо исследованием и охраной всех этих систем занималась принимающая сторона в партнерстве с Галу, а ее задача — сам Ардал. И тут ей не будет равных!
Память у нее была фотографическая, отчего, разобравшись с чертежами, Кхира быстро запомнила, что где находится, и теперь, даже впервые перешагнув порог апартаментов, без замедления сможет найти любое помещение. Подняв голову и глядя будто сквозь потолок, она еще раз проработала план помещений, визуализируя положение комнат. Ардал сейчас как раз где-то в этой части, над ней, ведь ее комната расположилась аккурат над большей частью его спальни.
Наступило время исполнять свой долг, и, собрав необходимые документы и прихватив с собой свой любимый арбалет, Кхира вышла из комнаты и убедилась, что дверь заперта. Круглый холл, являясь центром этажа, наводил на нее некую тоску. Возможно, по причине отсутствия в нем естественного освещения, а еще — пестрящего однообразия множества дверей. Его единственным украшением был небольшой зеленый островок в центре, состоящий из нескольких растений в больших горшках. Если бы и этого не было, то пространство напрочь лишилось бы хоть каких-то намеков на жизнь, напоминая своим минималистическим убранством застенки каземата.
Минуя пышные заросли зелени с редкими крупными цветами, умудрившимися адаптироваться к этим искусственным условиям, Кхира вышла к лифту — диковинному изобретению рибатов Йодольвоха, опережавших своих братьев с континента по некоторым направлениям. Ей было очень интересно и волнительно впервые подняться на такую высоту посредством этого механизма, наблюдая через стеклянную стену кабины, как лифт отрывается все выше от земли. Но сейчас она не осмелилась эксплуатировать его. Тут всего один этаж, а как управляться с этим чудом техники, она не запомнила, хотя и могла рискнуть и самостоятельно исследовать эту замысловатую новинку. Но все же решила по старинке воспользоваться лестницей, альтернативно расположившейся с двух сторон от деревянных дверей кабины.
Ажурные и брутальные, одновременно легкие и тяжелые, словно из сказки, дома — от малых строений до грандиозных дворцов, чье предназначение мне неведомо, — были построены с большим вкусом и в едином стиле вписаны в окружающий пейзаж, не оставляя нелепых пустых пространств и не перегружая улицы камнем, оставляя место для небольших садов и парков, особо интересные из которых заманивали своими узкими аллеями вглубь, в закрытые пространства зданий, формируя во дворах уютные уголки природного умиротворения. От белизны камня фасадов слепило глаза, но то, как искусно им вторили булыжники мостовой в нежно-голубых тонах, выделяясь окантовкой из более насыщенного синего бордюрного камня, придавало этому городу абсолютно нереальный вид. Будто люди здесь и не живут, а только и делают, что моют, чистят, стригут и подметают весь этот волшебный город-сад, лелея свой маленький рай.
Пожалуй, только Кхира понимала, в каком особом состоянии катарсиса я сейчас пребываю, тая эмоции и восхищение в себе. Уверен, что она, как и я, была всецело поглощена этими видами, не теряя при этом боевой бдительности, но все же позволяя себе слегка отвлечься. Если бы это было возможно, она бы с большой радостью обсудила со мной все это наедине. Время для этого еще будет, но, увы, не сейчас.
Подступ ко дворцу предваряли два здания-близнеца, создающие подобие въездного тоннеля и формирующие между собой огромную арку из изогнутых шпилей, имеющих декоративный характер. Она не укрывала проезжую часть от солнечных лучей или дождя, которые встречали в каменных ажурных изваяниях лишь легкое препятствие, оставляя на дороге причудливые узоры. Минуя изрезанный тенями проезд, наша карета въехала в просторный полукруглый дворцовый парк с редкими тонкотелыми и редколистными деревьями, не перекрывающими вид на главное украшение Стольма. Словно сорванный и перевернутый цветок крокуса, это творение архитектурного гения стремилось ввысь набухающим, как бутон цветка, конусом, формируя длинный золотой шпиль к облакам, окончание которого даже не просматривалось, создавая иллюзию бесконечности. Этот цветок был обвит с самой верхушки и до земли множеством шпилей, которые нежно и аккуратно прижимались к макушке и плавно, не образуя видимого перехода, множась, все смелее отстранялись книзу. Набирая силу к земле, они ответвлялись от бутона, переходя в лепестки-корпуса, стелившиеся по сочно-зеленому газону, облачаясь архитектурным исполнением в строгость и грацию готических соборов, обрастая шипами шпилей вдоль стен.
— Сколько же тут зданий в основании? — Я осматривал два из них, когда наша карета уже приближалась ко дворцу, скрывая перспективу башни.
Отвечать мне не спешили, ведь мы уже подъезжали ко входу, зияющему раскрытыми дверьми на стыке тех самых лепестков, повышающих этажность по краям.
— Четыре, Превосходный. По одному на два министерства. А башня — канцелярия. Эти два здания — гостиница и торговая палата. — Дэр указала на те сооружения, через которые мы въехали, огибающие парк по радиусу, вторящие его очертаниям, закрывающие от города.
— Да, Ваше Превосходительство, мы должны были остановиться как раз в этой гостинице, а вас разместили бы отдельно во дворце. Но госпожа Дэр лично ознакомилась с письмом и распорядилась поселить всю нашу делегацию в канцелярии, усилив охрану, — добавил Астральд, явно довольный таким исходом, ведь, помимо безопасности, он также получил возможность пожить в этом грандиозном дворце, что ранее было недопустимо.
— Верно, господин Астральд. Только не в канцелярии, а рядом с Превосходным Ардалом — под Ямой.
— Ямой? — Звучало это не очень презентабельно, но было однозначно куда престижнее, чем канцелярия, если я верно понял контекст. При этом наименование показалось довольно странным, и выяснить его значение мне пришлось самому, ведь вице-канцлер от такого заявления потерял дар речи.
— Яма, — остановилась она и указала под самый шпиль, на верхушку дворца, которая с этого ракурса уже плохо просматривалась, перекрываемая контрфорсами. Визуально центральная часть была разделена: нижние две трети активно обвивали шпили, тогда как верхняя была практически оголена и блестела окнами; о ней и шла речь. — Это главный зал собраний. Там будет проходить Большой совет. Ниже расположены ваши апартаменты. Мы старались, готовили их для вас, Превосходный. А для остальных выделили комнаты этажом ниже.
— Благодарю за заботу! Меня очень впечатлила красота вашего города. Надеюсь, оттуда я смогу рассмотреть его общий вид. Если представится возможность, я бы хотел ознакомиться с местными красотами поближе. — Высказав свое желание, я не стал задерживаться и медленно шагнул ко входу, заставив двигаться остальных.
— Превосходный, мы с удовольствием покажем вам все, если вы можете задержаться на пару дней. Программа совета очень насыщенная, свободного времени мало.
— Сейчас уже около шести? На вечер что-то запланировано?
— В восемь будет торжественный ужин во Флионовом дворце, — как всегда кратко ответил Исбильт, идущий полубоком, не сводя с меня своих золотых глаз.
Он, в отличие от моих спутников из Физастра, еще не понимал, что некоторые слова и традиции мне неизвестны, отчего, видимо, и не стал пояснять, что представляет собой данное мероприятие. Смысл предстоящего действа понятен, но дополнение в виде «Флионовый дворец» имело какое-то значение, раз именно там, а не здесь будет проходить ужин.
— Флионовый дворец, Ваше Превосходительство, — это культурный центр Стольма, названный так в честь флионцев – касты всех творческих людей и одноименного города. Так что вечером нас ждет впечатляющее представление! — с восхищением разъяснил Астральд, сам предвкушавший это действо и все еще находившийся под впечатлением от места своего размещения.
— А вот это интересно! С нетерпением жду! Только, прошу прощения… — остановился я и, подождав, когда все замрут, отошел в сторону с канцлером Дэр, чтобы поговорить без посторонних ушей. — Если это не составит вам труда, я хотел бы попросить расположить на предстоящем мероприятии слева от меня Астральда, а справа — Кхиру.
— Будет сделано, Превосходный! За нашим столом будут только канцлеры, но для вашего личного стража мы место найдем, — впервые улыбнулась она, выражая свое уважение, что позволило мне слегка унять внутреннее напряжение от безэмоциональности встречающих.
Глава 37
Кхира
В небольшой комнатушке Кхиры было всего одно окно, но его размеры ее пугали: от самого пола и до потолка, почти четыре метра в длину и шириной, которая превышала размах ее рук. Ситуацию усугубляла высота, на которой находились ее покои. Перебарывая страх и убеждая себя в том, что ей ничто не угрожает, ведь ранее она уже бывала высоко в горах — куда выше, чем здесь, и ни капли не боялась, стоя у края обрыва, она все же выглянула наружу. Ей было трудно совладать с собой, ведь это рукотворная вертикаль, а не природная твердь. Несколько секунд ступора и пульсации в висках сменились спокойствием и уверенностью в безопасности, и ей удалось ослабить напряжение мышц, сковавших движение.
Вид из окна был умиротворяющим, располагавшим к спокойствию, ведь ее апартаменты выходили не в сторону города, оголяя крутые спуски застроенных террас к реке, что только усугубило бы ее фобию, а открывали вид на полудикие леса подножья Сизого щита, грозно возвышающегося вдали Синих гор. Это был уже и не лес вовсе, а скорее лесопарк, который адаптировали под городскую жизнь, привнеся в него минимальные изменения в виде аккуратных дорожек, отсыпанных мелким камнем, редких скамеек, ротонд и слегка расчищенной от валежника местности. Солнце уже спряталось за горами, и на город надвигались сумерки, тихо убавляя яркость красок, погружая все в серые тона, сохраняя очертания объектов, готовя их к погружению во тьму.
Глядя вдаль, Кхира на несколько минут позволила себе помечтать, что им с Ильей — только так она теперь называла его про себя — удастся поймать момент и хоть немного прогуляться по витиеватым дорожкам этого парка, добраться до первых низких скал, чтобы он воочию лицезрел причудливость окраса этой породы и смог руками ощутить ее особую структуру, чувствуя источаемое камнем тепло, впитавшее ласковые муссоны. Раздумья прервало появление ее собственного отражения в стекле, которого ранее не было: темнело быстро, и избыток света в комнате отпечатал ее образ в окне, которое с каждой минутой становилось все более зеркальным.
Кхира прекрасно знала себе цену и понимала, что довольно привлекательна для противоположного пола. Но сейчас она особенно любовалась собой, поворачиваясь разными сторонами, изгибаясь, поглаживая талию руками. Такой непродолжительный этюд тщеславия спровоцировал костюм, который она приберегла для сегодняшнего вечера, бережно храня его последние два года, не давая ему увидеть света. А полюбоваться было чем! Ведь сшит он был лучшими мастерами Тикра, славящегося своими кутюрье, из особых тканей специально для нее, на что пришлось спустить довольно приличного размера премию — по сумме как полугодовое жалование — за первое отраженное под ее руководством нападение крота.
Черные, словно поглощающие свет, брюки крепко облегали изнуренные тренировками и бесчисленными походами округлые ягодицы, спускаясь вдоль изящных жилистых бедер, подчеркивая стройность ног на зависть всем окружающим. Концами брюки уходили в ботфорты из тонкой кожи на плотной, но гибкой подошве, прочно фиксирующие стопу и легко изгибающиеся, вторя силуэту, что было не только эстетично, но и очень практично, соответствовало назначению.
Главным элементом наряда являлся жакет, аккуратно, точно по ее меркам прилегающий корсетом к голому торсу. Выполненный из мягчайшей кожи рубинового цвета на плотном, придающем жесткости каркасе, он туго облегал спину и талию, свободно расходясь концами ниже пояса, слегка прикрывая ягодицы, словно короткая юбка. Очерчивая достоинства безупречного женского тела, корсет жестким панцирем закрывал всю грудь, чуть ослабляя свою давящую хватку только на подступах к шее, переходя в более мягкий и свободный воротник-стойку, оголяя лишь яремную ямку. Несмотря на визуальную непробиваемость этой брони, телу в жакете было довольно комфортно, ведь он прижимался к нему бархатной и дышащей подкладкой. Расходясь кверху от пояса клином, вторя силуэтам лилии, до самых плеч, элегантный камзол был расшит пунцовыми самоцветами разных размеров и форм, мириадами, с редкими просветами пустот. Рукава на три четверти давали свободу рукам, надежно их защищая и имея жесткую накладку овальной формы на локтях.
Кхире не нравились лишь волосы, свободно распущенные по плечам. Мастером причесок она не являлась и зачастую заплетала свою любимую упругую косу на макушке, усмиряя локоны, но сейчас хотела чего-то… Чего — и сама не знала. Легкого и небрежного, но чарующего, подчеркивающего образ. Руки сами собой пустились в танец с волосами, без прилежности собирая хаос нитей, пышно закручивая их на макушке в бесформенный пучок, словно клубок, оставляя на свободе несколько прядей, слегка завивая, соблюдая баланс между строгостью и анархией.
Следуя требованиям регламента, Кхире выделили отдельную комнату, хотя прекрасно понимали, что, по сути, все эти пару дней, да даже и больше, она проведет в апартаментах Ардала. Но о близости их отношений никому не было известно, поэтому, разумеется, ей полагалось помещение, где она будет переодеваться, хоть и кратко, но отдыхать и изредка работать с бумагами. Как, например, сейчас, пока Его Превосходительство привыкает к новому жилью, приводя себя в порядок, готовясь к торжеству.
Кхира разложила на столе планы этажей, подробно изучая все детали — от вентиляционных шахт до пролегания прочих коммуникаций. Вникнуть в суть изображенного на чертежах было сложно, ведь с подобным воплощением инженерной мысли она сталкивалась впервые. Это было самое высокое здание, которое она видела за свою жизнь, и, возможно, самое высокое из вообще существующих, поэтому его внутреннее устройство сильно отличалось от привычной ей застройки в несколько этажей. Тут в одной только вентиляционной шахте можно было разместить всю ее сотню! Благо исследованием и охраной всех этих систем занималась принимающая сторона в партнерстве с Галу, а ее задача — сам Ардал. И тут ей не будет равных!
Память у нее была фотографическая, отчего, разобравшись с чертежами, Кхира быстро запомнила, что где находится, и теперь, даже впервые перешагнув порог апартаментов, без замедления сможет найти любое помещение. Подняв голову и глядя будто сквозь потолок, она еще раз проработала план помещений, визуализируя положение комнат. Ардал сейчас как раз где-то в этой части, над ней, ведь ее комната расположилась аккурат над большей частью его спальни.
Наступило время исполнять свой долг, и, собрав необходимые документы и прихватив с собой свой любимый арбалет, Кхира вышла из комнаты и убедилась, что дверь заперта. Круглый холл, являясь центром этажа, наводил на нее некую тоску. Возможно, по причине отсутствия в нем естественного освещения, а еще — пестрящего однообразия множества дверей. Его единственным украшением был небольшой зеленый островок в центре, состоящий из нескольких растений в больших горшках. Если бы и этого не было, то пространство напрочь лишилось бы хоть каких-то намеков на жизнь, напоминая своим минималистическим убранством застенки каземата.
Минуя пышные заросли зелени с редкими крупными цветами, умудрившимися адаптироваться к этим искусственным условиям, Кхира вышла к лифту — диковинному изобретению рибатов Йодольвоха, опережавших своих братьев с континента по некоторым направлениям. Ей было очень интересно и волнительно впервые подняться на такую высоту посредством этого механизма, наблюдая через стеклянную стену кабины, как лифт отрывается все выше от земли. Но сейчас она не осмелилась эксплуатировать его. Тут всего один этаж, а как управляться с этим чудом техники, она не запомнила, хотя и могла рискнуть и самостоятельно исследовать эту замысловатую новинку. Но все же решила по старинке воспользоваться лестницей, альтернативно расположившейся с двух сторон от деревянных дверей кабины.
