— Кхира! Кхира, нет! — отвлек ее крик. Она сначала не хотела оборачиваться — нужно было догнать черную фигуру, но мысль о том, что Ардал стал жертвой, на мгновение задержала ее, вынуждая делать трудный выбор.
Этим и воспользовался противник, который скрылся за деревом и, скорее всего, уже уносил подальше ноги, что и помогло Кхире выйти из ступора и поспешить на крик.
— В тебя попали? — скатывалась она в овраг на бедре, не особо осторожничая.
— Нет, он! Его… — Ардал полз в сторону дерева, в объятиях которого лежало вялое тело бесцветного, закончившего свои страдания, даже не осознав, что случилось, ведь стрела угодила ему ровно в центр лба.
Бесцветные
Прошло много десятилетий с тех пор, как бунты бесцветных перестали приносить населению Ардалии беспокойство: они нашли баланс в этом довольно сложном вопросе. На континенте царила идиллия, а специально создаваемые отряды краасов, призванных бороться с террористами, потеряли свою актуальность, из-за чего многие специальности в их структуре перестали существовать, насчитывая единицы редких представителей.
Проблема с местом бесцветных в обществе назрела не сразу. С момента разделения людей на касты, определяемые цветом глаз, те, кто не обретал своего оттенка в год взросления, растворялись в подавляющей массе цветных, будучи не особо заметными. Они не считались какими-то отбросами общества, неправильными людьми. Их воспринимали как свободных личностей, не скованных рамками предрасположенности к чему-то конкретному. Они могли заниматься тем, чем сами решат, что лучше у них получится, что сами пожелают познать. Ограничения были лишь формальными и созданными для редких исключений — например, чтобы не допустить человека без должных знаний и подготовки к посту, требующему особых навыков. Подобные ограничения применялись нечасто, лишь когда какой-нибудь выскочка решал побороться за достойные позиции в одной из каст, где, само собой, у него не было хоть каких-то шансов на успех. Не может человек, не имеющий хорошего экономического образования и опыта, занять место казначея.
Бесцветные долгими столетиями чувствовали себя комфортно, создавая свои мастерские совместно с антратами, обрабатывая землю с сибами, возводя здания как строители с рибатами. Они вели ничем не отличающуюся от всех остальных жизнь совместно с цветными. Баланс нарушился в тот момент, когда на пылающих от солнца просторах экваториальных широт северного Каанта образовалось поселение, состоящее только из представителей бесцветных. Действующий с благими намерениями идейный представитель этих свободных от каст людей, чье имя неизвестно, решил собрать себе подобных в отдельную коммуну. Какой была цель подобного эксперимента, история умалчивает, но затея эта препятствий со стороны руководства города-государства не получила; они даже помогли бесцветным, выделив им хорошую плодородную землю, чтобы те могли высадить сады и пахать землю, обеспечивая себя и соседние поселения провиантом.
Можно подумать, что подобное решение было очень находчивым и могло бы определить место этих людей в мире, отведя им роль новой касты, представители которой не станут страдать, не получив окраса радужки, и просто будут переданы в подобные поселения, которые можно организовать на территории каждого города-государства. Сплошные преимущества! Однако революционные идеи разбились о скалу чужого тщеславия. Прогрессивное поселение, ставшее приютом для всех бесцветных, стекающихся сюда из окрестных земель, перестало быть лагерем новых людей, перерастая в лагерь мятежников. Подпитываемые лозунгами об угнетении и несправедливости мира, который захватили ложные идеи Ардала Первого, заселившего континент цветными и выбросившего на обочину жизни коренных жителей этих территорий — бесцветных, а затем и социально-политическое устройство, навязанное Ардалом Вторым, окончательно закрепившим положение каст и разделение территорий, жители коммуны загорелись идеей восстановления справедливости и изгнания цветных.
Зреющая революция не осталась без должного внимания Большого совета Ардалии, экстренно собранного и постановившего разгромить мятежников объединенными силами городов-государств. Еще несколько недель, и справиться с бесцветными было бы куда сложнее, так как по планам, как выяснилось после разгрома, они собирались совершить массовую атаку на прилегающие поселения, вырезав там всех цветных и основав новые крепости для дальнейшей экспансии.
Казалось, угроза миновала, можно и дальше сосуществовать в мире и гармонии друг с другом, ведь все бесцветные не могут нести ответственности за преступления небольшой группы агрессивных сородичей. Все было бы так, но идеи, распространяемые в лагере, ушли далеко за его пределы, отравляя разум тысяч свободных от каст. Еще до разгрома лагеря во многих городах-государствах зарождались подпольные ячейки революционеров, готовивших планы по организации сопротивления на своих территориях, ожидая поддержки из центра бунтарей и накапливая силы. Как это часто бывает, плохие идеи, сдобренные умными словами, легко ложатся на разум малограмотных людей, обиженных жизнью и страдающих от собственной нереализованности, готовых винить и наказывать тех, кто добился большего не только по воле случая, но и собственным трудом, даже если среди них были представители бесцветных, способных подняться выше большинства собратьев.
Сразу после разгрома лагеря во всех городах и поселениях были проведены собрания, выпущены брошюры и газеты, разъясняющие истинные причины карательной акции, планы террористов и твердые доказательства их вины. Было сделано все, чтобы данный случай не стал пятном на репутации бесцветных, положение которых никто усугублять не намеревался. Увы, это не помогло. Маховик бунта уже был запущен и выплеснулся волной террора на улицы городов по всему континенту. С одиночно стоящим лагерем, населенным бунтарями, справиться было несложно, а вот с подпольными ячейками, которые действовали малыми группами, громя министерства и производства, отлавливая видных представителей каст и запугивая рядовых жителей, бороться стало гораздо труднее.
Все силы краасов на всем континенте, во всех городах были подчинены одной задаче: искоренению бунтарей. Их выискивали, отлавливали, брали живыми и мертвыми. Создавались новые отделы в министерствах, появлялись новые специальности и должности. Именно в этот период воинские формирования получили новые деления на десятки, сотни и тысячи, как осталось и поныне, отлично себя зарекомендовав и в борьбе с кротами. Потребовалось несколько тяжелых лет, чтобы искоренить террор на континенте. Однако проблема не была вытравлена под корень. Успеха не смогла добиться ни одна из сторон противоборства, поэтому в ходе долгих и сложных переговоров усилиями лучших парламентеров было принято решение, что все бесцветные, чистота репутации которых не была доказана в специальных комиссиях, должны покинуть континент, уйдя за море в трехмесячный срок. По его истечении пощады не будет ни для кого, у кого отсутствует специальный документ, подтверждающий право на проживание в Ардалии.
Мера была жестокой, но вынужденной и принятой не только на Совете, но и — впервые — собранием коммун, которые ранее не участвовали в голосованиях подобного рода, а занимались лишь проблемами и вопросами внутри своих структур. Возможно, благодаря этому всеобщему решению жителей бунтари и решили отступить, осознав собственное бессилие. Цветные свои гарантии исполнили, предоставив корабли и провиант и беспрепятственно выпустив всех желающих бесцветных за море, в пустые холодные земли, населенные человекоподобными дикарями. Возможно, там они смогут построить свой идеальный мир.
С тех самых пор социальный конфликт больше не давал о себе знать, и все, кому было позволено остаться, нашли себе приют, но не могли жить как прежде, будучи скованными не только многими ограничениями по местам и условиям проживания, но и довольно строгим контролем со стороны краасов, бдительно охраняющих покой Ардалии. Новое поколение бесцветных получило право выбора: жить по строгим правилам либо уйти за море. Большинство уходили, не зная, что их там ждет и есть ли кто-то по ту сторону, потому что единственным признаком жизни, доходящим оттуда, были редкие и малочисленные набеги на береговые поселения с целью воровства, без каких-либо жертв и насилия, из-за чего на них по большей части закрывали глаза. Но кто-то, хоть и редко, не рисковал уходить в неизвестность, предпочитая вести скромную жизнь рядом с цветными и борясь за хорошее место в очень скромных условиях, как это сделал убитый стрелой неизвестного щуплый мужичок.
Ардал
— Жалко мне его! Он не виноват в произошедшем, — уныло проговорил Ардал, расстроенный разыгравшейся час назад драмой, отчего по большей части не отрывал глаз от скучного пейзажа за окном конной кареты, уже подъезжающей к Золотым воротам.
— Ваше Превосходительство, мы не можем наверняка знать о его роли в этой истории, — парировала Кхира, также приунывшая, но не терявшая моральных сил.
— Не врал он! Не врал! — оживился вдруг Ардал и перевел суровый взгляд, хмуря брови, на нее.
— Друзья, давайте не будем ругаться! Было бы из-за чего! — взывал к спокойствию Астральд, единственный в карете человек с холодным рассудком. — Все распоряжения сделаны. Из Физастра уже едет следователь. Хорошо, что он у нас еще есть. Гивр будет лично курировать это дело. Найдем мы их и распутаем клубок! Тогда и выясним роль бесцветного. Так что, Ваше Превосходительство, не расстраивайтесь вы так. Нас ждут великие дела! — заглядывал он в зеленые глаза с улыбкой, сидя плечом к плечу с Ардалом.
Ардал ответил на его взгляд, тяжело и глубоко вздохнув, словно перезагружаясь, отпуская ситуацию, пытаясь ее забыть и перенастроить себя насильно на добрый лад. Он мягко перевел взор на Кхиру. А та, и без этой истории изрядно утомленная, смотрела безучастным и отрешенным взглядом в никуда, рассекая пустоту между Астральдом и Ардалом и даже не моргая.
— Один — один, Кхира, — не сводил с нее глаз Ардал, мягко качнувшись телом от слабого виляния кареты.
— Не поняла.
— Ну, в лагере я пришел вам на помощь в борьбе с кротом, а теперь вы уберегли меня. — Он потянулся рукой к тому месту, где стрела порвала пиджак.
— Хм… — тепло усмехнулась она, натужно выуживая улыбку через одолевавшую усталость, и долго смотрела ему в глаза, моргая с задержкой, готовая уснуть.
— А пиджак мы вам заменим на корабле на точно такой же! — поспешил Астральд, взволнованный этим неудобством, хотя самому Ардалу было все равно.
Солнце уже близилось к горизонту и украдкой пробиралось в карету, освещая узкую полосу на стороне Кхиры, отчего ее короткие, но густые бронзовые ресницы сияли, создавая огненный ореол вокруг бордовых глаз. Она же, лишенная удовольствия взаимно любоваться его изумрудным взглядом, спрятанным в тени, и оттого терявшим выразительность, просто изучала его лицо.
— А вот и золотые столбы! — с восхищением и детским восторгом проговорил Астральд, отодвигая штору, выглядывая в окно по правой стороне.
Карета выезжала из низины, поросшей деревьями, и поднималась на лысый холм, устеленный густой и высокой сочно-зеленой травой. Можно было подумать, что это земное продолжение моря. Оно, будучи неспособным преодолеть высокие желтые скалы прибрежной линии, несло на сушу влагу и прохладу, подпитывая эти луга, которые теперь, вторя волнам, перекатывались зелеными всплесками на многие километры вглубь, неся соленое дыхание.
Макушки столбов плавно выныривали из-за холма по мере подъема на него кареты. Эти исполины-близнецы предстали во всей красе в тот самый момент, когда Ардал, перегибаясь через Астральда, высматривал их исподлобья, щурясь, отчего на лице образовались глубокие складки. Зрелище впечатляло, и ему стало понятно, почему эту гавань назвали Золотыми воротами. Две башни стояли на расстоянии в пару километров друг от друга, значительно отдалившись от крутого обрыва берега, и представляли собой маяки-ворота, манящие к себе издалека и ограничивающие пространство для входа судов, оберегая их от острых прибрежных скал и подводных камней, которыми, как шипами, была усыпана вся береговая линия на многие десятки километров. Строили их из прибрежной скальной породы насыщенно-желтого цвета, добыча которой представлялась трудной задачей, поскольку камень имел очень плотную, твердую структуру. На верхушке маяков высотой в пару сотен метров обустроили цилиндрические кабины с частыми тонкими прорезями, из которых ярким красным лучом лился свет, заставляя зрителя щуриться; он был прекрасно виден далеко к горизонту. Особый интерес представляли купола, венчавшие цилиндры, в макушках которых устроили линзы, извергавшие столбы того же красного света в облака, оставляя на них круглую оранжевую метку.
— Как вы добиваетесь такого яркого красного света? Что за лампа такая мощная? — не мог оторвать глаз Ардал, завороженный этим чудом.
— Это не лампа, это тум. Да, тот самый, который используется в паровых тягачах, — с гордостью объяснял Астральд, сам в сотый раз любовавшийся маяками, как в первый.
Столбы были началом порта, а от них, словно руки, отходили береговые укрепления и молы, утолщаясь по мере приближения к суше, переходя в причалы на десятки судов. Ближе к выходу располагались самые большие корабли, а у берега ютились небольшие шхуны, способные юрко лавировать в более стесненных условиях мелководья. Как и старая гавань, этот мощный порт большей своей частью уходил вниз обрыва, возвышаясь над ним лишь тремя этажами из семи. Архитектура сооружений значительно отличалась от старой гавани, выполненная в более брутальных индустриальных чертах, еще сочетающих изысканность и утонченность романтизма с преобладающими элементами конструктивизма — более грубого, стеклянного и стального. К левому причалу подходила ветка маглева, разветвляясь здесь на несколько линий, аккуратно нырявших под властные стальные крюки, блестевшие новизной. Эта сторона порта, недавно модернизированная, уже была готова пропускать через себя бо?льшую часть грузов, а многометровые краны призваны сглаживать разрыв в высотах суши и моря, как и их более меньшие собратья на правой стороне, которые все так же будут обслуживать паровые и конные тягачи, способные плавно спускаться ближе к воде и подводимые к причалам из предшествующей холму низины. Для пассажиров предусмотрели отдельную ветку, по которой сейчас и следовал экипаж с Ардалом; она подходила прямиком к парадному входу главного зала, помпезно украшенного к приезду Его Превосходительства.
Подъезд был безлюден, и прибывших гостей встречали лишь несколько десятков краасов да холодный соленый ветер, заставлявший путешественников щурить глаза и вжиматься в одежды, сохраняя тепло укутанных тел. Проскользнув в просторный и довольно мрачный зал, не имеющий недостатка в естественном освещении, но посеревший от плотных темных туч, идущих с моря, они задерживаться не стали и, миновав четыре этажа вниз по широким белым лестницам, вышли прямо к длинному причалу. Он был предназначен как раз для правительственных делегаций и выступал продолжительным рогом к центру акватории порта. Ковровая дорожка, изрядно влажная от брызг неугомонных волн, гонимых шквальным ветром, подводила к трапу огромного корабля.
Этим и воспользовался противник, который скрылся за деревом и, скорее всего, уже уносил подальше ноги, что и помогло Кхире выйти из ступора и поспешить на крик.
— В тебя попали? — скатывалась она в овраг на бедре, не особо осторожничая.
— Нет, он! Его… — Ардал полз в сторону дерева, в объятиях которого лежало вялое тело бесцветного, закончившего свои страдания, даже не осознав, что случилось, ведь стрела угодила ему ровно в центр лба.
Глава 30
Бесцветные
Прошло много десятилетий с тех пор, как бунты бесцветных перестали приносить населению Ардалии беспокойство: они нашли баланс в этом довольно сложном вопросе. На континенте царила идиллия, а специально создаваемые отряды краасов, призванных бороться с террористами, потеряли свою актуальность, из-за чего многие специальности в их структуре перестали существовать, насчитывая единицы редких представителей.
Проблема с местом бесцветных в обществе назрела не сразу. С момента разделения людей на касты, определяемые цветом глаз, те, кто не обретал своего оттенка в год взросления, растворялись в подавляющей массе цветных, будучи не особо заметными. Они не считались какими-то отбросами общества, неправильными людьми. Их воспринимали как свободных личностей, не скованных рамками предрасположенности к чему-то конкретному. Они могли заниматься тем, чем сами решат, что лучше у них получится, что сами пожелают познать. Ограничения были лишь формальными и созданными для редких исключений — например, чтобы не допустить человека без должных знаний и подготовки к посту, требующему особых навыков. Подобные ограничения применялись нечасто, лишь когда какой-нибудь выскочка решал побороться за достойные позиции в одной из каст, где, само собой, у него не было хоть каких-то шансов на успех. Не может человек, не имеющий хорошего экономического образования и опыта, занять место казначея.
Бесцветные долгими столетиями чувствовали себя комфортно, создавая свои мастерские совместно с антратами, обрабатывая землю с сибами, возводя здания как строители с рибатами. Они вели ничем не отличающуюся от всех остальных жизнь совместно с цветными. Баланс нарушился в тот момент, когда на пылающих от солнца просторах экваториальных широт северного Каанта образовалось поселение, состоящее только из представителей бесцветных. Действующий с благими намерениями идейный представитель этих свободных от каст людей, чье имя неизвестно, решил собрать себе подобных в отдельную коммуну. Какой была цель подобного эксперимента, история умалчивает, но затея эта препятствий со стороны руководства города-государства не получила; они даже помогли бесцветным, выделив им хорошую плодородную землю, чтобы те могли высадить сады и пахать землю, обеспечивая себя и соседние поселения провиантом.
Можно подумать, что подобное решение было очень находчивым и могло бы определить место этих людей в мире, отведя им роль новой касты, представители которой не станут страдать, не получив окраса радужки, и просто будут переданы в подобные поселения, которые можно организовать на территории каждого города-государства. Сплошные преимущества! Однако революционные идеи разбились о скалу чужого тщеславия. Прогрессивное поселение, ставшее приютом для всех бесцветных, стекающихся сюда из окрестных земель, перестало быть лагерем новых людей, перерастая в лагерь мятежников. Подпитываемые лозунгами об угнетении и несправедливости мира, который захватили ложные идеи Ардала Первого, заселившего континент цветными и выбросившего на обочину жизни коренных жителей этих территорий — бесцветных, а затем и социально-политическое устройство, навязанное Ардалом Вторым, окончательно закрепившим положение каст и разделение территорий, жители коммуны загорелись идеей восстановления справедливости и изгнания цветных.
Зреющая революция не осталась без должного внимания Большого совета Ардалии, экстренно собранного и постановившего разгромить мятежников объединенными силами городов-государств. Еще несколько недель, и справиться с бесцветными было бы куда сложнее, так как по планам, как выяснилось после разгрома, они собирались совершить массовую атаку на прилегающие поселения, вырезав там всех цветных и основав новые крепости для дальнейшей экспансии.
Казалось, угроза миновала, можно и дальше сосуществовать в мире и гармонии друг с другом, ведь все бесцветные не могут нести ответственности за преступления небольшой группы агрессивных сородичей. Все было бы так, но идеи, распространяемые в лагере, ушли далеко за его пределы, отравляя разум тысяч свободных от каст. Еще до разгрома лагеря во многих городах-государствах зарождались подпольные ячейки революционеров, готовивших планы по организации сопротивления на своих территориях, ожидая поддержки из центра бунтарей и накапливая силы. Как это часто бывает, плохие идеи, сдобренные умными словами, легко ложатся на разум малограмотных людей, обиженных жизнью и страдающих от собственной нереализованности, готовых винить и наказывать тех, кто добился большего не только по воле случая, но и собственным трудом, даже если среди них были представители бесцветных, способных подняться выше большинства собратьев.
Сразу после разгрома лагеря во всех городах и поселениях были проведены собрания, выпущены брошюры и газеты, разъясняющие истинные причины карательной акции, планы террористов и твердые доказательства их вины. Было сделано все, чтобы данный случай не стал пятном на репутации бесцветных, положение которых никто усугублять не намеревался. Увы, это не помогло. Маховик бунта уже был запущен и выплеснулся волной террора на улицы городов по всему континенту. С одиночно стоящим лагерем, населенным бунтарями, справиться было несложно, а вот с подпольными ячейками, которые действовали малыми группами, громя министерства и производства, отлавливая видных представителей каст и запугивая рядовых жителей, бороться стало гораздо труднее.
Все силы краасов на всем континенте, во всех городах были подчинены одной задаче: искоренению бунтарей. Их выискивали, отлавливали, брали живыми и мертвыми. Создавались новые отделы в министерствах, появлялись новые специальности и должности. Именно в этот период воинские формирования получили новые деления на десятки, сотни и тысячи, как осталось и поныне, отлично себя зарекомендовав и в борьбе с кротами. Потребовалось несколько тяжелых лет, чтобы искоренить террор на континенте. Однако проблема не была вытравлена под корень. Успеха не смогла добиться ни одна из сторон противоборства, поэтому в ходе долгих и сложных переговоров усилиями лучших парламентеров было принято решение, что все бесцветные, чистота репутации которых не была доказана в специальных комиссиях, должны покинуть континент, уйдя за море в трехмесячный срок. По его истечении пощады не будет ни для кого, у кого отсутствует специальный документ, подтверждающий право на проживание в Ардалии.
Мера была жестокой, но вынужденной и принятой не только на Совете, но и — впервые — собранием коммун, которые ранее не участвовали в голосованиях подобного рода, а занимались лишь проблемами и вопросами внутри своих структур. Возможно, благодаря этому всеобщему решению жителей бунтари и решили отступить, осознав собственное бессилие. Цветные свои гарантии исполнили, предоставив корабли и провиант и беспрепятственно выпустив всех желающих бесцветных за море, в пустые холодные земли, населенные человекоподобными дикарями. Возможно, там они смогут построить свой идеальный мир.
С тех самых пор социальный конфликт больше не давал о себе знать, и все, кому было позволено остаться, нашли себе приют, но не могли жить как прежде, будучи скованными не только многими ограничениями по местам и условиям проживания, но и довольно строгим контролем со стороны краасов, бдительно охраняющих покой Ардалии. Новое поколение бесцветных получило право выбора: жить по строгим правилам либо уйти за море. Большинство уходили, не зная, что их там ждет и есть ли кто-то по ту сторону, потому что единственным признаком жизни, доходящим оттуда, были редкие и малочисленные набеги на береговые поселения с целью воровства, без каких-либо жертв и насилия, из-за чего на них по большей части закрывали глаза. Но кто-то, хоть и редко, не рисковал уходить в неизвестность, предпочитая вести скромную жизнь рядом с цветными и борясь за хорошее место в очень скромных условиях, как это сделал убитый стрелой неизвестного щуплый мужичок.
Глава 31
Ардал
— Жалко мне его! Он не виноват в произошедшем, — уныло проговорил Ардал, расстроенный разыгравшейся час назад драмой, отчего по большей части не отрывал глаз от скучного пейзажа за окном конной кареты, уже подъезжающей к Золотым воротам.
— Ваше Превосходительство, мы не можем наверняка знать о его роли в этой истории, — парировала Кхира, также приунывшая, но не терявшая моральных сил.
— Не врал он! Не врал! — оживился вдруг Ардал и перевел суровый взгляд, хмуря брови, на нее.
— Друзья, давайте не будем ругаться! Было бы из-за чего! — взывал к спокойствию Астральд, единственный в карете человек с холодным рассудком. — Все распоряжения сделаны. Из Физастра уже едет следователь. Хорошо, что он у нас еще есть. Гивр будет лично курировать это дело. Найдем мы их и распутаем клубок! Тогда и выясним роль бесцветного. Так что, Ваше Превосходительство, не расстраивайтесь вы так. Нас ждут великие дела! — заглядывал он в зеленые глаза с улыбкой, сидя плечом к плечу с Ардалом.
Ардал ответил на его взгляд, тяжело и глубоко вздохнув, словно перезагружаясь, отпуская ситуацию, пытаясь ее забыть и перенастроить себя насильно на добрый лад. Он мягко перевел взор на Кхиру. А та, и без этой истории изрядно утомленная, смотрела безучастным и отрешенным взглядом в никуда, рассекая пустоту между Астральдом и Ардалом и даже не моргая.
— Один — один, Кхира, — не сводил с нее глаз Ардал, мягко качнувшись телом от слабого виляния кареты.
— Не поняла.
— Ну, в лагере я пришел вам на помощь в борьбе с кротом, а теперь вы уберегли меня. — Он потянулся рукой к тому месту, где стрела порвала пиджак.
— Хм… — тепло усмехнулась она, натужно выуживая улыбку через одолевавшую усталость, и долго смотрела ему в глаза, моргая с задержкой, готовая уснуть.
— А пиджак мы вам заменим на корабле на точно такой же! — поспешил Астральд, взволнованный этим неудобством, хотя самому Ардалу было все равно.
Солнце уже близилось к горизонту и украдкой пробиралось в карету, освещая узкую полосу на стороне Кхиры, отчего ее короткие, но густые бронзовые ресницы сияли, создавая огненный ореол вокруг бордовых глаз. Она же, лишенная удовольствия взаимно любоваться его изумрудным взглядом, спрятанным в тени, и оттого терявшим выразительность, просто изучала его лицо.
— А вот и золотые столбы! — с восхищением и детским восторгом проговорил Астральд, отодвигая штору, выглядывая в окно по правой стороне.
Карета выезжала из низины, поросшей деревьями, и поднималась на лысый холм, устеленный густой и высокой сочно-зеленой травой. Можно было подумать, что это земное продолжение моря. Оно, будучи неспособным преодолеть высокие желтые скалы прибрежной линии, несло на сушу влагу и прохладу, подпитывая эти луга, которые теперь, вторя волнам, перекатывались зелеными всплесками на многие километры вглубь, неся соленое дыхание.
Макушки столбов плавно выныривали из-за холма по мере подъема на него кареты. Эти исполины-близнецы предстали во всей красе в тот самый момент, когда Ардал, перегибаясь через Астральда, высматривал их исподлобья, щурясь, отчего на лице образовались глубокие складки. Зрелище впечатляло, и ему стало понятно, почему эту гавань назвали Золотыми воротами. Две башни стояли на расстоянии в пару километров друг от друга, значительно отдалившись от крутого обрыва берега, и представляли собой маяки-ворота, манящие к себе издалека и ограничивающие пространство для входа судов, оберегая их от острых прибрежных скал и подводных камней, которыми, как шипами, была усыпана вся береговая линия на многие десятки километров. Строили их из прибрежной скальной породы насыщенно-желтого цвета, добыча которой представлялась трудной задачей, поскольку камень имел очень плотную, твердую структуру. На верхушке маяков высотой в пару сотен метров обустроили цилиндрические кабины с частыми тонкими прорезями, из которых ярким красным лучом лился свет, заставляя зрителя щуриться; он был прекрасно виден далеко к горизонту. Особый интерес представляли купола, венчавшие цилиндры, в макушках которых устроили линзы, извергавшие столбы того же красного света в облака, оставляя на них круглую оранжевую метку.
— Как вы добиваетесь такого яркого красного света? Что за лампа такая мощная? — не мог оторвать глаз Ардал, завороженный этим чудом.
— Это не лампа, это тум. Да, тот самый, который используется в паровых тягачах, — с гордостью объяснял Астральд, сам в сотый раз любовавшийся маяками, как в первый.
Столбы были началом порта, а от них, словно руки, отходили береговые укрепления и молы, утолщаясь по мере приближения к суше, переходя в причалы на десятки судов. Ближе к выходу располагались самые большие корабли, а у берега ютились небольшие шхуны, способные юрко лавировать в более стесненных условиях мелководья. Как и старая гавань, этот мощный порт большей своей частью уходил вниз обрыва, возвышаясь над ним лишь тремя этажами из семи. Архитектура сооружений значительно отличалась от старой гавани, выполненная в более брутальных индустриальных чертах, еще сочетающих изысканность и утонченность романтизма с преобладающими элементами конструктивизма — более грубого, стеклянного и стального. К левому причалу подходила ветка маглева, разветвляясь здесь на несколько линий, аккуратно нырявших под властные стальные крюки, блестевшие новизной. Эта сторона порта, недавно модернизированная, уже была готова пропускать через себя бо?льшую часть грузов, а многометровые краны призваны сглаживать разрыв в высотах суши и моря, как и их более меньшие собратья на правой стороне, которые все так же будут обслуживать паровые и конные тягачи, способные плавно спускаться ближе к воде и подводимые к причалам из предшествующей холму низины. Для пассажиров предусмотрели отдельную ветку, по которой сейчас и следовал экипаж с Ардалом; она подходила прямиком к парадному входу главного зала, помпезно украшенного к приезду Его Превосходительства.
Подъезд был безлюден, и прибывших гостей встречали лишь несколько десятков краасов да холодный соленый ветер, заставлявший путешественников щурить глаза и вжиматься в одежды, сохраняя тепло укутанных тел. Проскользнув в просторный и довольно мрачный зал, не имеющий недостатка в естественном освещении, но посеревший от плотных темных туч, идущих с моря, они задерживаться не стали и, миновав четыре этажа вниз по широким белым лестницам, вышли прямо к длинному причалу. Он был предназначен как раз для правительственных делегаций и выступал продолжительным рогом к центру акватории порта. Ковровая дорожка, изрядно влажная от брызг неугомонных волн, гонимых шквальным ветром, подводила к трапу огромного корабля.
