Я сглотнула, не зная, что ответить и как оправдываться. Когда он ушел, я уж было подумала, что опасность миновала, но, кажется, буря только начинается.
-Я…
-И чем же ты так недоволен? – глаза Романова сощурились, и я замерла, ибо выражение его глаз причиняло мне боль.
Уж лучше бы я там увидела злость. Но в его глазах плескалось разочарование! Губы подрагивали в знак презрения, а поза стала какой-то враждебной.
-Мне даже интересно, какие процессы протекают в твоем мозгу, что ты думаешь, что где-то будет лучше, чем с нами? Чем же мы тебя так обидели? – каждое его слово было тяжелее предыдущего, - я просто никак не могу понять твою логику… Сожительство с нами так для тебя противно? Ты какой-то особенный?
-Мы все здесь особенные, - брякнула я, и парень открыл рот, но, не найдя, что ответить, закрыл.
-Выметайся, - просто бросил он, махнув рукой, и направился к шкафу.
Такого безразличия от него я никогда не получала, и оттого на душе было гадко. Что может быть страшнее, когда в тебе разочаровываются люди? Кажется, ты теряешь даже веру в себя.
Сглотнув, я покинула бокс и спустилась к коменданту. Та при виде меня как-то недобро улыбнулась и пошла в сторону лифтов, поднявшись на знакомый мне этаж. В душе поселилось нехорошее предчувствие. Я волновалась, да и мысли о реакции Ромки не выходили из головы. Вскоре мы подошли к двери, которую я узнала мгновенно. Сделав шаг назад, я отрицательно замотала головой.
-Я передумал! Я остаюсь в своем боксе!
-Поздно! – со злодейской улыбкой в лучших традициях комиксов ответила женщина, и я вновь сглотнула.
-Нет-нет, пожалуйста… Только не к Гусенице!
-К нему, к нему, - закивала комендант, а потом сощурилась, - а ты откуда про него знаешь?! Уже бывал у него?!
-Нет-нет! Только слышал! – поспешила оправдаться я, потеряв всякое желание переезда, - не пойду к нему! Прошу вас! Пощадите!
У него ведь даже лишние кровати стоят в гостиной, я еще в первый день обратила на этот факт внимание! С ним никто не хочет селиться! И как мне теперь выпутываться из ситуации?! Сожительство с Романовым мне уже казалось безоблачным будущим!
Комендант медленно подносила палец к приборной панели, я же смотрела за её движениями с затаенным дыханием, молясь, чтобы Гусеница меня не принял и вообще послал на три веселых буквы, а я поскакала в свой любимый бокс! К Романову! (Звучит почти как к черту!). Теперь я с ужасом думала, как на меня отреагирует жених и что скажет, какие козни будет мне строить, и поведает ли он нашу тайну Джону? Тем временем комендант с усмешкой развернулась и пошла обратно к лифтам. Я выдохнула, смотря ей вслед.
-Переезд отменяется! – крикнула она мне вслед, и, чуть обернувшись, добавила, - цени своих соседей!
-Обязательно! – широко улыбаясь, ответила я и поплелась вслед за комендантом, чтобы подняться на лифте наверх.
-Быстро вернулся, - задумчиво проговорил Романов, выходя из бокса. – Что, знакомство оказалось неудачным?
-Возьмешь обратно в сожители? – смущенно попросила я, боясь услышать отрицательный ответ.
-Не мне это решать, а коменданту, - безразлично бросил он, медленно (по его меркам) уходя от меня.
С разрозненными чувствами я отправилась на следующую пару. На душе было гадко от собственного поступка, и я еще не предполагала, какие испытания меня ждут в ИнСверхе.
В третьем корпусе из меня Симонов-старший сделал подопытную мышь, поместив меня в огромный изоляционный куб и дав очки полного погружения в нереальность. Я смотрела на Александра Николаевича неверящим взором, поджав от обиды губы.
-Простите, что мне надо делать? – спросила я, и мой голос звучал как-то неестественно.
-Надеть очки и смотреть фильм, под действием которого ты должна перемещаться в разные точки пространства. Только этот куб с особыми магнитными полями, так что выпустить он тебя не сможет, а ты получишь возможность прочувствовать свои способности, да и я смогу их изучить более подробно. Готова?
Я утвердительно кивнула, а врач одел себе на голову обруч, тут же став двигать руками по голограмме, видимой только ему. Я надела очки, погружаясь в абсолютно белое пространство. И вдруг я понимаю, что пространство начинает сжиматься, а моё понимание реальности медленно уплывать от меня. На уровне сознания настоящее для меня здесь и сейчас, и лишь подсознание яростно кричит о том, что все вокруг выдумка. Мне вдруг кажется, что я становлюсь очень большой, будто вырастаю в размерах, и вдруг понимаю, что это не я огромная, а пространство уменьшается. Страх сковывает, я безвольно опускаюсь на пол, поджимая к себе колени. Закрываю глаза. Открываю, и оказываюсь в абсолютно черном пространстве. Ничего не видно. Вновь змеи! Ненавижу змей! Отсюда я переношусь в считанные секунды, чувствуя, как частички моего тела разлетаются, а потом вновь собираются вместе, и я теперь в оранжевом длинном, кажется, бесконечном коридоре. Я оглядываюсь назад, стена стремительно приближается. Я начинаю убегать.
Когда, кажется, сил не остается, стена останавливает свой ход, и у меня появляется время на передышку. Я прислоняюсь затылком к боковой части коридора, запрокидывая голову, и вижу стремительно приближающийся потолок. Падаю ниц и ползу по коридору дальше. Но не успеваю, меня расплющивается на мелкие частицы, прямо как при переносе.
Я выныриваю из нереальности, скидывая очки и тяжело дыша. В моей голове все еще бьется мысль, что это очередное испытание, что сейчас все изменится.
-Юр, ты в порядке? – окликнул меня Александр Николаевич, и я сфокусировала на нем взгляд, расслабляясь.
Кажется, перенестись мне удалось только один раз.
-Мне обязательно нужно было устраивать подобное?
-Ну я кое-что узнал. На сегодня достаточно. Спасибо.
Я кивнула в ответ, выходя в отъехавшую в сторону дверь. Голова немного болела от переизбытка эмоций, поэтому ступала я аккуратно. Симонов сказал, что я ему больше не нужна, и я покинула третий корпус, отправившись в общежитии. У меня было странное нехорошее предчувствие.
Ужин я пропустила, хорошо, что завтрак был плотным. Время в виртуальной реальности при полном погружении сознания не контролируемо, поэтому многие опасаются компьютерных игр, или ставят временное ограничение. Воздух был свеж, я немного погуляла по аллее, думая над тем и над этим, а потом решила посмотреть страхам в глаза и вернуться в общежитие. Я зашла в бокс и застыла, став случайной свидетельницей разговора. На кухне тихо переговаривались Джон и Рома, причем говорили они обо мне. Именно обо мне, Юле.
-Я не понимаю, куда её могла спрятать Машка… Я оббегал всю землю, искал её в сотнях лиц, но нигде не мог найти. Я думал, что с ума сойду. Несколько раз я чуть не умер от обезвоживания организма.
Он чуть не умер? Какое облегчение, что он жив и здоров!
-Зачем ты так истощал себя, если знал, что с ней все в порядке? Навряд ли бы старшая сестра поступила бы так безрассудно…
-Машка? Та может, - горько усмехнулся Рома, а я застыла, приникнув к стене. – Мы ведь сначала не знали, что это с подачи Маши, хотя догадывались, но вскоре она призналась нам. Сказала, что с Бельчонком все в порядке и нам не о чем переживать.
Голос Романова был пропитан болью и тоской, словно он говорил о своей любимой жене. Отчего-то моё сердце затопила нежность. Глупое!.. На что оно надеется? Такой, как Романов, не моя пара, ведь мы совершенно не подходит друг другу, мы такие разные! Он помнит меня еще ребенком и отказывается принимать действительность.
-Если всё в порядке, зачем тогда продолжаешь терзать себя?
-Я всё равно за нею беспокоюсь. Знать от кого-то - это одно, убедиться собственными глазами – это другое. Как бы я хотел, чтобы у неё тоже нашли этот чертов ген!.. Если честно, то мне уже этот бред сниться стал, так желаю его воплощения.
Я затаила дыхания, боясь, что я сплю. Он не может такое говорить… Почему он хочешь, чтобы я была… собой? В смысле, он еще не знает, насколько близок к истине, но… Почему он хочет этого? Неужели…?
Мысль была настолько абсурдной, что я её отбросила, стараясь вернуть привычное сердцебиение.
-Упокойся, если она действительно такая умная, как ты рассказывал, то она точно не пропадет, - бодренько ответил Джон, кажется, похлопав друга по плечу.
-Я просто не понимаю… Неужели я ей настолько омерзителен, что ей проще сбежать от сытой жизни, чем выйти за меня? – и столько в его голосе было боли, что я уже могла бы поверить в мысль, возникшую у меня минуту назад.
Но я не поверила. Ибо это Романов.
-Я не знаю, брат, прости, - вздохнул Джон, и кухня погрузилась в тишину, которую я решила нарушить своим приходом.
-Привет! – бодренько поздоровалась я, унимая бешеное сердцебиение, которое при виде жениха только ускорилось.
Рома вздрогнул, переведя на меня изумленный взгляд. На мгновение в его взгляде промелькнула неуверенность, он оглядел меня с ног до головы, отчего я поежилась, и постаралась придать своему лицу беззаветное выражение, но в следующую секунду он стал безразличен. Надо думать, мне объявляют бойкот.
-Добрый вечер. Где пропадал так долго? – миролюбиво спросил Джон, кажется, Рома ему ничего не рассказал.
-Симонов-старший задержал, он мой врач. Ой, я же у него про мазь забыл спросить!
-Я дам тебе свою, но тебе её будет мало при таких нагрузках, - ответил Джон, - есть будешь? Я суп сварил, он в холодильнике.
Кушать хотелось, но я могла и потерпеть. Тем более мышцы уже стало ломить и хотелось немного отдохнуть. Я отрицательно покачала головой и пошла в комнату, чтобы лечь на кровать. Через некоторое время вошел Джон, взяв в руки планшет и сев в кресло. Ромка не возвращался. Я разглядывала окружающее, когда мой взгляд наткнулся на электронную фоторамку, висящую над кроватью Романова. Каждую минуту фотографии сменялись, первой я увидела снимок Ромки, Джона и еще какого-то парня, обнявшихся друг с другом. Потом изображение сменилось красивой блондинкой – мамой Ромы. И дальше я очень удивилась, так как экран показал мне… нас! Ромка положил голову мне на плечо, жмурясь от яркого солнца и улыбаясь, а я смущенно опустила глаза вниз, и на моих губах тоже расцвела улыбка. Фотографии двигались, этакие мини-видеозаписи. Удивленная, я пропустила смену снимка, но вот… там снова я! Причем одна. Я покрутилась вокруг своей оси в цветном сарафане, а потом повернулась к фотографу – Ромке. На этом движение заканчивается, начинаясь снова. И я почти слышала в воспоминании смех Ромы, когда он снимал меня, а потом мы вместе выбирали лучшие фотографии. Тогда мы ездили двумя семьями на турбазу.
-Джон, а кто это? – я кивнула на фоторамку, обратившись к соседу.
-Кто? – переспросил парень, проследив за моим взглядом, но картинка вновь сменилась, впрочем, там вновь были мы, только еще детьми. – А, это, невеста Ромыча.
-Невеста?
Почему он рассказывал обо мне, к тому же повесил фотографии в своей комнате, где их мог увидеть каждый?
-Ты удивлен? Он из богатой семьи.
Это не та информация, которую я бы хотела услышать. Мне интересно не почему у него есть невеста, а почему её фотографии висят у него в комнате! Раньше мы были лучшими друзьями, но сейчас… Сейчас нас уже ничего не объединяло.
-Понятно, - протянула я, решив временно замять эту тему, - одолжишь мазь?
Джон кивнул, и дал мне тюбик. Пройдя в ванную, я намазалась раствором, который мгновенно охладил меня, пробудив желание юркнуть под одеяло. На спине намазаться я не смогла, поэтому оставила её без лекарства. Когда я легла под одеяло, то тут же почувствовала жар, расползающийся по телу, и я быстро отошла в объятия Морфея.
-Шесть утра! Подъём! Учеба! Стадион!
Я застонала, проснувшись. Тело нещадно ломило после нагрузок, но я заставила себя встать, почувствовав еще и боль в коленках. У женщин коленные чашечки всегда слабее…
Рома и Джон смотрели на меня с жалостью, кажется, первый даже простил мне мой поступок. Конечно, на инвалидов не обижаются, особенно на инвалидов на голову! В общем, до стадиона я с трудом доковыляла, причем в компании настолько же болезненных однокурсников. И там я тоже была не одинока, даже старшекурсники время от времени морщились, зато физрук был сегодня необычайно бодренький, даже, по его словам, пощадил нас. Его заботу я не заметила.
-Юран! – услышав оклик, я удивленно оглянулась, встретившись взглядом с улыбающимся Фарухом и Майей, которые шли в обнимку.
Хоть у кого-то все хорошо!
-Привет, - улыбнулась я, пожав руку другу и кивнув девушке (раньше в образе девушки все было совершенно наоборот). – Как вы? Нас раскидали в разные потоки, это было неожиданным ударом.
Всех первокурсников разделили на два потока, чтобы лекции усваивались лучше, а на практики уже все ходили своими группами, от каждого факультета в этом году было по две группы.
-Да, в каждый потом вбили по одной группе из каждого факультета, - поморщилась Майя, прижимаясь ближе к факиру.
-Вы очень красиво смотритесь, - подметила я, когда мы вместе направлялись в сторону общежития.
Вокруг стоял галдеж. Студенты народ веселый, особенный. Это будто бы другая страна, со своими законами и менталитетом. И я была счастлива, что получила её гражданство.
-Просто он слишком в меня влюблен, поэтому у нас особая аура, - смущенно улыбнулась мне девушка, стрельнув взглядом на своего парня, который расхохотался.
Все-таки они классные, и межрасовые браки в подавляющем большинстве случаев очень счастливые. Хотя что-то я слишком далеко захожу с мыслями о браке!
Тихо переговариваясь о новых предметах и преподавателях, совсем шепотом о своих соседях, мы дошли до лифтовых кабинок, в которых по утрам была привычная теснота. Тепло после тренировки просто изнывало, но я старалась не думать об этом, лелея мысль о целебной мази. Мысль о прогуле сегодняшних пар была так заманчива, что я уже стала фантазировать на тему причин прогула.
Кто-то из соседей уже был в душе, а я решила пока воспользоваться лекарство. Круговыми движениями быстро втерев мазь на ноги, я надела брюки, после чего, оставаясь в футболке (ведь под ней были эластичные бинты, стягивающие грудь, хотя такие же бинты были и на коленных чашечках), я принялась растирать живот, руки и поясницу. Надо признать, что лекарство помогало отменно.
В комнату зашел Рома, мазнув по мне взглядом и пройдя к шкафу, чтобы в отдельной его части (паровом отглаживании) привести в должный вид рубашку и брюки. Я тем временем растирала себе спину, пыхтя от боли, ибо мышцы на руках не желали поддаваться воле хозяйки.
-О космос, дай сюда, - не выдержал моих попыток Романов, отобрав у меня тюбик с мазью. – Повернись спиной.
-Что? Ты что делать собрался?! – вскрикнула я, вновь прорезались девчачьи нотки. – Не подходи ко мне, извращенец!
Тем временем Рома, железной хваткой удерживая меня за плечо, уложил на кровать и приподнял верх футболки. Сказать, что я была напугана, это ничего не сказать! Вот сейчас он меня и раскроет! Там же на спине бинты проходят!
-Романов, отпусти меня!
-Тигренок, ты еще и фамильничать вздумал? – в голове соседа прорезались рычащие нотки, - лежи спокойно. Поверь мне, я не гей, чтобы наслаждаться процессом массажа мужской спины.
И дальнейшие его слова расходились с делом, по крайней мере, мне так показалось. Я решила расслабиться, подозревая, что моя реакция вызовет еще больше подозрений.
-Я…
-И чем же ты так недоволен? – глаза Романова сощурились, и я замерла, ибо выражение его глаз причиняло мне боль.
Уж лучше бы я там увидела злость. Но в его глазах плескалось разочарование! Губы подрагивали в знак презрения, а поза стала какой-то враждебной.
-Мне даже интересно, какие процессы протекают в твоем мозгу, что ты думаешь, что где-то будет лучше, чем с нами? Чем же мы тебя так обидели? – каждое его слово было тяжелее предыдущего, - я просто никак не могу понять твою логику… Сожительство с нами так для тебя противно? Ты какой-то особенный?
-Мы все здесь особенные, - брякнула я, и парень открыл рот, но, не найдя, что ответить, закрыл.
-Выметайся, - просто бросил он, махнув рукой, и направился к шкафу.
Такого безразличия от него я никогда не получала, и оттого на душе было гадко. Что может быть страшнее, когда в тебе разочаровываются люди? Кажется, ты теряешь даже веру в себя.
Сглотнув, я покинула бокс и спустилась к коменданту. Та при виде меня как-то недобро улыбнулась и пошла в сторону лифтов, поднявшись на знакомый мне этаж. В душе поселилось нехорошее предчувствие. Я волновалась, да и мысли о реакции Ромки не выходили из головы. Вскоре мы подошли к двери, которую я узнала мгновенно. Сделав шаг назад, я отрицательно замотала головой.
-Я передумал! Я остаюсь в своем боксе!
-Поздно! – со злодейской улыбкой в лучших традициях комиксов ответила женщина, и я вновь сглотнула.
-Нет-нет, пожалуйста… Только не к Гусенице!
-К нему, к нему, - закивала комендант, а потом сощурилась, - а ты откуда про него знаешь?! Уже бывал у него?!
-Нет-нет! Только слышал! – поспешила оправдаться я, потеряв всякое желание переезда, - не пойду к нему! Прошу вас! Пощадите!
У него ведь даже лишние кровати стоят в гостиной, я еще в первый день обратила на этот факт внимание! С ним никто не хочет селиться! И как мне теперь выпутываться из ситуации?! Сожительство с Романовым мне уже казалось безоблачным будущим!
Комендант медленно подносила палец к приборной панели, я же смотрела за её движениями с затаенным дыханием, молясь, чтобы Гусеница меня не принял и вообще послал на три веселых буквы, а я поскакала в свой любимый бокс! К Романову! (Звучит почти как к черту!). Теперь я с ужасом думала, как на меня отреагирует жених и что скажет, какие козни будет мне строить, и поведает ли он нашу тайну Джону? Тем временем комендант с усмешкой развернулась и пошла обратно к лифтам. Я выдохнула, смотря ей вслед.
-Переезд отменяется! – крикнула она мне вслед, и, чуть обернувшись, добавила, - цени своих соседей!
-Обязательно! – широко улыбаясь, ответила я и поплелась вслед за комендантом, чтобы подняться на лифте наверх.
-Быстро вернулся, - задумчиво проговорил Романов, выходя из бокса. – Что, знакомство оказалось неудачным?
-Возьмешь обратно в сожители? – смущенно попросила я, боясь услышать отрицательный ответ.
-Не мне это решать, а коменданту, - безразлично бросил он, медленно (по его меркам) уходя от меня.
С разрозненными чувствами я отправилась на следующую пару. На душе было гадко от собственного поступка, и я еще не предполагала, какие испытания меня ждут в ИнСверхе.
В третьем корпусе из меня Симонов-старший сделал подопытную мышь, поместив меня в огромный изоляционный куб и дав очки полного погружения в нереальность. Я смотрела на Александра Николаевича неверящим взором, поджав от обиды губы.
-Простите, что мне надо делать? – спросила я, и мой голос звучал как-то неестественно.
-Надеть очки и смотреть фильм, под действием которого ты должна перемещаться в разные точки пространства. Только этот куб с особыми магнитными полями, так что выпустить он тебя не сможет, а ты получишь возможность прочувствовать свои способности, да и я смогу их изучить более подробно. Готова?
Я утвердительно кивнула, а врач одел себе на голову обруч, тут же став двигать руками по голограмме, видимой только ему. Я надела очки, погружаясь в абсолютно белое пространство. И вдруг я понимаю, что пространство начинает сжиматься, а моё понимание реальности медленно уплывать от меня. На уровне сознания настоящее для меня здесь и сейчас, и лишь подсознание яростно кричит о том, что все вокруг выдумка. Мне вдруг кажется, что я становлюсь очень большой, будто вырастаю в размерах, и вдруг понимаю, что это не я огромная, а пространство уменьшается. Страх сковывает, я безвольно опускаюсь на пол, поджимая к себе колени. Закрываю глаза. Открываю, и оказываюсь в абсолютно черном пространстве. Ничего не видно. Вновь змеи! Ненавижу змей! Отсюда я переношусь в считанные секунды, чувствуя, как частички моего тела разлетаются, а потом вновь собираются вместе, и я теперь в оранжевом длинном, кажется, бесконечном коридоре. Я оглядываюсь назад, стена стремительно приближается. Я начинаю убегать.
Когда, кажется, сил не остается, стена останавливает свой ход, и у меня появляется время на передышку. Я прислоняюсь затылком к боковой части коридора, запрокидывая голову, и вижу стремительно приближающийся потолок. Падаю ниц и ползу по коридору дальше. Но не успеваю, меня расплющивается на мелкие частицы, прямо как при переносе.
Я выныриваю из нереальности, скидывая очки и тяжело дыша. В моей голове все еще бьется мысль, что это очередное испытание, что сейчас все изменится.
-Юр, ты в порядке? – окликнул меня Александр Николаевич, и я сфокусировала на нем взгляд, расслабляясь.
Кажется, перенестись мне удалось только один раз.
-Мне обязательно нужно было устраивать подобное?
-Ну я кое-что узнал. На сегодня достаточно. Спасибо.
Я кивнула в ответ, выходя в отъехавшую в сторону дверь. Голова немного болела от переизбытка эмоций, поэтому ступала я аккуратно. Симонов сказал, что я ему больше не нужна, и я покинула третий корпус, отправившись в общежитии. У меня было странное нехорошее предчувствие.
Глава 11.
Ужин я пропустила, хорошо, что завтрак был плотным. Время в виртуальной реальности при полном погружении сознания не контролируемо, поэтому многие опасаются компьютерных игр, или ставят временное ограничение. Воздух был свеж, я немного погуляла по аллее, думая над тем и над этим, а потом решила посмотреть страхам в глаза и вернуться в общежитие. Я зашла в бокс и застыла, став случайной свидетельницей разговора. На кухне тихо переговаривались Джон и Рома, причем говорили они обо мне. Именно обо мне, Юле.
-Я не понимаю, куда её могла спрятать Машка… Я оббегал всю землю, искал её в сотнях лиц, но нигде не мог найти. Я думал, что с ума сойду. Несколько раз я чуть не умер от обезвоживания организма.
Он чуть не умер? Какое облегчение, что он жив и здоров!
-Зачем ты так истощал себя, если знал, что с ней все в порядке? Навряд ли бы старшая сестра поступила бы так безрассудно…
-Машка? Та может, - горько усмехнулся Рома, а я застыла, приникнув к стене. – Мы ведь сначала не знали, что это с подачи Маши, хотя догадывались, но вскоре она призналась нам. Сказала, что с Бельчонком все в порядке и нам не о чем переживать.
Голос Романова был пропитан болью и тоской, словно он говорил о своей любимой жене. Отчего-то моё сердце затопила нежность. Глупое!.. На что оно надеется? Такой, как Романов, не моя пара, ведь мы совершенно не подходит друг другу, мы такие разные! Он помнит меня еще ребенком и отказывается принимать действительность.
-Если всё в порядке, зачем тогда продолжаешь терзать себя?
-Я всё равно за нею беспокоюсь. Знать от кого-то - это одно, убедиться собственными глазами – это другое. Как бы я хотел, чтобы у неё тоже нашли этот чертов ген!.. Если честно, то мне уже этот бред сниться стал, так желаю его воплощения.
Я затаила дыхания, боясь, что я сплю. Он не может такое говорить… Почему он хочешь, чтобы я была… собой? В смысле, он еще не знает, насколько близок к истине, но… Почему он хочет этого? Неужели…?
Мысль была настолько абсурдной, что я её отбросила, стараясь вернуть привычное сердцебиение.
-Упокойся, если она действительно такая умная, как ты рассказывал, то она точно не пропадет, - бодренько ответил Джон, кажется, похлопав друга по плечу.
-Я просто не понимаю… Неужели я ей настолько омерзителен, что ей проще сбежать от сытой жизни, чем выйти за меня? – и столько в его голосе было боли, что я уже могла бы поверить в мысль, возникшую у меня минуту назад.
Но я не поверила. Ибо это Романов.
-Я не знаю, брат, прости, - вздохнул Джон, и кухня погрузилась в тишину, которую я решила нарушить своим приходом.
-Привет! – бодренько поздоровалась я, унимая бешеное сердцебиение, которое при виде жениха только ускорилось.
Рома вздрогнул, переведя на меня изумленный взгляд. На мгновение в его взгляде промелькнула неуверенность, он оглядел меня с ног до головы, отчего я поежилась, и постаралась придать своему лицу беззаветное выражение, но в следующую секунду он стал безразличен. Надо думать, мне объявляют бойкот.
-Добрый вечер. Где пропадал так долго? – миролюбиво спросил Джон, кажется, Рома ему ничего не рассказал.
-Симонов-старший задержал, он мой врач. Ой, я же у него про мазь забыл спросить!
-Я дам тебе свою, но тебе её будет мало при таких нагрузках, - ответил Джон, - есть будешь? Я суп сварил, он в холодильнике.
Кушать хотелось, но я могла и потерпеть. Тем более мышцы уже стало ломить и хотелось немного отдохнуть. Я отрицательно покачала головой и пошла в комнату, чтобы лечь на кровать. Через некоторое время вошел Джон, взяв в руки планшет и сев в кресло. Ромка не возвращался. Я разглядывала окружающее, когда мой взгляд наткнулся на электронную фоторамку, висящую над кроватью Романова. Каждую минуту фотографии сменялись, первой я увидела снимок Ромки, Джона и еще какого-то парня, обнявшихся друг с другом. Потом изображение сменилось красивой блондинкой – мамой Ромы. И дальше я очень удивилась, так как экран показал мне… нас! Ромка положил голову мне на плечо, жмурясь от яркого солнца и улыбаясь, а я смущенно опустила глаза вниз, и на моих губах тоже расцвела улыбка. Фотографии двигались, этакие мини-видеозаписи. Удивленная, я пропустила смену снимка, но вот… там снова я! Причем одна. Я покрутилась вокруг своей оси в цветном сарафане, а потом повернулась к фотографу – Ромке. На этом движение заканчивается, начинаясь снова. И я почти слышала в воспоминании смех Ромы, когда он снимал меня, а потом мы вместе выбирали лучшие фотографии. Тогда мы ездили двумя семьями на турбазу.
-Джон, а кто это? – я кивнула на фоторамку, обратившись к соседу.
-Кто? – переспросил парень, проследив за моим взглядом, но картинка вновь сменилась, впрочем, там вновь были мы, только еще детьми. – А, это, невеста Ромыча.
-Невеста?
Почему он рассказывал обо мне, к тому же повесил фотографии в своей комнате, где их мог увидеть каждый?
-Ты удивлен? Он из богатой семьи.
Это не та информация, которую я бы хотела услышать. Мне интересно не почему у него есть невеста, а почему её фотографии висят у него в комнате! Раньше мы были лучшими друзьями, но сейчас… Сейчас нас уже ничего не объединяло.
-Понятно, - протянула я, решив временно замять эту тему, - одолжишь мазь?
Джон кивнул, и дал мне тюбик. Пройдя в ванную, я намазалась раствором, который мгновенно охладил меня, пробудив желание юркнуть под одеяло. На спине намазаться я не смогла, поэтому оставила её без лекарства. Когда я легла под одеяло, то тут же почувствовала жар, расползающийся по телу, и я быстро отошла в объятия Морфея.
*** ***
-Шесть утра! Подъём! Учеба! Стадион!
Я застонала, проснувшись. Тело нещадно ломило после нагрузок, но я заставила себя встать, почувствовав еще и боль в коленках. У женщин коленные чашечки всегда слабее…
Рома и Джон смотрели на меня с жалостью, кажется, первый даже простил мне мой поступок. Конечно, на инвалидов не обижаются, особенно на инвалидов на голову! В общем, до стадиона я с трудом доковыляла, причем в компании настолько же болезненных однокурсников. И там я тоже была не одинока, даже старшекурсники время от времени морщились, зато физрук был сегодня необычайно бодренький, даже, по его словам, пощадил нас. Его заботу я не заметила.
-Юран! – услышав оклик, я удивленно оглянулась, встретившись взглядом с улыбающимся Фарухом и Майей, которые шли в обнимку.
Хоть у кого-то все хорошо!
-Привет, - улыбнулась я, пожав руку другу и кивнув девушке (раньше в образе девушки все было совершенно наоборот). – Как вы? Нас раскидали в разные потоки, это было неожиданным ударом.
Всех первокурсников разделили на два потока, чтобы лекции усваивались лучше, а на практики уже все ходили своими группами, от каждого факультета в этом году было по две группы.
-Да, в каждый потом вбили по одной группе из каждого факультета, - поморщилась Майя, прижимаясь ближе к факиру.
-Вы очень красиво смотритесь, - подметила я, когда мы вместе направлялись в сторону общежития.
Вокруг стоял галдеж. Студенты народ веселый, особенный. Это будто бы другая страна, со своими законами и менталитетом. И я была счастлива, что получила её гражданство.
-Просто он слишком в меня влюблен, поэтому у нас особая аура, - смущенно улыбнулась мне девушка, стрельнув взглядом на своего парня, который расхохотался.
Все-таки они классные, и межрасовые браки в подавляющем большинстве случаев очень счастливые. Хотя что-то я слишком далеко захожу с мыслями о браке!
Тихо переговариваясь о новых предметах и преподавателях, совсем шепотом о своих соседях, мы дошли до лифтовых кабинок, в которых по утрам была привычная теснота. Тепло после тренировки просто изнывало, но я старалась не думать об этом, лелея мысль о целебной мази. Мысль о прогуле сегодняшних пар была так заманчива, что я уже стала фантазировать на тему причин прогула.
Кто-то из соседей уже был в душе, а я решила пока воспользоваться лекарство. Круговыми движениями быстро втерев мазь на ноги, я надела брюки, после чего, оставаясь в футболке (ведь под ней были эластичные бинты, стягивающие грудь, хотя такие же бинты были и на коленных чашечках), я принялась растирать живот, руки и поясницу. Надо признать, что лекарство помогало отменно.
В комнату зашел Рома, мазнув по мне взглядом и пройдя к шкафу, чтобы в отдельной его части (паровом отглаживании) привести в должный вид рубашку и брюки. Я тем временем растирала себе спину, пыхтя от боли, ибо мышцы на руках не желали поддаваться воле хозяйки.
-О космос, дай сюда, - не выдержал моих попыток Романов, отобрав у меня тюбик с мазью. – Повернись спиной.
-Что? Ты что делать собрался?! – вскрикнула я, вновь прорезались девчачьи нотки. – Не подходи ко мне, извращенец!
Тем временем Рома, железной хваткой удерживая меня за плечо, уложил на кровать и приподнял верх футболки. Сказать, что я была напугана, это ничего не сказать! Вот сейчас он меня и раскроет! Там же на спине бинты проходят!
-Романов, отпусти меня!
-Тигренок, ты еще и фамильничать вздумал? – в голове соседа прорезались рычащие нотки, - лежи спокойно. Поверь мне, я не гей, чтобы наслаждаться процессом массажа мужской спины.
И дальнейшие его слова расходились с делом, по крайней мере, мне так показалось. Я решила расслабиться, подозревая, что моя реакция вызовет еще больше подозрений.
