Глава 1. "Север".
— Вот, ваша светлость.
Я привел вам оборотня. , — довольный собой Север стоял на красном ковре в тронном зале. — Когда я могу получить крепостинку?
Не очень-то красиво так сразу требовать награду, но и жилище в крепостной стене не за всякую добычу выдают.
Князь в расписной змеиной маске откинул полы меховой накидки и чуть привстал с трона, словно присматриваясь поближе.
— Ну какой же это оборотень? - добродушно усмехнулся он, ничуть не раздраженный молодецким нетерпением. - Это же коза.
Под дружный смех стражей, охотников и целой толпы неведь откуда набравшегося мужичья Север медленно обернулся. На другом конце веревки, которую он сжимал в кулаке, была привязана белая коза с розовыми губами. Она улыбнулась, дернула головой и въедливым голосом сказала:
— Молодой человек, проснитесь! Билеты на контроль!
Север открыл глаза и увидел перед собой недовольное накрашенное лицо.
— А? - переспросил он.
— Доброе утро, — язвительно поприветствовала женщина и снова потребовала. — Билеты на контроль.
Север выпрямился в кресле, насколько позволял плотно набитый походный рюкзак который он держал на коленях, вытер слюну со щеки, пригладил давно немытые волосы, прочистил горло и глянул в окно.
За пыльным стеклом узнавалась маленькая автобусная станция и придорожное кафе.
В душном салоне автобуса играло радио. Репертуар его был настолько «разнообразен», что сейчас звучала та же песня, на которой Север вырубился еще в городе.
— А это мы где?
— Малые Жабки, — строго ответила женщина, решив, что лопух перед ней просто сел не на тот автобус или вообще заяц. — А вам куда надо?
— Славные Упыри, — спросонья честно ляпнул Север.
— Молодой человек, - цыкнула женщина. -Этот автобус не едет в Упыри, он сворачивает в Небылищи! Выходите и пересаживайтесь на другой. Только сначала билет покажите.
— Так... Мне туда и надо, — быстро нашелся Север. — Сначала туда. Да. А в Упыри уже потом...
— Предъявите билет, — повторила женщина, случайно попав в припев песни.
Север пошарил в кармане и вытащил желтый осиновый лист и отдал контролеру, перед этим взглянув в глаза.
Женщина придирчиво осмотрела "билет до Небылищ", затем надорвала край, вернула пассажиру и пошла дальше.
Старушка на соседнем сиденье, наблюдавшая это безобразие, так рот раскрыла, что чуть вставную челюсть не выронила. Правда, наткнувшись на проникновенный взгляд Севра, не смогла найти слов, чтобы выразить свое возмущение. И про фальшивый билет тоже забыла.
Наконец дверь-гармошка закрылась, и старенький пыльный автобус заковылял по дырявому асфальту на трассу.
Низкое осеннее солнце, заполнявшее салон сонной желтизной, скрылось за стеной леса. Начало ноября выдалось неожиданно теплым. Север запарился в своей новой меховой куртке и зимних походных штанах. Но они уже не влезали в рюкзак, а в Нави такого добра задешево не достанешь.
Под тяжелым рюкзаком колени вспотели и затекли. Север разложил на нем карту. Нужная развилка была неподалеку от Малых Жабок. Чуть не проспал. Опять.
Этот автобус поедет-таки в Славные упыри.
Он выбрался из-под рюкзака, подошел к водителю, поймал его взгляд, а потом что-то прошептал ему на ухо.
Пассажиры с любопытством наблюдали за ним со своих мест, но из-за дребезжания и гула в салоне ничего не слышали.
Однако когда автобус повернул не налево, а поехал прямо через мост в Славные Упыри, все дружно подняли возмущенный галдеж. Некоторые повскакивали с мест.
Север обошел каждого пассажира суровым, въедливым взглядом.
— Все в порядке. Там авария. Придется объехать.
Ругаясь и плюясь, расстроенные, уставшие пассажиры все же вернулись на места и угомонились.
Север выдохнул. Поверили. А куда бы они делись. Люди в Яви настолько расслабились в своем однообразном быте, что заморочить их можно было без особых усилий. Оставалось надеяться что номер пройдет незаметно для Сомнии.
Сомния — “Служба Охраны Мира Нави и Яви” несмотря на упоминание в названии обоих миров, почему то с большим тщанием берегла именно людей от потусторонних сил и непрошеных гостей, таких как Север.
Тех кто попадался отправляли в Навь. Неделю назад Север видел как поймали его коллегу и с тех пор морочил с осторожностью.
Это как кидать камушки в озеро. Проехать зайцем, чуть-чуть изменить маршрут автобуса, переночевать в чужой квартире или поесть прямо в магазине — все равно, что кинуть маленькое зернышко, даже круги по воде не пойдут. Но если ты поменял пункт прибытия самолета или украл что-то приметное — считай, что бросил кирпич, который своим плюхом созовет все охрану.
Север не собирался покидать Явь раньше, чем поймает чудовище.
И нельзя было допустить, чтобы кто-то его опередил.
Их послали группой из десяти следопытов. Без оружия. Велено было только найти цель и запомнить место, чтобы князь послал настоящего охотника изловить чудище живьем.
Естественно, каждый следопыт считал себя настоящим охотником.
Север достал с верхней полки небольшой арбалет пистолетного типа и сел на место.
Надо было понять, как заряжать в него дротики с сонным ядом, прихваченные из Яви в тайне от командиров. Разобраться с этим стоило бы еще в магазине, но тогда Север опаздывал на автобус. А едва они отъехали от вокзала, его растрясло и сморило под радио, как младенца.
— Тебе зачем ж это, сынок? — заправляя края платка, старушка уставилась на оружие.
— Для охоты, — честно поведал Север, не тратясь на морок.
Бабка и так об этом забудет. А если расскажет, то ей все равно не поверят.
— На уток что ли? Все ж улетели.
Север медленно повернул голову и мрачно проговорил.
— На оборотня.
— Ой! Хех! Тьфу ты! Скажешь тоже. Господи, помилуй! — не оценила шутку бабка и, вынув из чужого дела нос, уткнулась им в окно.
Север довольно ухмыльнулся, но когда взгляд упал на арбалет, улыбка исчезла.
Он ведь даже не знал как этот оборотень выглядит. При себе Север лишь страницу из древнего учебника с изображением в очень вольном стиле и бесполезным описанием. Бывалые охотники тоже ничего путнего не говорили. Сходились все только в том, что оборотень вида волчок - зверь уродливый, хитрый и кровожадный.
В этом Север не сомневался. В первые годы поисков за оборотнем приходило много охотников и ни один не вернулся живым. Среди них был и его отец.
А оборотень затаился так, что никто не мог его найти.
До этого дня.
В какую бы глушь этот пес ни забрался бы, Север мог достать его из-под земли. Ведь у него было чутье. Особый навий дар, который безошибочно находил для него что или кого угодно. Потому Север был уверен в успехе. Он не случайно оказался здесь с идеально подходящим даром. Это его охота. Это подарок судьбы за все страдания и труд. Оборотень достанется ему. Север лично оттащит его за шкирку во дворец. Но перед этим отомстит за отца.
***
«Славные Упыри». Подходящее название для убежища оборотня.
За окном показались первые пошарпанные дома; вдоль обочины потянулся мусор, теплотрасса, пустые улицы покосившиеся фонарные столбы. Вдалеке за унылым островком человеческой обители темнела стена леса с белыми скелетами берёзок — не иначе, как место выгула, где оборотень давал себе волю и грыз заплутавших грибников.
Север сошел на остановку. Дверь-гармошка с грохотом закрылась за ним и автобус, круто развернувшись, помчал обратно к развилке. Водителя было даже немного жаль: хватается, поди, за голову, гадая, как он мог так промахнуться с маршрутом. Пассажиры его съедят. Но, по крайней мере, не буквально.
С волнительным предвкушением и трясущимися коленками Север закинул на спину рюкзак и отправился на место встречи со своей добычей.
Глава 2. Влад.
Настенный светильник окрашивал тусклой, но уютной рыжиной старые обои, заваленное одеждой кресло, гору тарелок на столе и небоскребы коробок, еще не разобранных с переезда. Уже полгода они могучей крепостью подпирали почти пустой шкаф. В темной лаковой дверце отражалась незаправленная кровать, на которой прямо в одежде лежал Влад.
Черные волосы распластались по подушке раздавленным вороном. На животе, почти мурлыча, пригрелся ноутбук. Выпавший наушник с шипением ревел что-то про свободу, словно пытаясь разбудить Влада. Но он не спал. Он работал. А глаза закрыл, чтобы думалось лучше.
У мамы на кухне что-то звякнуло, вырвав Влада из царства работы. Он провел пальцем по сенсорной панели и разбудил погасший монитор.
Из меню фоторедактора смотрела незнакомая, но уже намозолившая глаза парочка: прыщавый парень а-ля знойный кентавр и девушка с эльфийскими ушами и губами уточкой. Заказчик просил "всего-то" неумело подставленные с фотографий лица развернуть боком и сделать так, чтобы этот продукт слепого амбидекстера-рукожопа превратился в поражающий реалистичностью шедевр фэнтезийного жанра.
Влад уже одолел стадии «гнев» и «торг» и как раз впал в смирение, размышляя о том, как далеко могут зайти в своих отношениях существа с разным количеством ног. Послать бы заказчиков с такими запросами куда подальше, но гордость не велела. Редактировать фотографии — это единственное, чем мог заработать девятнадцатилетний Владислав Зайцевич в Славных Упырях.
Нет, нормальная работа в поселке нашлась бы, а у Влада были на нее и силы молодецкие, и желание. Вот только...
Мама не разрешала.
Всю жизнь Влад был у нее как на поводке. В гости с ночевкой нельзя, с классом в кино нельзя, гулять до темноты с друзьями нельзя. Да и друзей-то можно было по птичьей лапке пересчитать. Переезжая каждый год в новый город, невозможно с кем-то толком сблизиться.
В школе он показывался раз десять за год от силы — для вида, и чтобы кое-как сдать экзамены. Влад такому расписанию только рад был. С одноклассниками все равно никогда не ладилось. Для отмазки мама успешно доставала разные справки, хотя в поликлиниках Влад бывал еще реже чем в школе. Он там существовал только в виде однажды заведённой медицинской карты. Здоровья же у него было хоть отбавляй.
Но если в детстве чрезмерная опека казалось нормой — родители и так всем всё запрещали, — то у повзрослевшего Влада старые правила вызывали законное возмущение.
Только вот расспрашивать маму было себе дороже. Каждый раз она почему-то сердилась и уходила от темы, а если Влад настаивал или ослушивался правил, то демонстративно замыкалась в себе, становилась равнодушной, “убитой”. Влад не переносил её расстроенного вида и отчуждения и обещал больше никогда и никуда.
А потом он научился обманывать и подыгрывать, успевая и в кино сходить и тайно подрабатывать у знакомых репетитором английского языка, курьером или уборщиком. Когда мама узнала об этом, они подозрительно шустро переехали из небольшого городка в крохотный поселок Славные Упыри.
Тут кроме очереди в продуктовый магазин, ничего многолюдного не происходило, а понятия «репетитор» и «иностранный язык» вызывали у местного населения только усмешки.
Единственной возможностью заработать остался интернет. Но и это маме не нравилось. Она настаивала, что, если сыновьям что-то нужно, она готова это купить. Несмотря на постоянные переезды, денег у них было в достатке. Но каждое новое жилище при этом оказывалось все хуже и дальше от цивилизации.
Влад нащупал выпавший наушник, но не успел вернуть его в ухо, как внезапная вибрация под спиной заставила его забыть про музыку. Он выскреб нагретый мобильный телефон. На экране светилось имя «Алиска». Брови Влада удивленно поднялись, а заспанные, то есть, утомленные работой глаза раскрылись чуть шире.
Он нервно ухмыльнулся и ответил на звонок:
— Приве… кхм, — начал он охрипшим голосом, прочистил горло и поздоровался как было принято. — Привет, Ты!
— Привет, Ты! Спишь? — удивилась девушка, даже не подумав извиниться.
— Работаю, — важно заявил Влад, зевая. — Меня нет дома.
— У тебя свет включен.
Путаясь в проводах наушников, Влад спихнул с себя ноутбук, сполз с кровати и выглянул в окно. Алиса стояла на дороге за домом и махала ему с энтузиазмом Робинзона, увидевшего вдали корабль — придуривалась, как обычно.
— И че ты там машешь? — замученный голос не выдал улыбку. — Поднимайся.
— Да, я только спросить.
— В твоих авантюрах я больше не участвую. Еще с прошлого раза трясет.
— Ты тогда сам говорил, что тебе скучно!
— Ты права. Пока, Алиса.
— Ладно-ладно, на этот раз никаких утиных гнезд! — торопливо пообещала девушка. — Тем более, плот кто-то увел.
— Негодяи! — с плохо скрываемой радостью рассердился Влад.
— Так вот. Ты вроде говорил, что увлекаешься фотографией.
— Так это когда было… А что?
— К нам родня далёкая припрётся, мы с ними поедем на озеро.
— Дальня… — хотел поправить Влад, но вовремя одернул себя, чтобы не влезать в спор, в котором проиграет. Алисе лучше знать, дальняя у нее родня или далёкая. — Да, ты говорила.
— В общем, если ты не против… У меня телефон снимает в режиме «мыло мыльное». А там будет день рожденья, озеро, лес.
— Приглашаешь что ли?
— А ты поедешь? — удивилась Алиса, не пожалев скепсиса.
— Нет, но могла бы сказать «да» хотя бы из вежливости.
— Вот как раз из вежливости «да» говорить никогда нельзя. Ну так что?
— Что «что»? — Влад потерял нить разговора.
— Фотик. Одолжишь? Пожалуйста.
— Ты только что сказала, что из вежливости...
— Сла-ав.
— Фу, блин! — фыркнул Влад на ненавистное сокращение своего имени и услышал в ответ довольный смех. — Жди. Щас.
Споткнувшись о кабель зарядки и чуть не скинув с кровати ноутбук, он метнулся к коробкам.
Первые несколько переездов Влад еще как-то сортировал вещи по типу «Одежда», «Книги», «Что-то нужное», но последние пять раз просто утрамбовывал всё подряд как попало. И только в этом году, спустя более десяти переездов, догадался вообще не распаковывать.
Но теперь не мог вспомнить, где что лежит. Вскрывая коробку за коробкой, он перекапывал их содержимое и выкидывал ненужное на кровать. Оттуда все валилось на пол.
На грохот прибежала мама и распахнула дверь.
Свет из коридора холодным слепящим квадратом отсек полкомнаты и очертил угловатую, крепкую фигуру женщины. Пшеничные волосы и веснушчатая бледность подчеркивали ее принадлежность к скандинавским народам. Звали ее Анна.
Владислав отличался большей смуглостью, остротой подбородка, черными жесткими и непослушными волосами — как у цыган, и голубыми выразительными глазами. Да и худоба больше роднила его с семейством палочников, чем с мамой и братом.
Вытирая руки кухонным полотенцем, Анна придирчиво оглядела беспорядок. На усталом, но добром лице появилось недовольство.
— Что это с тобой?
— Инвентаризация. Выйди, а то заразишься.
Ноутбук подпрыгнул на кровати, когда рядом с ним плюхнулась тяжеленная энциклопедия «Искусство фотографии». Ее Влад купил на свои деньги и очень этим гордился. В итоге открыл раза три. Но упрямо таскал её с собой из квартиры в квартиру.
— Ну-ну. За полгода мог бы все распаковать и разложить как нормальный человек.
