Арина еще рассказывала мне о стране и об Адарии, но я слушала в пол-уха. Ну и самомнение у этой колдуньи! Даже страну назвала в свою честь! Я была так зла на эту Адарию, что готова убить ее голыми руками. Я ненавидела ее даже больше, чем Анхельма. И злилась оттого, что ничего не могу с ней сделать.
Минут через пятнадцать мы вышли на более широкую дорогу, снег на ней уже укатали санями и утоптали ботинками и валенками. По дороге в город шли люди из окрестных деревень, они направлялись на праздник, потому что их деревеньки слишком малы, чтобы там организовать настоящее веселье. А на празднике всегда, чем больше народу, тем веселее.
Проезжали и всадники, и сани, запряженные лошадьми. Я забыла об Адарии. Мне уже стало весело, когда двое парней и одна девушка, знакомые Арины, увидев ее, пригласили вместе ее со спутницей, то есть со мной, сесть к ним в сани.
– Это Аннушка, моя троюродная сестра, – представила меня Арина.
Парни и девушка тоже представились. Парней звали Марк и Никола, а девушку Сассия. Я сразу заметила, что Никола неравнодушно смотрит на Арину, и она отвечает ему тем же. Наверное, они встречаются. Ну, а что, Арина красавица, пусть ей и двадцать шесть лет. В Риоссе девушки обычно выходили замуж до двадцати пяти, но и позже ведь никто не запрещал. Хотя самым оптимальным возрастом для замужества считалось двадцать – двадцать три года. Я подумала, если бы ничего не случилось, Арине было уготовано оставаться старой девой, потому что она по своей должности почти постоянно находилась рядом со мной, и заводить отношения с парнями времени у нее не оставалось. А теперь она и замуж может выйти, и детей нарожать.
Марк хотел позаигрывать со мной, но Сассия быстро поставила его на свое место.
– Не видишь, она девочка еще совсем. Держись поближе ко мне, Аннушка, чтобы подобные верзилы к тебе не приставали.
– Да я и не собирался приставать, – смутился парень. – Наоборот, подумал, если она со мной будет, никто уже пристать не посмеет.
– Вы не беспокойтесь, я сама за себя постоять могу, – сказала я больше для Арины, чем для остальных. Чтобы она не тревожилась обо мне, и наслаждалась встречей со своим парнем.
Когда мы приехали, Марк пообещал ждать нас всех с санями здесь же, на площади у городских ворот, когда погаснет последний фейерверк, и отвезти домой. Он поставил лошадь и сани под длинный навес с коновязью, предназначенный как раз для этих целей, и мы вошли в город.
– Аннушка, не отходи от меня, – предупредила Арина.
Я отвела ее в сторонку и тихо сказала:
– Арина, ты уже не моя няня, я взрослая девочка, и вполне могу погулять одна.
– Как это я не твоя няня? – шепотом возразила Арина. – Эта должность навсегда дается!
– Я теперь королева, и освобождаю тебя от этой должности... – я увидела ее возмущенный взгляд и добавила: – На время Праздника Морозного Веселья. Иди, гуляй с Николой, и не тревожься за меня. Я хочу побродить одна, понимаешь?
– Но как я могу оставить тебя одну?.. – растерянно проговорила Арина.
– Арина, я прекрасно выжила одна в чужом мире, так неужели в родном со мной что-то случится, тем более во время праздника?
– Ну... ладно, – нехотя согласилась Арина. – Но я не уйду из города без тебя. Так что будь добра, когда погаснут фейерверки, быть здесь, на этом самом месте.
– Хорошо, буду, – кивнула я. – Веселого праздника! Пока!
Я убежала и затерялась в толпе так быстро, что никто из компании не успел меня задержать. Мне просто хотелось побыть одной, посмотреть хотя бы снаружи, на дворец, походить по знакомым улицам.
Оказавшись одна, я первым делом пошла к дворцу.
Он выглядел заброшенным. Понятно, Адария тут не живет. Зачем, есть другие города, и другие дворцы, в краях, где не бывает зимы. Арина рассказывала, что Адария пришла из-за океана, с континента, где зима теплая. Зачем ей вообще понадобился наш суровый край?..
А я зиму люблю. Красота неописуемая, когда снег серебрится под солнечными лучами. Морозные узоры на оконных стеклах. Иней на ветках деревьев. В метель тоже красиво, когда смотришь из окна, здания вдали пропадают в белом тумане, как будто их нет, и фонари таинственно просвечивают сквозь вьюгу. А в снегопад очень нравится гулять, ловить на рукавички снежинки и рассматривать их. И так здорово после прогулки по морозу сидеть возле жаркого камина... или хотя бы возле батареи, после катания с горки или игры в снежки, и пить горячий чай.
Я прогулялась вдоль чугунной ограды дворцового парка, украшенной витиеватыми узорами. Вот бы попасть во дворец... Узнать, сильно ли его разорила Адария. К основному, большому зданию, находившемуся в глубине парка, даже тропинки не было, и в небольшом здании, с аркой в центре и балконом над ней, которое было воротами в дворцовый парк, тоже никто не жил. Чугунные узорные створки в арке закрыты на огромный амбарный замок, улица и площадь перед дворцовыми воротами пустынна. А раньше главное веселье проходило именно здесь. На площади строили горки, карусели, разные приспособления для состязаний. Теперь же центр празднества обосновался на другой площади, чуть меньше. Я слышала с той стороны гул толпы, смех, музыку.
Пошла туда, но сейчас мне совсем не хотелось веселиться. Напрасно, наверное, я отказалась от компании Марка и Сассии. Да где их сейчас в толпе найдешь? Гуляния проходят по всему городу, кроме дворцовой площади. Когда я еще жила в Рио, слышала, как папа говорил, что в городе живет десять тысяч человек. Даже если население не увеличилось, найти кого-то, не применяя магии, невозможно.
Оказавшись на площади, заполненной народом, я остановилась в раздумье, куда пойти, на горки или карусели.
– Девушка! – ко мне подбежали две девчонки моего возраста, или чуть моложе. – Ты чего одна бродишь? У нас в команде одного человека не хватает! Пойдешь с нами на взятие крепости?
– Да, – с радостью согласилась я. – Мы наступаем или защищаем?
Взятие снежной крепости – раньше это было мое любимое развлечение на Празднике Морозного Веселья. Одна команда обороняет четырехугольное сооружение из снега и льда, а другая пытается его захватить.
– Защищаем, – ответила одна девочка, и мы побежали в тот конец площади, где построена снежная крепость.
Правила состязания были до смешного просты. У кого на момент окончания игры, которая длится десять минут, останется меньше снарядов, та команда и победила. Победивших чем-нибудь награждали, и игру продолжали другие команды. А снарядами служили не снежки, так как обычно было слишком холодно, чтобы снег мог лепиться. Это были небольшие упругие мячики, похожие на теннисные, скатанные из белой овечьей шерсти. Летают они хорошо, и если попадут, то не больно.
Играя, мы познакомились, и даже подружились, потому что после состязания команды объединились в одну компанию, и все вместе пошли искать новых приключений. Мы покатались с винтовой горки, попрыгали с вышки в сугроб, прокатились на карусели – одна часть команды крутила карусель, другая каталась, и наоборот.
Потом ко мне подошел парень, который, как я успела заметить, во время боя все мячики кидал в меня. И на горке держал меня за талию, чтобы я об борта желоба не стукалась. Парень был очень симпатичный, чем-то похожий на моего Игоря, и, наверное, его ровесник. Только глаза голубые, а волосы темные. Две небольшие родинки над правой бровью, а у Игоря лоб совершенно чистый. И ростом этот повыше.
– Тебя как звать? – спросил он.
– Анна.
– А меня Никас. Можно просто Ник. Аннушка, пойдём, горячего чаю выпьем?
– Пойдём, – согласилась я, но тут же спохватилась: – Ой, у меня нет денег...
Раньше угощения на улицах в праздники были бесплатные, за счёт королевской казны, но Адария, похоже, скупа, поэтому Арина еще по дороге в город меня предупредила, что вся еда на празднике продается за деньги, хоть и небольшие. Сказала, что у нее есть немного денег, голодными мы не останемся, но мы же не знали, что разделимся, и она забыла дать мне хотя бы пару монет.
– Ерунда. Я угощаю, – Никас, не слушая возражений, потянул меня к палатке, где продавали выпечку и чай.
Я не особо и возражала, так как есть уже очень хотелось. Выпечка делалась тут же, в небольшой переносной печке, под которой жарко горели дрова. Никас купил горячие булочки, два стакана чая. Мы отошли к грубо сколоченным из досок столикам с тюльками вместо стульев. По тем праздникам, на которых я бывала в детстве, помнилось, что если пекарю не хватало дров, он колол эти тюльки.
Вся наша компания тоже разбрелась по палаткам перекусить.
Так приятно было есть горячую ароматную булку и пить горячий чай, хотя я совсем не замерзла. Несмотря на то, что мороз усилился.
– Анна, ты нездешняя? – спросил Никас.
– Как ты догадался? – удивилась я.
Он указал на мои ботинки.
– Здешние сапожники таких не шьют.
– Да, я приехала сюда в гости, – сказала я. – Вчера. Ну, и как здесь народ живет?
– Не знаю, я тоже нездешний, – улыбнулся он. – Приехал пару дней назад.
– Откуда же тогда ты знаешь, что таких ботинок здесь не шьют? – удивилась я.
– Подошва толстая, – ответил он.
Я кивнула. Ну и наблюдательность! А мне даже в голову не пришло смотреть на подошвы обуви горожан.
Мы доели булки, выпили чай и пошли дальше развлекаться. Наша компания снова собралась. Мы обошли почти весь город, почти все площади, где проходили гуляния. Потанцевали в ледяном дворце, попрыгали через костер, покатались с гигантской горки. Разговаривать особо было некогда. Я была этому рада, потому что в разговоре могла чем-нибудь еще выдать себя. Хотя, кроме Никаса, никто не обратил внимания на толщину моих подошв. Ник всё время был рядом со мной, и мне это нравилось. Иногда мне казалось, что это Игорь, и мне это нравилось еще больше.
Когда начало темнеть, все стали собираться на площадях, чтобы смотреть фейерверки волшебников. Волшебные фейерверки немного похожи на салюты в мире Игоря. Только те получаются с помощью пиротехники, и сопровождаются ужасным грохотом, если стоять близко, а маленькие салютики, которые называются петардами, еще и опасны, могут взорваться в руках, или прилететь в кого-нибудь и поранить. И те, и другие светятся недолго, буквально несколько секунд. Волшебные же держатся в воздухе до минуты, а наиболее искусные маги могут даже управлять огнями, перестраивая картинку прямо в воздухе, или меняя цвет.
– А хочешь увидеть все фейерверки сразу? – спросил Никас.
– Как? – удивилась я.
Он указал на дворцовую башню, с которой виден весь город. В детстве мне хотелось забраться на самый верх, чтобы оттуда смотреть на фейерверки, но меня туда никогда не пускали, потому что в башне была магическая лаборатория моей мамы.
– А как мы туда попадем? – удивилась я.
– Нет ничего проще, – ответил Ник. – Во дворце уже больше восьми лет никто не живет. Центральные ворота заперты, но я знаю одну дыру в ограде. Пойдем?
Я тоже знаю дыру в стене! Как я могла забыть о ней?
– Пошли, – решительно кивнула я.
Мы взялись за руки и побежали к дворцу.
Дыра в стене находилась с боковой стороны парка, и я уверена, Никас знал о ней же. Знать-то я о ней знала, но воспользоваться ни разу не пришлось, ведь Арина практически не спускала с меня глаз. Мне ее показал один мальчишка, сын кухарки, в один из тех редких моментов, когда мне удавалось скрыться от всевидящего ока няни.
Дворец, как и весь город, располагался на высоком берегу большой реки, между двумя речками поменьше. Задняя часть дворцового парка примыкала к реке, а улицы лучами отходили от площади перед фасадом дворца.
Улица с боковой стороны дворца была пустынна. Ажурные решетки украшали только фасад, остальные стены были кирпичные, толщиной полметра, и высотой больше двух. Когда мы подошли к дыре, скрытой в дупле толстого дуба, подпирающего стену, меня вдруг посетила мысль: а откуда Никас о ней знает?
Дупло было достаточно узкое, пришлось пролезать, сняв шубы, и надеть уже с той стороны. Когда мы одевались, я спросила, как бы между прочим:
– А ты откуда знаешь про дыру? Ты же нездешний.
– Я не совсем нездешний. В детстве часто гостил здесь у тёти. Последний раз я был в Рио незадолго до нападения Адарии. Мне тогда было восемь лет.
Какое удивительное совпадение! Мне захотелось признаться, что я тоже не совсем нездешняя. Но я сдержалась. Я тут инкогнито, и не собиралась признаваться в том, кем являюсь, первому встречному, или даже просто намекать.
– Ты уже был во дворце? – спросила я, когда мы шли к главному зданию по одинокому полузанесенному снегом следу.
– Да. Это прекрасное место для уединения.
– Ты здесь всего два дня, и тебе уже понадобилось уединение? – удивилась я.
– Да, моя тётя кого угодно заставит захотеть одиночества, – Ник улыбнулся. – Она так радовалась моему приезду, что чуть не заговорила до смерти.
– И что же она тебе говорила?
– О том, как она по мне соскучилась. Удивлялась, как я вырос. Вспоминала, каким я был в детстве. И как хорошо было жить раньше и как плохо сейчас.
Мы зашли во дворец через кухонную дверь, висевшую на одной петле. Никас достал из кармана огарок свечи и зажег. Я увидела облупленные стены, мусор на полу, надутые ветром жухлые листья и снег, холодную печь, которая топилась всегда, сколько я себя помню.
Когда Игорь начал рассказывать мне сказки своего мира, я поняла, что наша кухня и весь дворец похож на сказочный. Мне всегда нравилось бывать на дворцовой кухне. Смотреть на огонь в большой печи, вдыхать ароматы ванили, мяты, яблок, разных специй. Наблюдать, как повара и их помощники снуют по большому помещению, готовя всякие деликатесы и вкусности. И так больно было видеть запустение и разорение там, где в моей памяти жизнь била ключом. Думала, расплачусь, увидев всё это. Понять не могла, как сдержалась. Сначала я хотела заглянуть в свою комнату, комнаты родителей, Арины, но теперь решила, что не буду. Там я точно расплачусь, и как буду объяснять Нику эти слёзы? Поэтому мы просто прошли по коридору второго этажа к лестнице в башню.
Кстати, на втором этаже мусора было меньше, стояла кое-какая мебель, и даже занавески на окнах висели, правда, сильно выгоревшие и очень пыльные. Ну, еще бы, их же больше восьми лет не стирали. Еще я опасалась, что там повсюду валяются скелеты или высохшие мумии тех, кто защищал дворец. Но ничего такого не увидела.
По лестнице в башню я поднималась с особым волнением. Наконец-то увижу мамину святая святых... хотя вряд ли в лаборатории всё сохранилось, как было при ее жизни.
В башне было пять этажей, на первом находился зал приемов, на втором – бальный зал, на третьем – библиотека, на четвертом магическая лаборатория, а на пятом – смотровая площадка.
В библиотеке я бывала, и помнила, что там было множество книг. Сейчас же полки стояли пустые. В лаборатории тоже было пусто, стояли только столы и стеллажи.
Пока мы поднимались на пятый этаж, фейерверки уже начались. Мы подошли к перилам смотровой площадки. Над всеми площадями в небо поднимались волшебные огни, складываясь каждые в свой рисунок, который висел несколько мгновений, и рассыпался тысячами разноцветных искр. Потом в небо снова поднимались огни. Слышались одобрительные и восхищенные крики.
Несмотря на то, что смотреть на всё это сверху очень красиво, я быстро замерзла, так как на площадке было ветрено, а мы вспотели, торопясь подняться наверх. Да еще и варежки у меня мокрые после всех зимних забав.
Минут через пятнадцать мы вышли на более широкую дорогу, снег на ней уже укатали санями и утоптали ботинками и валенками. По дороге в город шли люди из окрестных деревень, они направлялись на праздник, потому что их деревеньки слишком малы, чтобы там организовать настоящее веселье. А на празднике всегда, чем больше народу, тем веселее.
Проезжали и всадники, и сани, запряженные лошадьми. Я забыла об Адарии. Мне уже стало весело, когда двое парней и одна девушка, знакомые Арины, увидев ее, пригласили вместе ее со спутницей, то есть со мной, сесть к ним в сани.
– Это Аннушка, моя троюродная сестра, – представила меня Арина.
Парни и девушка тоже представились. Парней звали Марк и Никола, а девушку Сассия. Я сразу заметила, что Никола неравнодушно смотрит на Арину, и она отвечает ему тем же. Наверное, они встречаются. Ну, а что, Арина красавица, пусть ей и двадцать шесть лет. В Риоссе девушки обычно выходили замуж до двадцати пяти, но и позже ведь никто не запрещал. Хотя самым оптимальным возрастом для замужества считалось двадцать – двадцать три года. Я подумала, если бы ничего не случилось, Арине было уготовано оставаться старой девой, потому что она по своей должности почти постоянно находилась рядом со мной, и заводить отношения с парнями времени у нее не оставалось. А теперь она и замуж может выйти, и детей нарожать.
Марк хотел позаигрывать со мной, но Сассия быстро поставила его на свое место.
– Не видишь, она девочка еще совсем. Держись поближе ко мне, Аннушка, чтобы подобные верзилы к тебе не приставали.
– Да я и не собирался приставать, – смутился парень. – Наоборот, подумал, если она со мной будет, никто уже пристать не посмеет.
– Вы не беспокойтесь, я сама за себя постоять могу, – сказала я больше для Арины, чем для остальных. Чтобы она не тревожилась обо мне, и наслаждалась встречей со своим парнем.
Когда мы приехали, Марк пообещал ждать нас всех с санями здесь же, на площади у городских ворот, когда погаснет последний фейерверк, и отвезти домой. Он поставил лошадь и сани под длинный навес с коновязью, предназначенный как раз для этих целей, и мы вошли в город.
– Аннушка, не отходи от меня, – предупредила Арина.
Я отвела ее в сторонку и тихо сказала:
– Арина, ты уже не моя няня, я взрослая девочка, и вполне могу погулять одна.
– Как это я не твоя няня? – шепотом возразила Арина. – Эта должность навсегда дается!
– Я теперь королева, и освобождаю тебя от этой должности... – я увидела ее возмущенный взгляд и добавила: – На время Праздника Морозного Веселья. Иди, гуляй с Николой, и не тревожься за меня. Я хочу побродить одна, понимаешь?
– Но как я могу оставить тебя одну?.. – растерянно проговорила Арина.
– Арина, я прекрасно выжила одна в чужом мире, так неужели в родном со мной что-то случится, тем более во время праздника?
– Ну... ладно, – нехотя согласилась Арина. – Но я не уйду из города без тебя. Так что будь добра, когда погаснут фейерверки, быть здесь, на этом самом месте.
– Хорошо, буду, – кивнула я. – Веселого праздника! Пока!
Я убежала и затерялась в толпе так быстро, что никто из компании не успел меня задержать. Мне просто хотелось побыть одной, посмотреть хотя бы снаружи, на дворец, походить по знакомым улицам.
Оказавшись одна, я первым делом пошла к дворцу.
Он выглядел заброшенным. Понятно, Адария тут не живет. Зачем, есть другие города, и другие дворцы, в краях, где не бывает зимы. Арина рассказывала, что Адария пришла из-за океана, с континента, где зима теплая. Зачем ей вообще понадобился наш суровый край?..
А я зиму люблю. Красота неописуемая, когда снег серебрится под солнечными лучами. Морозные узоры на оконных стеклах. Иней на ветках деревьев. В метель тоже красиво, когда смотришь из окна, здания вдали пропадают в белом тумане, как будто их нет, и фонари таинственно просвечивают сквозь вьюгу. А в снегопад очень нравится гулять, ловить на рукавички снежинки и рассматривать их. И так здорово после прогулки по морозу сидеть возле жаркого камина... или хотя бы возле батареи, после катания с горки или игры в снежки, и пить горячий чай.
Я прогулялась вдоль чугунной ограды дворцового парка, украшенной витиеватыми узорами. Вот бы попасть во дворец... Узнать, сильно ли его разорила Адария. К основному, большому зданию, находившемуся в глубине парка, даже тропинки не было, и в небольшом здании, с аркой в центре и балконом над ней, которое было воротами в дворцовый парк, тоже никто не жил. Чугунные узорные створки в арке закрыты на огромный амбарный замок, улица и площадь перед дворцовыми воротами пустынна. А раньше главное веселье проходило именно здесь. На площади строили горки, карусели, разные приспособления для состязаний. Теперь же центр празднества обосновался на другой площади, чуть меньше. Я слышала с той стороны гул толпы, смех, музыку.
Пошла туда, но сейчас мне совсем не хотелось веселиться. Напрасно, наверное, я отказалась от компании Марка и Сассии. Да где их сейчас в толпе найдешь? Гуляния проходят по всему городу, кроме дворцовой площади. Когда я еще жила в Рио, слышала, как папа говорил, что в городе живет десять тысяч человек. Даже если население не увеличилось, найти кого-то, не применяя магии, невозможно.
Оказавшись на площади, заполненной народом, я остановилась в раздумье, куда пойти, на горки или карусели.
– Девушка! – ко мне подбежали две девчонки моего возраста, или чуть моложе. – Ты чего одна бродишь? У нас в команде одного человека не хватает! Пойдешь с нами на взятие крепости?
– Да, – с радостью согласилась я. – Мы наступаем или защищаем?
Взятие снежной крепости – раньше это было мое любимое развлечение на Празднике Морозного Веселья. Одна команда обороняет четырехугольное сооружение из снега и льда, а другая пытается его захватить.
– Защищаем, – ответила одна девочка, и мы побежали в тот конец площади, где построена снежная крепость.
Правила состязания были до смешного просты. У кого на момент окончания игры, которая длится десять минут, останется меньше снарядов, та команда и победила. Победивших чем-нибудь награждали, и игру продолжали другие команды. А снарядами служили не снежки, так как обычно было слишком холодно, чтобы снег мог лепиться. Это были небольшие упругие мячики, похожие на теннисные, скатанные из белой овечьей шерсти. Летают они хорошо, и если попадут, то не больно.
Играя, мы познакомились, и даже подружились, потому что после состязания команды объединились в одну компанию, и все вместе пошли искать новых приключений. Мы покатались с винтовой горки, попрыгали с вышки в сугроб, прокатились на карусели – одна часть команды крутила карусель, другая каталась, и наоборот.
Потом ко мне подошел парень, который, как я успела заметить, во время боя все мячики кидал в меня. И на горке держал меня за талию, чтобы я об борта желоба не стукалась. Парень был очень симпатичный, чем-то похожий на моего Игоря, и, наверное, его ровесник. Только глаза голубые, а волосы темные. Две небольшие родинки над правой бровью, а у Игоря лоб совершенно чистый. И ростом этот повыше.
– Тебя как звать? – спросил он.
– Анна.
– А меня Никас. Можно просто Ник. Аннушка, пойдём, горячего чаю выпьем?
– Пойдём, – согласилась я, но тут же спохватилась: – Ой, у меня нет денег...
Раньше угощения на улицах в праздники были бесплатные, за счёт королевской казны, но Адария, похоже, скупа, поэтому Арина еще по дороге в город меня предупредила, что вся еда на празднике продается за деньги, хоть и небольшие. Сказала, что у нее есть немного денег, голодными мы не останемся, но мы же не знали, что разделимся, и она забыла дать мне хотя бы пару монет.
– Ерунда. Я угощаю, – Никас, не слушая возражений, потянул меня к палатке, где продавали выпечку и чай.
Я не особо и возражала, так как есть уже очень хотелось. Выпечка делалась тут же, в небольшой переносной печке, под которой жарко горели дрова. Никас купил горячие булочки, два стакана чая. Мы отошли к грубо сколоченным из досок столикам с тюльками вместо стульев. По тем праздникам, на которых я бывала в детстве, помнилось, что если пекарю не хватало дров, он колол эти тюльки.
Вся наша компания тоже разбрелась по палаткам перекусить.
Так приятно было есть горячую ароматную булку и пить горячий чай, хотя я совсем не замерзла. Несмотря на то, что мороз усилился.
– Анна, ты нездешняя? – спросил Никас.
– Как ты догадался? – удивилась я.
Он указал на мои ботинки.
– Здешние сапожники таких не шьют.
– Да, я приехала сюда в гости, – сказала я. – Вчера. Ну, и как здесь народ живет?
– Не знаю, я тоже нездешний, – улыбнулся он. – Приехал пару дней назад.
– Откуда же тогда ты знаешь, что таких ботинок здесь не шьют? – удивилась я.
– Подошва толстая, – ответил он.
Я кивнула. Ну и наблюдательность! А мне даже в голову не пришло смотреть на подошвы обуви горожан.
Мы доели булки, выпили чай и пошли дальше развлекаться. Наша компания снова собралась. Мы обошли почти весь город, почти все площади, где проходили гуляния. Потанцевали в ледяном дворце, попрыгали через костер, покатались с гигантской горки. Разговаривать особо было некогда. Я была этому рада, потому что в разговоре могла чем-нибудь еще выдать себя. Хотя, кроме Никаса, никто не обратил внимания на толщину моих подошв. Ник всё время был рядом со мной, и мне это нравилось. Иногда мне казалось, что это Игорь, и мне это нравилось еще больше.
Когда начало темнеть, все стали собираться на площадях, чтобы смотреть фейерверки волшебников. Волшебные фейерверки немного похожи на салюты в мире Игоря. Только те получаются с помощью пиротехники, и сопровождаются ужасным грохотом, если стоять близко, а маленькие салютики, которые называются петардами, еще и опасны, могут взорваться в руках, или прилететь в кого-нибудь и поранить. И те, и другие светятся недолго, буквально несколько секунд. Волшебные же держатся в воздухе до минуты, а наиболее искусные маги могут даже управлять огнями, перестраивая картинку прямо в воздухе, или меняя цвет.
– А хочешь увидеть все фейерверки сразу? – спросил Никас.
– Как? – удивилась я.
Он указал на дворцовую башню, с которой виден весь город. В детстве мне хотелось забраться на самый верх, чтобы оттуда смотреть на фейерверки, но меня туда никогда не пускали, потому что в башне была магическая лаборатория моей мамы.
– А как мы туда попадем? – удивилась я.
– Нет ничего проще, – ответил Ник. – Во дворце уже больше восьми лет никто не живет. Центральные ворота заперты, но я знаю одну дыру в ограде. Пойдем?
Я тоже знаю дыру в стене! Как я могла забыть о ней?
– Пошли, – решительно кивнула я.
ГЛАВА 8
Мы взялись за руки и побежали к дворцу.
Дыра в стене находилась с боковой стороны парка, и я уверена, Никас знал о ней же. Знать-то я о ней знала, но воспользоваться ни разу не пришлось, ведь Арина практически не спускала с меня глаз. Мне ее показал один мальчишка, сын кухарки, в один из тех редких моментов, когда мне удавалось скрыться от всевидящего ока няни.
Дворец, как и весь город, располагался на высоком берегу большой реки, между двумя речками поменьше. Задняя часть дворцового парка примыкала к реке, а улицы лучами отходили от площади перед фасадом дворца.
Улица с боковой стороны дворца была пустынна. Ажурные решетки украшали только фасад, остальные стены были кирпичные, толщиной полметра, и высотой больше двух. Когда мы подошли к дыре, скрытой в дупле толстого дуба, подпирающего стену, меня вдруг посетила мысль: а откуда Никас о ней знает?
Дупло было достаточно узкое, пришлось пролезать, сняв шубы, и надеть уже с той стороны. Когда мы одевались, я спросила, как бы между прочим:
– А ты откуда знаешь про дыру? Ты же нездешний.
– Я не совсем нездешний. В детстве часто гостил здесь у тёти. Последний раз я был в Рио незадолго до нападения Адарии. Мне тогда было восемь лет.
Какое удивительное совпадение! Мне захотелось признаться, что я тоже не совсем нездешняя. Но я сдержалась. Я тут инкогнито, и не собиралась признаваться в том, кем являюсь, первому встречному, или даже просто намекать.
– Ты уже был во дворце? – спросила я, когда мы шли к главному зданию по одинокому полузанесенному снегом следу.
– Да. Это прекрасное место для уединения.
– Ты здесь всего два дня, и тебе уже понадобилось уединение? – удивилась я.
– Да, моя тётя кого угодно заставит захотеть одиночества, – Ник улыбнулся. – Она так радовалась моему приезду, что чуть не заговорила до смерти.
– И что же она тебе говорила?
– О том, как она по мне соскучилась. Удивлялась, как я вырос. Вспоминала, каким я был в детстве. И как хорошо было жить раньше и как плохо сейчас.
Мы зашли во дворец через кухонную дверь, висевшую на одной петле. Никас достал из кармана огарок свечи и зажег. Я увидела облупленные стены, мусор на полу, надутые ветром жухлые листья и снег, холодную печь, которая топилась всегда, сколько я себя помню.
Когда Игорь начал рассказывать мне сказки своего мира, я поняла, что наша кухня и весь дворец похож на сказочный. Мне всегда нравилось бывать на дворцовой кухне. Смотреть на огонь в большой печи, вдыхать ароматы ванили, мяты, яблок, разных специй. Наблюдать, как повара и их помощники снуют по большому помещению, готовя всякие деликатесы и вкусности. И так больно было видеть запустение и разорение там, где в моей памяти жизнь била ключом. Думала, расплачусь, увидев всё это. Понять не могла, как сдержалась. Сначала я хотела заглянуть в свою комнату, комнаты родителей, Арины, но теперь решила, что не буду. Там я точно расплачусь, и как буду объяснять Нику эти слёзы? Поэтому мы просто прошли по коридору второго этажа к лестнице в башню.
Кстати, на втором этаже мусора было меньше, стояла кое-какая мебель, и даже занавески на окнах висели, правда, сильно выгоревшие и очень пыльные. Ну, еще бы, их же больше восьми лет не стирали. Еще я опасалась, что там повсюду валяются скелеты или высохшие мумии тех, кто защищал дворец. Но ничего такого не увидела.
По лестнице в башню я поднималась с особым волнением. Наконец-то увижу мамину святая святых... хотя вряд ли в лаборатории всё сохранилось, как было при ее жизни.
В башне было пять этажей, на первом находился зал приемов, на втором – бальный зал, на третьем – библиотека, на четвертом магическая лаборатория, а на пятом – смотровая площадка.
В библиотеке я бывала, и помнила, что там было множество книг. Сейчас же полки стояли пустые. В лаборатории тоже было пусто, стояли только столы и стеллажи.
Пока мы поднимались на пятый этаж, фейерверки уже начались. Мы подошли к перилам смотровой площадки. Над всеми площадями в небо поднимались волшебные огни, складываясь каждые в свой рисунок, который висел несколько мгновений, и рассыпался тысячами разноцветных искр. Потом в небо снова поднимались огни. Слышались одобрительные и восхищенные крики.
Несмотря на то, что смотреть на всё это сверху очень красиво, я быстро замерзла, так как на площадке было ветрено, а мы вспотели, торопясь подняться наверх. Да еще и варежки у меня мокрые после всех зимних забав.
