— Я не верю! Лиза еще ребенок! Кого и как она убила?
— Ну, не то чтобы тот, кого она хотела убить, сейчас на том свете, — Адольф расстегнул рубашку и показал Полине шрам почти около сердца. Девушка вздрогнула. — Будь я человеком, я бы умер, но Богов не возьмешь простым ножом.
— Как это случилось? — прошептала Богиня воды.
— Когда мы спасли ее. Она очнулась на Ковчеге и не понимала, что уже в безопасности. Лиза заперлась в лазарете, задвинула дверь всем, чем смогла и где-то достала скальпель. Когда я выбил дверь, она пряталась в углу. Стоило мне ее заметить, как Лиза выбежала и вонзила в меня нож со всей силы… Мы долго еще приводили ее в чувства и пытались доказать, что мы не враги. Обычно от простых порезов и даже таких ран у Богов не остаются шрамы, но если бьет Бог и притом сильный, никакие раны не затянутся бесследно. Дорио до сих пор иногда извиняется за тот случай, но я ее не виню, — Адольф вздохнул, словно не хотел этого вспоминать. — Знаешь, я всегда был против того, чтобы силу Бога получали девушки — это слишком опасный дар, он не для всех. Это относится и к тебе! Держись подальше от неприятностей. Битвы и кровь мы, Легион, берем на себя.
В полной тишине они доехали почти до дома Полины, остановившись метрах в двухстах от него. Девушка вышла из машины, после чего Адольф вышвырнул вслед за ней Марко и Генри со словами: «Чтоб до квартиры ее проводили!» — и, хлопнув дверью, уехал по более важным делам.
— Ну вот, как всегда! — проворчал Марко, засовывая руки в карманы, как вдруг заметил в руках Полины ту записную книжечку. — Это чего?
— Ой! — опомнилась вдруг она. — Совсем про нее забыла. Отдашь ему? — она протянула блокнот Марко, но тот резко выдернул его из рук девушки.
— Ты где ее достала?!
— Адольф показал, — Полина отпрянула назад от неожиданности.
— На кой черт?
— Он сказал, это список людей, которых он убил, — Богиня еще сильнее насторожилась. Переглянувшись с Вэлой, она стала ждать ответа Марко.
На несколько мгновений зависла очень неловкая пауза, после которой мужчина согнулся со смеху: «Что? Людей? Шутишь, что-ли? Ну босс дает! Мой это блокнот! Мой! И не люди это!»
— Не люди? А кто тогда?! — раскрыв глаза от удивления, переспросила девушка, пытаясь уложить в голове новую информацию.
— Да так, псы позорные, которым я денег когда-то занял, — еще раз хихикнул Марко, убирая записную книжку в карман. — Записываю, чтобы не забыть. Тьфу, вот и оставляй так у босса свои вещи — все, черт, к рукам приберет.
— Так он мне соврал? — уточнила Богиня на всякий случай.
— Развел, как ребенка! Шутник, блин. Делать больше нечего, — казалось, Марко был возмущен не меньше Полины. — Так ты что, повелась? Ха-ха! Ну даешь!
— Отвратительная шутка! — девушка скрестила руки на груди, что повторила и хранительница.
— Ой, брось! — махнул рукой мужчина. — Не дуйся ты так на него. Юмор явно не его конек. Да, может, босс наш — не подарок, но он же не изверг какой и не маньяк. Если и разбирается с кем, так по делу. Саламандр террорюга еще тот. Вот сама посуди, кто по нему реветь будет? Отбросам вроде тех, с кем мы дело имеем, самое место где-нибудь в канаве, — Марко вздохнул и немного переменился в лице. Ехидная улыбка бесследно пропала. — Знаешь, ты, вроде, ниче такая, так что скажу по секрету. Я, может, и гоню на босса, но, если бы не он, мы в такой же канаве и закончили бы уже давно. Он со дна нас вытащил, откуда уже не выбираются. И за то ему честь и хвала.
До самого утра Полина не смыкала глаз. Хотела уснуть, но никак не удавалось. Ворочалась, переворачивала подушку — но все без толку. Несмотря на слова Марко, было ей не по себе. До последних дней ей всегда казалось, что вся эта жестокость, как в фильмах, все эти опасные приключения — они где-то там, далеко. Такое могло бы случиться с кем угодно, только не с ней. Но как же она ошибалась. Жизнь в который раз за тридцать лет переворачивалась с ног на голову.
— Он хотел меня проверить? — проносилось в мыслях. — Разве в их интересах сейчас запугивать новобранцев? Так не хочет, чтобы я работала с ними? Неужели они так делают со всеми? Или дело просто во мне? Я настолько не подхожу на роль Богини?
Подремав не больше часа, девушка нашла в себе последние силы, чтобы встать с кровати. Впервые за несколько лет она с такой неохотой шла на работу. Под конец месяца отдыхать было нельзя: новый выпуск журнала должен пойти в печать уже на днях, и все последние правки было необходимо внести сегодня.
Стоя на перекрестке, Полина вновь и вновь прокручивала в голове события прошедшей ночи, и возникало только больше вопросов, на которые она уже и не надеялась получить ответ.
Когда уже подходило время загореться зеленому свету на светофоре, девушка почувствовала, как что-то трется о ее ногу. Полина нагнулась и увидела котенка: маленький, пушистый, сам белый, а на глазу черное пятнышко. Богиня пригляделась и заметила на малыше ошейник с подвеской — небольшим красным камушком.
Адольф вернулся домой, когда солнце уже собиралось заходить за горизонт. И уж чего он точно не ожидал, так это увидеть у себя в квартире своих помощников. Гога и Гоззо испуганно вздрогнули при виде хозяина и встали по стойке «смирно»!
— П…п…п… Простите, босс! — протараторил Гога. — Мы вас весь день искали!
— Откуда ключи? — спросил Бог войны.
— Взломом проникли! — ответил подчиненный, понимая, что его ждет за это, но Адольф спокойно прошел на кухню и поставил сумки с продуктами. Потом вышел к ним, и тут началось:
— КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ?! Запасные головы на рынке присмотрели?
— Б…б…б… Босс!!! От всей души прошу прощения! — Гога упал со всего маху на колени перед Адольфом. — Каюсь! Виноват! Не убивайте грешного! Но, если на то ваша воля, я хочу, чтобы моя смерть была быстрой!
— Да кому ты нужен! — Адольф прошел в комнату, пару раз наступив на бедолагу, но и на этом его унижения не закончились. — Ричи. Кис-кис-кис. Ричи? Ричи! А ну, отвечайте, охламоны, куда вы ее дели!!! — он пулей вылетел из комнаты и набросился на своих подчиненных.
— Что? Кого? — переспросил Гога.
— Не строй из себя идиота! Где котенок?!
— Ко…те…нок…
— Что вы с ней сделали?!
— М…мы, босс… Прости, Боженька, не ведали, чего творим! — тот снова шлепнулся перед Адольфом, пытаясь загладить свою вину. — Не знал, клянусь матушкой! Эта зверюга диван ваш расцарапала, обои поободрала, чуть провода не погрызла! Я думал, в окно, тварь, залезла!
— Что!!! — Адольф со скоростью молнии вылетел из дома, забыв убить провинившихся.
До самой ночи Бог войны безрезультатно носился по городу в поисках своего пушистого сокровища. Уже вконец обессилев, Адольф опустился на лавку в центральном парке, чтобы перевести дух. Желание оторвать подчиненным головы, поменять местами и заново пришить нарастало с каждой минутой.
С тем, что в его священную обитель проникли без разрешения, мужчина смириться еще мог — случалось это не в первый раз. Но посягательство на питомца прощать было нельзя, и Адольф ждал, когда вернется домой, и Марко с Генри получат свое наказание.
— О, какие люди! — над головой Бога войны прозвучал знакомый голос. Мюллер чуть выпрямился и тут же встретился взглядом с Полиной. — М-да, вот выйдешь так за хлебушком, — вздохнула Богиня воды. — Ты меня теперь преследуешь?
— Иди, куда шла, женщина, — оперев руку локтем в колено, мужчина положил голову на раскрытую ладонь.
— Да уж, как «вежливо», — вздохнула Саянова. — Впрочем, чего я ожидала… — девушка уже сделала шаг в сторону, как вдруг Адольф заговорил.
— Ричи.
Полина вздрогнула и остановилась в метре от скамейки.
— Что? — тихо переспросила девушка, встав к Богу в пол-оборота.
— Ричи. Котенок… — повторил Адольф. — Мои придурки подумали, что она залезла через окно и вышвырнули ее на улицу.
— А что Гойге? Разве не он у вас все ищет? — поинтересовалась Богиня воды, вспомнив о способности Контаро.
— Не дозвониться до него.
Полина неуверенно осмотрела мужчину. За те несколько дней, что она пыталась узнать Бога войны, он впервые предстал пред ней в столь подавленном состоянии.
— Так он из-за котенка так? — подумала она.
Мюллер смотрел куда-то себе под ноги, и, решив все же не ставить крест на мужчине без чувства юмора, Полина спросила: «Извиниться не хочешь?»
— За что это? — подняв голову, удивленно переспросил Бог.
— Ну, хотя бы за то, что у своего помощника блокнот спер?
— А пусть не бросает, где ни попадя, — буркнул Мюллер.
— Да? А за то, что меня напугал? — добавила Полина.
Бог войны тяжело и протяжно вздохнул, не желая продолжать этот разговор. Шутки шутками, а от пропажи котенка Адольфу было совсем не весело, и вид мужчины начинал угнетать Полину не меньше, чем его глупый и бессмысленный розыгрыш.
— Ох. Пойдем, — Саянова кивнула в сторону своего дома. — Знаю я, где она.
Адольф приободрился, хотя на лице его всю дорогу до здания читалось недоумение. Мюллер не сказал ни слова, пока они шли по парку, затем по двору, заходили в подъезд и поднимались на лифте на последний этаж. Бог войны переступил порог дорогой просторной квартиры. О том, насколько важная особа проживала в этом пентхаусе, можно было понять еще в коридоре. Не успел Адольф оглядеться, как потерянный котенок выбежал к двери и начал ластиться к ногам мужчины.
— Ричи?! — он тут же подхватил ее на руки. Казалось, всего на миг на лице Бога войны появилась улыбка. — Откуда она у тебя? — наконец поинтересовался он у хозяйки квартиры.
— Сама нашла меня на улице, — ответила Полина, снимая надоевшие каблуки.
— Как ты ее узнала?
— По нему, — она взяла со столика кулон, который был на ошейнике кошечки.
— Разве я показывал ее раньше?
— Нет, я… — она помотала головой, но тут же поняла, что объяснения все же потребуются, — Я просто угадала твой стиль, забудь… Ты действительно так любишь кошек? — поинтересовалась девушка, чуть наклонив голову к левому плечу.
— Да, люблю! — тут же ответил он.
Полина подошла чуть ближе и крайне серьезно посмотрела Богу в глаза.
— А почему именно Ричи?
— Это имеет какое-то значение? — пожал плечами мужчина, продолжая поглаживать котенка по пушистой спинке.
— Ох! Не хочешь говорить, не надо. Просто… мне почему-то показалось, что ты не просто от балды ей эту кличку дал, — Полина уже была готова махнуть на все рукой и уйти на кухню заваривать чай, как вдруг ее немногословный знакомый решил ответить.
— Это… немного личное, — подняв голову, он встретился с Богиней взглядом. — Был человек, которого я называл так, но я не очень хорошо с ним обошелся. Он доверял мне, а я… в его глазах, возможно, был полным эгоистом.
— Он?
— Она, — поправил себя Адольф.
— Ричи, — прошептала Богиня. Адольф закрыл глаза, виновато опустив голову. — Что теперь с этой девушкой? — спросила она участливо.
— Я уже много лет ее не видел…
— Ох, ясно все с тобой, — стараясь не выдавать легкого волнения, Полина вздохнула и слегка улыбнулась. — Ну, проходи, что встал на пороге? — девушка жестом позвала гостя пройти в зал, а сама скрылась на кухне, шурша продуктовыми пакетами.
Немного осмотревшись в просторном помещении, Адольф присел на один из больших диванов, что стояли по обе стороны от невысокого овального журнального столика с прозрачной стеклянной столешницей. Вскоре с чашками чая и конфетами на подносе к нему присоединилась и хозяйка квартиры.
— Где Вэла? — поинтересовался Адольф, не заметив хранительницу поблизости.
— С Даффом, — сухо ответила девушка, продолжая смотреть мужчине в глаза.
Полина искренне ждала, что Бог войны заговорит снова, но больше минуты они сидели в тишине.
— Зачем ты соврал про имена? — наконец спросила Саянова, прервав это долгое и неприятное молчание.
— Девушкам не место среди Богов, — не задумываясь, ответил Мюллер. — Не пойми неправильно, но это чисто мое мнение. Богами должны быть те, кто может постоять за себя и взять ответственность за многих других. За всю жизнь я видел лишь несколько Богинь, и всех их ты сама уже знаешь.
— Им ты говорил то же самое, что и мне?
— Нет.
— Тогда почему?
— У них уже есть те, кто будет говорить им, чтобы они не лезли на рожон. Лизу вечно опекает волк, а за Ариадну соизволил уже пару раз вступиться Ры-Жик, да и за сестрой он вроде как приглядывает.
— А меня под крыло ты решил взять, получается? Ну спасибо, — с сарказмом пробормотала Полина и вздохнула.
И вновь гнетущая тишина повисла в воздухе. Пушистая Ричи лежала на коленях Бога. То и дело переворачивалась с боку на бок, тихо мяукала, и Адольф все время осторожно поглаживал ее с такой неприсущей ему нежностью.
— Слушай, ты хоть когда-нибудь улыбаешься? — поинтересовалась Богиня.
— Нет, — Бог войны помотал головой.
— Почему?
— Не хочу.
— И давно?
— Всегда так было. Сперва повода не было, а потом просто привык.
— Разве можно всю жизнь не улыбаться? — переспросила та, явно недоумевая. Адольф пожал плечами. — Неужели в твоей жизни не было моментов, когда ты хотел улыбнуться? А анекдоты? А праздники?
— Никогда, — возразил мужчина. — Анекдоты только глупые слышал, а праздники я не люблю. Под Новый год все просто мишурой украшено, день рождения не отмечал. А в остальных праздниках и того меньше смысла.
— А как же подарки? — все больше удивлялась Богиня воды.
— Я узнал, что такое подарки, когда мне было семь. Глупая традиция, — вздохнул Бог войны.
— Тебе никогда ничего не дарили?
Адольф услышал жалость в голосе Полины и лишь сильнее нахмурился.
— Инанго пытался мне что-то подарить, но я всегда отказывался. Слушай, — махнул он свободной рукой, — я рос в приюте. Моя мать отказалась от меня еще в роддоме. Меня пытались усыновить много раз, но все время возвращали обратно. Я был изгоем до шести лет, пока меня не забрали в Легион.
— Так рано! — ужаснулась девушка.
— Я вступил туда из-за смерти другого Бога. У меня были Силы с самого рождения, и больше мне ничего не оставалось. Приют был разрушен. Да, мне было шесть, но уже к десяти годам я дрался на равных с Инанго.
— А в школе друзья у тебя были?
— Мне не было ни до кого дела. Общался только со своими из Легиона. Но зато учился лучше всех, — все больше погружаясь в воспоминания, он и сам не заметил, как отошел от темы. — Из-за вечного сидения за книгами у меня даже испортилось зрение, и я два года носил очки. А Джек, урод безглазый, как-то разбил их, пока протирал пыль на полках. Мы тогда серьезно подрались. Я сломал ему нос, а тот в отместку сунулся в мою книгу на Ковчеге и стер из моей памяти конспекты, которые я зубрил перед экзаменами. Пришлось за неделю заучивать все заново.
— Не смогу представить тебя в очках, даже если очень постараюсь, — улыбнулась Полина. — Ты, наверное, сильно изменился с тех времен?
— Совсем нет. Я всегда такой, каким был в детстве, если иметь в виду характер.
— Вот как, — девушка сложила руки на коленях. — А я в детстве была тихоней. Никогда не лезла ни к кому с дружбой, да никто и не предлагал… Знаешь, может прозвучать странно, но мне кажется, что в этом мы с тобой похожи: я ведь тоже все детство провела в детском доме, — услышав это, Адольф слегка приподнял брови. — Но я даже не знаю, почему там оказалась. Мне говорили, что я просто подкидыш. Никто обо мне особо не заботился, и в школе меня не любили: вечно дразнили и дергали за косички. Маленькая, никому не нужная уродина с веснушками.
— Ну, не то чтобы тот, кого она хотела убить, сейчас на том свете, — Адольф расстегнул рубашку и показал Полине шрам почти около сердца. Девушка вздрогнула. — Будь я человеком, я бы умер, но Богов не возьмешь простым ножом.
— Как это случилось? — прошептала Богиня воды.
— Когда мы спасли ее. Она очнулась на Ковчеге и не понимала, что уже в безопасности. Лиза заперлась в лазарете, задвинула дверь всем, чем смогла и где-то достала скальпель. Когда я выбил дверь, она пряталась в углу. Стоило мне ее заметить, как Лиза выбежала и вонзила в меня нож со всей силы… Мы долго еще приводили ее в чувства и пытались доказать, что мы не враги. Обычно от простых порезов и даже таких ран у Богов не остаются шрамы, но если бьет Бог и притом сильный, никакие раны не затянутся бесследно. Дорио до сих пор иногда извиняется за тот случай, но я ее не виню, — Адольф вздохнул, словно не хотел этого вспоминать. — Знаешь, я всегда был против того, чтобы силу Бога получали девушки — это слишком опасный дар, он не для всех. Это относится и к тебе! Держись подальше от неприятностей. Битвы и кровь мы, Легион, берем на себя.
В полной тишине они доехали почти до дома Полины, остановившись метрах в двухстах от него. Девушка вышла из машины, после чего Адольф вышвырнул вслед за ней Марко и Генри со словами: «Чтоб до квартиры ее проводили!» — и, хлопнув дверью, уехал по более важным делам.
— Ну вот, как всегда! — проворчал Марко, засовывая руки в карманы, как вдруг заметил в руках Полины ту записную книжечку. — Это чего?
— Ой! — опомнилась вдруг она. — Совсем про нее забыла. Отдашь ему? — она протянула блокнот Марко, но тот резко выдернул его из рук девушки.
— Ты где ее достала?!
— Адольф показал, — Полина отпрянула назад от неожиданности.
— На кой черт?
— Он сказал, это список людей, которых он убил, — Богиня еще сильнее насторожилась. Переглянувшись с Вэлой, она стала ждать ответа Марко.
На несколько мгновений зависла очень неловкая пауза, после которой мужчина согнулся со смеху: «Что? Людей? Шутишь, что-ли? Ну босс дает! Мой это блокнот! Мой! И не люди это!»
— Не люди? А кто тогда?! — раскрыв глаза от удивления, переспросила девушка, пытаясь уложить в голове новую информацию.
— Да так, псы позорные, которым я денег когда-то занял, — еще раз хихикнул Марко, убирая записную книжку в карман. — Записываю, чтобы не забыть. Тьфу, вот и оставляй так у босса свои вещи — все, черт, к рукам приберет.
— Так он мне соврал? — уточнила Богиня на всякий случай.
— Развел, как ребенка! Шутник, блин. Делать больше нечего, — казалось, Марко был возмущен не меньше Полины. — Так ты что, повелась? Ха-ха! Ну даешь!
— Отвратительная шутка! — девушка скрестила руки на груди, что повторила и хранительница.
— Ой, брось! — махнул рукой мужчина. — Не дуйся ты так на него. Юмор явно не его конек. Да, может, босс наш — не подарок, но он же не изверг какой и не маньяк. Если и разбирается с кем, так по делу. Саламандр террорюга еще тот. Вот сама посуди, кто по нему реветь будет? Отбросам вроде тех, с кем мы дело имеем, самое место где-нибудь в канаве, — Марко вздохнул и немного переменился в лице. Ехидная улыбка бесследно пропала. — Знаешь, ты, вроде, ниче такая, так что скажу по секрету. Я, может, и гоню на босса, но, если бы не он, мы в такой же канаве и закончили бы уже давно. Он со дна нас вытащил, откуда уже не выбираются. И за то ему честь и хвала.
До самого утра Полина не смыкала глаз. Хотела уснуть, но никак не удавалось. Ворочалась, переворачивала подушку — но все без толку. Несмотря на слова Марко, было ей не по себе. До последних дней ей всегда казалось, что вся эта жестокость, как в фильмах, все эти опасные приключения — они где-то там, далеко. Такое могло бы случиться с кем угодно, только не с ней. Но как же она ошибалась. Жизнь в который раз за тридцать лет переворачивалась с ног на голову.
— Он хотел меня проверить? — проносилось в мыслях. — Разве в их интересах сейчас запугивать новобранцев? Так не хочет, чтобы я работала с ними? Неужели они так делают со всеми? Или дело просто во мне? Я настолько не подхожу на роль Богини?
Подремав не больше часа, девушка нашла в себе последние силы, чтобы встать с кровати. Впервые за несколько лет она с такой неохотой шла на работу. Под конец месяца отдыхать было нельзя: новый выпуск журнала должен пойти в печать уже на днях, и все последние правки было необходимо внести сегодня.
Стоя на перекрестке, Полина вновь и вновь прокручивала в голове события прошедшей ночи, и возникало только больше вопросов, на которые она уже и не надеялась получить ответ.
Когда уже подходило время загореться зеленому свету на светофоре, девушка почувствовала, как что-то трется о ее ногу. Полина нагнулась и увидела котенка: маленький, пушистый, сам белый, а на глазу черное пятнышко. Богиня пригляделась и заметила на малыше ошейник с подвеской — небольшим красным камушком.
Адольф вернулся домой, когда солнце уже собиралось заходить за горизонт. И уж чего он точно не ожидал, так это увидеть у себя в квартире своих помощников. Гога и Гоззо испуганно вздрогнули при виде хозяина и встали по стойке «смирно»!
— П…п…п… Простите, босс! — протараторил Гога. — Мы вас весь день искали!
— Откуда ключи? — спросил Бог войны.
— Взломом проникли! — ответил подчиненный, понимая, что его ждет за это, но Адольф спокойно прошел на кухню и поставил сумки с продуктами. Потом вышел к ним, и тут началось:
— КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ?! Запасные головы на рынке присмотрели?
— Б…б…б… Босс!!! От всей души прошу прощения! — Гога упал со всего маху на колени перед Адольфом. — Каюсь! Виноват! Не убивайте грешного! Но, если на то ваша воля, я хочу, чтобы моя смерть была быстрой!
— Да кому ты нужен! — Адольф прошел в комнату, пару раз наступив на бедолагу, но и на этом его унижения не закончились. — Ричи. Кис-кис-кис. Ричи? Ричи! А ну, отвечайте, охламоны, куда вы ее дели!!! — он пулей вылетел из комнаты и набросился на своих подчиненных.
— Что? Кого? — переспросил Гога.
— Не строй из себя идиота! Где котенок?!
— Ко…те…нок…
— Что вы с ней сделали?!
— М…мы, босс… Прости, Боженька, не ведали, чего творим! — тот снова шлепнулся перед Адольфом, пытаясь загладить свою вину. — Не знал, клянусь матушкой! Эта зверюга диван ваш расцарапала, обои поободрала, чуть провода не погрызла! Я думал, в окно, тварь, залезла!
— Что!!! — Адольф со скоростью молнии вылетел из дома, забыв убить провинившихся.
До самой ночи Бог войны безрезультатно носился по городу в поисках своего пушистого сокровища. Уже вконец обессилев, Адольф опустился на лавку в центральном парке, чтобы перевести дух. Желание оторвать подчиненным головы, поменять местами и заново пришить нарастало с каждой минутой.
С тем, что в его священную обитель проникли без разрешения, мужчина смириться еще мог — случалось это не в первый раз. Но посягательство на питомца прощать было нельзя, и Адольф ждал, когда вернется домой, и Марко с Генри получат свое наказание.
— О, какие люди! — над головой Бога войны прозвучал знакомый голос. Мюллер чуть выпрямился и тут же встретился взглядом с Полиной. — М-да, вот выйдешь так за хлебушком, — вздохнула Богиня воды. — Ты меня теперь преследуешь?
— Иди, куда шла, женщина, — оперев руку локтем в колено, мужчина положил голову на раскрытую ладонь.
— Да уж, как «вежливо», — вздохнула Саянова. — Впрочем, чего я ожидала… — девушка уже сделала шаг в сторону, как вдруг Адольф заговорил.
— Ричи.
Полина вздрогнула и остановилась в метре от скамейки.
— Что? — тихо переспросила девушка, встав к Богу в пол-оборота.
— Ричи. Котенок… — повторил Адольф. — Мои придурки подумали, что она залезла через окно и вышвырнули ее на улицу.
— А что Гойге? Разве не он у вас все ищет? — поинтересовалась Богиня воды, вспомнив о способности Контаро.
— Не дозвониться до него.
Полина неуверенно осмотрела мужчину. За те несколько дней, что она пыталась узнать Бога войны, он впервые предстал пред ней в столь подавленном состоянии.
— Так он из-за котенка так? — подумала она.
Мюллер смотрел куда-то себе под ноги, и, решив все же не ставить крест на мужчине без чувства юмора, Полина спросила: «Извиниться не хочешь?»
— За что это? — подняв голову, удивленно переспросил Бог.
— Ну, хотя бы за то, что у своего помощника блокнот спер?
— А пусть не бросает, где ни попадя, — буркнул Мюллер.
— Да? А за то, что меня напугал? — добавила Полина.
Бог войны тяжело и протяжно вздохнул, не желая продолжать этот разговор. Шутки шутками, а от пропажи котенка Адольфу было совсем не весело, и вид мужчины начинал угнетать Полину не меньше, чем его глупый и бессмысленный розыгрыш.
— Ох. Пойдем, — Саянова кивнула в сторону своего дома. — Знаю я, где она.
Адольф приободрился, хотя на лице его всю дорогу до здания читалось недоумение. Мюллер не сказал ни слова, пока они шли по парку, затем по двору, заходили в подъезд и поднимались на лифте на последний этаж. Бог войны переступил порог дорогой просторной квартиры. О том, насколько важная особа проживала в этом пентхаусе, можно было понять еще в коридоре. Не успел Адольф оглядеться, как потерянный котенок выбежал к двери и начал ластиться к ногам мужчины.
— Ричи?! — он тут же подхватил ее на руки. Казалось, всего на миг на лице Бога войны появилась улыбка. — Откуда она у тебя? — наконец поинтересовался он у хозяйки квартиры.
— Сама нашла меня на улице, — ответила Полина, снимая надоевшие каблуки.
— Как ты ее узнала?
— По нему, — она взяла со столика кулон, который был на ошейнике кошечки.
— Разве я показывал ее раньше?
— Нет, я… — она помотала головой, но тут же поняла, что объяснения все же потребуются, — Я просто угадала твой стиль, забудь… Ты действительно так любишь кошек? — поинтересовалась девушка, чуть наклонив голову к левому плечу.
— Да, люблю! — тут же ответил он.
Полина подошла чуть ближе и крайне серьезно посмотрела Богу в глаза.
— А почему именно Ричи?
— Это имеет какое-то значение? — пожал плечами мужчина, продолжая поглаживать котенка по пушистой спинке.
— Ох! Не хочешь говорить, не надо. Просто… мне почему-то показалось, что ты не просто от балды ей эту кличку дал, — Полина уже была готова махнуть на все рукой и уйти на кухню заваривать чай, как вдруг ее немногословный знакомый решил ответить.
— Это… немного личное, — подняв голову, он встретился с Богиней взглядом. — Был человек, которого я называл так, но я не очень хорошо с ним обошелся. Он доверял мне, а я… в его глазах, возможно, был полным эгоистом.
— Он?
— Она, — поправил себя Адольф.
— Ричи, — прошептала Богиня. Адольф закрыл глаза, виновато опустив голову. — Что теперь с этой девушкой? — спросила она участливо.
— Я уже много лет ее не видел…
— Ох, ясно все с тобой, — стараясь не выдавать легкого волнения, Полина вздохнула и слегка улыбнулась. — Ну, проходи, что встал на пороге? — девушка жестом позвала гостя пройти в зал, а сама скрылась на кухне, шурша продуктовыми пакетами.
Немного осмотревшись в просторном помещении, Адольф присел на один из больших диванов, что стояли по обе стороны от невысокого овального журнального столика с прозрачной стеклянной столешницей. Вскоре с чашками чая и конфетами на подносе к нему присоединилась и хозяйка квартиры.
— Где Вэла? — поинтересовался Адольф, не заметив хранительницу поблизости.
— С Даффом, — сухо ответила девушка, продолжая смотреть мужчине в глаза.
Полина искренне ждала, что Бог войны заговорит снова, но больше минуты они сидели в тишине.
— Зачем ты соврал про имена? — наконец спросила Саянова, прервав это долгое и неприятное молчание.
— Девушкам не место среди Богов, — не задумываясь, ответил Мюллер. — Не пойми неправильно, но это чисто мое мнение. Богами должны быть те, кто может постоять за себя и взять ответственность за многих других. За всю жизнь я видел лишь несколько Богинь, и всех их ты сама уже знаешь.
— Им ты говорил то же самое, что и мне?
— Нет.
— Тогда почему?
— У них уже есть те, кто будет говорить им, чтобы они не лезли на рожон. Лизу вечно опекает волк, а за Ариадну соизволил уже пару раз вступиться Ры-Жик, да и за сестрой он вроде как приглядывает.
— А меня под крыло ты решил взять, получается? Ну спасибо, — с сарказмом пробормотала Полина и вздохнула.
И вновь гнетущая тишина повисла в воздухе. Пушистая Ричи лежала на коленях Бога. То и дело переворачивалась с боку на бок, тихо мяукала, и Адольф все время осторожно поглаживал ее с такой неприсущей ему нежностью.
— Слушай, ты хоть когда-нибудь улыбаешься? — поинтересовалась Богиня.
— Нет, — Бог войны помотал головой.
— Почему?
— Не хочу.
— И давно?
— Всегда так было. Сперва повода не было, а потом просто привык.
— Разве можно всю жизнь не улыбаться? — переспросила та, явно недоумевая. Адольф пожал плечами. — Неужели в твоей жизни не было моментов, когда ты хотел улыбнуться? А анекдоты? А праздники?
— Никогда, — возразил мужчина. — Анекдоты только глупые слышал, а праздники я не люблю. Под Новый год все просто мишурой украшено, день рождения не отмечал. А в остальных праздниках и того меньше смысла.
— А как же подарки? — все больше удивлялась Богиня воды.
— Я узнал, что такое подарки, когда мне было семь. Глупая традиция, — вздохнул Бог войны.
— Тебе никогда ничего не дарили?
Адольф услышал жалость в голосе Полины и лишь сильнее нахмурился.
— Инанго пытался мне что-то подарить, но я всегда отказывался. Слушай, — махнул он свободной рукой, — я рос в приюте. Моя мать отказалась от меня еще в роддоме. Меня пытались усыновить много раз, но все время возвращали обратно. Я был изгоем до шести лет, пока меня не забрали в Легион.
— Так рано! — ужаснулась девушка.
— Я вступил туда из-за смерти другого Бога. У меня были Силы с самого рождения, и больше мне ничего не оставалось. Приют был разрушен. Да, мне было шесть, но уже к десяти годам я дрался на равных с Инанго.
— А в школе друзья у тебя были?
— Мне не было ни до кого дела. Общался только со своими из Легиона. Но зато учился лучше всех, — все больше погружаясь в воспоминания, он и сам не заметил, как отошел от темы. — Из-за вечного сидения за книгами у меня даже испортилось зрение, и я два года носил очки. А Джек, урод безглазый, как-то разбил их, пока протирал пыль на полках. Мы тогда серьезно подрались. Я сломал ему нос, а тот в отместку сунулся в мою книгу на Ковчеге и стер из моей памяти конспекты, которые я зубрил перед экзаменами. Пришлось за неделю заучивать все заново.
— Не смогу представить тебя в очках, даже если очень постараюсь, — улыбнулась Полина. — Ты, наверное, сильно изменился с тех времен?
— Совсем нет. Я всегда такой, каким был в детстве, если иметь в виду характер.
— Вот как, — девушка сложила руки на коленях. — А я в детстве была тихоней. Никогда не лезла ни к кому с дружбой, да никто и не предлагал… Знаешь, может прозвучать странно, но мне кажется, что в этом мы с тобой похожи: я ведь тоже все детство провела в детском доме, — услышав это, Адольф слегка приподнял брови. — Но я даже не знаю, почему там оказалась. Мне говорили, что я просто подкидыш. Никто обо мне особо не заботился, и в школе меня не любили: вечно дразнили и дергали за косички. Маленькая, никому не нужная уродина с веснушками.
