Возле клумбы задержалась: её всегда привлекали цветы. Ей захотелось составить красивый букет, и она это сделала, но едва собралась отнести букет в каюту, бетонная дорожка под ней покачнулась. Кэтлин выронила цветы. И тут оглушительно зазвонила тревога, замигали сигнальные лампочки, и Кэтлин бросилась в раздевалку надевать скафандр. Руки у неё тряслись от волнения. Уже в скафандре, бледная как полотно, она вбежала в рубку и включила программу управления.
— Метеоритный дождь. Корабль повреждён. Опасность второй степени...
Корабль трясло. В любую секунду могла произойти разгерметизация. Хуже всего было то, что Кэтлин за долгие годы позабыла все инструкции. Она беспомощно металась по кораблю, хватаясь то за один рычаг, то за другой, и стиснув зубы просила «Магни» выдержать, в эту минуту корабль казался ей живым существом. Внезапно «Магни» так тряхнуло, что без шлема Кэтлин наверняка разбила бы голову. Она кубарем пролетела по всему коридору и расшибла руки и ноги, но кости остались целы. Сигнализация отключилась, и одновременно с этим погас свет. То есть абсолютно погас, на всём корабле.
— О господи, — выдохнула Кэтлин.
Попыталась встать на ноги, но корабль трясся, и не понять было, где пол, а где стены. Проползла три метра вслепую, не зная, на что надеяться, и на ощупь отыскала дверь в рубку. Она просунулась туда и увидела множество лампочек, как ей показалось сначала — это были звёзды. Кэтлин замерла. Позади неё был непроглядный мрак, впереди — непроглядный мрак и звёзды. Она немножко успокоилась.
— Что это я, — с укоризной сказала она. — У меня же есть фонарик.
Действительно, на шлеме был фонарик. Света он давал немного, но уж лучше слабый свет, чем никакого. Корабль по-прежнему трясся, но теперь было легче ориентироваться: она по-крайней мере видела, где верх и где низ. Держась за стены, подошла к пульту. «Надо выровнять ход корабля», — прошептала она и взялась за рычаги, и вдруг её тело стало необычайно лёгким. Она уже испытала однажды это ощущение — когда приняла пригоршню таблеток снотворного. «Наверно, я заболела, — подумала она. — Сейчас упаду», — но вместо этого почувствовала, как поднимается над пультом. Одновременно с этим тряска прекратилась. Кэтлин покрутила головой вправо, влево и при свете фонарика увидела летающие предметы. «Гравитация отключилась, — как во сне, пробормотала Кэтлин. — Всё кончено».
Находясь в ступоре, она пассивно наблюдала, как разрушаются тонкие перегородки и как обломки плавают по коридору. Прямо перед ней медленно пролетело что-то большое и тёмное. «Сейчас пыль забьётся в вентиляторы, и они остановятся, — думала Кэтлин, — потом выйдет из строя двигатель, и корабль будет дрейфовать в космосе, пока его не пробьёт метеорит... стоп, а метеоритный дождь-то кончился!» Как ни странно, но она осталась жива — маленькое человеческое существо в огромном обездвиженном корабле.
Теперь надо было действовать чётко. Она включила двигатель в скафандре для перемещения в условиях невесомости и полетела в генераторный отсек. На удивление, там не было особых разрушений. Не мешкая, вооружилась инструментами и всего за час привела электрическую систему в порядок. С замиранием сердца она опустила рубильник, и — о чудо — генератор заработал! Кэтлин не удержалась и испустила победный вопль.
Она по очереди посещала разные отсеки и наводила порядок. Пришлось на время отключить вентиляцию. Вновь заработал двигатель, автоматически отключившийся во время аварии. Когда же, наконец, включилась гравитация, Кэтлин от неожиданности плюхнулась на пол и подвернула ногу, было больно, но она не унывала: теперь всё нипочём! Прихрамывая, добралась до рубки и включила компьютер, чтобы узнать, какие ещё повреждения имеются на борту.
«Малая пробоина обшивки. Кораблю угрожает разгерметизация». Кэтлин сжала кулаки! Значит, ещё не все беды позади. Компьютер дал изображение корабля. Вот и пробоина. После стольких лет полёта предстояло впервые выйти в открытый космос.
Она ползла по корпусу корабля как насекомое, переставляя магнитные присоски на руках и ногах. За ней тянулся длинный шланг. Ни единой мысли не было в голове у Кэтлин, остались одни чувства, обострившиеся до предела. «Вот только доползти бы до пробоины, заварить и вернуться обратно без происшествий».
Невозможно передать то впечатление, которое произвёл на Кэтлин космос за пределами корабля. Как необъятна Вселенная! Слабый человеческий разум отказывался постичь такие масштабы. Звёзды были те же, что она видела из иллюминатора, но здесь они сияли иначе. Внутри «Магни» Кэтлин была, конечно, одинока, но только теперь она познала одиночество в полной мере. Тут, лицом к лицу с бесконечностью, она была всего лишь пылинкой, затерявшейся в пространстве.
Она добралась до пробоины — на это ушло полчаса. Достала инструменты и занялась работой. Трещинка была совсем маленькая и лишь во внешнем слое обшивки, но если не заделать её вовремя, она погубит весь корабль. Пока Кэтлин заваривала трещину, у неё всё время было неотвязное чувство, что за ней кто-то наблюдает, и она некстати вспомнила шаги в пустых коридорах корабля. Она даже оглянулась, но увидела лишь звёзды.
Быстро закончив работу и упаковав инструменты, Кэтлин позволила себе посмотреть в открытый космос минуту-другую: когда ещё представится такая возможность? Она выпрямилась в полный рост, но, должно быть, не рассчитала движений, так как подошвы её оторвались от корпуса «Магни», и Кэтлин повисла в безвоздушном пространстве. С ужасом она видела, что расстояние между ней и кораблём растёт. Она знала, что малейший метеорит означает смерть, и ей пришлось пережить несколько тяжких мгновений, прежде чем она ухватилась за шланг и постепенно, дюйм за дюймом, добралась до входного люка.
Едва освободившись от скафандра, на негнущихся ногах проковыляла на кухню, нацедила себе кружку чая и доела вчерашние бутерброды из холодильника — в кухне было слишком разбросано, чтобы готовить новые, — а потом добралась до спальни и бросила на пол матрас, так как кровать валялась в углу кверх ногами. Кэтлин упала на матрас, завернулась в одеяло и уснула.
Наутро по плану был осмотр корабля. Что пострадало более всего — так это теплица. Все растения погибли. Почва размазалась по помещениям, забилась в вентиляцию и в ирригационные трубы. Когда Кэтлин открыла дверь в теплицу, у неё опустились руки. Работы было непочатый край, и дело осложнялось тем, что большинство роботов тоже вышло из строя. Тяжёлые стволы деревьев, перекатываясь по теплице, раздавили хрупкие механизмы.
В трюме её ждало ещё одно огорчение: все банки, которые она с таким трудом заготавливала, полопались, не осталось ни одной! Можно себе представить, в какой грязи был трюм! Вообще-то во время аварии на всём корабле не пострадала только система водоснабжения.
— Ну что же, хоть душ приму, — сказала она и, бросив на плечо полотенце, скрылась в ванной.
Привести корабль в порядок оказалось делом более долгим, чем предполагала Кэтлин. На отмывку трюма ушло две недели. Чуть не плача, складывала она осколки своих любимых банок в ящик для мусора. Больше она не сможет делать заготовки.
Да и не из чего. Кэтлин очень скоро поняла, что теплицу полностью восстановить не удастся. Кое-как с помощью уцелевших роботов она перетащила сухие деревья в один угол и оставила лежать. Она это делала скрепя сердце — ведь для неё это были не просто деревья, а живые существа, она даже когда-то разговаривала с ними. Больше всего ей было жаль ёлкиных деток, она так и не смогла выполнить своего обещания посадить их на Земле.
Постепенно корабль стал приобретать прежний вид. Кэтлин засеяла небольшой участок в теплице, и на грядках уже проклюнулись зелёные ростки. Катастрофа была позади, но всё же напоминала о себе неуловимым изменением в работе двигателей. Кэтлин не могла сказать, что изменилось, но за годы полёта она хорошо изучила все звуки на корабле и теперь ясно слышала, что двигатели шумят не так. Что-то разладилось в «Магни», и она не могла этого исправить.
Через несколько дней после аварии Кэтлин, спускаясь в трюм, стала замечать, что от больших контейнеров исходит неприятный запах, ни на что не похожий и усиливающийся с каждым днём. Что бы ни хранилось в этих контейнерах, оно явно испортилось. Запах был настолько отвратителен, что она почти перестала заходить в трюм, и лишь спустя много месяцев (а может быть, лет) этот запах постепенно пропал.
Не прошло и полугода после аварии, как Кэтлин ощутила на себе отсутствие плодов и кореньев, которые прежде давала теплица. Хоть и незначительная, но всё же доля витаминов в них была, и теперешний их недостаток в рационе сказался на самочувствии. Давно забытая слабость и желание побольше поспать напомнили ей школьные годы.
Жизнь на корабле упорядочилась, и Кэтлин жалела только о том, что теперь у неё нет комариной могилки и не с кем поговорить в тишине.
Глава 6. Решение задачи
Странно, но Кэтлин опять начала отмечать Рождество и свои именины. Она нашила себе новых платьев, потому что старые стали безнадёжно малы, и никакая гимнастика не помогала вернуть прежнюю стройность. Платьев было много, больше тридцати, и она могла целый месяц ежедневно быть в новом. Ей нравилось менять наряды — благодаря этому дни казались разными.
Появились чёткие, как явь, воспоминания о Земле. Кэтлин помнила диалоги, в которых когда-то участвовала, помнила чудесные лужайки с белыми беседками и камни у фонтана, помнила книги и песни, и только лица людей она забыла безвозвратно. Помнила, что Патрик внешне противен — но как именно противен, забыла.
***
Они с Патриком играли в бадминтон на поляне возле пруда, и Кэтлин была одета по безобразной моде того времени в белую майку и синие шорты, а Патрик, как всегда, носил чёрное: он хотел быть Личностью. Ради этого даже в жару мучился. Он неудачно махнул ракеткой, и воланчик улетел в камыши.
— Иди вытаскивай, — велел он, и Кэтлин побежала вниз. Она сразу нашла воланчик, но прежде чем подняться, распустила волосы и наклонилась над гладью воды, любуясь своим отражением. Чем не русалка? Мечтательно улыбаясь, она взобралась по крутому берегу и, отдав Патрику воланчик, загадочным голосом спросила:
— Патрик, как ты думаешь, я похожа на русалку?
— На корову ты похожа, — проворчал Патрик. — Становись.
Она закусила губу, но ничем не выразила своей обиды: Патрик, как-никак, был единственным человеком, который её любил, и она очень боялась потерять его. Кто мог знать, что скоро она потеряет всё?
***
Не задумываясь, для чего она это делает, Кэтлин села за машинку и сшила себе точно такую же майку и шорты. Если она когда-нибудь вернётся на Землю, они ей пригодятся. Этот комплект, а также один классический костюм и самое нарядное платье она сложила в чёрный чемоданчик на случай, если вдруг ей удастся покинуть корабль и вернуться на Землю — не тащить же с собой весь шкаф. Туда же она положила свои документы и письма к Патрику, а потом отнесла чемоданчик в рубку на хранение и налепила на него этикетку с надписью «Важно!» — теперь он не затеряется, что бы ни произошло.
Однажды, когда Кэтлин предпринимала очередную попытку найти программу, она случайно глянула на экран и увидела движущуюся точку. Тотчас же сделала запрос и получила такую информацию: «К кораблю приближается неопознанный объект». Она погасила в рубке свет и вгляделась в иллюминатор. Она вспомнила встречу с инопланетянами, и в ней снова разгорелось любопытство.
Объект приближался, и Кэтлин взволновалась: уж кто-кто, а она-то разбиралась в космических кораблях. И на этот раз перед ней был не инопланетный, а настоящий земной корабль, причём она с лёгкостью определила его модель, это был «Экси-1», снятый с производства за несколько лет до отлёта «Магни» с Земли. Не веря своей удаче, Кэтлин подала радиосигнал.
— «Экси», вас вызывает «Магни». Есть ли кто на борту? «Экси», вас вызывает «Магни»…
Неужели ответят? Нет, чудес не бывает. Кэтлин держала микрофон дрожащей рукой.
Но чудо произошло, и из динамика раздался чуть хриплый, искажённый помехами мужской голос:
— «Магни», «Экси» на связи. На борту Джордж Кей, путешественник.
Это был исторический момент в жизни Кэтлин. Она снова слышала человеческий голос! Задыхаясь от радости, она прокричала в микрофон:
— Джордж! Какая удача! Заходи в гости! Я Кэтлин.
Больше всего она боялась, что он откажется от встречи, но ей повезло, впервые по-настоящему повезло с начала полёта.
— О кэй, Кэтлин. Приглашение принимаю.
Кэтлин взвизгнула и затанцевала по рубке. Она надела своё лучшее платье, может быть, чересчур вызывающее, но для такого случая подходящее. Они сидели в гостиной, пили кофе и молчали. Джордж был высокий темноволосый мужчина, ещё не старый и довольно симпатичный. Кэтлин глупо улыбалась, стеснялась и чувствовала, что поминутно краснеет. Она определённо отвыкла от общества людей и в особенности мужчин.
— Простите, я плохо выгляжу сегодня, — извинилась Кэтлин.
— Ну, что вы, мисс Кимбл, вы выглядите прекрасно, — с подчёркнутой вежливостью сказал гость.
— Можно просто Кэтлин, — улыбнулась она, — или даже Кэт.
Постепенно они разговорилась, и Кэтлин стала раскованней, однако гость был всё так же чопорен и называл её мисс Кимбл. Он рассказал, что личная трагедия заставила его разочароваться в людях, и он покинул Землю в поисках космических тайн.
— Не хочу показаться любопытной, но что это за трагедия? — спросила Кэтлин.
— Я любил одну женщину, — последовал ответ. — Любил больше жизни, но она предала меня. Теперь я здесь.
— Я тоже любила, — эхом откликнулась Кэтлин, — но нас разлучили. — И, добавив в чашки кофе, она рассказала свою невесёлую историю.
К её удивлению, больше всего Джорджа заинтересовала не любовь Кэтлин и Патрика, а случай с инопланетянами, и он чрезвычайно рассердился на Кэтлин, что не догадалась заснять их на видео. Он просил её вспомнить как можно больше подробностей, и она рассказывала ему этот эпизод снова и снова, а сама ловила себя на мысли, что хочет понравиться ему. Знала, что это плохо, но ничего не могла с собой поделать. Она рассказала ему о катастрофе и о странных шагах в коридоре, рассказала о своих буднях и праздниках, а Джордж кивал головой.
— И с тех пор я почти каждый день сижу за компьютером, пытаясь найти нужную программу, — подытожила Кэтлин.
— Программу прыжка сквозь пространство? Вы смеётесь, мисс Кимбл?
Кэтлин осторожно поставила чашку на столик и уставилась на него.
— Должна же быть программа… — пролепетала она и в смущении осеклась, так как Джордж внезапно расхохотался во всю глотку. — По–моему, это вы смеётесь.
Гость вытер глаза, фыркнул, покрутил головой и обратился к ней уже более миролюбиво:
— Сколько вам было лет, когда началась экспедиция?
— Двадцать три. Или двадцать пять… Я забыла.
— И всё это время вы копались в корабельном компьютере?
Кэтлин кивнула. Джордж отвёл взгляд и произнёс грязное словечко.
— А что мне было делать? Я осталась совсем одна, и мне нужно было вернуться домой. Я не виновата, что меня не обучили делать прыжок через пространство.
