Толпа аплодировала, охала, свистела и взрывалась восторженными выкриками. Зрелище действительно было захватывающее, впечатляющее и устрашающее одновременно. Мой дроу был смертоносно прекрасен.
- Хорошо, что у нас мир с их Королевой, - кто-то из толпы высказал общее мнение.
Я восхищалась своим мужем и, сгорала от желания, представляя, как я пройдусь языком по мускулистому животу, расцелую мощную грудь и облапаю накачанные мужские бедра. Наблюдая за своим возлюбленным, я чуть не закапала слюной своё платье, а между ног у меня уж точно был потоп.
Окончив бой, все стражники уважительно пожали руку Л'урияну. О чём-то переговорив с Калином, муж направился ко мне. Я стояла в первом ряду и предвкушала наше любовное соитие. Видимо это отразилось на моем лице. Лур сначала удивился глядя на меня, а затем просиял. Облокотившись на ограждение, он склонился ко мне и заговорщически прошептал.
- Дорогая, разве прилично так смотреть на мужчину в общественном месте? Даже если это твой муж, - в его глазах плясали довольные чертята, а сам Лур улыбался как демон искуситель.
- Неважно. Марш домой, - велела я, любуясь его губами.
- Мы же планировали зайти...
- Домой я сказала, - властно повторила я.
- Как прикажете, моя Госпожа, - ухмыльнулся супруг.
Мы начали целоваться, как только скрылись за первыми деревьями, отгораживающими наш дом от деревни. На этот раз доминировала я, а он позволял и дарил мне наслаждение. Наспех раздевшись, я уложила мужа на кровать и, насладившись его шикарным телом, села на его прекрасное лицо.
Л'уриян очень старался, и демонстрировал мне свои навыки, пока я не затряслась в экстазе, кончая прям на его лице. Муж не дал мне сползти с него, а вылизал каждый лепесток, засовывая язык как можно глубже. А затем повалил на спину и, врываясь в моё влажное лоно мощными толчками, подарил нам экстаз и освобождение. Мы кончили одновременно, я прижималась к нему, а он вжимался в меня, рыча от удовольствия.
Моего Л'урияна приняли в деревне. Муж работал наставником и тренером, но не снимал с себя обязанности по дому. Он по-прежнему заботился обо мне и баловал своим кулинарным мастерством. Я, как и положено знахарке, собирала травы, коренья, плоды, водоросли и другие дары природы. Делала мази, снадобья и эликсиры, а так же лечила страждущих.
А осенью пришли они. Лес предупредил меня с утра. Он взволнованно шелестел пожелтевшей листвой, шумел кронами деревьев и шуршал пожухлой травой. Для обычных жителей мира это были простые звуки леса. Только лесные эльфы и знахари услышали бы предупреждение. И я услышала.
Их было семеро. Несущая смерть гептада тёмных эльфов приближалась к моим владениям. Ветер играл с моими волосами, когда я пила горячий отвар на крыльце. Он шептал мне в уши об опасности. Земля под моим домом предупреждающие гудела, донося до моих чувств лёгкие шаги воинов. Даже лучи заходящего солнца окрасились в кровавые оттенки, предчувствуя кровопролитие.
Они пришли ночью. Обошли вдоль забора, но войти не смогли, их намерения небыли добрыми. Моя ограда предупредила меня и я проснулась. Дроу замерли у открытых ворот. Они не желали ломать защиту знахарки, они ждали.
Я попыталась аккуратно и бесшумно выскользнуть из постели. Но незаметно покинуть воина, согревающего в объятиях любимую женщину невозможно. Л'уриян проснулся.
- Алия? - сонно обратился он, выпуская меня из своих заботливых рук.
- Будь здесь, - велела я.
Надев длинную рубаху и закутавшись в домашний халат, вышла на крыльцо.
Они ждали меня. Семь высоких мужских силуэтов стояли на поляне у ворот освещенные лунным светом. Их клиники были ещё в ножнах, но намерения воинов были очевидны.
Я вышла за ограду.
- Приветствую великих воинов Королевства Аллотион. Чем обязана? - я сложила руки на груди, выставляя напоказ свои золотые брачные браслеты. Они слабо светились в темноте, демонстрируя благословение Богов.
Взгляды мужчин устремились мне за спину. Вышел всё же, мысленно вздохнула я. Хотя глупо было бы ожидать, что Л'уриян станет отсиживаться в избе. Мой муж встал рядом со мной. Обнажён по пояс, брачные тату светятся чуть ярче на темной коже, в руках клиники. Лур красив как Бог, опасен как сам Дьявол.
- Мы пришли за отверженным, почтенная Госпожа, - учтиво поклонился мне старший из семи, но глаз с Л'урияна не спускал.
- По какому праву вы пришли за моим мужчиной, членом моего рода? - властно спросила я.
Повисшую тишину можно было резать ножом, жаль я не захватила.
- Я готов отстоять свою независимость от Дома моей матери и свою честь, - гордо заявил Л'уриян и элегантно крутанул клинки.
Воины подобрались, в одно мгновение в их руках оказалось оружие. Они рассредоточились, отрезав нас от леса и взяв в полукруг. Только их старший не двинулся, он так и остался стоять напротив меня, не обнажая клинков.
- Почтенная Госпожа, как вы поступите, если мы примем бой? - холодно спросил он, сверля взглядом Лура, но в глазах воина не было ненависти.
- После того как мой возлюбленный супруг изрубит вас на котлеты, я похороню вас вот под теми деревьями и пойду спать, - без лишнего пафоса сообщила я, указав на деревья поблизости.
При словах "возлюбленный супруг", дроу сильно удивились и посмотрели на Лура немного по-другому. Возможно, это была зависть. А старший удивлённо выгнул бровь.
- А если победим мы и унесём голову отступника с собой? - поинтересовался глава семерки.
- Я костьми лягу, но отомщу за своего мужа. Сделаю все, чтоб своды вашей пещеры обрушились на головы вашего Дома и похоронили вас, - безжалостно сообщила я и мои зелёные глаза засветились в ночной темноте.
Энтузиазма у дроу поубавилось. Острые клинки опустились, шестеро воинов косились на своего старшего. Это был приговор не только им, но и всему их Дому. Даже если они рискуют и убьют нас обоих, Боги покарают весь их Дом.
- Л'уриян вышел из нашего Дома, старшая Госпожа более не властна над ним. Он ваш. Мы сообщим достопочтенной Госпоже Ф'эйриль, что её сын более не принадлежит ей, - низко поклонился мне воин.
Тихо зашелестела закаленная магией сталь, это обнаженные клиники вернулись в ножны. Сегодня они не испили крови. Воины дроу покидали поляну, растворяясь в тёмном лесу.
- Я бы победил. Я тренировал их и знаю слабые места, - как-то обиженно вздохнул Лур.
- Знаю. Я не сомневаюсь в тебе, дорогой. Но это не значит, что я не буду защищать своё, - развернувшись, я посмотрела в глаза мужа. - Ты мой Л'уриян, - ткнула пальчиком ему в грудь, - ты сам отдал мне себя. Так что ты мой, и я люблю тебя.
Развернувшись, не дожидаясь ответа, направилась в избу. Я слышала шаги за спиной, муж шёл следом. Внезапно сильные руки подхватили меня, мой дроу кружил меня по двору, а я радостно визжала.
- Моя воинственная жена, ты была прекрасна. Когда твои глаза засияли даже я впечатлился, - Лур прижал меня к своему обнаженному торсу и поцеловал.
Усадив на сгиб локтя, мой муж нес меня в дом. В другой его руке сверкали два клинка, они были расстроены, их хозяин не дал им волю.
Эпилог.
Попивая горячий отвар, я сидела на крыльце нашего двухэтажного дома. Л'уриян построил второй этаж примерно семь лет назад. Когда наш первенец начал бегать с деревенскими и постигать азы магии, муж заговорил о втором ребенке. Я заявила, что детская у нас одна и больше детей селить некуда.
Восприняв моё возражение весьма серьезно, Лур за лето выстроил второй этаж. Теперь у нас четыре детские комнаты. Мой дроу конечно замахнулся не хило. На данный момент занято две из них.
Наша младшая дочь Амалика, почти копия меня, но с фиалковыми глазами, сидит рядышком со мной. Забыв про леденец в своей руке, она восторженно следит за отцом и старшим братом.
Во дворе, прямо перед крыльцом, мои мужчины устроили спарринг. Наш шестнадцатилетний сын Б'элаэрн пытается достать в учебном бою своего папочку. Но безрезультатно. Сыну ещё очень далеко до отца.
Б'элаэрн истинный дроу, только кожа чуть светлее. Сын обладает сильной боевой магией и поступил в Магическую Академию, через пару месяцев он уезжает в столицу. Получив от отца по заднице, он рычит, но не срывается. Сын вздыхает и начинает смеяться.
- Пап, ты даже в детстве меня не порол. А за последний месяц на моей жопе живого места нет, - ржёт Б'элаэрн.
- Это чтоб ты родной дом не забывал, - улыбается Лур, а я млею от его милых ямочек.
- Папа, самый сильный! - радостно вскрикивает Амалика и несётся к отцу.
Муж втыкает клинки в землю и с удовольствием подхватывает свою малышку на руки. Леденец запутывается в белоснежных волосах дроу.
- Ай, мой леденьчик, - надувает губки дочь.
Спешу на помощь и спасаю густую шевелюру своего возлюбленного супруга. Муж очищает магией леденец и довольная Амалика тянет его в рот.
Наша шестилетняя малышка не знахарь, она только начала постигать магию. И имеет склонность к артефакторике. Оба наших наследника маги, а, следовательно, наш знахарь или знахарка ещё впереди.
И в связи с отъездом старшего сына муж очень активно намекает на продолжение рода. Мой прекрасный дроу уговаривает столь активно и выдвигает такие оргазмичные доводы, что я готова согласиться.
- Сын, на тебе ужин. Моя принцесса, веди себя хорошо, со двора ни на шаг, - отдает распоряжение детям Л'уриян.
Целуя дочь в щечку, он отпускает её на землю и малая сходу бежит искать кошку. Бедная Мурка, мысленно сочувствую кошке, ей предстоит пережить очередную порцию обнимашек от моей малышки.
Вытащив клиники с земли, Лур перекладывает их в одну, а другую протягивает мне. С удовольствием вкладываю свою ручку в широкую мужскую ладонь. Л'уриян притягивает меня к себе и нежно целует.
Улыбаясь, наш сын скрывается в избе. Он не хочет смущать нас своим присутствием.
- Ты подумала, любимая? Б'элаэрн уходит под крышу Академии на шесть лет, а после, скорее всего, изберёт свой жизненный путь. Амалика подросла и не требует столько внимания как в младенчестве. Радость моя, роди мне зеленоглазую красавицу, - шепчет муж на ушко и целует в висок.
- Только комнату Б'элаэрна занимать не будем. Сын должен знать, что мы его ждём, - я посылаю мужу многозначительный взгляд из-под опущенных ресниц.
Фиалковые глаза радостно вспыхивают, он прижимается ко мне плотнее, демонстрируя свою готовность. А затем ведёт в сарай. Там мы заберемся на второй этаж, Лур затащит лестницу наверх, чтоб дети не застали нас врасплох. И наложив полог тишины, мой супруг окутает меня своей любовью и начнет выколачивать из моих уст стоны удовольствия, даря ни с чем несравнимое наслаждение.
Конец.
