Собственно, это все, что он мог позволить себе с этой девочкой. А хотелось куда больше, но Олег гнал от себя эти мысли и злился. Он никак не мог понять, как вообще, откуда в нем взялись эти чувства к юной балерине. В какой момент они появились? Мужчина перебирал в памяти все их встречи, начиная с хореографического училища, и все равно не мог определить, когда же внутри него появилась эта пронзительная нежность, заполнившая все его существо. Как допустил он зарождение чувств, которых даже в природе не должно было существовать? Причин было много: и маленький возраст Ани, и их разные взгляды на мир, и ее такая хрустальная наивность, с которой не выживают в этом мире. Она словно пришла к нему из какой-то другой эпохи. Вот только Олег не мог понять, в наказание ли, в награду. Последнее он точно не мог заслужить. Первое было вероятнее всего, потому что его чувства к Анечке мучали и терзали. Мужчина часами мог вертеться в постели, думая о воздушной цветочной фее в прозрачной летящею юбочке. Он пил кофе и вспоминал, как красиво она ела тарт. Он смотрел на жену, но видел покрытое румянцем совсем другое лицо. И жена была ему противна. Не до отвращения, но сейчас Олег увидел ее по-новому: пустую, неинтересную, затерявшуюся в блеске украшений и дорогих нарядов. Его стал раздражать ее громкий смех, слишком густой бронзовый загар, кричаще яркий маникюр и даже прическа, слишком идеальная, будто ненастоящая, а слепленная из пластмассы, как у пупсов. Ему даже поговорить с ней было не о чем.
Олег отвернулся от Наташи. На его лице мелькнуло брезгливо недовольное выражение, но он быстро взял себя в руки. Праздник продолжался. Надо было развлекать гостей, пришедших к нему, чтобы отпраздновать Новый год. Но между разговорами и даже во время них Олег горячо жалел о том, что не взял у Ани телефон. Ему дико хотелось поздравить ее, пожелать что-нибудь приятное, да просто услышать ее тихий голос и невероятно красивый смех. Никогда и ни у кого он не слышал подобного смеха.
- До полуночи осталось пять минут, - известила Наташа громко.
Все ожили, зашевелились, бросились наполнять бокалы шампанским. Когда куранты и первые поздравления стихли, гости высыпали на улицу, где небо уже раскрашивалось яркими брызгами фейерверков. От многочисленных залпов закладывало уши.
- Боже, как красиво, - с придыхание произнес женский голос.
- Мы в прошлом году встречали Новый год на Бора-Бора, - раздался другой, но Олег не стал прислушиваться. Он достал из кармана айфон. Ответил на поздравление сестры, живущей сейчас в Германии, и пары друзей, которые не смогли приехать к Полянским на праздник. На экране мелькнуло новое сообщение. Номер был неизвестен. Сердце Олега пропустило удар. А если это она – его Анечка?
Поздравление было простым «Поздравляю с Новым годом! Желаю счастья и исполнения всех желаний». Он хотел тут же набрать этот номер, но вокруг было слишком много людей. Тогда Олег вернулся в дом. В нерешительности застыл у лестницы, ведущей на второй этаж, сомневаясь, стоит ли звонить или ответить дежурным «Спасибо и вас с Новым годом!»? А если это не Аня? А если и Аня, то что значит это поздравление? Жест вежливости или?... Олегу страшно было подумать, что может скрываться за этим «или». Потому что он на самом деле не знал, что с этим делать. Но если он будет стоять и молчать, то никогда не узнает, поздравила его Анечка или, может, кто-то ошибся номером.
Олег решился. Он нажал кнопку вызова, долго слушал длинные гудки, пока женский голос не сообщил, что вызываемый абонент не отвечает. Это он и без него знал.
- Пап, ты чего тут один?
Олег резко оглянулся. В гостиную входила Карина, обмотанная мишурой и смешными заячьими ушками на голове. Он испугался, что дочь может узнать его секрет, хотя не сделал ничего плохого. Да, в общем-то, и не было никакого секрета. А было непонятно что и непонятно зачем. И куда все это могло привести, тоже было непонятно.
- На поздравления отвечал, - улыбнулся Олег.
- Все еще на улице.
- Да, сейчас выйду.
-Давай, пап, пропустишь самое интересное.
Он вышел на улицу следом за дочерью, продолжая тщательно прятать ото всех свой секрет, который все-таки был. Олег улыбался, хлопал вместе со всеми, что-то говорил, слушал, но мысленно был в другом месте, там, где его не ждала маленькая балерина. Он даже был уверен, что она о нем и не думает. Мужчина криво ухмыльнулся, глядя в яркое от фейерверков небо, и мысленно пообещал себе, что никогда не допустит того, чтобы оскорбить или напугать Аню своими чувствами. Он готов быть рядом с ней в любом качестве - друга, отца, ангела-хранителя – но никогда не позволит себе прикоснуться к ней так, как касается мужчина женщину.
Аня сидела на постели, обняв колени, и смотрела, как гаснет экран телефона. Она так и не нашла в себе силы ответить на звонок Олега Викторовича. Ей просто было страшно. А если бы он не понял ее поздравления? Да и как бы она смогла объяснить, зачем поздравила его? Ведь он даже другом ее не был. Но и сказать, что для Аня Олег Викторович был никем, тоже было нельзя. Она чувствовала в нем свою родную душу, хотя совершенно ничего о нем не знала, кроме того, что он отец Карины. Но что он любит есть на завтрак? Какие читает книги? О чем думает? Любит ли яблоки или бананы? Аня ничего этого не знала. И уж тем более никогда не решится спросить у Олега Викторовича, если вообще еще когда-нибудь с ним встретиться. Она печально вздохнула и принялась переодеваться ко сну. Родители уже спали. Телефон пиликнул.
«Спасибо! И тебя с Новым годом!»
Сердце Ани зашлось от восторга и счастья, которое не помещалось внутри нее. Он ответил! Он тоже поздравил ее с Новым годом! И хотя в этом поздравлении не было никаких особенных пожеланий, кроме самых заурядных слов, но они значили для Ани куда больше, чем витиеватые поздравления друзей. В эту ночь она засыпала с улыбкой на губах, представляя, как в эту же секунду Олег Викторович тоже думает о ней. И это, по мнению Ани, делало их ближе друг к другу. Ведь ничто так не объединяет людей, как один общий секрет. А их чувства совершенно точно были секретом, о котором никто не должен был узнать. И девушка, уже засыпая, фантазировала о том, как могли бы они тайно встречаться: за городом, на парковке в машине, за дальним столиком в кафе или смотреть друг на друга с тоской из-за невозможности прикоснуться, когда вокруг были бы знакомые и нельзя было бы показывать своих чувств. И в ее фантазиях Олег Викторович никогда не переступал черту, не позволял себе лишнего, кроме нескольких невинных поцелуев. Ведь он галантный мужчина, заботливый и внимательный – самый настоящий принц, ее принц, ее личный Грэй.
Но счастье Ани было недолгим. С Нового года прошло несколько недель и за это время она ни разу не видела Олега Викторовича. Это было мучительно. Но еще мучительнее было осознавать, что он о ней совсем не думает и нет у него к ней никаких чувств. Ведь иначе бы он как-то объявился, приехал, позвонил. Но Олег Викторович не приезжал и не звонил.
- Ты чего не ешь? – спросила мама однажды за обедом. Отец был на работе, поэтому дома они были одни.
- Не хочется, - ответила Аня, ковыряясь ложкой в супе.
- Ты не заболела?
- Вроде нет, - она пожала плечами. – Наверное, устала.
- Ань, я тут подумала, - осторожно начала мама, немного помолчав. – Может, тебе пойти учиться? Ну сколько ты будешь преподавать за такие копейки?
- Учиться? – без особого энтузиазма спросила Аня.
- Да. Получить профессию, раз с танцами не получилось. Мы же с отцом не вечные. Как ты будешь жить без нас?
Ане было все равно. Без Олега Викторовича она не чувствовала ни вкуса еды, ни радости жизни, ни ее смысла.
- Ты подумай, - продолжала мама. – Я ведь на полном серьезе говорю. Разве это дело учить ни к чему неспособных девчонок?
Раньше Аня бы обиделась, оскорбилась такому унизительному высказыванию матери. Сейчас же оно не затронуло в ней ничего, никак не откликнулось в ее душе, потому что в ее душе, мыслях и сердце был только Олег Викторович. Жаль, что его не было в ее жизни.
- Хорошо, - выдохнула Аня. – Я подумаю.
На самом деле она ни о чем не собиралась думать. Ей просто хотелось поскорее закончить разговор и пойти, наконец, на работу. Но стремилась девушка не в ДК. Ей не хватало воздуха в душной тесной квартире. А еще вероятность встретить на улице Олега Викторовича была, конечно, выше, чем вероятность встретить его дома. Поэтому Аня выходила чуть ли не на час раньше прежнего, проходила несколько остановок пешком, вглядываясь в машины и мужские фигуры, и не найдя похожей на Олега Викторовича, в отчаянии садилась на автобус. Ей хотелось плакать – настолько сильная в ней была тоска.
Олег тоже не находил себе места. Он никогда не думал, что в его возрасте еще можно быть способным на какие-то чувства. Пора было уже думать о внуках и теплом месте, где скоротать старость, а он думал о маленькой балерине, годящейся ему в дочери. Олег отчаянно пытался бороться с собой. Заваливал себя работой - документами, задачами, планами – лишь бы в голове не оставалось ни одной посторонней мысли, лишь бы в его плотном графике не возникало ни одной свободной секунды. Но все это можно было делать днем. Но что делать ночью? А ночью Олег лежал рядом с женой и, глядя в потолок, вспоминал аккуратные пальчики с короткими перламутровыми ноготками, распахнутые наивные глаза, пухлые губки и смущенную улыбку. И ему становилось не по себе от желаний. Эти желания ни коим образом не должны были касаться такой невинной девочки, как Анечка. А Олег не сомневался, что она была невинна. Или просто убеждал себя в этом? Но одна мысль, что кто-то уже мог прикасаться к Ане, будила в нем дикого зверя, приводила в бешенство, застилая глаза. И Олегу приходилось прикладывать все усилия, чтобы скрыть это и спрятать глубоко в себе. Он был болен. И виновата в этом была юная балерина.
Вот и сейчас Олег пил кофе в столовой, пытаясь скрыть собственное недовольство тем, что Наташа проснулась так рано и решила составить ему компанию. И если раньше он хотел этого, то теперь присутствие жены раздражало, потому что она своими разговорами отвлекала его от мыслей об Ане, она мешала ему остаться со своей балериной наедине, пусть даже мысленно.
- Олег, ты меня совсем не слушаешь? – спросила Наташа раздраженно.
- Не слушаю, потому что ошеломлен твоим присутствием, - он поставил белоснежную чашку с золотистыми вензелями на блюдце. – Что случилось? Луна в Козероге? Особое затмение? Сдвиг земной оси?
- Я просто проснулась. В конце концов, я что не могу позавтракать с собственным мужем?
- Это событие можно приравнять к победе во Второй мировой.
- Ты издеваешься надо мной? – она уставилась на Олега.
- Нет. Конечно, нет, - принял он самый невозмутимый вид. – Так что ты там говорила? Опять куда-то уезжаешь?
- Я никуда не уезжаю, - Наташа начала раздражаться. – С тобой невозможно разговаривать, Олег! Ты постоянно где-то мысленно витаешь.
«В раю», - подумал Олег, но вслух произнес:
- Я думаю о работе. О чем еще мне думать?
- Я тебе об этом и говорю.
- О работе? – он снова подхватил миниатюрную чашечку и сделал глоток кофе, мимо ходом отметив, что Наташа ела совсем некрасиво – торопливо, неаккуратно, размахивая ложкой. Олег отвернулся.
- Я говорю о том, что хотела бы заняться каким-нибудь проектом.
Муж уставился на нее так, словно она превратилась в жабу.
- Проектом? – переспросил осторожно.
- Ну да. Жена Артемьева, Жанна, занимается благотворительностью, что-то связано с медициной, болезнями. Даша Хромова поддерживает какого-то модного молодого художника. Даже Арина Часовская и та занимается школой.
- Это, что, новое веяние моды? – Олег не проникся речью жены. – Каким проектом ты собираешься заниматься?
- Не знаю. Что-то из благотворительности, не знаю, помощь сирым и убогим, - она сделала в воздухе неопределенный жест рукой.
- Например? – он откинулся на спинку стула. – Ты хотя бы примерно представляешь, что делать?
- Нуууу, - Наташа задумалась, - ты мог бы меня научить, объяснить.
- Наташ, ты ни дня не работала в своей жизни.
- Никогда не поздно начать. Жизнь после сорока только начинается.
Олег тяжело вздохнул.
- Я подумаю.
Думать он, конечно, не собирался, потому что прекрасно понимал, что идея Наташи – это ее очередной бзик, о котором она скоро забудет. А ему новая головная боль совсем ни к чему. Одна у него уже есть – боль на пуантах.
Приехав на работу и разобравшись со срочными делами, Олег подошел к окну, за которым был серый город с почерневшим снегом и безликими коробками домов. Отчего-то сегодня тоска по Анечке стала невыносимой. Ему хотелось все бросить и рвануть к ней. Но что Олег мог сказать ей? Как объяснить свой приезд?
Глупости! Какие глупости!
Из-за этих же глупостей он несколько дней назад специально поехал мимо ДК, хотя ему совсем это было не по пути, но так хотелось увидеть Аню. А ее не было. То ли занятия еще не закончились, то ли ушла она уже. И Олег злился на себя за эту мальчишескую слабость. У него не было даже ее номера телефона, хотя он все равно не решился бы ей позвонить. Как пацан какой-то, ей-богу! Но чувства были сильнее и тяга к юной балерине тоже. И Олег постоянно пытался отыскать повод увидеться с ней. Концертов не намечалось. Приехать в ДК просто так? Напроситься на встречу с ее директором, выдумать повод, предложить финансовую помощь, например? Олег знал, что это была плохая идея, потому что смешивать бизнес и личную жизнь нельзя ни при каких обстоятельствах. Но не было у него с Анечкой никакой личной жизни и быть не могло. Так как же ему увидеть ее?
А время бежало с неумолимой скоростью. Близилась весна. Аня продолжала таять на глазах, становясь почти прозрачной.
- Аня, у тебя что-то болит? – обеспокоенно спрашивала ее мама.
- Нет, ничего не болит, - отвечала она и пыталась улыбаться.
- Ты совсем ничего не ешь.
- Я ем, просто не хочу.
- Может, ты влюбилась? – хохотнул отец. Аня вздрогнула и испуганно посмотрела на него.
- Нет. В кого? – она боялась, что он мог узнать ее секрет.
- Да мало ли? Может, кого встретила.
- Да не неси чепухи, - осадила его жена.
- Ну а что? Дело молодое. Себя вспомни.
- Да иди ты, - отмахнулась она и повернулась к дочери. – Слушай, тебе ж на Новый год подарили сертификат в спа. Сходила бы.
Ане совсем не хотелось куда-то идти. Да и к чему ей все эти процедуры? Ради кого?
- Может, тебе отпуск взять? – предложил отец.
- Не могу посреди учебного года, пап. Это пройдет. Просто устаю на работе. Пойду лягу пораньше.
- Давай, спокойной ночи.
Аня ушла к себе в комнате и, переодевшись, нырнула под одеялом. И там, уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал, разрыдалась. У нее так болело в груди, что не было сил терпеть. И ничего не помогало. Единственным лекарством, как думала сама Аня, могла стать встреча с Олегом Викторовичем. Но он о ней, наверняка, не думал и не вспоминал, о глупой маленькой балерине, решившей, что в нее можно влюбиться.
Близилось Восьмое марта. Подруги звали Аню загород на импровизированный девичник, а ей совсем не хотелось никакого праздника.
- Оксан, не знаю, у меня, если честно, много работы, - вяло отказывалась она.
Олег отвернулся от Наташи. На его лице мелькнуло брезгливо недовольное выражение, но он быстро взял себя в руки. Праздник продолжался. Надо было развлекать гостей, пришедших к нему, чтобы отпраздновать Новый год. Но между разговорами и даже во время них Олег горячо жалел о том, что не взял у Ани телефон. Ему дико хотелось поздравить ее, пожелать что-нибудь приятное, да просто услышать ее тихий голос и невероятно красивый смех. Никогда и ни у кого он не слышал подобного смеха.
- До полуночи осталось пять минут, - известила Наташа громко.
Все ожили, зашевелились, бросились наполнять бокалы шампанским. Когда куранты и первые поздравления стихли, гости высыпали на улицу, где небо уже раскрашивалось яркими брызгами фейерверков. От многочисленных залпов закладывало уши.
- Боже, как красиво, - с придыхание произнес женский голос.
- Мы в прошлом году встречали Новый год на Бора-Бора, - раздался другой, но Олег не стал прислушиваться. Он достал из кармана айфон. Ответил на поздравление сестры, живущей сейчас в Германии, и пары друзей, которые не смогли приехать к Полянским на праздник. На экране мелькнуло новое сообщение. Номер был неизвестен. Сердце Олега пропустило удар. А если это она – его Анечка?
Поздравление было простым «Поздравляю с Новым годом! Желаю счастья и исполнения всех желаний». Он хотел тут же набрать этот номер, но вокруг было слишком много людей. Тогда Олег вернулся в дом. В нерешительности застыл у лестницы, ведущей на второй этаж, сомневаясь, стоит ли звонить или ответить дежурным «Спасибо и вас с Новым годом!»? А если это не Аня? А если и Аня, то что значит это поздравление? Жест вежливости или?... Олегу страшно было подумать, что может скрываться за этим «или». Потому что он на самом деле не знал, что с этим делать. Но если он будет стоять и молчать, то никогда не узнает, поздравила его Анечка или, может, кто-то ошибся номером.
Олег решился. Он нажал кнопку вызова, долго слушал длинные гудки, пока женский голос не сообщил, что вызываемый абонент не отвечает. Это он и без него знал.
- Пап, ты чего тут один?
Олег резко оглянулся. В гостиную входила Карина, обмотанная мишурой и смешными заячьими ушками на голове. Он испугался, что дочь может узнать его секрет, хотя не сделал ничего плохого. Да, в общем-то, и не было никакого секрета. А было непонятно что и непонятно зачем. И куда все это могло привести, тоже было непонятно.
- На поздравления отвечал, - улыбнулся Олег.
- Все еще на улице.
- Да, сейчас выйду.
-Давай, пап, пропустишь самое интересное.
Он вышел на улицу следом за дочерью, продолжая тщательно прятать ото всех свой секрет, который все-таки был. Олег улыбался, хлопал вместе со всеми, что-то говорил, слушал, но мысленно был в другом месте, там, где его не ждала маленькая балерина. Он даже был уверен, что она о нем и не думает. Мужчина криво ухмыльнулся, глядя в яркое от фейерверков небо, и мысленно пообещал себе, что никогда не допустит того, чтобы оскорбить или напугать Аню своими чувствами. Он готов быть рядом с ней в любом качестве - друга, отца, ангела-хранителя – но никогда не позволит себе прикоснуться к ней так, как касается мужчина женщину.
Аня сидела на постели, обняв колени, и смотрела, как гаснет экран телефона. Она так и не нашла в себе силы ответить на звонок Олега Викторовича. Ей просто было страшно. А если бы он не понял ее поздравления? Да и как бы она смогла объяснить, зачем поздравила его? Ведь он даже другом ее не был. Но и сказать, что для Аня Олег Викторович был никем, тоже было нельзя. Она чувствовала в нем свою родную душу, хотя совершенно ничего о нем не знала, кроме того, что он отец Карины. Но что он любит есть на завтрак? Какие читает книги? О чем думает? Любит ли яблоки или бананы? Аня ничего этого не знала. И уж тем более никогда не решится спросить у Олега Викторовича, если вообще еще когда-нибудь с ним встретиться. Она печально вздохнула и принялась переодеваться ко сну. Родители уже спали. Телефон пиликнул.
«Спасибо! И тебя с Новым годом!»
Сердце Ани зашлось от восторга и счастья, которое не помещалось внутри нее. Он ответил! Он тоже поздравил ее с Новым годом! И хотя в этом поздравлении не было никаких особенных пожеланий, кроме самых заурядных слов, но они значили для Ани куда больше, чем витиеватые поздравления друзей. В эту ночь она засыпала с улыбкой на губах, представляя, как в эту же секунду Олег Викторович тоже думает о ней. И это, по мнению Ани, делало их ближе друг к другу. Ведь ничто так не объединяет людей, как один общий секрет. А их чувства совершенно точно были секретом, о котором никто не должен был узнать. И девушка, уже засыпая, фантазировала о том, как могли бы они тайно встречаться: за городом, на парковке в машине, за дальним столиком в кафе или смотреть друг на друга с тоской из-за невозможности прикоснуться, когда вокруг были бы знакомые и нельзя было бы показывать своих чувств. И в ее фантазиях Олег Викторович никогда не переступал черту, не позволял себе лишнего, кроме нескольких невинных поцелуев. Ведь он галантный мужчина, заботливый и внимательный – самый настоящий принц, ее принц, ее личный Грэй.
Прода от 27.07.2023, 19:24
Но счастье Ани было недолгим. С Нового года прошло несколько недель и за это время она ни разу не видела Олега Викторовича. Это было мучительно. Но еще мучительнее было осознавать, что он о ней совсем не думает и нет у него к ней никаких чувств. Ведь иначе бы он как-то объявился, приехал, позвонил. Но Олег Викторович не приезжал и не звонил.
- Ты чего не ешь? – спросила мама однажды за обедом. Отец был на работе, поэтому дома они были одни.
- Не хочется, - ответила Аня, ковыряясь ложкой в супе.
- Ты не заболела?
- Вроде нет, - она пожала плечами. – Наверное, устала.
- Ань, я тут подумала, - осторожно начала мама, немного помолчав. – Может, тебе пойти учиться? Ну сколько ты будешь преподавать за такие копейки?
- Учиться? – без особого энтузиазма спросила Аня.
- Да. Получить профессию, раз с танцами не получилось. Мы же с отцом не вечные. Как ты будешь жить без нас?
Ане было все равно. Без Олега Викторовича она не чувствовала ни вкуса еды, ни радости жизни, ни ее смысла.
- Ты подумай, - продолжала мама. – Я ведь на полном серьезе говорю. Разве это дело учить ни к чему неспособных девчонок?
Раньше Аня бы обиделась, оскорбилась такому унизительному высказыванию матери. Сейчас же оно не затронуло в ней ничего, никак не откликнулось в ее душе, потому что в ее душе, мыслях и сердце был только Олег Викторович. Жаль, что его не было в ее жизни.
- Хорошо, - выдохнула Аня. – Я подумаю.
На самом деле она ни о чем не собиралась думать. Ей просто хотелось поскорее закончить разговор и пойти, наконец, на работу. Но стремилась девушка не в ДК. Ей не хватало воздуха в душной тесной квартире. А еще вероятность встретить на улице Олега Викторовича была, конечно, выше, чем вероятность встретить его дома. Поэтому Аня выходила чуть ли не на час раньше прежнего, проходила несколько остановок пешком, вглядываясь в машины и мужские фигуры, и не найдя похожей на Олега Викторовича, в отчаянии садилась на автобус. Ей хотелось плакать – настолько сильная в ней была тоска.
Олег тоже не находил себе места. Он никогда не думал, что в его возрасте еще можно быть способным на какие-то чувства. Пора было уже думать о внуках и теплом месте, где скоротать старость, а он думал о маленькой балерине, годящейся ему в дочери. Олег отчаянно пытался бороться с собой. Заваливал себя работой - документами, задачами, планами – лишь бы в голове не оставалось ни одной посторонней мысли, лишь бы в его плотном графике не возникало ни одной свободной секунды. Но все это можно было делать днем. Но что делать ночью? А ночью Олег лежал рядом с женой и, глядя в потолок, вспоминал аккуратные пальчики с короткими перламутровыми ноготками, распахнутые наивные глаза, пухлые губки и смущенную улыбку. И ему становилось не по себе от желаний. Эти желания ни коим образом не должны были касаться такой невинной девочки, как Анечка. А Олег не сомневался, что она была невинна. Или просто убеждал себя в этом? Но одна мысль, что кто-то уже мог прикасаться к Ане, будила в нем дикого зверя, приводила в бешенство, застилая глаза. И Олегу приходилось прикладывать все усилия, чтобы скрыть это и спрятать глубоко в себе. Он был болен. И виновата в этом была юная балерина.
Вот и сейчас Олег пил кофе в столовой, пытаясь скрыть собственное недовольство тем, что Наташа проснулась так рано и решила составить ему компанию. И если раньше он хотел этого, то теперь присутствие жены раздражало, потому что она своими разговорами отвлекала его от мыслей об Ане, она мешала ему остаться со своей балериной наедине, пусть даже мысленно.
- Олег, ты меня совсем не слушаешь? – спросила Наташа раздраженно.
- Не слушаю, потому что ошеломлен твоим присутствием, - он поставил белоснежную чашку с золотистыми вензелями на блюдце. – Что случилось? Луна в Козероге? Особое затмение? Сдвиг земной оси?
- Я просто проснулась. В конце концов, я что не могу позавтракать с собственным мужем?
- Это событие можно приравнять к победе во Второй мировой.
- Ты издеваешься надо мной? – она уставилась на Олега.
- Нет. Конечно, нет, - принял он самый невозмутимый вид. – Так что ты там говорила? Опять куда-то уезжаешь?
- Я никуда не уезжаю, - Наташа начала раздражаться. – С тобой невозможно разговаривать, Олег! Ты постоянно где-то мысленно витаешь.
«В раю», - подумал Олег, но вслух произнес:
- Я думаю о работе. О чем еще мне думать?
- Я тебе об этом и говорю.
- О работе? – он снова подхватил миниатюрную чашечку и сделал глоток кофе, мимо ходом отметив, что Наташа ела совсем некрасиво – торопливо, неаккуратно, размахивая ложкой. Олег отвернулся.
- Я говорю о том, что хотела бы заняться каким-нибудь проектом.
Муж уставился на нее так, словно она превратилась в жабу.
- Проектом? – переспросил осторожно.
- Ну да. Жена Артемьева, Жанна, занимается благотворительностью, что-то связано с медициной, болезнями. Даша Хромова поддерживает какого-то модного молодого художника. Даже Арина Часовская и та занимается школой.
- Это, что, новое веяние моды? – Олег не проникся речью жены. – Каким проектом ты собираешься заниматься?
- Не знаю. Что-то из благотворительности, не знаю, помощь сирым и убогим, - она сделала в воздухе неопределенный жест рукой.
- Например? – он откинулся на спинку стула. – Ты хотя бы примерно представляешь, что делать?
- Нуууу, - Наташа задумалась, - ты мог бы меня научить, объяснить.
- Наташ, ты ни дня не работала в своей жизни.
- Никогда не поздно начать. Жизнь после сорока только начинается.
Олег тяжело вздохнул.
- Я подумаю.
Думать он, конечно, не собирался, потому что прекрасно понимал, что идея Наташи – это ее очередной бзик, о котором она скоро забудет. А ему новая головная боль совсем ни к чему. Одна у него уже есть – боль на пуантах.
Приехав на работу и разобравшись со срочными делами, Олег подошел к окну, за которым был серый город с почерневшим снегом и безликими коробками домов. Отчего-то сегодня тоска по Анечке стала невыносимой. Ему хотелось все бросить и рвануть к ней. Но что Олег мог сказать ей? Как объяснить свой приезд?
Глупости! Какие глупости!
Из-за этих же глупостей он несколько дней назад специально поехал мимо ДК, хотя ему совсем это было не по пути, но так хотелось увидеть Аню. А ее не было. То ли занятия еще не закончились, то ли ушла она уже. И Олег злился на себя за эту мальчишескую слабость. У него не было даже ее номера телефона, хотя он все равно не решился бы ей позвонить. Как пацан какой-то, ей-богу! Но чувства были сильнее и тяга к юной балерине тоже. И Олег постоянно пытался отыскать повод увидеться с ней. Концертов не намечалось. Приехать в ДК просто так? Напроситься на встречу с ее директором, выдумать повод, предложить финансовую помощь, например? Олег знал, что это была плохая идея, потому что смешивать бизнес и личную жизнь нельзя ни при каких обстоятельствах. Но не было у него с Анечкой никакой личной жизни и быть не могло. Так как же ему увидеть ее?
А время бежало с неумолимой скоростью. Близилась весна. Аня продолжала таять на глазах, становясь почти прозрачной.
- Аня, у тебя что-то болит? – обеспокоенно спрашивала ее мама.
- Нет, ничего не болит, - отвечала она и пыталась улыбаться.
- Ты совсем ничего не ешь.
- Я ем, просто не хочу.
- Может, ты влюбилась? – хохотнул отец. Аня вздрогнула и испуганно посмотрела на него.
- Нет. В кого? – она боялась, что он мог узнать ее секрет.
- Да мало ли? Может, кого встретила.
- Да не неси чепухи, - осадила его жена.
- Ну а что? Дело молодое. Себя вспомни.
- Да иди ты, - отмахнулась она и повернулась к дочери. – Слушай, тебе ж на Новый год подарили сертификат в спа. Сходила бы.
Ане совсем не хотелось куда-то идти. Да и к чему ей все эти процедуры? Ради кого?
- Может, тебе отпуск взять? – предложил отец.
- Не могу посреди учебного года, пап. Это пройдет. Просто устаю на работе. Пойду лягу пораньше.
- Давай, спокойной ночи.
Аня ушла к себе в комнате и, переодевшись, нырнула под одеялом. И там, уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал, разрыдалась. У нее так болело в груди, что не было сил терпеть. И ничего не помогало. Единственным лекарством, как думала сама Аня, могла стать встреча с Олегом Викторовичем. Но он о ней, наверняка, не думал и не вспоминал, о глупой маленькой балерине, решившей, что в нее можно влюбиться.
Близилось Восьмое марта. Подруги звали Аню загород на импровизированный девичник, а ей совсем не хотелось никакого праздника.
- Оксан, не знаю, у меня, если честно, много работы, - вяло отказывалась она.
