Долгих разговоров мы вести не стали. Меня интересовало лишь то, где ванная и одежда. Трудности были и с тем, и с другим. Ванная имелась, а вот центрального водопровода не было. Только ли тут так или у них вообще отсутствует этот элемент цивилизации, оставалось загадкой. Ильб заверил, что горячая вода будет в течение получаса.
— А так везде? У вас отсутствует центральный водопровод? — не смог сдержать я свой интерес, да и необходимо понимать, к чему готовиться в дальнейшем.
— Что вы, конечно же, нет! Водопровод имеется, хоть и не везде. Здесь же его пока что еще не провели, поэтому приходится делать все по-старому. А какие пожелания будут по одежде?
Сейчас не было никаких, лишь бы в ванну улечься. Меня и эта одежда устраивала — удобная очень, только вот грязная и подранная местами. Я попросил подобрать что-нибудь схожее с имеющимся, если это возможно.
— Будет сделано! — поклонился Ильб. — С вашего позволения, я пойду выполнять поручения. Воду скоро принесут, — и плавно вышел в дверь, оставив меня одного.
Действительно, долго ждать не пришлось: в дверь постучали, и после моего разрешения вошли три представителя крази, чьи глаза пристально смотрели в пол, не отрываясь. Казалось, они не смели и дышать. В руках несли большие глиняные вазы, заполненные горячей водой. Наполнив ею ванну, они тут же улизнули, будто желали остаться незамеченными. Меня такое поведение уже не удивляло, но все равно смущало, хотя в данный момент было весьма кстати, потому что желание общаться с кем-либо совершенно отсутствовало. Однако они побеспокоили меня еще два раза, бегая с вазами туда-сюда, пока ванна не была заполнена почти до краев. Откуда столько силы — бегать с многолитровыми сосудами горячей воды наперевес по лестнице? В последний заход ваза была только одна; другой крази нес в руках корзину, наполненную какими-то мелочами.
Температура воды была такой, как я люблю: чуть горячая, когда стараешься окунаться медленно, чтобы тело привыкало к обжигающей жидкости, а погрузившись полностью, сделать блаженный выдох всей грудью, прикрыв от удовольствия глаза. Последнее было ошибкой! Закрыв глаза, открыть их уже было сложно: дремота взяла верх, позволив телу и разуму расслабиться на несколько минут, поставив суматоху нескончаемых дел на паузу.
Ардал
Очередной стук в дверь пробудил меня. Казалось, будто прошло всего несколько минут, и тот факт, что опять кому-то что-то нужно, разозлил меня. Все мы спросонья, особенно когда глаза приходится открывать по чужой вине, гораздо раздражительнее и вспыльчивее, чем есть на самом деле. Но мой гнев был напрасен, так как прошло не несколько минут, а почти час. Вода уже была чуть теплой, а кончики пальцев покрылись волнообразными бугорками, которые еще с детства меня пугали, но, несмотря на отвращение к этому явлению, любопытство все равно заставляло каждый раз их пристально рассматривать.
Ильб боком вошел в комнату, довольно неуклюже управляясь с дверью, так как руки его были заняты аккуратно сложенной стопкой белья, предназначенного для меня. Купальню здесь устроили как в люксовых номерах европейских отелей, когда в просторных комнатах-спальнях устанавливают ванны, не отгораживая их и не выводя в отдельное помещение. Чашу, длина которой позволяла вытянуться в полный рост без стеснения, вмонтировали в пол, а вокруг нее сделали углубление, чтобы брызги и всплески от движения, перекатываясь за чуть выступающие борта, не растекались по комнате, а уходили к углам, убегая в еле заметные щели стока.
— Ильб, это ты? — хрипло протянул я, щурясь. — А я задремал. Неудобно теперь как-то…
— Ну что вы, Ваше Превосходительство, какие неудобства! Вы были измотаны. Вам не помешало бы полноценно поспать. — Он замер у двери.
— Да, хотелось бы, вот только нужно спешить: на совете меня вечно ждать не будут, — заерзал я в ванне, крутя головой в поисках той самой корзинки. — Что тут есть?
— Вам помочь?
— Да мне бы мочалку и чем намылиться… — Я ковырялся в содержимом, не понимая назначения многих вещей. Банки-склянки да кулечки без опознавательных знаков….
— Одну минуту! — Он бережно положил выглаженную одежду на прикроватную банкетку и устремился на помощь.
Присев на одно колено, быстро расставил все в ряд передо мной и начал объяснять, что есть что. Масла?, бальзамы, шампуни, пенящиеся гели, три вида кускового мыла разных цветов и ароматов, мочалка жесткая, мягкая, грубая, щетка и многое другое — всего около тридцати принадлежностей для всех возможных процедур. Кусок мыла, жесткая мочалка и шампунь — вот все, что мне требовалось. Единственное, на чем настоял мой помощник, это какая-то вода для тела, которую нужно нанести после того, как насухо вытерся полотенцем. Спорить я не стал — решил опробовать, отставив в сторону. Остальное он собрал и поместил обратно в корзину, не мешая мне наводить чистоту, уклоняясь от брызг.
Много времени не потребовалось, и уже через десять минут я растирал по телу хваленую воду, придающую коже особую легкость, словно освобождая поры и заставляя ее дышать, расслабляя, при этом насыщая легким и очень приятным ароматом полевого разнотравья. Я был готов к новому бою, полон сил и энергии. Недооценивают все же многие пользу короткого дневного забвения! Хотя я и сам не был любителем тратить продуктивное светлое время на сон, но скорее из-за того, что часом обойтись не получается и, проигнорировав будильники, я дремлю дальше, пока общее время отдыха не перевалит за два часа, нарушив все планы и сбив режим, обрекая на ночную бессонницу.
— Замечательная вещь! Согласны? — интересовался Ильб моим мнением насчет воды для тела, протягивая мне нижнее белье и предвкушая положительный отзыв, ведь на моем лице было написано удовлетворение данным средством.
— Действительно интересное изобретение. И аромат такой замечательный!
— А главное, она позволяет меньше потеть и сохраняет свежесть тела на долгие часы, — делился он механизмом работы средства, будто рассказывая секрет. — Вещь довольно редкая и крайне дорогая.
— У тебя такая есть? — улавливал я тонкие нотки аромата, пробивающегося сквозь мундир.
— Да, — с гордостью и некоторым стеснением отвечал он. — Посчастливилось приобрести в командировке во Флион. Только у меня цитрусовая, Ваше Превосходительство.
И действительно, от него шел легкий аромат свежей цедры, будто кто-то только что почистил апельсин. Мой вариант был все же интереснее и приятнее.
— Так, что у нас там по гардеробу? — Я воодушевленно направился к кровати в тот момент, когда Ильб поспешил выкатить высокое зеркало в резной деревянной оправе.
— Ого! — воскликнул я. — Это же точно такая же одежда, кроме брюк… — Я нахмурил брови, изучая непонятную черную тряпку на несколько размеров меньше требуемого, словно это была ошибка, и с вопросительным выражением лица обернулся к виновнику.
— Прошу прощения, ваше превосходительство! Я посмел заменить брюки на более удобные в данной ситуации. Они не меньше, просто тянутся и созданы специально для езды верхом и активного движения, — оправдывался он. — Если вам они не угодны, я тут же поменяю их на такие, которые на вас были.
— Ну ладно, давай попробуем… Правда, я сомневаюсь в удобстве этих колготок и в том, как это будет выглядеть на мне.
Я с усилием втиснулся в узкое подобие рейтуз, но оказался неправ: эти с виду неказистые брючки довольно удобно сидели на ногах, при этом не смотрелись как леггинсы на балеринах, а были более просторными в поясе и бедрах, плотно к ним прилегая, при этом туго сковывали икры, что однозначно являлось плюсом в верховой езде, да и в целом при движении. Рубашка и жилет были точно такими же, как и предыдущие. Видимо, партию одежды привезли вслед за нами. Предусмотрительно!
В зале уже собралось довольно много людей, трое из которых мне были незнакомы, но даже так я с уверенностью определил, кто из них тот самый Сизар. Он с деловитым видом сидел за столом переговоров в полном одиночестве, погрузившись в бумаги, тогда как все остальные разбились на небольшие группки, ровно по количеству зон для уединения. Особенно выделялся угол, в котором совершали какие-то процедуры; там мельтешили три представителя лепатриатов от медицины, угадать которых было довольно легко, ведь среди них озадаченно пыхтел над реагентами Лепир, внимательно высматривая показатели. Тот факт, что моего появления, к счастью, никто не заметил — так все были увлечены пересказами и обсуждениями произошедшего несколько часов назад, — позволил мне, минуя знакомства и пустые разговоры, присоединиться к любопытному действу, возглавляемому Лепиром, наблюдая.
— День добрый, Лепир! Не помешаю?
Он не заметил, как я появился за его плечом, но ничуть не испугался.
— Ваше Превосходительство, — затянул главный врач любезно, — здравствуйте! Конечно же, не помешаете!
— Тише, прошу вас, а то накинутся… — Я поднес палец к губам и кивнул в сторону увлеченной разговорами публики. — А что у вас здесь происходит?
— Мы проводим тесты на зверение. Необходимо проверить всех, кто был на поле боя. Здесь мы собираем анализы у высокопоставленных персон, а наши коллеги работают с уцелевшими краасами на местах сражений. Кхира активно помогает нам в организации процесса, но скоро должна прийти, — довольно детально объяснил он, продолжая трудиться с реагентами.
И действительно, нескольких уже знакомых мне товарищей в зале не было. Галу тут, беседует с хмурого вида Дитаром, развалившись в кресле. В их компании находился еще один военный чин, который не был мне известен. Свакс почему-то отбился от своих непосредственных подчиненных и с очень важным видом, нахмурив лицо, объяснял что-то сотникам Ами и Викасу. Разговор подслушивал Тибир, помощник Тары, с их молчаливого согласия, но при этом он постоянно нырял в бумаги, аккуратно разложенные на низком столе. Недалеко от него, но совершенно безучастно и даже скучая, сидел неизвестный мне мужчина, сложивший ладони на перекрещенных ногах; подробно разглядеть его не удавалось, так как он выбрал максимально спрятанное от чужих глаз место в кресле, стоявшем в дальнем темном углу. Но это был человек важный, облаченный в длинный, лежащий сейчас подолами на полу искусно выполненный кафтан медного оттенка, переливавшегося в редких бликах слабого света из зашторенных окон. Цвет тут имеет значение, и эта рыжина говорит о его принадлежности к какой-то касте. Не хватало Ваарса, который так охотно все мне подсказывал, словно читая мысли в моей голове. Отсутствовала и Тара. Я мог бы не спешить! Надеюсь, их не постигла моя участь и они не спят беспробудно.
— А скоро будет Кхира? — не сдержал я интереса, обратившись к Лепиру.
— Не могу знать, Ваше Превосходительство.
Разочарованный ответом, я от безделья внимательно рассматривал инструменты, которыми орудовали лепатриаты, и изредка обводил взглядом комнату, изучая пространство.
— Ну, а как обстоят дела с тестами? Надеюсь, я не стану свидетелем этой жуткой болезни?
— Пока что все замечательно. Ни в этой комнате, ни на поле боя зараженных нет. Осталось проверить тех, кого пока нет с нами здесь. А вот как раз… Позволите? — Он указал рукой на кресло, приглашая меня присесть, а сам уже тянулся за свежим тестом. — Я, конечно, понимаю, что вы — особый случай, но лучше перестраховаться. — Он замер в ожидании моего разрешения.
Сопротивляться и увиливать я не стал: нужно быть уверенным, что все хорошо, и не заставлять местную публику переживать лишний раз. Процедура уже была мне известна и, раскрыв рот, я позволил Лепиру пройтись инструментом по внутренней стороне щеки. Тщательно поводив по всей поверхности, он погрузил лопатку в банку с раствором и, размешав несколько раз, поспешил разлить содержимое по нескольким склянкам с бумажками на дне. Как и ожидалось, все они показали отрицательный результат, и, искренне улыбаясь, Лепир в очередной раз подтвердил мою неуязвимость к методам, применяемым кротами.
Свет в этой части зала был чуть ярче, чем в целом в помещении, оттого глазам нужно было привыкнуть, когда я покинул кресло и всмотрелся туда, где расположилась таинственная фигура незнакомца. Однако его там уже не было.
— Разрешите представиться, Ваше Превосходительство! — Низкий баритон, близкий к басу, донесся со спины. Он меня заметил, не будучи увлеченным разговорами, и, следя за ситуацией вокруг, выждал подходящий момент, а осознав, что я искал взглядом именно его, вовремя обратился. — Меня зовут Астральд. Я министр антратов, промышленников. — Он низко склонился, положив одну руку на грудь, и продержался так все время, пока не закончил фразу. Он догадался — или ему кто-то подсказал, что в названиях каст я еще теряюсь, отчего решил указать сферу деятельности, представителем которой является.
— Приятно познакомиться! — Я ответил поклоном, но не столь продолжительным и низким.
— Для меня большая честь и счастье видеть вас! Вы не поверите, но что-то внутри меня подсказывало, что вы должны явиться миру, я думал об этом около месяца назад.
Казалось, что это чистой воды подхалимаж, но он говорил так непринужденно и легко, что его слова вызывали доверие. В голосе не было трепета и волнения, но прослеживалось уважение и даже преданность, что не могло не располагать. Его хотелось слушать.
— Я не посмею вам докучать. Хотел лишь представиться и, возможно, чем-то помочь. Всегда к вашим услугам, в любой момент!
Он уже слегка поклонился и был готов ретироваться, но я остановил его, уточнив, по какой причине он здесь: по своей ли воле или того требует протокол; возможно, это вызов канцлера.
Несмотря на все благородство и интеллигентность в поведении, черты его лица были слишком брутальными, даже грубыми, немного резонирующими с мягкостью речи. Широкое лицо было будто высечено из камня небрежными ударами мастера, лишь намечавшего общий силуэт, который еще требовал дальнейшей обработки и шлифовки. Резким выступом выходила за пределы чуть намеченного конура лица мощная широкая челюсть, готовая, казалось, прорезать кожу. Квадратный подбородок выступал как горное плато, слегка рассеченный надвое. Длинный разрез рта с приподнятыми уголками оттенял излишнюю мужественность внешности. Ему вторили и глаза с немного широкой посадкой и надвинутыми на них крупными, но довольно светлыми и редкими бровями, нависающие над верхними веками, заставляя их быть всегда немного прикрытыми. И, конечно же, нельзя было не отметить этот яркий янтарный цвет радужки, который и позволял ему носить одежды медно-оранжевого цвета. Нос у него был довольно крупный, с легкой горбинкой и чуть надутыми ноздрями, вполне гармонировавший с остальными чертами лица. Густые пряди вьющихся светло-русых волос закрывали мясистые прижатые к затылку уши, округляя квадратное лицо. Казалось, что и тело его должно быть массивным, но, несмотря на то, что широкая грудь и выделялась в общем силуэте, значительно выступая вперед, предшествуя внушительного объема плечам, привыкшим к тяжелому физическому труду, назвать его телосложение богатырским было сложно, как и рост, уступавший моим ста восьмидесяти двум сантиметрам хоть и не сильно, но заметно.
Визит его был продиктован угрозой нападения кротов на Штир — промышленный центр этого города-государства.
— А так везде? У вас отсутствует центральный водопровод? — не смог сдержать я свой интерес, да и необходимо понимать, к чему готовиться в дальнейшем.
— Что вы, конечно же, нет! Водопровод имеется, хоть и не везде. Здесь же его пока что еще не провели, поэтому приходится делать все по-старому. А какие пожелания будут по одежде?
Сейчас не было никаких, лишь бы в ванну улечься. Меня и эта одежда устраивала — удобная очень, только вот грязная и подранная местами. Я попросил подобрать что-нибудь схожее с имеющимся, если это возможно.
— Будет сделано! — поклонился Ильб. — С вашего позволения, я пойду выполнять поручения. Воду скоро принесут, — и плавно вышел в дверь, оставив меня одного.
Действительно, долго ждать не пришлось: в дверь постучали, и после моего разрешения вошли три представителя крази, чьи глаза пристально смотрели в пол, не отрываясь. Казалось, они не смели и дышать. В руках несли большие глиняные вазы, заполненные горячей водой. Наполнив ею ванну, они тут же улизнули, будто желали остаться незамеченными. Меня такое поведение уже не удивляло, но все равно смущало, хотя в данный момент было весьма кстати, потому что желание общаться с кем-либо совершенно отсутствовало. Однако они побеспокоили меня еще два раза, бегая с вазами туда-сюда, пока ванна не была заполнена почти до краев. Откуда столько силы — бегать с многолитровыми сосудами горячей воды наперевес по лестнице? В последний заход ваза была только одна; другой крази нес в руках корзину, наполненную какими-то мелочами.
Температура воды была такой, как я люблю: чуть горячая, когда стараешься окунаться медленно, чтобы тело привыкало к обжигающей жидкости, а погрузившись полностью, сделать блаженный выдох всей грудью, прикрыв от удовольствия глаза. Последнее было ошибкой! Закрыв глаза, открыть их уже было сложно: дремота взяла верх, позволив телу и разуму расслабиться на несколько минут, поставив суматоху нескончаемых дел на паузу.
Глава 22
Ардал
Очередной стук в дверь пробудил меня. Казалось, будто прошло всего несколько минут, и тот факт, что опять кому-то что-то нужно, разозлил меня. Все мы спросонья, особенно когда глаза приходится открывать по чужой вине, гораздо раздражительнее и вспыльчивее, чем есть на самом деле. Но мой гнев был напрасен, так как прошло не несколько минут, а почти час. Вода уже была чуть теплой, а кончики пальцев покрылись волнообразными бугорками, которые еще с детства меня пугали, но, несмотря на отвращение к этому явлению, любопытство все равно заставляло каждый раз их пристально рассматривать.
Ильб боком вошел в комнату, довольно неуклюже управляясь с дверью, так как руки его были заняты аккуратно сложенной стопкой белья, предназначенного для меня. Купальню здесь устроили как в люксовых номерах европейских отелей, когда в просторных комнатах-спальнях устанавливают ванны, не отгораживая их и не выводя в отдельное помещение. Чашу, длина которой позволяла вытянуться в полный рост без стеснения, вмонтировали в пол, а вокруг нее сделали углубление, чтобы брызги и всплески от движения, перекатываясь за чуть выступающие борта, не растекались по комнате, а уходили к углам, убегая в еле заметные щели стока.
— Ильб, это ты? — хрипло протянул я, щурясь. — А я задремал. Неудобно теперь как-то…
— Ну что вы, Ваше Превосходительство, какие неудобства! Вы были измотаны. Вам не помешало бы полноценно поспать. — Он замер у двери.
— Да, хотелось бы, вот только нужно спешить: на совете меня вечно ждать не будут, — заерзал я в ванне, крутя головой в поисках той самой корзинки. — Что тут есть?
— Вам помочь?
— Да мне бы мочалку и чем намылиться… — Я ковырялся в содержимом, не понимая назначения многих вещей. Банки-склянки да кулечки без опознавательных знаков….
— Одну минуту! — Он бережно положил выглаженную одежду на прикроватную банкетку и устремился на помощь.
Присев на одно колено, быстро расставил все в ряд передо мной и начал объяснять, что есть что. Масла?, бальзамы, шампуни, пенящиеся гели, три вида кускового мыла разных цветов и ароматов, мочалка жесткая, мягкая, грубая, щетка и многое другое — всего около тридцати принадлежностей для всех возможных процедур. Кусок мыла, жесткая мочалка и шампунь — вот все, что мне требовалось. Единственное, на чем настоял мой помощник, это какая-то вода для тела, которую нужно нанести после того, как насухо вытерся полотенцем. Спорить я не стал — решил опробовать, отставив в сторону. Остальное он собрал и поместил обратно в корзину, не мешая мне наводить чистоту, уклоняясь от брызг.
Много времени не потребовалось, и уже через десять минут я растирал по телу хваленую воду, придающую коже особую легкость, словно освобождая поры и заставляя ее дышать, расслабляя, при этом насыщая легким и очень приятным ароматом полевого разнотравья. Я был готов к новому бою, полон сил и энергии. Недооценивают все же многие пользу короткого дневного забвения! Хотя я и сам не был любителем тратить продуктивное светлое время на сон, но скорее из-за того, что часом обойтись не получается и, проигнорировав будильники, я дремлю дальше, пока общее время отдыха не перевалит за два часа, нарушив все планы и сбив режим, обрекая на ночную бессонницу.
— Замечательная вещь! Согласны? — интересовался Ильб моим мнением насчет воды для тела, протягивая мне нижнее белье и предвкушая положительный отзыв, ведь на моем лице было написано удовлетворение данным средством.
— Действительно интересное изобретение. И аромат такой замечательный!
— А главное, она позволяет меньше потеть и сохраняет свежесть тела на долгие часы, — делился он механизмом работы средства, будто рассказывая секрет. — Вещь довольно редкая и крайне дорогая.
— У тебя такая есть? — улавливал я тонкие нотки аромата, пробивающегося сквозь мундир.
— Да, — с гордостью и некоторым стеснением отвечал он. — Посчастливилось приобрести в командировке во Флион. Только у меня цитрусовая, Ваше Превосходительство.
И действительно, от него шел легкий аромат свежей цедры, будто кто-то только что почистил апельсин. Мой вариант был все же интереснее и приятнее.
— Так, что у нас там по гардеробу? — Я воодушевленно направился к кровати в тот момент, когда Ильб поспешил выкатить высокое зеркало в резной деревянной оправе.
— Ого! — воскликнул я. — Это же точно такая же одежда, кроме брюк… — Я нахмурил брови, изучая непонятную черную тряпку на несколько размеров меньше требуемого, словно это была ошибка, и с вопросительным выражением лица обернулся к виновнику.
— Прошу прощения, ваше превосходительство! Я посмел заменить брюки на более удобные в данной ситуации. Они не меньше, просто тянутся и созданы специально для езды верхом и активного движения, — оправдывался он. — Если вам они не угодны, я тут же поменяю их на такие, которые на вас были.
— Ну ладно, давай попробуем… Правда, я сомневаюсь в удобстве этих колготок и в том, как это будет выглядеть на мне.
Я с усилием втиснулся в узкое подобие рейтуз, но оказался неправ: эти с виду неказистые брючки довольно удобно сидели на ногах, при этом не смотрелись как леггинсы на балеринах, а были более просторными в поясе и бедрах, плотно к ним прилегая, при этом туго сковывали икры, что однозначно являлось плюсом в верховой езде, да и в целом при движении. Рубашка и жилет были точно такими же, как и предыдущие. Видимо, партию одежды привезли вслед за нами. Предусмотрительно!
В зале уже собралось довольно много людей, трое из которых мне были незнакомы, но даже так я с уверенностью определил, кто из них тот самый Сизар. Он с деловитым видом сидел за столом переговоров в полном одиночестве, погрузившись в бумаги, тогда как все остальные разбились на небольшие группки, ровно по количеству зон для уединения. Особенно выделялся угол, в котором совершали какие-то процедуры; там мельтешили три представителя лепатриатов от медицины, угадать которых было довольно легко, ведь среди них озадаченно пыхтел над реагентами Лепир, внимательно высматривая показатели. Тот факт, что моего появления, к счастью, никто не заметил — так все были увлечены пересказами и обсуждениями произошедшего несколько часов назад, — позволил мне, минуя знакомства и пустые разговоры, присоединиться к любопытному действу, возглавляемому Лепиром, наблюдая.
— День добрый, Лепир! Не помешаю?
Он не заметил, как я появился за его плечом, но ничуть не испугался.
— Ваше Превосходительство, — затянул главный врач любезно, — здравствуйте! Конечно же, не помешаете!
— Тише, прошу вас, а то накинутся… — Я поднес палец к губам и кивнул в сторону увлеченной разговорами публики. — А что у вас здесь происходит?
— Мы проводим тесты на зверение. Необходимо проверить всех, кто был на поле боя. Здесь мы собираем анализы у высокопоставленных персон, а наши коллеги работают с уцелевшими краасами на местах сражений. Кхира активно помогает нам в организации процесса, но скоро должна прийти, — довольно детально объяснил он, продолжая трудиться с реагентами.
И действительно, нескольких уже знакомых мне товарищей в зале не было. Галу тут, беседует с хмурого вида Дитаром, развалившись в кресле. В их компании находился еще один военный чин, который не был мне известен. Свакс почему-то отбился от своих непосредственных подчиненных и с очень важным видом, нахмурив лицо, объяснял что-то сотникам Ами и Викасу. Разговор подслушивал Тибир, помощник Тары, с их молчаливого согласия, но при этом он постоянно нырял в бумаги, аккуратно разложенные на низком столе. Недалеко от него, но совершенно безучастно и даже скучая, сидел неизвестный мне мужчина, сложивший ладони на перекрещенных ногах; подробно разглядеть его не удавалось, так как он выбрал максимально спрятанное от чужих глаз место в кресле, стоявшем в дальнем темном углу. Но это был человек важный, облаченный в длинный, лежащий сейчас подолами на полу искусно выполненный кафтан медного оттенка, переливавшегося в редких бликах слабого света из зашторенных окон. Цвет тут имеет значение, и эта рыжина говорит о его принадлежности к какой-то касте. Не хватало Ваарса, который так охотно все мне подсказывал, словно читая мысли в моей голове. Отсутствовала и Тара. Я мог бы не спешить! Надеюсь, их не постигла моя участь и они не спят беспробудно.
— А скоро будет Кхира? — не сдержал я интереса, обратившись к Лепиру.
— Не могу знать, Ваше Превосходительство.
Разочарованный ответом, я от безделья внимательно рассматривал инструменты, которыми орудовали лепатриаты, и изредка обводил взглядом комнату, изучая пространство.
— Ну, а как обстоят дела с тестами? Надеюсь, я не стану свидетелем этой жуткой болезни?
— Пока что все замечательно. Ни в этой комнате, ни на поле боя зараженных нет. Осталось проверить тех, кого пока нет с нами здесь. А вот как раз… Позволите? — Он указал рукой на кресло, приглашая меня присесть, а сам уже тянулся за свежим тестом. — Я, конечно, понимаю, что вы — особый случай, но лучше перестраховаться. — Он замер в ожидании моего разрешения.
Сопротивляться и увиливать я не стал: нужно быть уверенным, что все хорошо, и не заставлять местную публику переживать лишний раз. Процедура уже была мне известна и, раскрыв рот, я позволил Лепиру пройтись инструментом по внутренней стороне щеки. Тщательно поводив по всей поверхности, он погрузил лопатку в банку с раствором и, размешав несколько раз, поспешил разлить содержимое по нескольким склянкам с бумажками на дне. Как и ожидалось, все они показали отрицательный результат, и, искренне улыбаясь, Лепир в очередной раз подтвердил мою неуязвимость к методам, применяемым кротами.
Свет в этой части зала был чуть ярче, чем в целом в помещении, оттого глазам нужно было привыкнуть, когда я покинул кресло и всмотрелся туда, где расположилась таинственная фигура незнакомца. Однако его там уже не было.
— Разрешите представиться, Ваше Превосходительство! — Низкий баритон, близкий к басу, донесся со спины. Он меня заметил, не будучи увлеченным разговорами, и, следя за ситуацией вокруг, выждал подходящий момент, а осознав, что я искал взглядом именно его, вовремя обратился. — Меня зовут Астральд. Я министр антратов, промышленников. — Он низко склонился, положив одну руку на грудь, и продержался так все время, пока не закончил фразу. Он догадался — или ему кто-то подсказал, что в названиях каст я еще теряюсь, отчего решил указать сферу деятельности, представителем которой является.
— Приятно познакомиться! — Я ответил поклоном, но не столь продолжительным и низким.
— Для меня большая честь и счастье видеть вас! Вы не поверите, но что-то внутри меня подсказывало, что вы должны явиться миру, я думал об этом около месяца назад.
Казалось, что это чистой воды подхалимаж, но он говорил так непринужденно и легко, что его слова вызывали доверие. В голосе не было трепета и волнения, но прослеживалось уважение и даже преданность, что не могло не располагать. Его хотелось слушать.
— Я не посмею вам докучать. Хотел лишь представиться и, возможно, чем-то помочь. Всегда к вашим услугам, в любой момент!
Он уже слегка поклонился и был готов ретироваться, но я остановил его, уточнив, по какой причине он здесь: по своей ли воле или того требует протокол; возможно, это вызов канцлера.
Несмотря на все благородство и интеллигентность в поведении, черты его лица были слишком брутальными, даже грубыми, немного резонирующими с мягкостью речи. Широкое лицо было будто высечено из камня небрежными ударами мастера, лишь намечавшего общий силуэт, который еще требовал дальнейшей обработки и шлифовки. Резким выступом выходила за пределы чуть намеченного конура лица мощная широкая челюсть, готовая, казалось, прорезать кожу. Квадратный подбородок выступал как горное плато, слегка рассеченный надвое. Длинный разрез рта с приподнятыми уголками оттенял излишнюю мужественность внешности. Ему вторили и глаза с немного широкой посадкой и надвинутыми на них крупными, но довольно светлыми и редкими бровями, нависающие над верхними веками, заставляя их быть всегда немного прикрытыми. И, конечно же, нельзя было не отметить этот яркий янтарный цвет радужки, который и позволял ему носить одежды медно-оранжевого цвета. Нос у него был довольно крупный, с легкой горбинкой и чуть надутыми ноздрями, вполне гармонировавший с остальными чертами лица. Густые пряди вьющихся светло-русых волос закрывали мясистые прижатые к затылку уши, округляя квадратное лицо. Казалось, что и тело его должно быть массивным, но, несмотря на то, что широкая грудь и выделялась в общем силуэте, значительно выступая вперед, предшествуя внушительного объема плечам, привыкшим к тяжелому физическому труду, назвать его телосложение богатырским было сложно, как и рост, уступавший моим ста восьмидесяти двум сантиметрам хоть и не сильно, но заметно.
Визит его был продиктован угрозой нападения кротов на Штир — промышленный центр этого города-государства.
