Надев на себя последний элемент интеллигента, элегантную фетровую шляпу, полковник опять подошёл к окну. Встав у края окна, он на секунду прижался к стеклу, фиксируя главным образом дорогу, выходящую с ближайшей улицы на набережную. Через секунду, две, Андрей Сергеевич отошёл от окна в безопасную зону и стал выводить из зрительной памяти всё что увидел. Так, машины Завалишина и никакой другой не было. Три китайца тащили в корзинах рыбу. Лиц европейской наружности не было. В общем ничего необычного. Такому способу скоростной зрительной ориентации, Андрея Сергеевича обучал отец. Правда это было очень давно, тогда он был ещё подростком. Отец часто на протяжении всей учёбы, вплоть до поступления в Павловское военное училище, любил говорить: «Андрей, всё то, чему я
тебя учил, и потом то, чему тебя научат, – это правило. Соблюдай это правило, особенно для того, чтобы остаться в живых. Вбей себе в голову правило и только правило». Да, эти слова на всю жизнь вбил в голову Лаврентьеву его отец. На протяжении его жизни правило не раз спасало ему жизнь, и всё благодаря отцу.
– Пятнадцать минут, – взглянув на часы, тихо прошептал полковник, – надо уходить и пройтись по улице. Может, там что-то прояснится, – подумал тревожно Андрей Сергеевич. Но шестое чувство словно било его по голове.
– Что-то не так, пожалуй, надо взять оружие, – подумал полковник.
Отойдя от стены, он подошёл к столу, протянул руку к настольному электрическому светильнику и нажал два раза подряд кнопку переключателя. Боковая пластина довольно большой стойки откинулась, открыв тайник. Сунув в него руку, Андрей Сергеевич нащупал рукоятку пистолета. Нежно обхватив его он не спеша вытащил и положил оружие сзади за пояс.
– Ну всё, уходим, – прошептал полковник. Лаврентьев, довольно быстро, добрался до Артиллерийской улицы от набережной Сунгари. Выйдя на неё, он направился, как всегда направо по обычному маршруту. Чуть дальше Андрей Сергеевич, обычно на первом перекрёстке, брал извозчика и ехал на съёмную квартиру. Бросая быстрые взгляды вдоль улицы, он не обнаружил машины Завалишина.
«Ну что ж, нет так нет, пойдём домой», – подумал полковник.
Дойдя до перекрёстка, он неожиданно, у магазина дамских шляпок, на левой стороне увидел машину Завалишина
Крайне взволнованный Лаврентьев, окликнул извозчика, – Эй, милейший, мне в Байсан.
– О, это мы мигом, садитесь господин, – ответил извозчик.
– Нооо…, – крикнул хозяин пролетки, легонько шлёпнув вожжами по лошади.
Упитанная лошадь дёрнулась и побежала не быстрой рысью. Лошадь повернула направо и слегка ускорившись, побежала в направлении Байсана. Это район, где жили в основном обычные работяги. Через секунд десять, полковник бросил короткий взгляд назад и вовремя, машина Завалишина тронулась с места и стала разворачиваться в его сторону. Но самое интересное, тут же тронулись две машины, стоявшие в стороне, и тоже повернули в его сторону. Полковник взволновался увиденным.
«Они что, чёрт возьми, следят за ним или прикрывают. Если так, я в любом случае в опасности», – подумал Лаврентьев.
– Эй, извозчик! А ну подай шибче, плачу двойную, – крикнул он.
– Это мы, могём, – ответил возничий и свистнув, сильно ударил лошадь вожжами, – А, ну, давай залётная, эх-эх.
Пролётка дёрнулась, сильно ускоряясь. Бросив взгляд опять назад, полковник увидел, что Завалишин его нагоняет, и это был именно он. Лаврентьев, на таком близком расстоянии, узнал его. Сердце тревожно забилось.
– Эй милейший, держи, – протянул ему Андрей Сергеевич британскую ассигнацию. Лучшая валюта в Харбине.
– Здесь много, вашбродь, – заискивающе сказал извозчик, безошибочно определив в пассажире офицера.
– А ты притормози лихо у Метрополя, изобрази атаманский подход, – ответил полковник.
– Это мы завсегда, вашбродь, – и первый раз стеганул коня плетью.
Конь рванул ещё быстрее. Полковник, теперь уже почти непрерывно, следил за приближающейся машиной Завалишина. За ним неотрывно следовали те самые два автомобиля. Лаврентьев, на всякий случай, приготовился спрыгнуть. Наконец авто Завалишина поравнялось с ним и сотник, нагнувшись к правому борту, при обгоне, бросил в полковника портфель. И едва сделав это, Завалишин, дав по газам, рванул вперёд. Портфель всё-таки попал в полковника, больно ударив своей тяжестью. Охнув от боли, Лаврентьев едва подхватил его. Автомобиль сотника был уже далеко. Мимо их пролётки, один за другим, промчались два автомобиля в погоне за Завалишиным. В момент обгона полковник отвернулся, от греха подальше. Лаврентьев не успел определить сколько человек было в первой машине, по той причине, что она была закрытой. А вторая машина была по конструкции кабриолетом и сейчас верх этого автомобиля был открыт и сдвинут назад. И вот в ней сидело четыре человека. Полковник прямо спиной чувствовал любопытные взгляды этих людей. Ой как ему хотелось побыстрее выскочить из пролётки и скрыться где-нибудь. Но Андрей Сергеевич понимал, что это, во-первых, привлечёт внимание, а во-вторых, подтвердит связь Завалишина с ним. А сотника он подводить не хотел. Лаврентьев надеялся соскочить, как и договаривался с извозчиком у гостиницы Метрополь. Там полковник мог бы попытаться скрыться от внимания этих людей. Два автомобиля проехали дальше. Лаврентьев выдохнул с облегчением. «Пронесло, – подумал Лаврентьев, – А сотник, что же ты там раздобыл такого, что за тобой двойной хвост увязался. Да ещё портфель такой тяжёлый, но сейчас не время отвлекаться на осмотр портфеля. Ах ты чёрт, всё-таки не принесло», – выругался про себя Лаврентьев.
С большой тревогой, он увидел, как второй автомобиль стал, притормаживая, пристраиваться к обочине. Как только кабриолет остановился, из него стали выходить люди. Сомнений не было, это были семёновцы. Только у них были такие колоритные личности с казачьими усищами и одетые в полугражданскую одежду. Все были поголовно в казачьих шароварах, заправленных в сапоги, поверх рубах были одеты пиджаки. На, головах у всех были фуражки военного образца, но без кокард. Полковник, глядя на них, хмыкнул: «Надо же, да ведь они специально так напоказ себя выставляют, смотрите на нас, мы мол казачки атамана Семёнова, бойтесь нас. Эх, наверное, они из контрразведки», – подумал Лаврентьев.
Вдруг самый молодой из них стал выходить на дорогу, размахивая при этом руками. Его намерения были понятны, он хотел остановить пролётку. Это полковнику не понравилось. «Наверное, они засекли полёт портфеля в его пролётку и решили провести обыск и определить кто я такой», - подумал Андрей Сергеевич. Увидев всё это, извозчик стал останавливать лошадь.
– Как поравняешься с ними, объезжай и гони до Метрополя, там меня оставишь, – крикнул ему полковник.
– Дак как же так, вашбродь, ведь могут и того, – головой, ответил возничий.
– Не боись, сегодня твой день, на вот держи, – сказал Лаврентьев, сунув ему в руки ещё одну ассигнацию фунта стерлингов.
– Эх, была не была, – с озорством крикнул извозчик, поворачивая лошадь на середину дороги и стегнув её кнутом предал ей скорость. Размахивающий руками человек едва успел отскочить и только поэтому был не сбит лошадью. Едва только пролётка полковника проскочила мимо семёновцев, Лаврентьев повернул голову назад и стал наблюдать за ними, а они, тем временем, стали шустро залезать в автомобиль. А водитель, выскочив, стал лихорадочно рычагом пускача запускать двигатель машины.
«Ничего, – подумал Лаврентьев, – ещё один квартал, а там Метрополь. Вот там я и затеряюсь». Услышав сильные тарахтения запустившегося двигателя, полковник чертыхнулся: «Вот ведь как, с полпинка завелась, видать водитель следил за машиной хорошо. Но ничего, вон уже гостиница видна, успею. Полковник нервно сжал одной рукой ручку портфеля, готовясь спрыгнуть».
– Здесь, вашбродь? – очнулся извозчик, кивком головы показывая на тротуар возле гостиницы Метрополь.
– Здесь, – ответил Лаврентьев, – Спасибо, братец, выручил.
– Да чего уж там, дело свойское, – притормаживая вожжами лошадь, возничий стал подводить пролётку к тротуару.
Лаврентьев, не дожидаясь остановки, спрыгнул и побежал к гостинице. Подбежав ко входу, Андрей Сергеевич оглянулся и увидел, что автомобиль его погони остановился и казачки шустро стали выбегать из него.
«Ах как они быстро, – подумал полковник, – Черный ход, быстрее в чёрный ход».
Он забежал в фойе и чуть ли не в упор уткнулся в швейцара. Рука Лаврентьева нырнула в карман и извлекла от туда какую-то купюру. Полковник даже не посмотрел на неё, он просто запихнул её в нагрудный карман ошалевшего швейцара. Андрей Сергеевич схватил его за рукав и потянул подальше от уличного входа, при этом тихо, но настойчиво спрашивая, – Чёрный ход, голубчик, веди быстрей.
Швейцар, старичок уже далеко за шестьдесят, от испуга или от волнения покраснел, покрывшись испариной, – Да вот же, направо, мимо уборной, выход во внутренний двор.
– Ах, спасибо голубчик, – прошептал Лаврентьев, отпустив бедного швейцара.
Надвинув шляпу на глаза, он, стараясь не на кого не налетать ненароком, быстро стал передвигаться между гостями гостиницы к спасению, туда, где полковник увидел всё-таки надпись уборная. Едва Андрей Сергеевич успел проскользнуть в спасительный проход, как первый семёновец показался в уличных дверях. На беду полковника, этот шустрый малый успел его определить и побежал за ним. Глубоко дыша, полковник повернул мимо уборной в тёмный коридор, надеясь через него попасть во внутренний двор. В конце коридора какие-то китайцы в одежде обслуги Метрополя, открыв дверь, затаскивали картонные коробки.
«Похоже на выход», – мелькнула мысль у Лаврентьева, – «А если там засада, ведь могут часть людей пойти туда. Что тогда? Ведь можно прямо к ним в лапы тёпленьким угодить», – подумал Андрей Сергеевич.
В нерешительности он остановился перед китайцами, в задумчивости бросая взгляды то на китайцев, то на стопку больших коробок рядом с ними.
«Придётся доставать оружие, если что стрелять первым, можно хотя бы напугать, а там проскочить дворами на другую параллельную улицу», – такие мысли пронеслись в голове полковника.
Не обращая внимания на переставших работать грузчиков, полковник достал пистолет, взвёл его и двинулся к открытым дверям.
– Моя теньга нет, теньга нет, – истошно взвыл самый старший из них, испуганный появлением оружия в руках Лаврентьева.
– Вот, он, – заорал один из двух появившихся казачков.
В руках у них тоже уже были пистолеты. Схватив истошно вопящего китайца, Лаврентьев, прикрываясь им, подошёл к большой куче стоявших у самого входа больших коробок и толкнул их и китайца. Ему едва хватило сил проделать это. Коробки оказались очень тяжёлыми и звенели. «Похоже, что там было что-то стеклянное, наверное, бутылки», – подумал полковник. Коробки повалились, звеня разбитым стеклом. Некоторые из них попали на его преследователей, один из семёновцев взвыл от боли.
– Мать твою, мать, – выругался второй, пытаясь достать упавший пистолет.
«Ну всё, теперь пора», – подумал полковник, поднимая портфель, который он уронил, борясь с китайцем и коробками. Держа в правой руке свой пистолет наготове, он быстро выскочил на внутренний двор. Слева от него у забора стояли в ряд баки с отходами. Едва Лаврентьев выскочил вперёд, сразу же раздались два выстрела один за другим. Полковник инстинктивно пригнулся чуть ли не до земли.
– Чёрт, засада, – произнес раздосадованный Андрей Сергеевич. Во двор въехала машина и остановилась. Она перекрыла единственный уличный выход. В ней были двое, водитель, который держал руки на руле и не стрелял, и второй казачок, который немного привстав, стрелял, держа пистолет выше лобового стекла.
«Так, обратно нельзя, там сейчас выскочат двое. Бежать на автомобиль надеясь прорваться, нельзя, подстрелят как собачку». Выстрелив в сторону машины один раз, полковник обратил внимание на то, что крышки баков были ниже верха забора, всего лишь метр с небольшим. «Если с разбегу прыгнуть на крышку бака, а там сразу оттолкнувшись перелететь через забор. Это мысль, правда неизвестно, что там за забором, но, если там ничего нет опасного, можно уйти. Всё, думать некогда», – решил Лаврентьев.
Направив пистолет в сторону автомобиля, он побежал, стреляя на ходу. Держа крепко в левой руке портфель, полковник с разбегу прыгнул на крышку мусорного бака и сильно, как только мог, оттолкнулся от крышки и в прыжке преодолел забор. Приземляясь, он упал на лежащую собаку, не весть откуда здесь взявшуюся. Псина завыла от боли и продолжая выть возмущённым голосом, побежала подальше в какие-то кусты. Если не считать придавленной собаки, то прыжок получился удачным, но теперь самое главное надо выбраться отсюда. Спрятав пистолет, полковник решил не бежать, а пойти пусть очень быстро, но шагом, чтобы не привлекать внимания. Целых два квартала он шёл дворами, чтобы не попасться. Лаврентьев мог опять нарваться на неприятности, если бы он пошёл по улице. Это могли быть те же самые семёновцы или вызванные китайские полицейские.
Приведя себя в порядок, Лаврентьев смог взять извозчика и выбраться из этого района. К себе он решил не возвращаться, это было, по мнению Андрея Сергеевича, неосмотрительно. Он не знал определили семёновцы его местожительства или нет, но опасность такая существовала. Поэтому полковник решил не рисковать, его правило ни в коем случае не разрешало это. Нужно было найти тихое и спокойное место, разобраться с портфелем и решить, что делать дальше. Такое место он нашёл. Сейчас некоторые иммигранты выкупали подъезд или этаж с квартирами доходного дома и сдавали комнаты с полным пансионом. Пансион включал в себя смену постельного белья, уборку, а также питание, оно включало обычно завтрак и ужин. Вот такую комнату он и снял, расплатившись пока за месяц вперёд. Столоваться нужно было на первом этаже. Хозяйка вполне приличная особа из мещан. Жила со старушкой матерью и двумя детьми подростками, которые ей помогали. Едва договорившись и попав к себе в комнату, Лаврентьев сразу же вскрыл портфель. Там лежали, как он и думал, толстые тяжёлые книги, но, когда он перетряхнул эти книги, из них посыпались, свёрнутые вчетверо, листочки с рукописными текстами, написанные рукой Завалишина. Его почерк полковник узнал сразу. Не раз и не два, он читал его донесения и рапорты во время войны. Листков было 29. Каждый листок посвящён был одному из агентов. Там не были указаны личные данные, только звание, дата заброски на территорию Советской России и очень подробный маршрут движения агентов. Маршруты с указанием места перехода границы и движения до конечной точки назначения. Да, сотник постарался, о такой подробной информации Лаврентьев даже и мечтать не мог. Весь вечер и всю ночь Андрей Сергеевич изучал документы и только сделав выводы, он успокоился. Утром он позавтракал, как здесь принято, на первом этаже за общим столом. Обслуживали двое сыновей хозяйки. Когда столы были накрыты, хозяйка Зоя Павловна и её дети сели за общий стол. Жильцы были в основном люди в прошлом солидные и вполне воспитанные. Пока хозяйка не села за стол, никто не притронулся к еде. Всё было очень демократично и уважительно друг к другу.
тебя учил, и потом то, чему тебя научат, – это правило. Соблюдай это правило, особенно для того, чтобы остаться в живых. Вбей себе в голову правило и только правило». Да, эти слова на всю жизнь вбил в голову Лаврентьеву его отец. На протяжении его жизни правило не раз спасало ему жизнь, и всё благодаря отцу.
– Пятнадцать минут, – взглянув на часы, тихо прошептал полковник, – надо уходить и пройтись по улице. Может, там что-то прояснится, – подумал тревожно Андрей Сергеевич. Но шестое чувство словно било его по голове.
– Что-то не так, пожалуй, надо взять оружие, – подумал полковник.
Отойдя от стены, он подошёл к столу, протянул руку к настольному электрическому светильнику и нажал два раза подряд кнопку переключателя. Боковая пластина довольно большой стойки откинулась, открыв тайник. Сунув в него руку, Андрей Сергеевич нащупал рукоятку пистолета. Нежно обхватив его он не спеша вытащил и положил оружие сзади за пояс.
– Ну всё, уходим, – прошептал полковник. Лаврентьев, довольно быстро, добрался до Артиллерийской улицы от набережной Сунгари. Выйдя на неё, он направился, как всегда направо по обычному маршруту. Чуть дальше Андрей Сергеевич, обычно на первом перекрёстке, брал извозчика и ехал на съёмную квартиру. Бросая быстрые взгляды вдоль улицы, он не обнаружил машины Завалишина.
«Ну что ж, нет так нет, пойдём домой», – подумал полковник.
Дойдя до перекрёстка, он неожиданно, у магазина дамских шляпок, на левой стороне увидел машину Завалишина
Крайне взволнованный Лаврентьев, окликнул извозчика, – Эй, милейший, мне в Байсан.
– О, это мы мигом, садитесь господин, – ответил извозчик.
– Нооо…, – крикнул хозяин пролетки, легонько шлёпнув вожжами по лошади.
Упитанная лошадь дёрнулась и побежала не быстрой рысью. Лошадь повернула направо и слегка ускорившись, побежала в направлении Байсана. Это район, где жили в основном обычные работяги. Через секунд десять, полковник бросил короткий взгляд назад и вовремя, машина Завалишина тронулась с места и стала разворачиваться в его сторону. Но самое интересное, тут же тронулись две машины, стоявшие в стороне, и тоже повернули в его сторону. Полковник взволновался увиденным.
«Они что, чёрт возьми, следят за ним или прикрывают. Если так, я в любом случае в опасности», – подумал Лаврентьев.
– Эй, извозчик! А ну подай шибче, плачу двойную, – крикнул он.
– Это мы, могём, – ответил возничий и свистнув, сильно ударил лошадь вожжами, – А, ну, давай залётная, эх-эх.
Пролётка дёрнулась, сильно ускоряясь. Бросив взгляд опять назад, полковник увидел, что Завалишин его нагоняет, и это был именно он. Лаврентьев, на таком близком расстоянии, узнал его. Сердце тревожно забилось.
– Эй милейший, держи, – протянул ему Андрей Сергеевич британскую ассигнацию. Лучшая валюта в Харбине.
– Здесь много, вашбродь, – заискивающе сказал извозчик, безошибочно определив в пассажире офицера.
– А ты притормози лихо у Метрополя, изобрази атаманский подход, – ответил полковник.
– Это мы завсегда, вашбродь, – и первый раз стеганул коня плетью.
Конь рванул ещё быстрее. Полковник, теперь уже почти непрерывно, следил за приближающейся машиной Завалишина. За ним неотрывно следовали те самые два автомобиля. Лаврентьев, на всякий случай, приготовился спрыгнуть. Наконец авто Завалишина поравнялось с ним и сотник, нагнувшись к правому борту, при обгоне, бросил в полковника портфель. И едва сделав это, Завалишин, дав по газам, рванул вперёд. Портфель всё-таки попал в полковника, больно ударив своей тяжестью. Охнув от боли, Лаврентьев едва подхватил его. Автомобиль сотника был уже далеко. Мимо их пролётки, один за другим, промчались два автомобиля в погоне за Завалишиным. В момент обгона полковник отвернулся, от греха подальше. Лаврентьев не успел определить сколько человек было в первой машине, по той причине, что она была закрытой. А вторая машина была по конструкции кабриолетом и сейчас верх этого автомобиля был открыт и сдвинут назад. И вот в ней сидело четыре человека. Полковник прямо спиной чувствовал любопытные взгляды этих людей. Ой как ему хотелось побыстрее выскочить из пролётки и скрыться где-нибудь. Но Андрей Сергеевич понимал, что это, во-первых, привлечёт внимание, а во-вторых, подтвердит связь Завалишина с ним. А сотника он подводить не хотел. Лаврентьев надеялся соскочить, как и договаривался с извозчиком у гостиницы Метрополь. Там полковник мог бы попытаться скрыться от внимания этих людей. Два автомобиля проехали дальше. Лаврентьев выдохнул с облегчением. «Пронесло, – подумал Лаврентьев, – А сотник, что же ты там раздобыл такого, что за тобой двойной хвост увязался. Да ещё портфель такой тяжёлый, но сейчас не время отвлекаться на осмотр портфеля. Ах ты чёрт, всё-таки не принесло», – выругался про себя Лаврентьев.
С большой тревогой, он увидел, как второй автомобиль стал, притормаживая, пристраиваться к обочине. Как только кабриолет остановился, из него стали выходить люди. Сомнений не было, это были семёновцы. Только у них были такие колоритные личности с казачьими усищами и одетые в полугражданскую одежду. Все были поголовно в казачьих шароварах, заправленных в сапоги, поверх рубах были одеты пиджаки. На, головах у всех были фуражки военного образца, но без кокард. Полковник, глядя на них, хмыкнул: «Надо же, да ведь они специально так напоказ себя выставляют, смотрите на нас, мы мол казачки атамана Семёнова, бойтесь нас. Эх, наверное, они из контрразведки», – подумал Лаврентьев.
Вдруг самый молодой из них стал выходить на дорогу, размахивая при этом руками. Его намерения были понятны, он хотел остановить пролётку. Это полковнику не понравилось. «Наверное, они засекли полёт портфеля в его пролётку и решили провести обыск и определить кто я такой», - подумал Андрей Сергеевич. Увидев всё это, извозчик стал останавливать лошадь.
– Как поравняешься с ними, объезжай и гони до Метрополя, там меня оставишь, – крикнул ему полковник.
– Дак как же так, вашбродь, ведь могут и того, – головой, ответил возничий.
– Не боись, сегодня твой день, на вот держи, – сказал Лаврентьев, сунув ему в руки ещё одну ассигнацию фунта стерлингов.
– Эх, была не была, – с озорством крикнул извозчик, поворачивая лошадь на середину дороги и стегнув её кнутом предал ей скорость. Размахивающий руками человек едва успел отскочить и только поэтому был не сбит лошадью. Едва только пролётка полковника проскочила мимо семёновцев, Лаврентьев повернул голову назад и стал наблюдать за ними, а они, тем временем, стали шустро залезать в автомобиль. А водитель, выскочив, стал лихорадочно рычагом пускача запускать двигатель машины.
«Ничего, – подумал Лаврентьев, – ещё один квартал, а там Метрополь. Вот там я и затеряюсь». Услышав сильные тарахтения запустившегося двигателя, полковник чертыхнулся: «Вот ведь как, с полпинка завелась, видать водитель следил за машиной хорошо. Но ничего, вон уже гостиница видна, успею. Полковник нервно сжал одной рукой ручку портфеля, готовясь спрыгнуть».
– Здесь, вашбродь? – очнулся извозчик, кивком головы показывая на тротуар возле гостиницы Метрополь.
– Здесь, – ответил Лаврентьев, – Спасибо, братец, выручил.
– Да чего уж там, дело свойское, – притормаживая вожжами лошадь, возничий стал подводить пролётку к тротуару.
Лаврентьев, не дожидаясь остановки, спрыгнул и побежал к гостинице. Подбежав ко входу, Андрей Сергеевич оглянулся и увидел, что автомобиль его погони остановился и казачки шустро стали выбегать из него.
«Ах как они быстро, – подумал полковник, – Черный ход, быстрее в чёрный ход».
Он забежал в фойе и чуть ли не в упор уткнулся в швейцара. Рука Лаврентьева нырнула в карман и извлекла от туда какую-то купюру. Полковник даже не посмотрел на неё, он просто запихнул её в нагрудный карман ошалевшего швейцара. Андрей Сергеевич схватил его за рукав и потянул подальше от уличного входа, при этом тихо, но настойчиво спрашивая, – Чёрный ход, голубчик, веди быстрей.
Швейцар, старичок уже далеко за шестьдесят, от испуга или от волнения покраснел, покрывшись испариной, – Да вот же, направо, мимо уборной, выход во внутренний двор.
– Ах, спасибо голубчик, – прошептал Лаврентьев, отпустив бедного швейцара.
Надвинув шляпу на глаза, он, стараясь не на кого не налетать ненароком, быстро стал передвигаться между гостями гостиницы к спасению, туда, где полковник увидел всё-таки надпись уборная. Едва Андрей Сергеевич успел проскользнуть в спасительный проход, как первый семёновец показался в уличных дверях. На беду полковника, этот шустрый малый успел его определить и побежал за ним. Глубоко дыша, полковник повернул мимо уборной в тёмный коридор, надеясь через него попасть во внутренний двор. В конце коридора какие-то китайцы в одежде обслуги Метрополя, открыв дверь, затаскивали картонные коробки.
«Похоже на выход», – мелькнула мысль у Лаврентьева, – «А если там засада, ведь могут часть людей пойти туда. Что тогда? Ведь можно прямо к ним в лапы тёпленьким угодить», – подумал Андрей Сергеевич.
В нерешительности он остановился перед китайцами, в задумчивости бросая взгляды то на китайцев, то на стопку больших коробок рядом с ними.
«Придётся доставать оружие, если что стрелять первым, можно хотя бы напугать, а там проскочить дворами на другую параллельную улицу», – такие мысли пронеслись в голове полковника.
Не обращая внимания на переставших работать грузчиков, полковник достал пистолет, взвёл его и двинулся к открытым дверям.
– Моя теньга нет, теньга нет, – истошно взвыл самый старший из них, испуганный появлением оружия в руках Лаврентьева.
– Вот, он, – заорал один из двух появившихся казачков.
В руках у них тоже уже были пистолеты. Схватив истошно вопящего китайца, Лаврентьев, прикрываясь им, подошёл к большой куче стоявших у самого входа больших коробок и толкнул их и китайца. Ему едва хватило сил проделать это. Коробки оказались очень тяжёлыми и звенели. «Похоже, что там было что-то стеклянное, наверное, бутылки», – подумал полковник. Коробки повалились, звеня разбитым стеклом. Некоторые из них попали на его преследователей, один из семёновцев взвыл от боли.
– Мать твою, мать, – выругался второй, пытаясь достать упавший пистолет.
«Ну всё, теперь пора», – подумал полковник, поднимая портфель, который он уронил, борясь с китайцем и коробками. Держа в правой руке свой пистолет наготове, он быстро выскочил на внутренний двор. Слева от него у забора стояли в ряд баки с отходами. Едва Лаврентьев выскочил вперёд, сразу же раздались два выстрела один за другим. Полковник инстинктивно пригнулся чуть ли не до земли.
– Чёрт, засада, – произнес раздосадованный Андрей Сергеевич. Во двор въехала машина и остановилась. Она перекрыла единственный уличный выход. В ней были двое, водитель, который держал руки на руле и не стрелял, и второй казачок, который немного привстав, стрелял, держа пистолет выше лобового стекла.
«Так, обратно нельзя, там сейчас выскочат двое. Бежать на автомобиль надеясь прорваться, нельзя, подстрелят как собачку». Выстрелив в сторону машины один раз, полковник обратил внимание на то, что крышки баков были ниже верха забора, всего лишь метр с небольшим. «Если с разбегу прыгнуть на крышку бака, а там сразу оттолкнувшись перелететь через забор. Это мысль, правда неизвестно, что там за забором, но, если там ничего нет опасного, можно уйти. Всё, думать некогда», – решил Лаврентьев.
Направив пистолет в сторону автомобиля, он побежал, стреляя на ходу. Держа крепко в левой руке портфель, полковник с разбегу прыгнул на крышку мусорного бака и сильно, как только мог, оттолкнулся от крышки и в прыжке преодолел забор. Приземляясь, он упал на лежащую собаку, не весть откуда здесь взявшуюся. Псина завыла от боли и продолжая выть возмущённым голосом, побежала подальше в какие-то кусты. Если не считать придавленной собаки, то прыжок получился удачным, но теперь самое главное надо выбраться отсюда. Спрятав пистолет, полковник решил не бежать, а пойти пусть очень быстро, но шагом, чтобы не привлекать внимания. Целых два квартала он шёл дворами, чтобы не попасться. Лаврентьев мог опять нарваться на неприятности, если бы он пошёл по улице. Это могли быть те же самые семёновцы или вызванные китайские полицейские.
Приведя себя в порядок, Лаврентьев смог взять извозчика и выбраться из этого района. К себе он решил не возвращаться, это было, по мнению Андрея Сергеевича, неосмотрительно. Он не знал определили семёновцы его местожительства или нет, но опасность такая существовала. Поэтому полковник решил не рисковать, его правило ни в коем случае не разрешало это. Нужно было найти тихое и спокойное место, разобраться с портфелем и решить, что делать дальше. Такое место он нашёл. Сейчас некоторые иммигранты выкупали подъезд или этаж с квартирами доходного дома и сдавали комнаты с полным пансионом. Пансион включал в себя смену постельного белья, уборку, а также питание, оно включало обычно завтрак и ужин. Вот такую комнату он и снял, расплатившись пока за месяц вперёд. Столоваться нужно было на первом этаже. Хозяйка вполне приличная особа из мещан. Жила со старушкой матерью и двумя детьми подростками, которые ей помогали. Едва договорившись и попав к себе в комнату, Лаврентьев сразу же вскрыл портфель. Там лежали, как он и думал, толстые тяжёлые книги, но, когда он перетряхнул эти книги, из них посыпались, свёрнутые вчетверо, листочки с рукописными текстами, написанные рукой Завалишина. Его почерк полковник узнал сразу. Не раз и не два, он читал его донесения и рапорты во время войны. Листков было 29. Каждый листок посвящён был одному из агентов. Там не были указаны личные данные, только звание, дата заброски на территорию Советской России и очень подробный маршрут движения агентов. Маршруты с указанием места перехода границы и движения до конечной точки назначения. Да, сотник постарался, о такой подробной информации Лаврентьев даже и мечтать не мог. Весь вечер и всю ночь Андрей Сергеевич изучал документы и только сделав выводы, он успокоился. Утром он позавтракал, как здесь принято, на первом этаже за общим столом. Обслуживали двое сыновей хозяйки. Когда столы были накрыты, хозяйка Зоя Павловна и её дети сели за общий стол. Жильцы были в основном люди в прошлом солидные и вполне воспитанные. Пока хозяйка не села за стол, никто не притронулся к еде. Всё было очень демократично и уважительно друг к другу.
