Там ничего не было, лишь охапка свежей соломы в углу. А у меня был нож. И моя ненависть. Не совсем моя, пробуждающейся силы, но… неважно. И желание убить. И время до утра. Я раздел её медленно, наблюдая за тем, как в пустых глазах появляется страх. Она была готова к тому, что я изнасилую её, а потом убью, но мой дар требовал иного. Вначале я просто гладил её, запоминая мягкость кожи, чувствуя, как бешено колотится её сердце, видя, как пульсирует тоненькая жилка на виске. А потом рисовал узоры, уже не пальцами, а кончиком ножа. Неглубокие, ровные, переплетающиеся друг с другом. Так, чтобы было красиво. Вначале она пыталась сопротивляться, а потом лишь безвольно лежала на разрезанной одежонке, перепачканной кровью, на этой соломе, и тихо плакала. Иногда я давал ей отдохнуть, поил водой, чтобы поддержать силы. И пока она пила, любовался алой вязью на её теле. Не трогал только лицо и грудь. Она слабела от потери крови, и с каждой каплей из её глаз уходила пустота, так взбесившая меня вначале, а жажда внутри меня затухала. Она просила убить её, я молча качал головой, отказывая. Она признавалась мне в том, о чём я её даже не спрашивал, о чём не хотел знать, но та сущность внутри меня, владеющая мною той ночью, урчала от радости, принимая её боль и кровь. А с первым лучом рассвета я убил её. Дар полностью подчинился мне, и я просто заставил кровь в её жилах течь в обратном направлении. Сердце разорвалось моментально. Потом парни рассказали, что они ещё и насиловали своих жертв. Моя сущность, руководившая мною в ту ночь, этого не потребовала. Такова плата магов крови за получение контроля над своим даром. Одна смерть, жестокая, мучительная, долгая. Так мало и так много. Теперь ты знаешь всё.
Лея уже давно рыдала от жалости и ужаса. Она слышала затаённую боль в словах мага, понимая, что он совсем не гордится этим моментом в своей жизни.
— Ты мог мне этого не рассказывать, — всхлипнула она.
— Чтобы ты узнала случайно от кого-то другого и гадала, каким чудовищем был я в момент подчинения силы? — Алвар попытался улыбнуться, но получилось это плохо. — Если ты меня боишься и не хочешь видеть… какое-то время… я пойму. Но оставить тебя не смогу… И никогда не сделаю больно, если ты позволишь мне остаться.
Вместо ответа Лея обняла его, спрятав лицо на груди парня. Помедлив, он обнял её в ответ, несмело, неверяще.
— Давай просто забудем о том, что ты рассказал, — срывающимся голосом попросила девушка. — И я не хочу ничего знать о таких моментах твоей … работы.
— Ты чудо, — прошептал Алвар, прижимая её к себе. — Клянусь, сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о том, что решила быть со мной.
Мать приезду дочери не обрадовалась, в отличие от сестрёнок, с радостным визгом выскочивших навстречу. Вышла на крыльцо, скрестив руки на груди и хмуро глядя на идущую от калитки Лею. Алвар остался договариваться с извозчиком о месте встречи, чтобы тому не пришлось мёрзнуть на осеннем ветру. Решили, что тот будет ждать пару в местном трактире.
— Явилась, значит, — неласково проговорила мать. — Вспомнила о семье. Ну проходи.
— Я Алвара подожду, — холодность матери неприятно шокировала девушку.
— Полюбовника привезла? — Вилара Вьер брезгливо поморщилась. — Бесстыдница! Сестёр бы постыдилась!
Она ушла в дом. У Леи от обиды перехватило дыхание. Совсем не такой представляла она встречу с родными. Её сестрёнки тем временем кружились вокруг Алвара, наблюдая, как парень достаёт из багажного отделения сумку. Лея вздохнула, отметив почти болезненную худобу близняшек и штопанную одежонку. Жених взглянул на неё и нахмурился.
— Что-то не так? — тихо спросил он, подойдя.
— Всё хорошо, — девушка слабо улыбнулась. — Просто… Не так представляла встречу с мамой.
— Я с тобой, — парень ободряюще сжал руку невесты.
— Девочки, идёмте в дом, — окликнула сестрёнок Лея. — Мы вам гостинцев привезли.
Мать хлопотала у печки. Неодобрительно поджала губы, когда Лея представила своего спутника, нехотя произнесла в ответ:
— Вилара Вьер.
— Госпожа Вьер, — Алвар склонил голову, протягивая женщине букет, — примите эти скромные цветы.
— Скромные? — приняв букет, Вилара окинула цветы оценивающим взглядом. — Да он не меньше пяти золотых! Лейка, вазу найди, а то эти две стрекозы разобьют ещё. И воды набери.
— Не разобьём! — в один голос возмутились близняшки и умчались показывать сестре, где стоит ваза.
Пока Лея разбиралась с букетом, Вилара Вьер, задвинув в печь чугунок с картошкой, поставила ухват, вытерла руки о висевшее у печи потрёпанное полотенце и спросила, явно из вежливости:
— Чаю с дороги хотите?
— Не откажемся, — согласился парень, разбирая привезённую сумку. — Мы с Леей немного гостинцев вам привезли.
Помимо анонсированных Лее конфет для близняшек запасливый маг захватил два копчёных окорока, головку сыра и фрукты, и теперь выставлял всё это на стол. Вилара взглянула на него более благосклонно. Нарезав тонкими, почти прозрачными ломтиками часть одного из окороков и кусочек сыра, прибрала остальное в холодильный шкаф. Зато хлеб хозяйка кромсала толстыми ломтями, явно не жалея.
— Госпожа Вьер, — приобняв вернувшуюся Лею за талию, Алвар повернулся к женщине, — я прошу разрешения жениться на Элее. Обещаю, что не оставлю вашу семью, и первым делом мы решим неприятный вопрос с долгом…
Он сделал шаг вперёд, попав в полосу света, и Вилара, рассмотрев синие глаза парня, отшатнулась.
— Никогда! Никогда она не будет твоей! Убирайся из моего дома, проклятый кровавик!
— Мама! — охнула Лея.
— Маг крови убил твоего отца, а ты привела в наш дом этого… — бушевала женщина. — Вон, я сказала! Убирайся! Не для тебя, кровавая тварь, я растила этот цветочек! Никакого брака! Лея, отойди от него немедленно!
— Я уйду с ним, — девушка сжала ладонь Алвара и почувствовала себя увереннее. — Я люблю его, мама.
— Предательница, — прошипела Вилара. Лицо её исказила ненависть. — Неблагодарная дрянь! Интересы семьи для тебя — пустой звук. Ты предаёшь память отца!
Близняшки, перепуганные криком матери, забились под стол, не забыв, правда, стянуть по бутерброду. А женщина продолжала бушевать:
— Ты всегда думала только о себе, Лея! Вместо того, чтобы смиренно принять свою судьбу и взять на себя обязательства по выплате долга, ты предпочла трусливо сбежать!Думаешь, мне было просто решиться отдать тебя энайке? Но я думала о нашей семье, о твоих сёстрах, о том, что мы не переживём зиму, — она всхлипнула. — А ты сбежала, не думая о том, как это скажется на нас…
— Я пересылала тебе почти всю стипендию, — девушка едва не плакала. — Я не хочу торговать собой, когда есть честные способы рассчитаться с долгами. А сейчас Алвар готов помогать нам. Мы любим друг друга.
— Я никогда не приму мага крови в семью! — взвизгнула Вилара. — И тебя прокляну, если посмеешь с ним остаться. Готова окончательно предать семью ради кровавой твари?
По щекам Леи текли слёзы, она до боли сжимала ладонь Алвара, чувствуя его молчаливую поддержку, и голос её прозвучал тихо, но твёрдо:
— Я не предаю семью. Но и любимого человека тоже не предам в угоду твоей ненависти. Мы уходим.
— Ну и катись, неблагодарная дрянь! — мать подскочила к двери. — Только не думай, что я тебя с пузом на порог потом пущу, когда он тебя бросит!
Лея держалась из последних сил, чтобы не зарыдать в голос. Слова матери ранили острее ножа. Вилара проследила, как они выходят за калитку, и напоследок припечатала с порога:
— Надеюсь, у тебя хватит совести не забывать о сёстрах и продолжать ежемесячные переводы?
— Не беспокойтесь, госпожа Вьер, — почувствовав, как вздрогнула и ещё сильнее сжала его руку Элея, ответил Алвар. — Я прослежу, чтобы мои будущие юные родственницы ни в чём не нуждались и жили в безопасности.
Вместо ответа Вилара захлопнула дверь. Лея всхлипнула, дрожа, словно в лихорадке. Алвар повёл её прочь, обнимая за плечи, спеша уйти подальше от негостеприимного дома прежде, чем невеста окончательно впадёт в истерику. Разговаривал с ней, вдохновенно неся какую-то чушь, вплоть до пересказа экзаменационных билетов по предмету «Внешнеэкономические связи империи Ардан», понимая, что Лее важно просто слышать его голос, понимать, что она не одна.
Извозчик как раз успел пообедать и, стоя у входа в трактир, раскуривал очередную самокрутку. Покосился на подходящих клиентов, отметил расстроенное личико девушки, заледеневший взгляд мага и понятливо запрыгнул на козлы. Алвар помог Лее подняться в карету, предупредил:
— Я на минутку зайду в трактир.
Девушка безучастно кивнула. Парень вернулся быстро, неся тёплый плед и термос с горячим чаем. Трактирщик вначале отказывался продавать такие нужные сейчас магу крови вещи, но пять золотых сотворили чудо. Алвара не волновало, что на эти деньги ушлый владелец заведения купит десяток пледов и два десятка термосов. Лее было плохо, и парень отдал бы и больше, лишь бы хоть немного унять боль, терзающую душу его любимой.
— Если хочешь, доедем до ближайшего города и уйдём в Ардан порталом, — предложил он, садясь рядом с невестой и заботливо укутывая её пледом.
— Не надо, — глухо произнесла Лея, глядя в одну точку.
— Как хочешь, — Алвар поцеловал её в висок, крикнул извозчику «Трогай» и захлопнул дверь.
* * *
Имперская военная Академия, тот же день.
Алехно, лёжа на кровати, задумчиво перебирал струны. Сидевший на стуле у окна Террен страдальчески морщился, измученный повторением нескольких нот на протяжении двух часов, но молчал. Ниэль делал вид, что читает конспект. Маттис уже полчаса наблюдал за последней осенней мухой, сонно ползавшей по потолку.
— Ну хватит! — не выдержал Феб, вскакивая со стула и начиная расхаживать по комнате. — С Даной что-то странное творится в последнее время, а сейчас она вообще куда-то пропала. Я думаю, ей кто-то угрожает, несмотря на защиту Мирта. Что делать будем?
— Я предлагал ей вариант, при котором её вообще никто не тронет, — Алехно отложил гитару. — Но у нашей подруги секретов больше, чем у главы Тайной канцелярии.
— И что ты ей предлагал, позволь узнать? — насторожился Террен.
— Фиктивную помолвку, — барон поднялся. — Что ещё я мог предложить? Это защитило бы Дану и от сплетен, и от посягательств. Но она отказалась, заявив, что не может принять это предложение… Право, я не понимаю, почему. Клянусь честью, ни в коем случае не принуждал бы её потом заключить брак.
— А твои родители? — Ниэль нахмурился. — Может, дело не в тебе?
— Эль, тебе тоже кажется, что Дана из ваших? — Феб остановился, пытливо глядя на друга.
— Ну уж точно не из простых, — пробасил Маттис. — Я чувствую. Вы себя по-особому держите всегда. Ну, как объяснить… Есть в вас, благородных, что-то такое, как порода что ли.
— Порода, — хмыкнул Террен. — Ты не про собак говоришь.
— Да не знаю я, как это объяснить! — сын кузнеца разозлился. — Короче, с Мелиссой или там соседкой её, этой бл…, рыжей соседкой, в общем, могу пошутить там, сказать что-нибудь, ну, по-простому, по-нашему. А с Даной хочется вытянуться во весь рост и за языком следить, чтоб не ляпнуть чего. Другая она, понятно? И говорит по-правильному так.
— Чья-то внебрачная дочь? — предположил Ниэль. — Поругалась с родителями и сбежала в Академию?
— Возможно, — Алехно подошёл к окну. — Но это не объясняет, почему она скрывает своё имя. Если она незаконнорожденная, но росла и воспитывалась при семье отца, должна была сохранить фамилию матери. И Дана что-то говорила о мести. Феб, ты не помнишь, кому она там собиралась мстить?
— По-моему, она не называла имён, — покачал головой Рандо.
— Печально, господа! — барон потянулся, разминая мышцы. — Что ж, ждём нашу скрытную леди, ясность может внести только она. Так полагаю, она ушла в город и вернётся ближе к вечеру. Лично я готов со своей стороны пообещать ей помощь и поддержку.
— Хорошая она девчонка, — согласился Террен. — Светлая, добрая. С такими рядом хочется становиться лучше.
Маттис и Феб молча кивнули, а Ниэля можно было даже не спрашивать. Друзья искренне беспокоились о девушке, тем более, последние две недели Дана была чем-то встревожена, но делиться своими проблемами не спешила.
* * *
Ардан, дом Алвара Аалто
Лея, укутанная в тот же плед, сидела за столом, безучастно глядя перед собой. Алвар всё-таки уговорил её переместиться в столицу порталом, не тратя время на дорогу. Извозчик был не в обиде: молодой маг рассчитался с ним полностью, да и клиенты, желающие доехать до Ардана с комфортом, нашлись быстро. Поездка для него оказалась очень прибыльной. Впрочем, юношу двойной заработок извозчика не интересовал. Его беспокоило состояние Леи, замкнувшейся в себе, совершенно угасшей после тяжёлого разговора с матерью.
Мягкая и покорная по натуре девушка страдала, снова и снова вспоминая жестокие слова, брошенные в лицо самым дорогим человеком. Мать никогда не была ласковой, старалась переложить на Лею, как на старшую, больше всего обязанностей, но девушка любила её и сейчас не могла поверить в то, что ради своей ненависти, давней и застарелой, мать отказала ей в счастье, цинично заявив, что лучше бы дочь стала продажной женщиной, чем связалась бы с магом крови.
Алвар поставил перед невестой травяной чай с пустырником, валерианой и ромашкой, с беспокойством взглянул в пустые, равнодушные глаза девушки. Он впервые столкнулся с почти откровенной ненавистью матери к собственному ребёнку, и не знал, как помочь любимой справиться с этим. Госпожа Вьер была ужасной матерью, и Алвар поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы близняшки Милана и Алана жили с ним и Леей. «Через два года отдадим их в пансионат с возможностью проводить каждые выходные дома, девчушки шустрые, пусть получают образование, — размышлял молодой человек. — А там посмотрим. Можно будет устроить к отцу на работу, либо ко мне секретарём и делопроизводителем. Найду партнёров: артефактора и техномага, откроем собственное дело. Выкупить свой пятилетний контракт могу хоть сейчас, денег хватит с лихвой… И девчонкам на приданое соберём, а то мамаша их через лет семь-восемь продаст, как поросят. Если доживут… Нет, сразу после свадьбы забираем их к себе. Тогда надо будет не этот дом выкупать, а подыскать побольше, чтобы нам всем хватило места. И с долговой распиской разобраться в ближайшее время, ещё не хватало, чтобы у моей птички были проблемы с гильдией энайке. Перебьются!»
— Bella, пей, — мягко проговорил он, поднося чашку с тёплым напитком к губам Леи.
— Не хочу, — бесцветно отозвалась девушка, но небольшой глоток сделала. — Алвар, я не понимаю, за что она так? Почему? Неужели я действительно такая плохая и неблагодарная дочь?
Сдерживаемые слёзы наконец-таки прорвались. Лея расплакалась, выплёскивая боль и обиду. Самый родной и близкий человек в одночасье отвернулся от неё, вычеркнул из своей жизни, выбросил, как ненужную вещь. Лея оплакивала ширящуюся пустоту в душе, не понимая, как мать могла так поступить с ней? Всё, во что она верила, оказалось иллюзией. Любящей мамы, готовой принять, понять, приласкать, никогда и не было. Девушка плакала, чувствуя себя так, словно в одночасье оказалась сиротой. Душа болела, словно от неё отняли важную, жизненно необходимую часть. И лишь тёплые, надёжные объятья Алвара не давали Лее окончательно провалиться в чёрную, вязкую безысходность, чувствуя себя окончательно растоптанной и уничтоженной.
Лея уже давно рыдала от жалости и ужаса. Она слышала затаённую боль в словах мага, понимая, что он совсем не гордится этим моментом в своей жизни.
— Ты мог мне этого не рассказывать, — всхлипнула она.
— Чтобы ты узнала случайно от кого-то другого и гадала, каким чудовищем был я в момент подчинения силы? — Алвар попытался улыбнуться, но получилось это плохо. — Если ты меня боишься и не хочешь видеть… какое-то время… я пойму. Но оставить тебя не смогу… И никогда не сделаю больно, если ты позволишь мне остаться.
Вместо ответа Лея обняла его, спрятав лицо на груди парня. Помедлив, он обнял её в ответ, несмело, неверяще.
— Давай просто забудем о том, что ты рассказал, — срывающимся голосом попросила девушка. — И я не хочу ничего знать о таких моментах твоей … работы.
— Ты чудо, — прошептал Алвар, прижимая её к себе. — Клянусь, сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о том, что решила быть со мной.
Мать приезду дочери не обрадовалась, в отличие от сестрёнок, с радостным визгом выскочивших навстречу. Вышла на крыльцо, скрестив руки на груди и хмуро глядя на идущую от калитки Лею. Алвар остался договариваться с извозчиком о месте встречи, чтобы тому не пришлось мёрзнуть на осеннем ветру. Решили, что тот будет ждать пару в местном трактире.
— Явилась, значит, — неласково проговорила мать. — Вспомнила о семье. Ну проходи.
— Я Алвара подожду, — холодность матери неприятно шокировала девушку.
— Полюбовника привезла? — Вилара Вьер брезгливо поморщилась. — Бесстыдница! Сестёр бы постыдилась!
Она ушла в дом. У Леи от обиды перехватило дыхание. Совсем не такой представляла она встречу с родными. Её сестрёнки тем временем кружились вокруг Алвара, наблюдая, как парень достаёт из багажного отделения сумку. Лея вздохнула, отметив почти болезненную худобу близняшек и штопанную одежонку. Жених взглянул на неё и нахмурился.
— Что-то не так? — тихо спросил он, подойдя.
— Всё хорошо, — девушка слабо улыбнулась. — Просто… Не так представляла встречу с мамой.
— Я с тобой, — парень ободряюще сжал руку невесты.
— Девочки, идёмте в дом, — окликнула сестрёнок Лея. — Мы вам гостинцев привезли.
Мать хлопотала у печки. Неодобрительно поджала губы, когда Лея представила своего спутника, нехотя произнесла в ответ:
— Вилара Вьер.
— Госпожа Вьер, — Алвар склонил голову, протягивая женщине букет, — примите эти скромные цветы.
— Скромные? — приняв букет, Вилара окинула цветы оценивающим взглядом. — Да он не меньше пяти золотых! Лейка, вазу найди, а то эти две стрекозы разобьют ещё. И воды набери.
— Не разобьём! — в один голос возмутились близняшки и умчались показывать сестре, где стоит ваза.
Пока Лея разбиралась с букетом, Вилара Вьер, задвинув в печь чугунок с картошкой, поставила ухват, вытерла руки о висевшее у печи потрёпанное полотенце и спросила, явно из вежливости:
— Чаю с дороги хотите?
— Не откажемся, — согласился парень, разбирая привезённую сумку. — Мы с Леей немного гостинцев вам привезли.
Помимо анонсированных Лее конфет для близняшек запасливый маг захватил два копчёных окорока, головку сыра и фрукты, и теперь выставлял всё это на стол. Вилара взглянула на него более благосклонно. Нарезав тонкими, почти прозрачными ломтиками часть одного из окороков и кусочек сыра, прибрала остальное в холодильный шкаф. Зато хлеб хозяйка кромсала толстыми ломтями, явно не жалея.
— Госпожа Вьер, — приобняв вернувшуюся Лею за талию, Алвар повернулся к женщине, — я прошу разрешения жениться на Элее. Обещаю, что не оставлю вашу семью, и первым делом мы решим неприятный вопрос с долгом…
Он сделал шаг вперёд, попав в полосу света, и Вилара, рассмотрев синие глаза парня, отшатнулась.
— Никогда! Никогда она не будет твоей! Убирайся из моего дома, проклятый кровавик!
— Мама! — охнула Лея.
— Маг крови убил твоего отца, а ты привела в наш дом этого… — бушевала женщина. — Вон, я сказала! Убирайся! Не для тебя, кровавая тварь, я растила этот цветочек! Никакого брака! Лея, отойди от него немедленно!
— Я уйду с ним, — девушка сжала ладонь Алвара и почувствовала себя увереннее. — Я люблю его, мама.
— Предательница, — прошипела Вилара. Лицо её исказила ненависть. — Неблагодарная дрянь! Интересы семьи для тебя — пустой звук. Ты предаёшь память отца!
Близняшки, перепуганные криком матери, забились под стол, не забыв, правда, стянуть по бутерброду. А женщина продолжала бушевать:
— Ты всегда думала только о себе, Лея! Вместо того, чтобы смиренно принять свою судьбу и взять на себя обязательства по выплате долга, ты предпочла трусливо сбежать!Думаешь, мне было просто решиться отдать тебя энайке? Но я думала о нашей семье, о твоих сёстрах, о том, что мы не переживём зиму, — она всхлипнула. — А ты сбежала, не думая о том, как это скажется на нас…
— Я пересылала тебе почти всю стипендию, — девушка едва не плакала. — Я не хочу торговать собой, когда есть честные способы рассчитаться с долгами. А сейчас Алвар готов помогать нам. Мы любим друг друга.
— Я никогда не приму мага крови в семью! — взвизгнула Вилара. — И тебя прокляну, если посмеешь с ним остаться. Готова окончательно предать семью ради кровавой твари?
По щекам Леи текли слёзы, она до боли сжимала ладонь Алвара, чувствуя его молчаливую поддержку, и голос её прозвучал тихо, но твёрдо:
— Я не предаю семью. Но и любимого человека тоже не предам в угоду твоей ненависти. Мы уходим.
— Ну и катись, неблагодарная дрянь! — мать подскочила к двери. — Только не думай, что я тебя с пузом на порог потом пущу, когда он тебя бросит!
Лея держалась из последних сил, чтобы не зарыдать в голос. Слова матери ранили острее ножа. Вилара проследила, как они выходят за калитку, и напоследок припечатала с порога:
— Надеюсь, у тебя хватит совести не забывать о сёстрах и продолжать ежемесячные переводы?
— Не беспокойтесь, госпожа Вьер, — почувствовав, как вздрогнула и ещё сильнее сжала его руку Элея, ответил Алвар. — Я прослежу, чтобы мои будущие юные родственницы ни в чём не нуждались и жили в безопасности.
Вместо ответа Вилара захлопнула дверь. Лея всхлипнула, дрожа, словно в лихорадке. Алвар повёл её прочь, обнимая за плечи, спеша уйти подальше от негостеприимного дома прежде, чем невеста окончательно впадёт в истерику. Разговаривал с ней, вдохновенно неся какую-то чушь, вплоть до пересказа экзаменационных билетов по предмету «Внешнеэкономические связи империи Ардан», понимая, что Лее важно просто слышать его голос, понимать, что она не одна.
Извозчик как раз успел пообедать и, стоя у входа в трактир, раскуривал очередную самокрутку. Покосился на подходящих клиентов, отметил расстроенное личико девушки, заледеневший взгляд мага и понятливо запрыгнул на козлы. Алвар помог Лее подняться в карету, предупредил:
— Я на минутку зайду в трактир.
Девушка безучастно кивнула. Парень вернулся быстро, неся тёплый плед и термос с горячим чаем. Трактирщик вначале отказывался продавать такие нужные сейчас магу крови вещи, но пять золотых сотворили чудо. Алвара не волновало, что на эти деньги ушлый владелец заведения купит десяток пледов и два десятка термосов. Лее было плохо, и парень отдал бы и больше, лишь бы хоть немного унять боль, терзающую душу его любимой.
— Если хочешь, доедем до ближайшего города и уйдём в Ардан порталом, — предложил он, садясь рядом с невестой и заботливо укутывая её пледом.
— Не надо, — глухо произнесла Лея, глядя в одну точку.
— Как хочешь, — Алвар поцеловал её в висок, крикнул извозчику «Трогай» и захлопнул дверь.
* * *
Имперская военная Академия, тот же день.
Алехно, лёжа на кровати, задумчиво перебирал струны. Сидевший на стуле у окна Террен страдальчески морщился, измученный повторением нескольких нот на протяжении двух часов, но молчал. Ниэль делал вид, что читает конспект. Маттис уже полчаса наблюдал за последней осенней мухой, сонно ползавшей по потолку.
— Ну хватит! — не выдержал Феб, вскакивая со стула и начиная расхаживать по комнате. — С Даной что-то странное творится в последнее время, а сейчас она вообще куда-то пропала. Я думаю, ей кто-то угрожает, несмотря на защиту Мирта. Что делать будем?
— Я предлагал ей вариант, при котором её вообще никто не тронет, — Алехно отложил гитару. — Но у нашей подруги секретов больше, чем у главы Тайной канцелярии.
— И что ты ей предлагал, позволь узнать? — насторожился Террен.
— Фиктивную помолвку, — барон поднялся. — Что ещё я мог предложить? Это защитило бы Дану и от сплетен, и от посягательств. Но она отказалась, заявив, что не может принять это предложение… Право, я не понимаю, почему. Клянусь честью, ни в коем случае не принуждал бы её потом заключить брак.
— А твои родители? — Ниэль нахмурился. — Может, дело не в тебе?
— Эль, тебе тоже кажется, что Дана из ваших? — Феб остановился, пытливо глядя на друга.
— Ну уж точно не из простых, — пробасил Маттис. — Я чувствую. Вы себя по-особому держите всегда. Ну, как объяснить… Есть в вас, благородных, что-то такое, как порода что ли.
— Порода, — хмыкнул Террен. — Ты не про собак говоришь.
— Да не знаю я, как это объяснить! — сын кузнеца разозлился. — Короче, с Мелиссой или там соседкой её, этой бл…, рыжей соседкой, в общем, могу пошутить там, сказать что-нибудь, ну, по-простому, по-нашему. А с Даной хочется вытянуться во весь рост и за языком следить, чтоб не ляпнуть чего. Другая она, понятно? И говорит по-правильному так.
— Чья-то внебрачная дочь? — предположил Ниэль. — Поругалась с родителями и сбежала в Академию?
— Возможно, — Алехно подошёл к окну. — Но это не объясняет, почему она скрывает своё имя. Если она незаконнорожденная, но росла и воспитывалась при семье отца, должна была сохранить фамилию матери. И Дана что-то говорила о мести. Феб, ты не помнишь, кому она там собиралась мстить?
— По-моему, она не называла имён, — покачал головой Рандо.
— Печально, господа! — барон потянулся, разминая мышцы. — Что ж, ждём нашу скрытную леди, ясность может внести только она. Так полагаю, она ушла в город и вернётся ближе к вечеру. Лично я готов со своей стороны пообещать ей помощь и поддержку.
— Хорошая она девчонка, — согласился Террен. — Светлая, добрая. С такими рядом хочется становиться лучше.
Маттис и Феб молча кивнули, а Ниэля можно было даже не спрашивать. Друзья искренне беспокоились о девушке, тем более, последние две недели Дана была чем-то встревожена, но делиться своими проблемами не спешила.
* * *
Ардан, дом Алвара Аалто
Лея, укутанная в тот же плед, сидела за столом, безучастно глядя перед собой. Алвар всё-таки уговорил её переместиться в столицу порталом, не тратя время на дорогу. Извозчик был не в обиде: молодой маг рассчитался с ним полностью, да и клиенты, желающие доехать до Ардана с комфортом, нашлись быстро. Поездка для него оказалась очень прибыльной. Впрочем, юношу двойной заработок извозчика не интересовал. Его беспокоило состояние Леи, замкнувшейся в себе, совершенно угасшей после тяжёлого разговора с матерью.
Мягкая и покорная по натуре девушка страдала, снова и снова вспоминая жестокие слова, брошенные в лицо самым дорогим человеком. Мать никогда не была ласковой, старалась переложить на Лею, как на старшую, больше всего обязанностей, но девушка любила её и сейчас не могла поверить в то, что ради своей ненависти, давней и застарелой, мать отказала ей в счастье, цинично заявив, что лучше бы дочь стала продажной женщиной, чем связалась бы с магом крови.
Алвар поставил перед невестой травяной чай с пустырником, валерианой и ромашкой, с беспокойством взглянул в пустые, равнодушные глаза девушки. Он впервые столкнулся с почти откровенной ненавистью матери к собственному ребёнку, и не знал, как помочь любимой справиться с этим. Госпожа Вьер была ужасной матерью, и Алвар поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы близняшки Милана и Алана жили с ним и Леей. «Через два года отдадим их в пансионат с возможностью проводить каждые выходные дома, девчушки шустрые, пусть получают образование, — размышлял молодой человек. — А там посмотрим. Можно будет устроить к отцу на работу, либо ко мне секретарём и делопроизводителем. Найду партнёров: артефактора и техномага, откроем собственное дело. Выкупить свой пятилетний контракт могу хоть сейчас, денег хватит с лихвой… И девчонкам на приданое соберём, а то мамаша их через лет семь-восемь продаст, как поросят. Если доживут… Нет, сразу после свадьбы забираем их к себе. Тогда надо будет не этот дом выкупать, а подыскать побольше, чтобы нам всем хватило места. И с долговой распиской разобраться в ближайшее время, ещё не хватало, чтобы у моей птички были проблемы с гильдией энайке. Перебьются!»
— Bella, пей, — мягко проговорил он, поднося чашку с тёплым напитком к губам Леи.
— Не хочу, — бесцветно отозвалась девушка, но небольшой глоток сделала. — Алвар, я не понимаю, за что она так? Почему? Неужели я действительно такая плохая и неблагодарная дочь?
Сдерживаемые слёзы наконец-таки прорвались. Лея расплакалась, выплёскивая боль и обиду. Самый родной и близкий человек в одночасье отвернулся от неё, вычеркнул из своей жизни, выбросил, как ненужную вещь. Лея оплакивала ширящуюся пустоту в душе, не понимая, как мать могла так поступить с ней? Всё, во что она верила, оказалось иллюзией. Любящей мамы, готовой принять, понять, приласкать, никогда и не было. Девушка плакала, чувствуя себя так, словно в одночасье оказалась сиротой. Душа болела, словно от неё отняли важную, жизненно необходимую часть. И лишь тёплые, надёжные объятья Алвара не давали Лее окончательно провалиться в чёрную, вязкую безысходность, чувствуя себя окончательно растоптанной и уничтоженной.
