— Да пошли они, не обращайте внимания. Никакие это не врачи, не ведитесь на обман.
— А вас, юноша, никто не спрашивает. В белых халатах — значит, врачи. Мы все должны пройти процедуру.
— Нет, это не врачи, а жулики, они прикидываются врачами и разносят заразу! — кричал светловолосый парень в камуфляжной форме. — Их полиция ищет. Неужели вы думаете, что настоящие врачи будут ходить по библиотекам?
— Не слушайте этого горлопана, — раздался голос врача. — Если хотите уберечься от болезней — пройдите сюда.
Библиотекарша и её помощница, а также несколько посетителей направились к двери в смежный кабинет. Ира перехватила сумку с плеча в руку, чтобы не стукаться ею в очереди, и поспешила за ними. Что её удивило — далеко не все читатели послушались и вышли, многие не сдвинулись с места и провожали уходящих насмешливыми взглядами.
Ира не знала, чем объясняется их непослушание. Может быть, страхом? Сама она всегда боялась уколов: готова была упасть в обморок от одного вида иглы. Нужно объяснить врачам, что она из другой области, и её, может быть, отпустят. Хорошо, что все документы с собой. Дверь в смежный кабинет располагалась позади стола библиотекарши. Вместе с другими Ира прошла туда и в нерешительности остановилась, стараясь никому не мешать.
Это было очень маленькое помещение, здесь никогда не проветривалось, на единственном окне стояла решётка, а всю обстановку составляли застеклённый шкаф с древними архивными папками, облезлый канцелярский стол и пара стульев. Пахло спиртом. Двое в белых халатах, мужчина и женщина, разложили на столе шприцы и пузырьки. Женщина резала ампулы и разводила вакцину. Один шприц лежал на краю стола, уже готовый и заправленный. Ира поёжилась. Вошедшие столпились у открытой двери, и она невольно оказалась первой в очереди.
— Подходите, девушка, — поторопил её врач. — Не задерживайте других.
Машинально Ира шагнула вперёд.
— Я из другого города, — на всякий случай предупредила она.
Врач быстренько приложил ватный тампон к пузырьку со спиртом.
— Ничего страшного, — сказал он, — вы покажете свой полис, и я передам сведения в вашу поликлинику. У вас документы с собой?
— Да, да, — закивала Ира и начала копаться в сумке.
— Замечательно, — сказал врач. — Вот видите, как вам повезло — в своём городе могли остаться без прививки. Правую руку, пожалуйста.
Аргументы врача были железными, и Ира поняла, что избежать укола не удастся. Она задрала рукав и послушно подставила правое плечо. Врач с силой мазнул по руке ледяным тампоном, и она зажмурилась в ожидании боли. Врач с размаху засадил толстую иглу, и она чуть не вскрикнула. Когда он начал вводить лекарство, стало ещё больнее, и сразу же начался знакомый шум в голове. Ира покачнулась, и медсестра, резво вскочив со стула, сунула ей под нос ватку с нашатырным спиртом.
— Три дня нарывать будет, — предупредил врач. — Следующий.
— Полис и паспорт ко мне, — сказала медсестра.
Ира протянула ей документы, и медсестра начала переписывать данные в журнал. Внезапно она нахмурилась, встала и ткнула Ирин паспорт чуть ли не в лицо своему коллеге.
— Как её зовут? — спросила она вполголоса.
Врач глянул в паспорт, пожал плечами и вернулся к очередному пациенту.
— Имя ваше как читается? — недовольно спросила медсестра.
— Алзира, — тихо пробормотала Ира.
— Как?! — выпучилась медсестра.
— Ал-зи-ра, — с отвращением продиктовала Ира. — Можно, я сяду?
Медсестра, не глядя на неё, кивнула, и Ира, вся в испарине, плюхнулась на свободный стул. В каждом казённом доме ей задавали этот вопрос, и всегда с одинаковым выражением лица. Она ненавидела своё полное имя и в неофициальной обстановке представлялась уменьшительным, пока позволял возраст. Двадцать два года назад по телевизору шло бразильское мыло, столь повлиявшее на Ирину маму, что свою единственную дочь она назвала в честь героини. Замужем мама не была и об отце Ире никогда не рассказывала. Не исключено, что им был какой-нибудь заезжий дон Фернандо.
Когда первая волна дурноты миновала, Ира взглянула на часы и заторопилась. Лучше лишние полчаса посидеть на лавочке и покормить хлебом чижей, чем опоздать на автобус. Она встала, держась за стену. Ничего, идти можно. Пошатываясь, Ира вернулась в читальный зал и закрыла за собой дверь.
— Не закрывайте! — раздались из смежного кабинета тревожные крики, но Ира не успела среагировать. Как и всегда после уколов, от страха и волнения у неё поднялась температура и началась головная боль, отчего реакция стала замедленной. Ира шагнула назад, снова приоткрыла дверь, шепнула: «Извините» — и пошла к выходу. Рука болела, к ней страшно было прикоснуться, и сумку пришлось повесить на левое плечо. Оставшиеся посетители смотрели на Иру мрачно и пристально, как на врага.
Одна пожилая женщина показалась ей знакомой, и Ира, задержавшись на секунду, узнала в ней ту даму, что обругала её на автостанции. Женщина Иру явно не помнила, но смотрела с немым укором. Под их осуждающими взглядами Ира вышла из библиотеки в коридор и поспешила налево, к выходу. Идти было трудно, ноги заплетались, и каблуки цеплялись за ковролин. Лампы на потолке уже погасили, и в полумраке коридор стал казаться совсем узким. Единственным источником света была открытая дверь в торце.
Ира вышла на крыльцо, но вместо деревянных колонн и белой скульптуры увидела совсем другой пейзаж: кругом стояли гаражи, лежали кучи шлака и строительного мусора, а возле старой машины ругались трое мужиков. Ира попятилась обратно в коридор. Она догадалась, что перепутала направление и вышла через чёрный ход. Быстро, насколько позволяло её состояние, пошла в обратную сторону. К счастью, свет опять включили, и парадный выход хорошо просматривался. Она прошла весь коридор насквозь и толкнула тяжёлую дверь.
Слава богу, на этот раз она не ошиблась. Скульптура торчала перед крыльцом, а за ней виднелся знакомый переулок, где произошло печальное событие. Ира вспомнила, как ей велели отдать собаку, и погрустнела. Сейчас ей придется ещё раз пройти по тому месту, и она увидит кровь на асфальте.
А потом она вспомнила ещё кое-что. Паспорт-то остался в кабинете! Час от часу не легче. Придётся вернуться и потерять драгоценное время. Толкнув дверь, опять вошла в коридор. Как ни всматривалась в таблички на дверях, ничего, кроме трёхзначных номеров, не увидела. Начала дёргать все двери подряд, но они были заперты.
По коридору шли люди.
— Женщина, что вы ищете? — ворчливо спросила уборщица, позвякивая ключами.
— Библиотеку, — жалобно сказала Ира.
— Библиотека закрыта.
— Но я там документы оставила. У вас же есть ключ, помогите мне, пожалуйста! — взмолилась Ира.
— Я не могу всем и каждому открывать. Завтра зайдёте.
Никогда ещё Ира не попадала в такую переделку. Поколебавшись, она приняла решение ехать домой и заняться поиском документов позже, не ночевать же здесь. Выйдя на свежий воздух и не увидев скульптуры, она испугалась, что снова всё перепутала, но почти сразу успокоилась: скульптура никуда не делась, просто Ира не там её искала. Нелепая статуя торчала за пятьдесят метров от крыльца.
Ира внимательно изучила входную дверь, но табличку, как назло, сняли. Это огорчило её, ведь в паспортном столе первым делом спросят, как назывался дом культуры. Она пожалела, что не успела запомнить название организации. Ира прошла немного вперед, но вместо переулка и пятиэтажек здесь был сумрачный парк, напоминающий лес. Ира вздохнула: опять заблудилась.
Со всех сторон простирался лесопарк. Старые, толстые американские клёны и высокие мелколистные вязы казались колоннами в темном зале, и в другое время Ира с удовольствием здесь погуляла бы и собрала букет кленовых трещоток на память, но сейчас ей хотелось одного — вернуться на станцию.
Куда идти, она не знала, но бесконечных парков не бывает, а значит, двигаться в любом направлении лучше, чем кружить на месте. Она шла минут двадцать, но парк не кончался, и когда впереди замаячила постройка, Ира собрала всю свою волю в кулак и приготовилась, несмотря на злобность местных жителей, ещё раз обратиться к ним с вопросом. Посреди парка стоял пивной павильон. Содрогаясь от осознания, что заходит в такое место, Ира дёрнула дверь и, войдя, вымученно произнесла:
— Извините, скажите, пожалуйста, как пройти на автостанцию?
Продавщицы — две молодые женщины навеселе — переглянулись, и Ира приготовилась выслушать очередную порцию грубостей, но одна из них оторвалась от дегустации товара, подошла к прилавку и спокойно объяснила:
— Прямо по асфальту сто метров, а потом за угол направо, — и для верности махнула рукой.
— Спасибо, — поблагодарила Ира. Она ничего не поняла, но переспрашивать не решилась.
— Что, даже пива не купите? — поинтересовалась продавщица.
— Да, конечно, — спохватилась Ира, купила предложенную бутылку и повернулась к выходу, но обе продавщицы наперебой закричали:
— Не туда! В другую дверь!
— Спасибо, — ещё раз сказала Ира и прошла к переднему выходу. Ей вслед раздалось хихиканье и приглушённый комментарий: «Зачем ты ей пиво всучила, она и так уже...»
Оказавшись на улице, Ира увидела старую улочку и завернула направо. Продавщица не обманула — Ира наконец-то попала на автостанцию. Всё было на месте — и бутылки, и груда красного кирпича.
— Слава богу, — простонала Ира и села на одну из лавочек, ту, что выглядела почище. Время близилось к восьми. Хватит прогулок — за один вечер в этом городишке она получила больше впечатлений, чем за всю жизнь.
Глава 3
То ли от лекарства её бросило в жар, то ли погода опять переменилась, но кофту пришлось снять и затолкать в сумку. Ире ужасно хотелось пить, но воду нигде не продавали, а пиво она не согласилась бы пить даже под пистолетом. Сам факт, что она впервые в жизни его купила, и то заставлял её краснеть. Тяжёлое пиво камнем лежало на дне сумки, как символ приобщения к пороку. А отказаться было нельзя — продавщицы так хорошо к ней отнеслись.
Автомобилей стало значительно меньше — за пять минут проезжал от силы один. Головная боль и дурнота не проходили, наоборот, к ним прибавился ещё один нехороший симптом: перед глазами поплыли слепые пятна, и Ира начала часто дышать, чтобы не потерять сознание. Ей не верилось, что ужасный день наконец-то закончился и скоро она будет дома. Как здорово всё-таки сидеть в кресле с чашечкой чая, смотреть сериал про любовь и никуда не спешить! Ничего больше Ире уже не хотелось — ни знакомства с парнем, ни приключений, пропади они пропадом, только домой.
Она представила, как вернётся и будет рассказывать о чужом городе. Мама обязательно похвалит её за прививку, скажет, что здоровье важнее всего. Странное дело, раньше эта фраза только раздражала Иру, ей казалось, что душа важнее, а теперь, когда прижало, сама готова под ней подписаться. Сейчас бы воды холодной... Ира вспомнила, как поила щенка, и стиснула зубы. Она вынула из кошелька билет и ещё раз сверила время: до отправления ровно десять минут. Пора бы водителю подогнать автобус на посадку.
Мимо прошли две накрашенные девчонки лет двенадцати в миниюбках, странно поглядели на Иру и зашептались. Потом прошёл бородатый дядька и тоже посмотрел на неё, как на диковину. Ира заёрзала. Было почти восемь, а никто, кроме неё, не ждал автобуса. Ира заставила себя проглотить корку хлеба, чтобы дать мозгу хоть какое-то питание. Рука покраснела и раздулась, и пришлось снова надеть кофту, чтобы не смущать окружающих.
Когда минутная стрелка перевалила за четверть девятого, Ира заволновалась. Хотя опоздание автобуса — дело обычное, ей было бы гораздо спокойнее ждать не одной, а с кем-то. Но, как назло, даже прохожие исчезли, и спросить насчёт автобуса было не у кого. Напротив через дорогу сверкало рекламными огнями питейное заведение, которое она днём приняла за кинотеатр, и проще всего было зайти туда и поговорить с местными жителями, но от этого шага Иру удерживало два соображения: во-первых, как раз в тот момент мог уйти автобус, а во-вторых, никогда ещё нога её не переступала порога злачных мест. Дом, библиотека, хлебный магазин — этими тремя пунктами ограничивались её походы по родному городу, и зайти в кабак для неё означало стать падшей. И Ира ждала.
Половина девятого.
Без двадцати девять.
Издалека донёсся гул мотора, и Ира, преодолевая слабость, вышла к дороге. Она так обрадовалась этому звуку, что позабыла о своих страданиях. Стоя у края проезжей части, с надеждой и трепетом всматривалась в приближающиеся фары. Неужели опять легковушка?
Нет, фары были расположены высоко, и Ира прошептала пересохшими губами: «Автобус!» Сейчас он включит правый поворотник, остановится, и все печали останутся позади. Ира попыталась поднять руку, но охнула от боли. Придётся не голосовать, а стоять столбом в надежде, что водитель её подберёт.
Но чем ближе подъезжала машина, тем меньше походила на автобус. Скоро стал виден огромный кузов, груженный досками. Ира отступила на тротуар. Грузовик прогрохотал мимо неё, обдав солярочной гарью, и скрылся в облаке пыли. Ира озадаченно посмотрела ему вслед. А что, если автобус вообще не придёт? Страшно и подумать остаться тут на ночь. Городок казался вымершим. Ну хоть бы одна живая душа! Она уже готова была наступить себе на горло и пойти в кабак, как вдруг услышала шаркающие шаги и недовольное ворчанье. Ира оглянулась и увидела, как толстая бабка тащит за руку большого ребёнка, ругая его на ходу.
— Извините, скажите, пожалуйста... — Ира запнулась.
Бабка остановилась и выжидательно прищурилась.
— Вы не знаете, когда подойдёт автобус?
— Ты что, смеёшься? — фыркнула бабка. — Последний автобус в пять уходит.
— Но мне продали билет на ***-но на восемь часов.
— На ***-но отсюда вообще ничего не идёт! Все автобусы только в центр.
— А как же билет?
— Эт ты напутала, — уверенно сказала бабка, дёрнула ребёнка, и они ушли.
Вот, значит, почему прохожие смотрели на неё как на дуру. Разговор с бабкой кое-что ей напомнил. Не далее как сегодня в полдень она, Ира, растолковывала дурачку на станции, что с миром всё в порядке, а это он, дурачок, что-то напутал... Вот, значит, каково ему было. Интересно, как он там? Забрали его в больницу, или уехал-таки к себе домой?
Вот, значит, какой расклад. Она надеялась, что все неприятности закончились, а они, оказывается, только начинаются. Солнце село, и наступили мягкие летние сумерки. Ира порвала билет на мелкие кусочки и высыпала в урну. В полнейшем унынии вернулась на скамейку. От жажды пересохло в горле, дышалось с трудом, и противные слепые пятна по-прежнему мельтешили перед глазами. Изредка проезжали машины, прогуливались пары, и музыка приглушённо бухала из кабака, а Ира всё сидела, прислонившись к холодной стене, и смотрела в одну точку.
К реальности её вернул резкий гогот. Ира встала и посмотрела по сторонам. Она знала, что есть особая категория молодых людей под названием «гогочущие»: они появляются всегда группой, и единственное, что надлежит сделать при появлении таких людей — как можно быстрее уйти в любом направлении, и чем дальше, тем лучше. Гогот раздавался позади автостанции, в проулке.
