Девушка закусила губу изнутри, чтобы не ухмыльнуться. Не будет у нее больше никаких концертов. И к сцене она больше никогда не подойдет. А уехать – идея на самом деле было неплохой. Здесь Аня задыхалась.
В последующие несколько дней она тщательно думала над тем, куда податься. Просмотрела пару сайтов о санаториях, турбазах. Последнее привлекало больше, но в мае погода еще была прохладной, чтобы жить в домике. Да и в такое время года там заняться было особо нечем. Но однажды, возвращаясь домой после занятий, Аня вдруг вспомнила, что ее двоюродная тетя по линии отца живет в деревне. Когда она бывала у нее и тетя Лена хорошо к ней относилась. Теперь они виделись нечасто. Детей у той не было. Муж умер лет шесть назад от онкологии. И женщина теперь жила одна. Впервые за последний месяц Аня ощутила какое-то желание и внутри нее что-то вспыхнуло. Она хотела в деревню к тете Лене. Набрала ее сразу, едва выйдя из автобуса. Долго слушала гудки и уже хотела сбросить звонок, когда услышала в трубке сипловатый голос – тетя Лена никогда не курила, но с ней в детстве произошла какая-то история, после которой она стала немного сипеть, словно всегда была простужена.
- Да?
- Теть Лен, привет, - улыбнулась Аня.
- Анечка? Как давно я тебя не слышала!
В груди девушки разлилось приятно тепло.
- Да, давно мы не общались.
- Как ты? Как папа, Лариса?
Аня раньше никогда не понимала, но всегда чувствовала, что тетя Лена не жаловала ее маму, хотя и была с ней вежлива.
- Нормально, теть Лен. Вы как?
- Да как? Разгар огорода. С рассадой бегаю туда-сюда, - рассмеялась женщина. – А ты все танцуешь, прима ты наша?
Аня проглотила подступившие к горлу слезы.
- Да. Теть Лен, а вы одна живете?
- Ну да. Мужиков тут хороших не водится. Вот одна и кукую. Ты-то там замуж не собралась?
- Нет, - грустно улыбнулась Аня. – Теть Лен, а можно я к вам приеду?
- Да приезжай, - тут же согласилась та. – Хоть разбавишь мое одиночество. А-то помру тут от скуки скоро.
- А как же ваша рассада и огород? – теперь Аня улыбнулась искренне.
- Да что с них возьмешь. Ни поговорить, ни поругаться. Так что приезжай, Ань. Когда собираешься?
- С работой улажу и к вам.
- Ну давай, жду. Родителям привет передавай.
- Хорошо, теть Лен. До свидания.
- Пока, Анечка. Береги себя.
После разговора с тетей у Ани будто гора с плеч свалилась, плечи расправились и дышать стало легче. Он шла домой и едва заметно улыбалась, вспоминая, как приезжала в деревню. Речку, в которой купалась, стадо коров, поднимавших пыль на проселочной дороге, запах навоза и парного молока. Как же ей хотелось вернуться в то время, когда самой больше проблемой были разодранные колени. Их вылечить было куда проще, чем разодранную душу.
Семейная жизнь Олега нравилась ему в последнее время все меньше и меньше. Он стал часто пропадать в командировках, лично занимаясь открытием филиала, а не поручая это дело замам. Это помогало отвлечься от тягостных мыслей о жене и тоске по Ане, которой Олегу не хватало. Бывая в родном городе, он часто проезжал мимо ДК, иногда вечером даже останавливался на противоположной стороне дороги и ждал. Но ни разу за прошедшие два месяца ему так и не удалось увидеть юную балерину. Он ждал от нее звонка, надеялся, что Аня примет от него помощь, но звонил кто угодно, а ее голоса Олег так ни разу и не услышал. Он убеждал себя, что все это к лучшему, что так они смогут вылечиться от своих чувств, которые были вне закона, что Аня сможет его забыть и устроит личную жизнь с кем-то более подходящим. Но едва Олег только представлял ее с другим, как его принималась душить ревность, жгучая, неприятная, ядовитая. И тогда он становился раздраженным, злым и всем недовольным. В первую очередь под раздачу попадали сотрудники, потом жена. Этим вечером Олег тоже был зол. Он вернулся из очередной поездки, где работал двадцать четыре на семь, чтобы уложиться в сроки. По дороге домой мечтал о горячей ванне и вкусном ужине, но дома его ждал пустой холодильник.
- Не понял, - нахмурился Олег, разглядывая сырые овощи, бутылку молока и кусок сыра. Он вышел в гостиную, где Карина с кем-то разговаривала по телефону.
- Карин, а где ужин? Почему в холодильнике ничего нет?
- Эм, - не сразу поняла она вопроса. – Дарья Максимовна заболела. Три дня уже не приходит. Вот ужина и нет.
- Класс! А вы все это время голодные сидели? – ухмыльнулся Олег.
- Почему голодные? – не поняла его юмора дочь. – Я пиццу заказывала, суши либо в клубе ела. А мама в ресторане.
- Сегодня она тоже в ресторане? – начал заводиться Олег.
- Наверное, - равнодушно пожала плечами дочь и вернулась к прерванному разговору по телефону, как будто отца и не было в комнате.
Он тут же набрал жену, которая ответила не сразу и явно была недовольна его звонком.
- Да, Олег.
- Ты где?
- Мы тут с девочками решили встретиться.
- Прекрасно, - Олег даже не пытался скрыть сарказма. – Я рад за тебя и твоих девочек.
- Что опять не так? – зашипела Наташа в трубку, видимо, не желая выносить сор из избы.
- А что так, Наташ? Я две недели пахал, как проклятый, спал по три часа в сутки, приехал домой и кто меня здесь ждет? Да никому я здесь на хрен не сдался! В холодильнике мышь повесилась, жена с подругами встречается. Может, мне тоже начать встречаться с девочками? Те, которым не будет на меня плевать? А, дорогая?
- Олег, ну чего ты завелся? Ужин можно и в ресторане заказать. Даша заболела. Предлагаешь мне встать у плиты? – злилась она.
- А почему бы и нет, Наташ? Раньше ты с этим неплохо справлялась. А сейчас что? Не царское дело готовить и ждать мужа? А, может, тебе муж уже на хрен и не нужен? Живи со своими девочками!
- Олег…
- Все, пока, - он спросил звонок и встретился с ошарашенным взглядом Карины. – Что?
- Да ничего, пап. Ты чего так завелся? Ну сказал бы, я бы тебе что-нибудь намутила. Бутер какой-нибудь. Это я могу.
- А я не хочу бутер, - всплеснул руками Олег. - Я хочу полноценный горячий ужин. Первое, второе и компот.
- Нуу, давай закажу что-нибудь, - в конец растерялась дочь.
- Обойдусь, - буркнул он, отмахнувшись. Он больше не хотел оставаться дома, поэтому, уйдя в спальню, набрал Пашу.
- О, Олежа, здорово!
- Привет, Паш! Не отвлекаю? – Олег остановился посреди комнаты, уперев свободную руку в бок.
- Да нет, вот домой собираюсь. Уже сел в машину. У тебя что-то срочно? Проблемы какие?
- Надраться, Пашка, хочу. Как никогда, хочу.
- О как! – привычную веселость друга как ветром сдуло. – Ну давай надеремся, если есть такое желание. Подъезжай в «Гранд». Сейчас все организуем.
- Ок, я в душ и туда.
- Договорились.
Олег швырнул телефон на постель, наскоро принял помылся и, собравшись, вышел из комнаты.
- Пап, ты уезжаешь? - удивилась Карина.
- Ты это даже заметила, - съязвил он.
- Ты че такой злой-то?
- Ничего, проехали, - отмахнулся он, накидывая пиджак.
- К любовнице поехал?
Олег замер, уставившись на дочь.
- Что?
- Мама подозревает, что у тебя кто-то есть, поэтому ты в последнее время постоянно выносишь ей мозг.
- Там выносить нечего, - расслабился он. – Все, я уехал. Ночевать не приеду.
- Класс! – закатила глаза Карина.
«ГрандБар» был детищем Паши, давним и любимым, хотя нынешний его бизнес не имел никакого отношения к ресторанному. Когда Олег приехал, в вип-комнате уже был накрыт стол и помимо Паши за столом уже сидел Витя. Вся троица в сборе. Он широко и искренне улыбнулся. Вот кто на самом деле был рад его видеть, причем без притворства.
- Ну, рассказывай, - кивнул ему Паша после второго бокала коньяка.
- Задолбался, - дернул Олег головой.
- Как твой филиал? – спросил Витя, кидая в рот тонкий ломтик буженины.
- Идет потихоньку, но туго.
- Проблемы какие?
- Да обычные. Наша Раша же. Без пинка ни один еж не полетит. Вот мотаюсь на два города теперь. Наливай, - махнул он другу. Они выпили. – Задолбался, пацаны. Честно, задолбался.
Они неспешно обсудили бизнес каждого, политику, отбившуюся от рук дочь Вити. Первая бутылка коньяка подошла к концу. Паша открыл вторую.
- Завидую я вам, пацаны, - признался Олег, ухмыльнувшись.
- Ты нам? – хохотнул Витек. – У тебя вон второй филиал открывается, а я еле концы с концами свожу. Чему тут завидовать?
- К херам этот бизнес! К херам деньги! – в сердцах произнес Олег.
- Ты че? – уставился на него осоловевшим взглядом Пашка.
- Ни хера они ничего не стоят, когда ты никому не всрался, - он не стеснялся выражений.
- А с этого места поподробнее, - Витек закурил.
- Вас хотя бы дома ждут. Олеська твоя вообще золото. У тебя, Витек, тоже нормальная. С ней хоть в разведку.
- Ну, это ты загнул, конечно, но не жалуюсь.
- А моя… Не семья у меня, а пародия какая-то.
Олег опрокинул в себя коньяк.
- Ну мое мнение про Наташку твою ты знаешь, - серьезно произнес Паша. – Я тебе тогда еще говорил.
- Говорил, - согласился Олег. – Но не мог же я от нее отказаться. Беременная же была.
Он говорил все громче и громче.
- Пфф, - фыркнул Витек. – Ну помогал бы ребенку. В ЗАГС-то зачем было идти? Нормальных, что ли, не было?
Паша хмыкнул, допил коньяк и, закинув в рот ломтик сырокопченой, весело уставился на друга.
- Из-за Лариски же он тогда вляпался в Наташку. Белый свет ему не мил был.
Напоминание о Ларисе вызвало у Олега совсем не те воспоминания. Не о бывшей любви он сейчас думал, а маленькой хрупкой балерине.
- А знаете, какая у нее дочь, - произнес Олег с мечтательной улыбкой. Будь он трезвым, ни за чтобы не стал рассказывать об Ане, но сейчас душа требовала выговориться, а коньяк отключил все тормоза.
- У кого? – не понял Паша.
- У Ларисы.
- Вы виделись, что ли?
- Виделись, - улыбка не сходила с лица Олега.
- Ты че, снова с Лариской? – ошеломленно уставился на него Витя.
- Что? – не понял он. – Нет, почему? Нет.
- А чего рожа такая довольная?
Олег дернул головой, не желая отвечать. Они помолчали.
- А ты чего про дочь-то ее заговорил? – прищурил Паша глаза, медленно пережевывая ломтик лимона.
- Классная девчонка. Таких сейчас не бывает, - губы Олега расплылись в широченной улыбке.
- У тебя, че, с ней че-то было? – заплетающимся языком спросил ошарашенный Витя.
- Нет, - он не мог заставить себя не улыбаться, когда вспоминал трогательный румянец на юных щечках.
Друзья переглянулись.
- Не пара я ей, пацаны, - выдохнул Олег и сам себе щедро плеснул коньяка, который тут же выпил. Закусывать не стал. – Не пара.
- А ты чего, Олежа? Ты, часом, в нее не влюбился?
Он молчал, разглядывая остатки коньяка на дне бокала.
- Охренеть, Олежа!
- Сколько ей? – спросил Витя.
- Девятнадцать. Может, двадцать.
- С ума сойти, - выдохнул Паша.
- Осуждаете? Правильно, что осуждаете. Сам бы осудил такое. Раньше. А теперь… Теперь вот тут болит, - он ударил себя коньяком в грудь. – Сколько ее уже не вижу, а легче не становится. Думал, пройдет. Не проходит. И понимаю, что ни хрена у нас ничего не выйдет. И не должно выйти…
Он замолчал, не договорив, потому что помешал комок, застрявший в горле. В комнате повисла тишина.
- Черт! Я же ей в отцы гожусь, - Олег хрипло рассмеялся и покачал головой.
- Может, это… Пройдет? – осторожно спросил Витек.
- Слушай, может, у тебя этот, как его, кризис среднего возраста? – спросил Паша. – Я читал о таком. Седина в бороду, бес в ребро.
- Может, пройдет, - кивнул Олег, но скорее только для того, чтобы отвязаться от друзей. Не поняли они его. А на что он рассчитывал? У них у самих дочери подрастают и были бы они рады, если бы в них старпер какой-то влюбился? Конечно, нет! И глупо искать сочувствия в такой компании. Да и не сочувствия Олег искал. На самом деле на подсознательном уровне он больше нуждался в оправдании собственных чувств. Чтобы кто-то со стороны сказал, что нет в них ничего страшного, что сейчас такой разницей в возрасте никого не удивишь и что за них надо бороться. Но Олегу этого никто не сказал. Он ухмыльнулся, прислушиваясь к тишине в комнате и не глядя на друзей. Теперь его как никогда посетила уверенность, что об Анечке надо забыть.
У самой же Анечки забыть Олега Викторовича не выходило, как не выходило и убедить себя в том, что любить родного отца – это преступление, грех, в конце концов. Она уже больше недели жила у тети Лены в деревне, по мере сил помогая той с хозяйством.
- Да куда ж ты ведро-то схватила! – всплеснула руками тетя Лена.
- Да оно не тяжелое, - улыбнулась Аня.
- Да для тебя все, что тяжелее соломинки, уже тяжело.
- А вот и нет.
- Ты себя в зеркало-то давно видела? Худющая, одни глазищи на лице. Парни на таким не смотрят. Им мясо подавай.
Улыбка медленно сползла с лица девушки, что не укрылось от тети Лены. Впрочем, та не раз замечала за Аней задумчивость и странную грусть. И были у нее на этот счет свои подозрения.
- Ань, а ты все еще танцуешь? – спросила она как-то за ужином.
Ложка замерла у Ани в руке.
- Нет, не танцую, - ответила она глухо.
- А чего? Ты ж так красиво танцевала. Лариска мечтала увидеть тебя примой. Или из-за спины?
- Из-за спины, - кивнула Аня. – Вы же знаете, что мне нельзя.
- И что же? Совсем ничего нельзя сделать?
Девушка дернула плечом.
- Нельзя, - вздохнула, вспомнив, как Олег Викторович предлагал ей помощь. Если бы мама не рассказала, что он ее отец, она бы, возможно, и позвонила ему, но теперь ни за что этого не сделает.
- Как жаль!
Они помолчали.
- Ань?
- М?
- А у тебя парень есть?
Аня вскинула на тетю удивленный взгляд. Та хитро улыбалась.
- Нет, нету у меня парня.
- А чего? Девка-то ты у нас красивая.
У Ани в груди запекло. Она прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться, потому что объяснить причину своих слез тете Лене было невозможно. Но та и без слов все поняла.
- Бросил, что ли?
Аня покачала головой, не поднимая на женщину глаз.
- А чего тогда? Или любовь безответная?
- Не спрашивайте меня, теть Лен. Не могу рассказать.
- Выговорись, Ань, легче станет, - уговаривала ее женщина. – Я ж никому. Могила. Мож, советом помогу. Как никак, пятый десяток разменяла уже.
Аня молчала, обдумывая слова тети. Ей на самом деле хотелось хоть кому-нибудь рассказать, что у нее на душе, потому что переваривать это в одиночестве становилось невмоготу. Но она не была уверена, что женщина пятидесяти четырех лет сможет понять ее чувства, да еще и к отцу.
- Женат он, что ли? – осторожно спросила тетя.
- Женат, - вздохнула Аня.
- Ох ты ж! И сильно любишь?
- Не знаю. Сильно, наверное, раз забыть не могу.
- Поэтому и сюда приехала?
- Поэтому.
- Как же тебя так угораздило-то, Ань?
Аня пожала плечами. Что тут скажешь? Разве можно сердцу приказывать, кого любить, а кого – нет?
Они снова помолчали.
- Не знаю я, что делать, теть Лен. Не хватает мне его, скучаю по нему, но мне к нему нельзя, - Аня стерла со щеки слезу. – Никак нельзя. И вообще… Не должна я его любить, а как от это любви избавиться, не знаю.
- А почему нельзя-то? Женат он, что ли?
Аня прикусила губу и, помедлив, все-таки решилась признаться:
- Он отец он мне, теть Лен, отец.
Она отодвинула от себя тарелку и, резко встав, ушла в комнату. Ей было стыдно за свои слова и чувства. Не стоило ничего рассказывать тете, но теперь уже было поздно. Аня решила завтра же вернуться домой.
В последующие несколько дней она тщательно думала над тем, куда податься. Просмотрела пару сайтов о санаториях, турбазах. Последнее привлекало больше, но в мае погода еще была прохладной, чтобы жить в домике. Да и в такое время года там заняться было особо нечем. Но однажды, возвращаясь домой после занятий, Аня вдруг вспомнила, что ее двоюродная тетя по линии отца живет в деревне. Когда она бывала у нее и тетя Лена хорошо к ней относилась. Теперь они виделись нечасто. Детей у той не было. Муж умер лет шесть назад от онкологии. И женщина теперь жила одна. Впервые за последний месяц Аня ощутила какое-то желание и внутри нее что-то вспыхнуло. Она хотела в деревню к тете Лене. Набрала ее сразу, едва выйдя из автобуса. Долго слушала гудки и уже хотела сбросить звонок, когда услышала в трубке сипловатый голос – тетя Лена никогда не курила, но с ней в детстве произошла какая-то история, после которой она стала немного сипеть, словно всегда была простужена.
- Да?
- Теть Лен, привет, - улыбнулась Аня.
- Анечка? Как давно я тебя не слышала!
В груди девушки разлилось приятно тепло.
- Да, давно мы не общались.
- Как ты? Как папа, Лариса?
Аня раньше никогда не понимала, но всегда чувствовала, что тетя Лена не жаловала ее маму, хотя и была с ней вежлива.
- Нормально, теть Лен. Вы как?
- Да как? Разгар огорода. С рассадой бегаю туда-сюда, - рассмеялась женщина. – А ты все танцуешь, прима ты наша?
Аня проглотила подступившие к горлу слезы.
- Да. Теть Лен, а вы одна живете?
- Ну да. Мужиков тут хороших не водится. Вот одна и кукую. Ты-то там замуж не собралась?
- Нет, - грустно улыбнулась Аня. – Теть Лен, а можно я к вам приеду?
- Да приезжай, - тут же согласилась та. – Хоть разбавишь мое одиночество. А-то помру тут от скуки скоро.
- А как же ваша рассада и огород? – теперь Аня улыбнулась искренне.
- Да что с них возьмешь. Ни поговорить, ни поругаться. Так что приезжай, Ань. Когда собираешься?
- С работой улажу и к вам.
- Ну давай, жду. Родителям привет передавай.
- Хорошо, теть Лен. До свидания.
- Пока, Анечка. Береги себя.
После разговора с тетей у Ани будто гора с плеч свалилась, плечи расправились и дышать стало легче. Он шла домой и едва заметно улыбалась, вспоминая, как приезжала в деревню. Речку, в которой купалась, стадо коров, поднимавших пыль на проселочной дороге, запах навоза и парного молока. Как же ей хотелось вернуться в то время, когда самой больше проблемой были разодранные колени. Их вылечить было куда проще, чем разодранную душу.
Прода от 13.08.2023, 19:55
Глава 17
Семейная жизнь Олега нравилась ему в последнее время все меньше и меньше. Он стал часто пропадать в командировках, лично занимаясь открытием филиала, а не поручая это дело замам. Это помогало отвлечься от тягостных мыслей о жене и тоске по Ане, которой Олегу не хватало. Бывая в родном городе, он часто проезжал мимо ДК, иногда вечером даже останавливался на противоположной стороне дороги и ждал. Но ни разу за прошедшие два месяца ему так и не удалось увидеть юную балерину. Он ждал от нее звонка, надеялся, что Аня примет от него помощь, но звонил кто угодно, а ее голоса Олег так ни разу и не услышал. Он убеждал себя, что все это к лучшему, что так они смогут вылечиться от своих чувств, которые были вне закона, что Аня сможет его забыть и устроит личную жизнь с кем-то более подходящим. Но едва Олег только представлял ее с другим, как его принималась душить ревность, жгучая, неприятная, ядовитая. И тогда он становился раздраженным, злым и всем недовольным. В первую очередь под раздачу попадали сотрудники, потом жена. Этим вечером Олег тоже был зол. Он вернулся из очередной поездки, где работал двадцать четыре на семь, чтобы уложиться в сроки. По дороге домой мечтал о горячей ванне и вкусном ужине, но дома его ждал пустой холодильник.
- Не понял, - нахмурился Олег, разглядывая сырые овощи, бутылку молока и кусок сыра. Он вышел в гостиную, где Карина с кем-то разговаривала по телефону.
- Карин, а где ужин? Почему в холодильнике ничего нет?
- Эм, - не сразу поняла она вопроса. – Дарья Максимовна заболела. Три дня уже не приходит. Вот ужина и нет.
- Класс! А вы все это время голодные сидели? – ухмыльнулся Олег.
- Почему голодные? – не поняла его юмора дочь. – Я пиццу заказывала, суши либо в клубе ела. А мама в ресторане.
- Сегодня она тоже в ресторане? – начал заводиться Олег.
- Наверное, - равнодушно пожала плечами дочь и вернулась к прерванному разговору по телефону, как будто отца и не было в комнате.
Он тут же набрал жену, которая ответила не сразу и явно была недовольна его звонком.
- Да, Олег.
- Ты где?
- Мы тут с девочками решили встретиться.
- Прекрасно, - Олег даже не пытался скрыть сарказма. – Я рад за тебя и твоих девочек.
- Что опять не так? – зашипела Наташа в трубку, видимо, не желая выносить сор из избы.
- А что так, Наташ? Я две недели пахал, как проклятый, спал по три часа в сутки, приехал домой и кто меня здесь ждет? Да никому я здесь на хрен не сдался! В холодильнике мышь повесилась, жена с подругами встречается. Может, мне тоже начать встречаться с девочками? Те, которым не будет на меня плевать? А, дорогая?
- Олег, ну чего ты завелся? Ужин можно и в ресторане заказать. Даша заболела. Предлагаешь мне встать у плиты? – злилась она.
- А почему бы и нет, Наташ? Раньше ты с этим неплохо справлялась. А сейчас что? Не царское дело готовить и ждать мужа? А, может, тебе муж уже на хрен и не нужен? Живи со своими девочками!
- Олег…
- Все, пока, - он спросил звонок и встретился с ошарашенным взглядом Карины. – Что?
- Да ничего, пап. Ты чего так завелся? Ну сказал бы, я бы тебе что-нибудь намутила. Бутер какой-нибудь. Это я могу.
- А я не хочу бутер, - всплеснул руками Олег. - Я хочу полноценный горячий ужин. Первое, второе и компот.
- Нуу, давай закажу что-нибудь, - в конец растерялась дочь.
- Обойдусь, - буркнул он, отмахнувшись. Он больше не хотел оставаться дома, поэтому, уйдя в спальню, набрал Пашу.
- О, Олежа, здорово!
- Привет, Паш! Не отвлекаю? – Олег остановился посреди комнаты, уперев свободную руку в бок.
- Да нет, вот домой собираюсь. Уже сел в машину. У тебя что-то срочно? Проблемы какие?
- Надраться, Пашка, хочу. Как никогда, хочу.
- О как! – привычную веселость друга как ветром сдуло. – Ну давай надеремся, если есть такое желание. Подъезжай в «Гранд». Сейчас все организуем.
- Ок, я в душ и туда.
- Договорились.
Олег швырнул телефон на постель, наскоро принял помылся и, собравшись, вышел из комнаты.
- Пап, ты уезжаешь? - удивилась Карина.
- Ты это даже заметила, - съязвил он.
- Ты че такой злой-то?
- Ничего, проехали, - отмахнулся он, накидывая пиджак.
- К любовнице поехал?
Олег замер, уставившись на дочь.
- Что?
- Мама подозревает, что у тебя кто-то есть, поэтому ты в последнее время постоянно выносишь ей мозг.
- Там выносить нечего, - расслабился он. – Все, я уехал. Ночевать не приеду.
- Класс! – закатила глаза Карина.
«ГрандБар» был детищем Паши, давним и любимым, хотя нынешний его бизнес не имел никакого отношения к ресторанному. Когда Олег приехал, в вип-комнате уже был накрыт стол и помимо Паши за столом уже сидел Витя. Вся троица в сборе. Он широко и искренне улыбнулся. Вот кто на самом деле был рад его видеть, причем без притворства.
- Ну, рассказывай, - кивнул ему Паша после второго бокала коньяка.
- Задолбался, - дернул Олег головой.
- Как твой филиал? – спросил Витя, кидая в рот тонкий ломтик буженины.
- Идет потихоньку, но туго.
- Проблемы какие?
- Да обычные. Наша Раша же. Без пинка ни один еж не полетит. Вот мотаюсь на два города теперь. Наливай, - махнул он другу. Они выпили. – Задолбался, пацаны. Честно, задолбался.
Они неспешно обсудили бизнес каждого, политику, отбившуюся от рук дочь Вити. Первая бутылка коньяка подошла к концу. Паша открыл вторую.
- Завидую я вам, пацаны, - признался Олег, ухмыльнувшись.
- Ты нам? – хохотнул Витек. – У тебя вон второй филиал открывается, а я еле концы с концами свожу. Чему тут завидовать?
- К херам этот бизнес! К херам деньги! – в сердцах произнес Олег.
- Ты че? – уставился на него осоловевшим взглядом Пашка.
- Ни хера они ничего не стоят, когда ты никому не всрался, - он не стеснялся выражений.
- А с этого места поподробнее, - Витек закурил.
- Вас хотя бы дома ждут. Олеська твоя вообще золото. У тебя, Витек, тоже нормальная. С ней хоть в разведку.
- Ну, это ты загнул, конечно, но не жалуюсь.
- А моя… Не семья у меня, а пародия какая-то.
Олег опрокинул в себя коньяк.
- Ну мое мнение про Наташку твою ты знаешь, - серьезно произнес Паша. – Я тебе тогда еще говорил.
- Говорил, - согласился Олег. – Но не мог же я от нее отказаться. Беременная же была.
Он говорил все громче и громче.
- Пфф, - фыркнул Витек. – Ну помогал бы ребенку. В ЗАГС-то зачем было идти? Нормальных, что ли, не было?
Паша хмыкнул, допил коньяк и, закинув в рот ломтик сырокопченой, весело уставился на друга.
- Из-за Лариски же он тогда вляпался в Наташку. Белый свет ему не мил был.
Напоминание о Ларисе вызвало у Олега совсем не те воспоминания. Не о бывшей любви он сейчас думал, а маленькой хрупкой балерине.
- А знаете, какая у нее дочь, - произнес Олег с мечтательной улыбкой. Будь он трезвым, ни за чтобы не стал рассказывать об Ане, но сейчас душа требовала выговориться, а коньяк отключил все тормоза.
- У кого? – не понял Паша.
- У Ларисы.
- Вы виделись, что ли?
- Виделись, - улыбка не сходила с лица Олега.
- Ты че, снова с Лариской? – ошеломленно уставился на него Витя.
- Что? – не понял он. – Нет, почему? Нет.
- А чего рожа такая довольная?
Олег дернул головой, не желая отвечать. Они помолчали.
- А ты чего про дочь-то ее заговорил? – прищурил Паша глаза, медленно пережевывая ломтик лимона.
- Классная девчонка. Таких сейчас не бывает, - губы Олега расплылись в широченной улыбке.
- У тебя, че, с ней че-то было? – заплетающимся языком спросил ошарашенный Витя.
- Нет, - он не мог заставить себя не улыбаться, когда вспоминал трогательный румянец на юных щечках.
Друзья переглянулись.
- Не пара я ей, пацаны, - выдохнул Олег и сам себе щедро плеснул коньяка, который тут же выпил. Закусывать не стал. – Не пара.
- А ты чего, Олежа? Ты, часом, в нее не влюбился?
Он молчал, разглядывая остатки коньяка на дне бокала.
- Охренеть, Олежа!
- Сколько ей? – спросил Витя.
- Девятнадцать. Может, двадцать.
- С ума сойти, - выдохнул Паша.
- Осуждаете? Правильно, что осуждаете. Сам бы осудил такое. Раньше. А теперь… Теперь вот тут болит, - он ударил себя коньяком в грудь. – Сколько ее уже не вижу, а легче не становится. Думал, пройдет. Не проходит. И понимаю, что ни хрена у нас ничего не выйдет. И не должно выйти…
Он замолчал, не договорив, потому что помешал комок, застрявший в горле. В комнате повисла тишина.
- Черт! Я же ей в отцы гожусь, - Олег хрипло рассмеялся и покачал головой.
- Может, это… Пройдет? – осторожно спросил Витек.
- Слушай, может, у тебя этот, как его, кризис среднего возраста? – спросил Паша. – Я читал о таком. Седина в бороду, бес в ребро.
- Может, пройдет, - кивнул Олег, но скорее только для того, чтобы отвязаться от друзей. Не поняли они его. А на что он рассчитывал? У них у самих дочери подрастают и были бы они рады, если бы в них старпер какой-то влюбился? Конечно, нет! И глупо искать сочувствия в такой компании. Да и не сочувствия Олег искал. На самом деле на подсознательном уровне он больше нуждался в оправдании собственных чувств. Чтобы кто-то со стороны сказал, что нет в них ничего страшного, что сейчас такой разницей в возрасте никого не удивишь и что за них надо бороться. Но Олегу этого никто не сказал. Он ухмыльнулся, прислушиваясь к тишине в комнате и не глядя на друзей. Теперь его как никогда посетила уверенность, что об Анечке надо забыть.
У самой же Анечки забыть Олега Викторовича не выходило, как не выходило и убедить себя в том, что любить родного отца – это преступление, грех, в конце концов. Она уже больше недели жила у тети Лены в деревне, по мере сил помогая той с хозяйством.
- Да куда ж ты ведро-то схватила! – всплеснула руками тетя Лена.
- Да оно не тяжелое, - улыбнулась Аня.
- Да для тебя все, что тяжелее соломинки, уже тяжело.
- А вот и нет.
- Ты себя в зеркало-то давно видела? Худющая, одни глазищи на лице. Парни на таким не смотрят. Им мясо подавай.
Улыбка медленно сползла с лица девушки, что не укрылось от тети Лены. Впрочем, та не раз замечала за Аней задумчивость и странную грусть. И были у нее на этот счет свои подозрения.
- Ань, а ты все еще танцуешь? – спросила она как-то за ужином.
Ложка замерла у Ани в руке.
- Нет, не танцую, - ответила она глухо.
- А чего? Ты ж так красиво танцевала. Лариска мечтала увидеть тебя примой. Или из-за спины?
- Из-за спины, - кивнула Аня. – Вы же знаете, что мне нельзя.
- И что же? Совсем ничего нельзя сделать?
Девушка дернула плечом.
- Нельзя, - вздохнула, вспомнив, как Олег Викторович предлагал ей помощь. Если бы мама не рассказала, что он ее отец, она бы, возможно, и позвонила ему, но теперь ни за что этого не сделает.
- Как жаль!
Они помолчали.
- Ань?
- М?
- А у тебя парень есть?
Аня вскинула на тетю удивленный взгляд. Та хитро улыбалась.
- Нет, нету у меня парня.
- А чего? Девка-то ты у нас красивая.
У Ани в груди запекло. Она прикусила щеку изнутри, чтобы не расплакаться, потому что объяснить причину своих слез тете Лене было невозможно. Но та и без слов все поняла.
- Бросил, что ли?
Аня покачала головой, не поднимая на женщину глаз.
- А чего тогда? Или любовь безответная?
- Не спрашивайте меня, теть Лен. Не могу рассказать.
- Выговорись, Ань, легче станет, - уговаривала ее женщина. – Я ж никому. Могила. Мож, советом помогу. Как никак, пятый десяток разменяла уже.
Аня молчала, обдумывая слова тети. Ей на самом деле хотелось хоть кому-нибудь рассказать, что у нее на душе, потому что переваривать это в одиночестве становилось невмоготу. Но она не была уверена, что женщина пятидесяти четырех лет сможет понять ее чувства, да еще и к отцу.
- Женат он, что ли? – осторожно спросила тетя.
- Женат, - вздохнула Аня.
- Ох ты ж! И сильно любишь?
- Не знаю. Сильно, наверное, раз забыть не могу.
- Поэтому и сюда приехала?
- Поэтому.
- Как же тебя так угораздило-то, Ань?
Аня пожала плечами. Что тут скажешь? Разве можно сердцу приказывать, кого любить, а кого – нет?
Они снова помолчали.
- Не знаю я, что делать, теть Лен. Не хватает мне его, скучаю по нему, но мне к нему нельзя, - Аня стерла со щеки слезу. – Никак нельзя. И вообще… Не должна я его любить, а как от это любви избавиться, не знаю.
- А почему нельзя-то? Женат он, что ли?
Аня прикусила губу и, помедлив, все-таки решилась признаться:
- Он отец он мне, теть Лен, отец.
Она отодвинула от себя тарелку и, резко встав, ушла в комнату. Ей было стыдно за свои слова и чувства. Не стоило ничего рассказывать тете, но теперь уже было поздно. Аня решила завтра же вернуться домой.
