Обхватила себя руками за плечи и, закусив нижнюю губу, изо всех сил постаралась не завыть в голос.
Куда ты попала, Диана? Что это за люди? Что им от тебя надо? А самое главное – что происходит с тобой? Странные видения, искажение реальности – все это пугало меня гораздо больше, чем голоса, звучавшие в моей голове почти всю мои сознательную жизнь. К голосам-то я уже привыкла, а вот к видениям – еще нет. Да и не хотелось привыкать, если честно. Совсем-совсем не хотелось.
Желудок жалобно заурчал, нерешительно намекая на то, что не мешало бы съесть хоть что-нибудь. Вспомнив о великодушном разрешении Дэя пошарить в холодильнике, с трудом поднялась на ноги. Ну, раз мне разрешили основательно проредить продовольственные запасы, не стоит себе ни в чем отказывать.
Распахнув дверцу холодильника, принялась придирчиво разглядывать то, что там было. Не густо, надо признать.
Спустя несколько минут, я уже жевала кусок хлеба с ветчиной и жмурилась от удовольствия. Пусть завтрак и не представлял собой ничего особенного, но моему пустому желудку было все равно, главное – еда. Я потянулась к пакету с апельсиновым соком и едва не выронила его.
- Что ты делаешь, Диана? – спросила я у самой себя едва слышным шепотом. – Что ты здесь забыла? Почему еще не бежишь, сломя голову подальше от этого дома и этих людей?
Пакет с соком выскользнул из моих рук и грохнулся об пол. Ярко-оранжевые брызги залапали не только мои босые ноги, но и пол и плитку на стенах. Но мне было совершенно не до этого.
Замерев на месте я зажмурилась на минуту, переживая приступ паники, что накатил на меня с новой силой. Затем, открыв глаза, отмерла и, осторожно ступая, направилась к двери. Приоткрыла ее, прислушиваясь. Из гостиной доносились едва слышные голоса. Слов я разобрать не могла, но отчетливо слышала, как одному из братьев что-то отвечает женщина.
Очень осторожно, стараясь не производить шума, прикрыла дверь, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться.
Не помогло.
Внутри все дрожало, истерика была на подходе, слезы жгли глаза, а в горле застрял отчаянный вопль. У меня никогда раньше не было подобных приступов паники. Я вообще никогда не боялась ничего настолько отчаянно, как сейчас. Мне даже казалось одно время, что я не способна на сильные чувства и эмоции.
Нет! С меня хватит!
Уж лучше интернат или любая другая психушка. Лучше было бы отправиться в то закрытое заведение, о котором говорил отец.
Но переживать нечто подобное раз за разом, бояться неизвестно чего, я не могу. Моя психика не рассчитана на подобные потрясения. Она у меня вообще нарушена, если верить воспитателям и врачам интерната, в котором я провела большую часть своей жизни. И если до этого меня беспокоили лишь только голоса в голове, которые кроме меня никто не слышал, то теперь проблемы стали куда серьезнее… и опаснее… Особенно, если вспомнить обещание Дэя.
Сглотнув, ставшую вязкой слюну, я бросилась к выходу.
Бежать.
Подальше от этого дома и его обитателей.
Плохо помню, как именно выбралась из дома, как бежала по улице, не разбирая дороги и не обращая внимания на то, как острые камни больно впивались в босые ступни. Меня трясло, перед глазами стоял туман, в груди клокотал вопль ужаса.
Немного пришла в себя лишь тогда, когда оказалась на перекрестке. Мимо меня проезжали автомобили, спешили куда-то по своим делам редкие прохожие – незнакомый мне город жил своей жизнью. Я замерла у обочины дороги, испуганно оглядываясь по сторонам. Впервые мне пришла в голову мысль, что я не знаю, что делать дальше. Куда бежать? Где прятаться? У кого попросить о помощи?
Я снова оказалась одна. В незнакомом месте. Полуголая – платье, которое не прикрывало даже колени – не в счет, босиком, без денег, без знакомых. Помощи мне было ждать неоткуда.
Обхватила себя руками за плечи, и снова осмотрелась. Мое внимание привлек мужчина в форме полицейского на другой стороне дороги.
Точно! Как я сразу не подумала о том, чтобы пойти в полицию? Еще в интернате нам неоднократно повторяли, что если вдруг что-нибудь случится, если мы потеряемся или станем свидетелями каких-либо деяний, то необходимо сразу же – без малейшего промедления! – идти в полицию. Там помогут. Защитят.
Вспомнив обо всем этом, я воспряла духом и не обращая внимания на то, что передо мной проезжая часть побежала туда, где стоял, облокотившись о свой автомобиль, полицейский.
Все прошло бы нормально. Без происшествий. Но когда я была уже на середине дороги, то мои голоса – те самые предатели, что оставили меня вчера на произвол судьбы – решили снова заявить о себе.
Голова взорвалась болью, перед глазами потемнело, а в ушах зазвучали голоса. Но на этот раз, мои вечные спутники не помогали и не несли успокоения. Схватившись руками за виски, я замерла, с трудом сдерживая вопль боли. Мне казалось, что моя голова сейчас просто лопнет. Разорвется на много-много маленьких кусочков и разлетится по этой улице.
Шум в голове нарастал.
Я уже не различала голосов. Это был скорее шум от проливного дождя, барабанная дробь града по черепичной крыше, скрежет веток об оконное стекло и завывания ветра.
Перед глазами все плыло, земля уходила из-под ног. Я не могла вдохнуть, не чувствовала ног и рук. Лишь только боль. Всепоглощающая боль завладела мной.
И тут я заметила несущуюся на меня машину. Резкий свист, визг шин, проклятия – все смешалось, а я не могла даже пошевелиться и расширившимися от ужаса глазами следила за тем, как красный автомобиль несется прямо на меня. В этот момент, я как никогда была близка к смерти.
Миг и вот я уже не на дороге, ожидаю столкновения с несущимся на меня автомобилем…
Я снова оказалась в том странном месте, где вокруг меня ревело пламя а мои собственные ноги по щиколотку утопали в углях. Воздух был настолько горячим, что каждый вдох приносил боль. Я зажмурилась крепко-крепко и даже закрыла лицо руками, прячась от огня. Было страшно…
Я не понимала где я и как здесь оказалась. Пыталась уверить себя в том, что это всего лишь буйство моего воображения, что…
Резкий рывок в сторону, от которого мотнулась голова, снова вернул меня в реальность. От визга шин заложило уши, а потом мир перевернулся, и я оказалась крепко прижатой к чьей-то груди. Сердце бешено колотилось, дыхание сперло, крик застрял в горле. А голоса, что едва не стали причиной моей гибели просто замолчали, словно их и не было никогда.
Я стояла, спрятав лицо на груди у своего еще пока неизвестного спасителя и пыталась справиться с дыханием, а вокруг меня продолжала развиваться драма.
- О, мой бог! Да, что же это такое!!! – кто-то кричал так громко, что я невольно поморщилась. – Рик, ты же видел? Видел!!! Это не я. Я не виноват!!! Эта ненормальная сама бросилась под колеса.
Я повернула голову и в поле моего зрения попала крепкая мужская рука, с сильными пальцами, покрытыми короткими, даже на вид, жесткими, волосками, загорелая; манжет старой, вытертой кожаной куртки. Взгляд скользил выше: широкая грудь, обтянутая синей клетчатой рубашкой, расстегнутый ворот, из которого видна не менее загорелая, чем рука, мощная шея, квадратный подбородок, сжатые губы, крупный нос, светло-карие глаза, глядящие на меня со странным выражением, тонкие лучики-морщинки, тянущиеся к вискам, каштановые волосы, слегка тронутые сединой на висках…
Я отстранилась, моргнула и задохнулась от крика. Лицо мужчины, что только что выдернул меня из-под колес автомобиля, изменилось. Вытянулось, словно звериная морда, глаза стали ярче, под верхней губой сверкнули клыки. Я отшатнулась, оступилась и стала падать, но меня снова подхватили сильные руки.
- Тише ты, окаянная, - глубокий бархатистый голос раздался где-то над моей головой.
Со страхом я снова заглянула в лицо своему спасителю и вздрогнула. Звериный оскал исчез, и на меня снова смотрели карие глаза с нормального человеческого лица.
- Отпус-ститте меня, - проблеяла я, пытаясь все же вырваться.
- Всенепременно, - кивнул мужчина. – Как только ты успокоишься и передумаешь снова бросаться под колеса проезжающих мимо машин.
- Я не… не… - замотала головой, но в горле застрял комок и говорить не получалось.
- Что здесь у тебя, Дик, - раздался незнакомый мужской голос рядом.
- Да вот, - мой спаситель пожал плечами и разжал свои стальные объятия, но тут же цепко ухватил меня за руку, словно боялся, что я и в самом деле снова решу броситься под колеса какого-нибудь автомобиля.
- Ну что же вы, мисс. Разве можно перебегать дорогу в неположенном месте, да еще и перед самой машиной. Нарушение.
Я медленно обернулась и посмотрела на того, кто говорил. Это оказался именно тот полицейский, к которому я так спешила. Только вот теперь я почему-то совершенно не чувствовала никакой радости от того, что все-таки догнала его.
- Пройдемте, мисс, зафиксируем нарушение.
- Подожди, Рик, - пророкотал мой спаситель, не спеша выпускать мою руку. – Посмотри на нее. Она в шоке. И у девушки явно что-то случилось.
Рик окинул меня пристальным взглядом, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю. Я вдруг особенно отчетливо почувствовала, как сильно изранены мои ноги, как холодно мне стоять на ветру в одном лишь тонком платье. Поежившись, обхватила плечи свободной рукой.
- Как вас зовут, мисс? – Рик сменил гнев на милость и теперь его голос звучал совершенно иначе, участливо.
- Д-д…Дейзи, - выдохнула я.
Сама не знаю, почему мне пришло в голову назваться именно так. Но когда полицейский задал вопрос о моем имени, перед глазами вдруг встала пластиковая табличка с именем одной из воспитательниц интерната. Мисс Дэйзи была грубой, нелюдимой. Она не любила свою работу, тяготилась необходимостью возиться с «ненормальными» воспитанниками интерната и особенно, она не любила меня. В свою очередь, я тоже не испытывала к ней особой привязанности, но мы как-то пришли к общему молчаливому сосуществованию и старались как можно меньше попадаться друг другу на глаза. Почему я вспомнила о ней сейчас? Даже не представляю.
- А фамилия? – продолжал выспрашивать у меня полицейский.
- Риш, - буркнула я, опустив глаза. Именно так ту самую Дейзи, имя которой я присвоила и звали – мисс Дэйзи Риш.
- Скажите, мисс Риш, - снова заговорил полицейский, а затем вдруг повернулся к моему спасителю. – Да отпусти ты ее, Дик. Мисс Дэйзи уже пришла в себя, и больше не будет делать глупостей. Ведь не будете же, да? – этот вопрос, подкрепленный участливым взглядом, уже адресовался мне.
Я закивала в ответ, затем подумала и пару раз мотнула головой.
- Скажите, мисс Дэйзи, у вас что-то случилось? Вы куда-то так спешили, что бросились под колеса и…
- К вам, - тихо-тихо призналась я.
- Ко мне? – удивлению полицейского не было границ. Его светлые брови потерялись где-то в волосах.
Я снова закивала.
- Я… сбежала… и… а тут вы и… я не видела машины… я просто… это… - и пусть слез по-прежнему не было, но горло судорожно сжималось и говорить мне было все труднее.
- Слушай, Рик, - произнес мой спаситель, который все это время просто стоял рядом и держал меня за руку. – Может, ты уже отведешь девушку к машине? А то как бы не застудилась в таком виде. Не лето, сейчас.
- Да, конечно, - закивал полицейский. – Идемте, мисс, я отвезу вас в управление и там мы сможем поговорить. Теперь вам нечего бояться. Все будет хорошо. Идемте.
Он протянул руку и прикоснулся к моему локтю. По телу побежали мурашки, и я поежилась, а в следующую минуту на мои плечи легла старая, местами вытертая почти до основания, кожаная куртка.
- Так-то лучше, - буркнул Дик, на которого я старалась не смотреть, чтобы снова не увидеть чего-нибудь ненормального. – А то совсем окоченеешь.
Я запахнула куртку поплотнее и втянула носом воздух. Старая кожа была мягкой и, что удивительно, теплой. А еще от куртки шел странный запах. Так пахла земля, укрытая толстым ковром опавших листьев, напитавший дождевой воды, мох… Я не очень разбиралась в запахах, не могла придумать им красивых названий, но от этой куртки пахло… знакомо…
- У вас есть собака? – я вскинула голову, чтобы посмотреть на моего спасителя.
Он вздрогнул.
- Что? – прошептал почти одними губами, вытаращив глаза.
- Собака? – переспросила я. – У вас есть собака?
В детстве я очень хотела собаку, но мне нельзя было ее завести – отец не разрешал, и потому я ходила в гости к мальчику, в дом через дорогу. У него была собака. Старая овчарка, которая уже плохо видела и позволяла нам, детям, таскать ее за уши или зарываться пальцами в седую шерсть на загривке. Именно запах шерсти мне почудился сейчас, слабый, почти неуловимый, но….
- Нет, - покачал головой мой спаситель, - у меня нет собаки.
- Жаль, - я опустила глаза. – Я всегда хотела собаку, но отец не разрешал.
- Это от него вы сбежали? – вдруг спросил полицейский, который молчал, пока мы разговаривали, но я была уверена, что он не пропустил ни слова.
- Нет, - я покачала головой и покорно пошла следом за ним, кутаясь в слишком большую для меня куртку.
- Я поеду следом за вами, - вдруг произнес Дик.
- Зачем? – не понял полицейский.
- Ну как же, я сегодня, можно сказать, крестным мисс Дэйзи стал. Должен же я проконтролировать, чтобы с ней все было хорошо.
Полицейский лишь пожал плечами, открывая передо мной заднюю дверь своего автомобиля. Уже усевшись на сидение, я рискнула поднять голову и посмотреть в окно. Мой спаситель стоял невдалеке, смотрел в мою сторону и его глаза мне показались почти янтарными.
Дорогу до управления шерифа я совершенно не запомнила. Сидя на заднем сидении полицейского автомобиля, просто выпала из реальности и погрузилась в какое-то подобие прострации. Потому пришла в себя лишь когда открылась дверь, и давешний полицейский вежливо попросил меня покинуть его транспортное средство.
Я никогда раньше не была в подобных местах и, что греха таить, даже не могла себе представить, как именно выглядит управление полиции. А на деле все оказалось куда как обыденно. Совершенно ничего особенного. Я даже осталась слегка разочарована.
Впрочем, долго рассматривать достопримечательности, мне все равно не позволили. Полицейский, что привез меня сюда, вежливо подталкивая, препроводил в тесный пыльный кабинет и, извинившись, оставил в одиночестве. Обещал, что долго отсутствовать не будет и скоро появится.
Усевшись на табурет, стоящий возле небольшого письменного стола, я огляделась.
Маленькая клетушка была обставлена довольно скудно. Кроме стула, на котором я сидела, и письменного стола, что, несмотря на свои небольшие размеры, занимал большую часть этого помещения, здесь была только небольшая тумбочка у окна, металлический сейф, а вдоль стены гордо возвышался шкаф со сплошными дверцами, видимо для хранения документов. И все. Больше никакой мебели, никаких там фотографий или детских рисунков, даже завалящейся картины с выцветшим пейзажем и то не было.
Я покорно ждала, когда полицейский, который привез меня сюда (имени его я не запомнила), вернется, а чтобы хоть как-нибудь развлечься, рассматривала большой приемный зал через стеклянную дверь. Туда-сюда сновали другие полицейские, какие-то люди, прямо напротив кабинета, на стене висел телевизор. Он был включен и настроен на новостной канал, но ничего интересного я там увидеть не могла, потому почти совсем не смотрела в ту сторону.
Куда ты попала, Диана? Что это за люди? Что им от тебя надо? А самое главное – что происходит с тобой? Странные видения, искажение реальности – все это пугало меня гораздо больше, чем голоса, звучавшие в моей голове почти всю мои сознательную жизнь. К голосам-то я уже привыкла, а вот к видениям – еще нет. Да и не хотелось привыкать, если честно. Совсем-совсем не хотелось.
Желудок жалобно заурчал, нерешительно намекая на то, что не мешало бы съесть хоть что-нибудь. Вспомнив о великодушном разрешении Дэя пошарить в холодильнике, с трудом поднялась на ноги. Ну, раз мне разрешили основательно проредить продовольственные запасы, не стоит себе ни в чем отказывать.
Распахнув дверцу холодильника, принялась придирчиво разглядывать то, что там было. Не густо, надо признать.
Спустя несколько минут, я уже жевала кусок хлеба с ветчиной и жмурилась от удовольствия. Пусть завтрак и не представлял собой ничего особенного, но моему пустому желудку было все равно, главное – еда. Я потянулась к пакету с апельсиновым соком и едва не выронила его.
- Что ты делаешь, Диана? – спросила я у самой себя едва слышным шепотом. – Что ты здесь забыла? Почему еще не бежишь, сломя голову подальше от этого дома и этих людей?
Пакет с соком выскользнул из моих рук и грохнулся об пол. Ярко-оранжевые брызги залапали не только мои босые ноги, но и пол и плитку на стенах. Но мне было совершенно не до этого.
Замерев на месте я зажмурилась на минуту, переживая приступ паники, что накатил на меня с новой силой. Затем, открыв глаза, отмерла и, осторожно ступая, направилась к двери. Приоткрыла ее, прислушиваясь. Из гостиной доносились едва слышные голоса. Слов я разобрать не могла, но отчетливо слышала, как одному из братьев что-то отвечает женщина.
Очень осторожно, стараясь не производить шума, прикрыла дверь, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться.
Не помогло.
Внутри все дрожало, истерика была на подходе, слезы жгли глаза, а в горле застрял отчаянный вопль. У меня никогда раньше не было подобных приступов паники. Я вообще никогда не боялась ничего настолько отчаянно, как сейчас. Мне даже казалось одно время, что я не способна на сильные чувства и эмоции.
Нет! С меня хватит!
Уж лучше интернат или любая другая психушка. Лучше было бы отправиться в то закрытое заведение, о котором говорил отец.
Но переживать нечто подобное раз за разом, бояться неизвестно чего, я не могу. Моя психика не рассчитана на подобные потрясения. Она у меня вообще нарушена, если верить воспитателям и врачам интерната, в котором я провела большую часть своей жизни. И если до этого меня беспокоили лишь только голоса в голове, которые кроме меня никто не слышал, то теперь проблемы стали куда серьезнее… и опаснее… Особенно, если вспомнить обещание Дэя.
Сглотнув, ставшую вязкой слюну, я бросилась к выходу.
Бежать.
Подальше от этого дома и его обитателей.
***
Плохо помню, как именно выбралась из дома, как бежала по улице, не разбирая дороги и не обращая внимания на то, как острые камни больно впивались в босые ступни. Меня трясло, перед глазами стоял туман, в груди клокотал вопль ужаса.
Немного пришла в себя лишь тогда, когда оказалась на перекрестке. Мимо меня проезжали автомобили, спешили куда-то по своим делам редкие прохожие – незнакомый мне город жил своей жизнью. Я замерла у обочины дороги, испуганно оглядываясь по сторонам. Впервые мне пришла в голову мысль, что я не знаю, что делать дальше. Куда бежать? Где прятаться? У кого попросить о помощи?
Я снова оказалась одна. В незнакомом месте. Полуголая – платье, которое не прикрывало даже колени – не в счет, босиком, без денег, без знакомых. Помощи мне было ждать неоткуда.
Обхватила себя руками за плечи, и снова осмотрелась. Мое внимание привлек мужчина в форме полицейского на другой стороне дороги.
Точно! Как я сразу не подумала о том, чтобы пойти в полицию? Еще в интернате нам неоднократно повторяли, что если вдруг что-нибудь случится, если мы потеряемся или станем свидетелями каких-либо деяний, то необходимо сразу же – без малейшего промедления! – идти в полицию. Там помогут. Защитят.
Вспомнив обо всем этом, я воспряла духом и не обращая внимания на то, что передо мной проезжая часть побежала туда, где стоял, облокотившись о свой автомобиль, полицейский.
Все прошло бы нормально. Без происшествий. Но когда я была уже на середине дороги, то мои голоса – те самые предатели, что оставили меня вчера на произвол судьбы – решили снова заявить о себе.
Голова взорвалась болью, перед глазами потемнело, а в ушах зазвучали голоса. Но на этот раз, мои вечные спутники не помогали и не несли успокоения. Схватившись руками за виски, я замерла, с трудом сдерживая вопль боли. Мне казалось, что моя голова сейчас просто лопнет. Разорвется на много-много маленьких кусочков и разлетится по этой улице.
Шум в голове нарастал.
Я уже не различала голосов. Это был скорее шум от проливного дождя, барабанная дробь града по черепичной крыше, скрежет веток об оконное стекло и завывания ветра.
Перед глазами все плыло, земля уходила из-под ног. Я не могла вдохнуть, не чувствовала ног и рук. Лишь только боль. Всепоглощающая боль завладела мной.
И тут я заметила несущуюся на меня машину. Резкий свист, визг шин, проклятия – все смешалось, а я не могла даже пошевелиться и расширившимися от ужаса глазами следила за тем, как красный автомобиль несется прямо на меня. В этот момент, я как никогда была близка к смерти.
Миг и вот я уже не на дороге, ожидаю столкновения с несущимся на меня автомобилем…
Я снова оказалась в том странном месте, где вокруг меня ревело пламя а мои собственные ноги по щиколотку утопали в углях. Воздух был настолько горячим, что каждый вдох приносил боль. Я зажмурилась крепко-крепко и даже закрыла лицо руками, прячась от огня. Было страшно…
Я не понимала где я и как здесь оказалась. Пыталась уверить себя в том, что это всего лишь буйство моего воображения, что…
Резкий рывок в сторону, от которого мотнулась голова, снова вернул меня в реальность. От визга шин заложило уши, а потом мир перевернулся, и я оказалась крепко прижатой к чьей-то груди. Сердце бешено колотилось, дыхание сперло, крик застрял в горле. А голоса, что едва не стали причиной моей гибели просто замолчали, словно их и не было никогда.
Я стояла, спрятав лицо на груди у своего еще пока неизвестного спасителя и пыталась справиться с дыханием, а вокруг меня продолжала развиваться драма.
- О, мой бог! Да, что же это такое!!! – кто-то кричал так громко, что я невольно поморщилась. – Рик, ты же видел? Видел!!! Это не я. Я не виноват!!! Эта ненормальная сама бросилась под колеса.
Я повернула голову и в поле моего зрения попала крепкая мужская рука, с сильными пальцами, покрытыми короткими, даже на вид, жесткими, волосками, загорелая; манжет старой, вытертой кожаной куртки. Взгляд скользил выше: широкая грудь, обтянутая синей клетчатой рубашкой, расстегнутый ворот, из которого видна не менее загорелая, чем рука, мощная шея, квадратный подбородок, сжатые губы, крупный нос, светло-карие глаза, глядящие на меня со странным выражением, тонкие лучики-морщинки, тянущиеся к вискам, каштановые волосы, слегка тронутые сединой на висках…
Я отстранилась, моргнула и задохнулась от крика. Лицо мужчины, что только что выдернул меня из-под колес автомобиля, изменилось. Вытянулось, словно звериная морда, глаза стали ярче, под верхней губой сверкнули клыки. Я отшатнулась, оступилась и стала падать, но меня снова подхватили сильные руки.
- Тише ты, окаянная, - глубокий бархатистый голос раздался где-то над моей головой.
Со страхом я снова заглянула в лицо своему спасителю и вздрогнула. Звериный оскал исчез, и на меня снова смотрели карие глаза с нормального человеческого лица.
- Отпус-ститте меня, - проблеяла я, пытаясь все же вырваться.
- Всенепременно, - кивнул мужчина. – Как только ты успокоишься и передумаешь снова бросаться под колеса проезжающих мимо машин.
- Я не… не… - замотала головой, но в горле застрял комок и говорить не получалось.
- Что здесь у тебя, Дик, - раздался незнакомый мужской голос рядом.
- Да вот, - мой спаситель пожал плечами и разжал свои стальные объятия, но тут же цепко ухватил меня за руку, словно боялся, что я и в самом деле снова решу броситься под колеса какого-нибудь автомобиля.
- Ну что же вы, мисс. Разве можно перебегать дорогу в неположенном месте, да еще и перед самой машиной. Нарушение.
Я медленно обернулась и посмотрела на того, кто говорил. Это оказался именно тот полицейский, к которому я так спешила. Только вот теперь я почему-то совершенно не чувствовала никакой радости от того, что все-таки догнала его.
- Пройдемте, мисс, зафиксируем нарушение.
- Подожди, Рик, - пророкотал мой спаситель, не спеша выпускать мою руку. – Посмотри на нее. Она в шоке. И у девушки явно что-то случилось.
Рик окинул меня пристальным взглядом, от которого мне захотелось провалиться сквозь землю. Я вдруг особенно отчетливо почувствовала, как сильно изранены мои ноги, как холодно мне стоять на ветру в одном лишь тонком платье. Поежившись, обхватила плечи свободной рукой.
- Как вас зовут, мисс? – Рик сменил гнев на милость и теперь его голос звучал совершенно иначе, участливо.
- Д-д…Дейзи, - выдохнула я.
Сама не знаю, почему мне пришло в голову назваться именно так. Но когда полицейский задал вопрос о моем имени, перед глазами вдруг встала пластиковая табличка с именем одной из воспитательниц интерната. Мисс Дэйзи была грубой, нелюдимой. Она не любила свою работу, тяготилась необходимостью возиться с «ненормальными» воспитанниками интерната и особенно, она не любила меня. В свою очередь, я тоже не испытывала к ней особой привязанности, но мы как-то пришли к общему молчаливому сосуществованию и старались как можно меньше попадаться друг другу на глаза. Почему я вспомнила о ней сейчас? Даже не представляю.
- А фамилия? – продолжал выспрашивать у меня полицейский.
- Риш, - буркнула я, опустив глаза. Именно так ту самую Дейзи, имя которой я присвоила и звали – мисс Дэйзи Риш.
- Скажите, мисс Риш, - снова заговорил полицейский, а затем вдруг повернулся к моему спасителю. – Да отпусти ты ее, Дик. Мисс Дэйзи уже пришла в себя, и больше не будет делать глупостей. Ведь не будете же, да? – этот вопрос, подкрепленный участливым взглядом, уже адресовался мне.
Я закивала в ответ, затем подумала и пару раз мотнула головой.
- Скажите, мисс Дэйзи, у вас что-то случилось? Вы куда-то так спешили, что бросились под колеса и…
- К вам, - тихо-тихо призналась я.
- Ко мне? – удивлению полицейского не было границ. Его светлые брови потерялись где-то в волосах.
Я снова закивала.
- Я… сбежала… и… а тут вы и… я не видела машины… я просто… это… - и пусть слез по-прежнему не было, но горло судорожно сжималось и говорить мне было все труднее.
- Слушай, Рик, - произнес мой спаситель, который все это время просто стоял рядом и держал меня за руку. – Может, ты уже отведешь девушку к машине? А то как бы не застудилась в таком виде. Не лето, сейчас.
- Да, конечно, - закивал полицейский. – Идемте, мисс, я отвезу вас в управление и там мы сможем поговорить. Теперь вам нечего бояться. Все будет хорошо. Идемте.
Он протянул руку и прикоснулся к моему локтю. По телу побежали мурашки, и я поежилась, а в следующую минуту на мои плечи легла старая, местами вытертая почти до основания, кожаная куртка.
- Так-то лучше, - буркнул Дик, на которого я старалась не смотреть, чтобы снова не увидеть чего-нибудь ненормального. – А то совсем окоченеешь.
Я запахнула куртку поплотнее и втянула носом воздух. Старая кожа была мягкой и, что удивительно, теплой. А еще от куртки шел странный запах. Так пахла земля, укрытая толстым ковром опавших листьев, напитавший дождевой воды, мох… Я не очень разбиралась в запахах, не могла придумать им красивых названий, но от этой куртки пахло… знакомо…
- У вас есть собака? – я вскинула голову, чтобы посмотреть на моего спасителя.
Он вздрогнул.
- Что? – прошептал почти одними губами, вытаращив глаза.
- Собака? – переспросила я. – У вас есть собака?
В детстве я очень хотела собаку, но мне нельзя было ее завести – отец не разрешал, и потому я ходила в гости к мальчику, в дом через дорогу. У него была собака. Старая овчарка, которая уже плохо видела и позволяла нам, детям, таскать ее за уши или зарываться пальцами в седую шерсть на загривке. Именно запах шерсти мне почудился сейчас, слабый, почти неуловимый, но….
- Нет, - покачал головой мой спаситель, - у меня нет собаки.
- Жаль, - я опустила глаза. – Я всегда хотела собаку, но отец не разрешал.
- Это от него вы сбежали? – вдруг спросил полицейский, который молчал, пока мы разговаривали, но я была уверена, что он не пропустил ни слова.
- Нет, - я покачала головой и покорно пошла следом за ним, кутаясь в слишком большую для меня куртку.
- Я поеду следом за вами, - вдруг произнес Дик.
- Зачем? – не понял полицейский.
- Ну как же, я сегодня, можно сказать, крестным мисс Дэйзи стал. Должен же я проконтролировать, чтобы с ней все было хорошо.
Полицейский лишь пожал плечами, открывая передо мной заднюю дверь своего автомобиля. Уже усевшись на сидение, я рискнула поднять голову и посмотреть в окно. Мой спаситель стоял невдалеке, смотрел в мою сторону и его глаза мне показались почти янтарными.
Дорогу до управления шерифа я совершенно не запомнила. Сидя на заднем сидении полицейского автомобиля, просто выпала из реальности и погрузилась в какое-то подобие прострации. Потому пришла в себя лишь когда открылась дверь, и давешний полицейский вежливо попросил меня покинуть его транспортное средство.
Я никогда раньше не была в подобных местах и, что греха таить, даже не могла себе представить, как именно выглядит управление полиции. А на деле все оказалось куда как обыденно. Совершенно ничего особенного. Я даже осталась слегка разочарована.
Впрочем, долго рассматривать достопримечательности, мне все равно не позволили. Полицейский, что привез меня сюда, вежливо подталкивая, препроводил в тесный пыльный кабинет и, извинившись, оставил в одиночестве. Обещал, что долго отсутствовать не будет и скоро появится.
Усевшись на табурет, стоящий возле небольшого письменного стола, я огляделась.
Маленькая клетушка была обставлена довольно скудно. Кроме стула, на котором я сидела, и письменного стола, что, несмотря на свои небольшие размеры, занимал большую часть этого помещения, здесь была только небольшая тумбочка у окна, металлический сейф, а вдоль стены гордо возвышался шкаф со сплошными дверцами, видимо для хранения документов. И все. Больше никакой мебели, никаких там фотографий или детских рисунков, даже завалящейся картины с выцветшим пейзажем и то не было.
Я покорно ждала, когда полицейский, который привез меня сюда (имени его я не запомнила), вернется, а чтобы хоть как-нибудь развлечься, рассматривала большой приемный зал через стеклянную дверь. Туда-сюда сновали другие полицейские, какие-то люди, прямо напротив кабинета, на стене висел телевизор. Он был включен и настроен на новостной канал, но ничего интересного я там увидеть не могла, потому почти совсем не смотрела в ту сторону.
