Относилось это к собственному правительству, остановившему бойню.
Был согласен, что ситуация в самаринянами тогда сложилась неоднозначная, вполне вероятно, что могли и полностью разгромить.
Вполне вероятно и… какой ценой?
Даже со своим допуском Виктор затруднялся принять чью-то сторону, но склонялся к тому, что мир, пусть и с множеством проблем вокруг, ему милее.
А вот Райзер, похоже, думал иначе.
Жаклин Форс. Эффектная блондинка с холодными, бесчувственными глазами. На голографии она выглядела мертвенно-бездушной, сейчас была не живее.
Пересечение двух аллей. Райзер остановился, что-то сказал оказавшейся рядом с ним Форс.
Звука не было, реплики «шли» только для Валанда, который исполнял соло, но Виктор легко читал и по губам.
Ничего примечательного, случайная встреча. Приятный вечер, упоминание о танце... Истер должен был подтвердить или опровергнуть эту информацию, но на внешке Шаевского подсказка не появилась.
Сегодня Виктор был за чертой...
Картинка развернулась - она ответила. Истер не забыл, кто – лидер, а кто… ведомый.
Поблагодарила, позволив улыбке коснуться губ. Получилось снисходительно, но Райзера это нисколько не смутило. Он с каким-то благоговением принял ее ладонь, поднес к губам...
Оповещение на комме каперанга сработало в тот момент, когда он нехотя отпустил ее руку.
Райзер извинился, активировал дисплей, прочел... Замер на мгновение – Виктор прямо-таки видел, как Истер пытается добраться до пришедшего сообщения, - посмотрел на Форс...
Та, с какой-то брезгливостью, передернула плечами и… не произнеся больше не слова, ушла, оставив каперанга одного.
Шаевский не успел подумать, что они, кажется, облажались, как Ромшез подтвердил мелькнувшее догадкой предположение.
- Код. Возможно, блокировка.
Как выражался Воронов: если лучшие прос*, то что говорить об остальных...
И тот полковник прав, и этот… тоже прав.
- Ждем! Форс уходит. – Валанд был возмутительно спокоен.
Или, что выглядело более вероятным, знал то, что не было известно им.
Виктор мог бы сообразить и раньше!
Когда они оказались около Райзера, тот был еще жив. И даже торжествующей улыбкой ответил на признание Валанда, что тот является офицером особого отряда военной разведки.
Вроде как переиграл.
Умер каперанг спустя несколько минут, не ответив ни на один из заданных мнимым десантником вопросов. Лишь произнес, прежде чем вздохнуть в последний раз: «Ненавижу».
В отличие от Шаевского, во взгляде Валанда не было заметно разочарования, словно подтверждая предположения, что у этой игры были совершенно иные задачи. И, кажется, Шаевский начал догадываться, зачем именно их принесло на Зерхан.
Он-то ладно, давно знал, что Шторм – тварь, каких поискать, но зачем тому надо было втягивать во все это Элизабет?!
Оборачиваться я не стала, даже не видя, могла представить себе эту картину. Аристократично развалившийся на заднем сидении шеф. Обманчиво добродушный, с лениво блуждающим по тебе взглядом...
Все женщины Службы были влюблены в помощника директора Геннори Лазовски. Исключения оказались весьма редки, я – одно из них. Причина проста, как ясный день. Я его боготворила!
Как ни старалась скрыть от него свои чувства, мне это не удалось, за что и расплачивалась. Ровер отучал меня от этой глупости, используя весь спектр возможностей, которые у него были. Некоторая снисходительность к моей персоне - из любимых, доходила я обычно до с трудом контролируемой ярости, что нисколько не мешало продолжать им восторгаться. Даже в этом он был великолепен.
До отеля мы добрались в рекордные сроки. Он – молчал, я – тоже, но это было нелегко.
В номер вошла первой, Ровер задержался по пути. Вряд ли проверяясь, скорее сжалившись.
Передышка вышла короткой, но и этих двух минут хватило, чтобы собраться с мыслями.
Наивная! Шеф не был бы шефом, не умея добиваться своего. Одна секунда и мне вновь пришлось возвращать сбежавшее при виде него самообладание.
Окинув холл быстрым взглядом, Ровер подошел к тахте и, скинув обувь и бросив элегантный пиджак на кресло, с явным удовольствием растянулся на ней, заставив наблюдать за невиданным доселе зрелищем.
- Докладывай.
Стиснув зубы, включила сканер и глушилку.
Говорить пришлось долго. Странник требовал обстоятельности в перечислении фактов и конкретности в выводах.
С первым проблем не возникло, а вот со вторым...
Все, что касалось Райзера и Горевски вкупе с взаимодействием с разведками и противостоянии с ними же, укладывалось в десяток четких тезисов, с остальным - значительно хуже. Одни догадки и предположения. Но такие, что вполне можно объявлять чрезвычайное положение и вводить войска.
В удовольствии произнести то, что думала, я себе не отказала. А ведь еще не свела воедино возможные беспорядки на почве ущемления социального статуса насильно переселенных на Зерхан и присутствие на планете дипломата Самаринии, только указала на наличие проблемы.
Потомки каторжан, и не только с Шираша, имели в идентификационных карточках особую отметку. Заставив аналитическую систему проанализировать огромнейший массив данных, я не обнаружила свидетельств того, что этот факт оказывал какое-либо значимое влияние на их материальное положение, возможность получить образование или работу, продвигаться по служебной лестнице.
Так было еще два стандарта назад. Пять – семь случаев на сто, без малейшего намека на какую-либо закономерность. Значение имели совершенно иные факторы, но никак не происхождение.
На текущий момент ее уже можно было четко проследить. До девяноста эпизодов среди малоимущих и до шестидесяти – в среднем классе.
Несмотря на некоторое волнение, закончила я уже спокойно. Какая разница, его кабинет в Штаб-квартире или люксовый номер отеля на Зерхане!
Ровер словно и не заметил наступившей тишины. Продолжал лежать, закинув руки за голову, и смотреть в потолок. Настолько домашний и уютный, что от нехороших предчувствий просто сжималось сердце.
Машинально начала считать, иногда помогло. На этот раз… не очень. Ровер умел блокировать свои эмоции, так что ощутить его состояние я не могла, но для этого хватало и иных признаков. Мой начальник был просто взбешен. Хорошо еще, я к этому не имела никакого отношения.
- Плохо, - вздохнул Ровер, до конца выдержав паузу. – Очень плохо.
Оскорбленно приподняла бровь, только после этого сообразив, что он не видит моего лица.
Пришлось спросить:
- Что плохо?
- Все плохо, - тут же отозвался Странник, садясь. – Ты действовала непрофессионально. Журналистка, но никак не оперативник Службы. Те парни – не лучше. Единственный, кто четко оценивал ситуацию, Шторм. Но от него ничего другого и не ожидалось.
Злиться и доказывать, что в тех условиях у меня не было иной возможности – бесполезно. Если Ровер сказал: «Плохо», - лучше сразу принять, как данность. Спорить – вызвать его гнев. Вызвать гнев… лучше сразу застрелиться. До тех пор, пока не дойдет, что именно было «плохо», будешь сидеть в офисе и перебирать бумажки.
- Я могу услышать о своих ошибках?
Тот посмотрел на меня с легким интересом.
Я взгляд отводить не стала. Ему стоило сразу понять, что я не отступлю.
- Одну, но весьма существенную.
Пока он нагнетал обстановку, успела сделать предположения. Слабые места этой операции я и сама была в силах оценить. Чего стоила только недооценка Райзера. Милый дядюшка... Да и о собственной безопасности я не побеспокоилась. Влезть в игру сумела, а просчитать, что наш субъект может слететь с катушек – даже не подумала.
Оправдания у меня были – иная специфика деятельности, но я о них даже заикаться не собиралась. То же самое, что самой себе вынести приговор и тут же привести его в исполнение.
- Зачем ты во все это полезла? – вырвав меня из общения с самой собой, жестко спросил Ровер. Поднялся, словно и, не замечая, что в одних носках (стоило признать, отсутствие обуви его образ ничуть не портило), подошел вплотную. - Ты должна была связаться со мной сразу, как только почувствовала неладное.
- И прощай вся конспирация, - не сдержавшись, шепотом произнесла я. Инстинкт самосохранения не сработал.
Ровер сделал вид, что не услышал. Но лишь для того, чтобы зайти с другой стороны.
- Вано передал, что зафиксировал активацию белька. Твоя работа?
Началось!
- Как вы сумели попасть на Зерхан раньше меня?
Шеф про свой вопрос не забыл, но на мой ответил. Чутье!
- Шторм был вынужден рассказать про Горевски. В качестве компенсации за твои моральные терзания приказал выделить мне курьерский крейсер. Мы сели спустя час после вас.
Я усмехнулась, не смущаясь присутствием рядом Странника. Что-то изменилось во мне. Я все еще боготворила его, но была уверена – если потребуется, сумею настоять на своем.
Вот такой вот был расклад...
- Шторм обманул вас.
Ровер не шевельнулся, но глаза потемнели. Он поверил мне без всяких объяснений.
А еще он был в ярости.
- Слушаю. – Гнева в голосе я не услышала.
- Я практически уверена, что в ближайшее время на Зерхане начнутся беспорядки. Повод – не известен, но, думаю, якобы находящийся в розыске Горевски-Смолин тем и занимается, что пытается найти основных исполнителей. Активность спецслужб, занятых поиском, только подтвердит его статус в определенных кругах, позволив войти в доверие. По моим предположениям, организаторами беспорядков являются дипломат с Самаринии - Риман Исхантель, активную помощь ему оказывает его секретарь – Жаклин Форс. Скорее всего, она – выходка с Зерхана, исчезнувшая лет пять-семь тому назад. Имя - чужое.
- Цель?
Я его вопрос проигнорировала. Он еще не услышал главного.
- Особым объектом их внимания является дочь губернатора. Смесок – дочь зерханки и землянина, но ее генетическая карта должна быть близка к той, которую имеет Жаклин. Так что и ее прошлое стоит поискать в смешанных браках. Браслет передан для девушки. Сегодня я встречаюсь с губернатором, хочу выяснить, что именно мешает вывезти ее с Зерхана. Шантаж отметаю сразу. Возможно, он не уверен, что им удастся добраться до космопорта. Если провернем вчерашний трюк, можем попробовать укрыть ее на базе, но тут нужно действовать осторожно, чтобы не спровоцировать начало их операции.
- Сволочь! – равнодушно бросил Ровер в пустоту. Я знала, к кому это относится. Шторм, конечно, друг и бывший однокашник, но это никогда не мешало Лазовски весьма точно его характеризовать. – Кому кроме тебя об этом известно?
Я невинно улыбнулась, ощущая тот самый кураж, которого не хватало, чтобы позволить себе «встать» рядом с шефом.
- Шторм и Горевски. Частично о ситуации знают губернатор, местный журналист Иштван Руми и командир базы каперанг Винсу Сологу. Руми можно использовать только как источник информации. – Поймав вопрос во взгляде Ровера, пояснила: - Сознание взломано. Есть подозрение, что один из офицеров СБ также подвергся ментальной атаке.
- Ты не участвуешь в операции. Все данные...
Пришлось его прервать:
- Губернатор пойдет на контакт только со мной. А еще… - я помедлила, наблюдая, как на лице Ровера появляется некоторая надменность. Сейчас это меня нисколько не пугало, - мною заинтересовалась Жаклин Форс. На невинную особу я, конечно, не тяну, но что-то им от меня нужно.
На этот раз Ровер молчал недолго. Вернувшись к кушетке и тяжело вздохнув, словно я лишила его надежды на столь желанный отдых, обулся.
Обернулся, недоуменно посмотрев на меня.
- Заказывай кофе и будем думать...
В этом был весь мой непредсказуемый шеф, неожиданно ставший похожим на живого человека.
Или это я впервые позволила ему сойти с пьедестала?!
Ровер ушел за пару часов до рассвета. Тягаться в изворотливости со спецурой оказалось легче, чем разговаривать с ним, но своего я добилась. Пусть и с оговорками, но благословение на авантюру получила, большего и не требовалось. Выкручусь, обходить острые углы его приказов я уже научилась.
С губернатором мы договорилиась встретиться после полудня. Времени хватало и на то, чтобы отдохнуть и… подумать, как действовать дальше. Что именно мне скажет Шамир я представляла, оставались только нюансы.
Вызов информера застал меня в ванной. Ладно еще, душ успела принять.
Накинув халат прямо на голое тело, спустилась вниз.
Лицо Валанда на экране смутило – наши последние стычки были полны личного подтекста, но игнорировать его приход значило почти то же самое, что и признаться в своей слабости.
- Решил пожелать мне спокойной ночи? – поинтересовалась насмешливо, пропуская Марка в номер.
Выглядел он утомленным, но… решительным. Еще бы знать, чем мне это могло грозить.
Я ершилась, но понимала, что моя бравада напускная. Вопреки собственным принципам, в которых декларировалась способность мужчин самих разбираться со своими проблемами, этого хотелось прижать к себе и… не пожалеть – поделиться своей уверенность в том, что все будет хорошо. И не важно, что это «хорошо» имело разное значение для него и… меня.
Ответа я не дождалась. Так же, молча, он шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами. Отступить я не успела.
Объятие было властным, почти болезненным. Одна ладонь слепо шарила по спине, то ли исследуя, то ли гладя, вторая, жестко, как в боевом захвате, удерживала затылок, не давая возможности даже шевельнуться.
Он зря беспокоился. Первое же прикосновение сорвало рамки самообладания, выпустив наружу ту Элизабет, которую я почти не знала. Дерзкую, чувственную, раскрепощенную. Желающую его в этот момент не меньше, чем он жаждал заполучить меня.
Поцелуй был похож на неконтролируемое падение. Пропасть под ногами, дезориентация, когда ты перестаешь осознавать, кто ты, что ты… и, такое же стремление выжить любой ценой. Впиться пальцами в плечи, ощутить привкус крови в прокушенной губе, выпить дыхание до дна, но только жить!
Фиксатор кителя он расстегнул сам, сумев догадаться, что именно я ищу на его груди. Разум еще не окончательно простился со мной, так что смогла поставить Марку отлично за догадливость. Пока что он вполне оправдывал славу военной разведки.
Язвила я недолго. Пояс халата змеей соскользнул на пол, его рука коснулась обнаженной кожи. Рука, плечо, спина... Я выгнулась, следуя за незамысловатой, но такой манящей лаской, не сдержавшись, отозвалась стоном на его судорожный вздох.
Китель с него стянула с яростью, которой от себя не ожидала. Я хотела его. Всего и немедленно. Все, что мешало получить желаемое, должно было исчезнуть, перестать быть преградой.
Кажется, Марк разделял мое стремление. Приподняв, подхватил, допустив тактическую ошибку. Взять себя на руки я ему не дала, извернувшись, крепко обхватила ногами за талию, касаясь обнаженной грудью его щеки.
Он усмехнулся, словно принимая вызов, поддержал рукой под ягодицы, не давая опуститься ниже. Нежно провел языком по коже, заставив меня вздрогнуть и откинуться назад. Горячие губы сомкнулись на соске, жаркой волной отозвавшись в теле.
Это было пыткой. Сладостной, томительной, полной нежности и неудержимой страсти.
Слушая мои стоны и проклятия в свой адрес, он удерживал меня. Медленно поднимался по ступенькам на второй этаж, целуя, гладя. Шептал, что я - чудо, на которое он никогда и не надеялся, что я – мечта, надежда, искушение.
Был согласен, что ситуация в самаринянами тогда сложилась неоднозначная, вполне вероятно, что могли и полностью разгромить.
Вполне вероятно и… какой ценой?
Даже со своим допуском Виктор затруднялся принять чью-то сторону, но склонялся к тому, что мир, пусть и с множеством проблем вокруг, ему милее.
А вот Райзер, похоже, думал иначе.
Жаклин Форс. Эффектная блондинка с холодными, бесчувственными глазами. На голографии она выглядела мертвенно-бездушной, сейчас была не живее.
Пересечение двух аллей. Райзер остановился, что-то сказал оказавшейся рядом с ним Форс.
Звука не было, реплики «шли» только для Валанда, который исполнял соло, но Виктор легко читал и по губам.
Ничего примечательного, случайная встреча. Приятный вечер, упоминание о танце... Истер должен был подтвердить или опровергнуть эту информацию, но на внешке Шаевского подсказка не появилась.
Сегодня Виктор был за чертой...
Картинка развернулась - она ответила. Истер не забыл, кто – лидер, а кто… ведомый.
Поблагодарила, позволив улыбке коснуться губ. Получилось снисходительно, но Райзера это нисколько не смутило. Он с каким-то благоговением принял ее ладонь, поднес к губам...
Оповещение на комме каперанга сработало в тот момент, когда он нехотя отпустил ее руку.
Райзер извинился, активировал дисплей, прочел... Замер на мгновение – Виктор прямо-таки видел, как Истер пытается добраться до пришедшего сообщения, - посмотрел на Форс...
Та, с какой-то брезгливостью, передернула плечами и… не произнеся больше не слова, ушла, оставив каперанга одного.
Шаевский не успел подумать, что они, кажется, облажались, как Ромшез подтвердил мелькнувшее догадкой предположение.
- Код. Возможно, блокировка.
Как выражался Воронов: если лучшие прос*, то что говорить об остальных...
И тот полковник прав, и этот… тоже прав.
- Ждем! Форс уходит. – Валанд был возмутительно спокоен.
Или, что выглядело более вероятным, знал то, что не было известно им.
Виктор мог бы сообразить и раньше!
Когда они оказались около Райзера, тот был еще жив. И даже торжествующей улыбкой ответил на признание Валанда, что тот является офицером особого отряда военной разведки.
Вроде как переиграл.
Умер каперанг спустя несколько минут, не ответив ни на один из заданных мнимым десантником вопросов. Лишь произнес, прежде чем вздохнуть в последний раз: «Ненавижу».
В отличие от Шаевского, во взгляде Валанда не было заметно разочарования, словно подтверждая предположения, что у этой игры были совершенно иные задачи. И, кажется, Шаевский начал догадываться, зачем именно их принесло на Зерхан.
Он-то ладно, давно знал, что Шторм – тварь, каких поискать, но зачем тому надо было втягивать во все это Элизабет?!
***
Оборачиваться я не стала, даже не видя, могла представить себе эту картину. Аристократично развалившийся на заднем сидении шеф. Обманчиво добродушный, с лениво блуждающим по тебе взглядом...
Все женщины Службы были влюблены в помощника директора Геннори Лазовски. Исключения оказались весьма редки, я – одно из них. Причина проста, как ясный день. Я его боготворила!
Как ни старалась скрыть от него свои чувства, мне это не удалось, за что и расплачивалась. Ровер отучал меня от этой глупости, используя весь спектр возможностей, которые у него были. Некоторая снисходительность к моей персоне - из любимых, доходила я обычно до с трудом контролируемой ярости, что нисколько не мешало продолжать им восторгаться. Даже в этом он был великолепен.
До отеля мы добрались в рекордные сроки. Он – молчал, я – тоже, но это было нелегко.
В номер вошла первой, Ровер задержался по пути. Вряд ли проверяясь, скорее сжалившись.
Передышка вышла короткой, но и этих двух минут хватило, чтобы собраться с мыслями.
Наивная! Шеф не был бы шефом, не умея добиваться своего. Одна секунда и мне вновь пришлось возвращать сбежавшее при виде него самообладание.
Окинув холл быстрым взглядом, Ровер подошел к тахте и, скинув обувь и бросив элегантный пиджак на кресло, с явным удовольствием растянулся на ней, заставив наблюдать за невиданным доселе зрелищем.
- Докладывай.
Стиснув зубы, включила сканер и глушилку.
Говорить пришлось долго. Странник требовал обстоятельности в перечислении фактов и конкретности в выводах.
С первым проблем не возникло, а вот со вторым...
Все, что касалось Райзера и Горевски вкупе с взаимодействием с разведками и противостоянии с ними же, укладывалось в десяток четких тезисов, с остальным - значительно хуже. Одни догадки и предположения. Но такие, что вполне можно объявлять чрезвычайное положение и вводить войска.
В удовольствии произнести то, что думала, я себе не отказала. А ведь еще не свела воедино возможные беспорядки на почве ущемления социального статуса насильно переселенных на Зерхан и присутствие на планете дипломата Самаринии, только указала на наличие проблемы.
Потомки каторжан, и не только с Шираша, имели в идентификационных карточках особую отметку. Заставив аналитическую систему проанализировать огромнейший массив данных, я не обнаружила свидетельств того, что этот факт оказывал какое-либо значимое влияние на их материальное положение, возможность получить образование или работу, продвигаться по служебной лестнице.
Так было еще два стандарта назад. Пять – семь случаев на сто, без малейшего намека на какую-либо закономерность. Значение имели совершенно иные факторы, но никак не происхождение.
На текущий момент ее уже можно было четко проследить. До девяноста эпизодов среди малоимущих и до шестидесяти – в среднем классе.
Несмотря на некоторое волнение, закончила я уже спокойно. Какая разница, его кабинет в Штаб-квартире или люксовый номер отеля на Зерхане!
Ровер словно и не заметил наступившей тишины. Продолжал лежать, закинув руки за голову, и смотреть в потолок. Настолько домашний и уютный, что от нехороших предчувствий просто сжималось сердце.
Машинально начала считать, иногда помогло. На этот раз… не очень. Ровер умел блокировать свои эмоции, так что ощутить его состояние я не могла, но для этого хватало и иных признаков. Мой начальник был просто взбешен. Хорошо еще, я к этому не имела никакого отношения.
- Плохо, - вздохнул Ровер, до конца выдержав паузу. – Очень плохо.
Оскорбленно приподняла бровь, только после этого сообразив, что он не видит моего лица.
Пришлось спросить:
- Что плохо?
- Все плохо, - тут же отозвался Странник, садясь. – Ты действовала непрофессионально. Журналистка, но никак не оперативник Службы. Те парни – не лучше. Единственный, кто четко оценивал ситуацию, Шторм. Но от него ничего другого и не ожидалось.
Злиться и доказывать, что в тех условиях у меня не было иной возможности – бесполезно. Если Ровер сказал: «Плохо», - лучше сразу принять, как данность. Спорить – вызвать его гнев. Вызвать гнев… лучше сразу застрелиться. До тех пор, пока не дойдет, что именно было «плохо», будешь сидеть в офисе и перебирать бумажки.
- Я могу услышать о своих ошибках?
Тот посмотрел на меня с легким интересом.
Я взгляд отводить не стала. Ему стоило сразу понять, что я не отступлю.
- Одну, но весьма существенную.
Пока он нагнетал обстановку, успела сделать предположения. Слабые места этой операции я и сама была в силах оценить. Чего стоила только недооценка Райзера. Милый дядюшка... Да и о собственной безопасности я не побеспокоилась. Влезть в игру сумела, а просчитать, что наш субъект может слететь с катушек – даже не подумала.
Оправдания у меня были – иная специфика деятельности, но я о них даже заикаться не собиралась. То же самое, что самой себе вынести приговор и тут же привести его в исполнение.
- Зачем ты во все это полезла? – вырвав меня из общения с самой собой, жестко спросил Ровер. Поднялся, словно и, не замечая, что в одних носках (стоило признать, отсутствие обуви его образ ничуть не портило), подошел вплотную. - Ты должна была связаться со мной сразу, как только почувствовала неладное.
- И прощай вся конспирация, - не сдержавшись, шепотом произнесла я. Инстинкт самосохранения не сработал.
Ровер сделал вид, что не услышал. Но лишь для того, чтобы зайти с другой стороны.
- Вано передал, что зафиксировал активацию белька. Твоя работа?
Началось!
- Как вы сумели попасть на Зерхан раньше меня?
Шеф про свой вопрос не забыл, но на мой ответил. Чутье!
- Шторм был вынужден рассказать про Горевски. В качестве компенсации за твои моральные терзания приказал выделить мне курьерский крейсер. Мы сели спустя час после вас.
Я усмехнулась, не смущаясь присутствием рядом Странника. Что-то изменилось во мне. Я все еще боготворила его, но была уверена – если потребуется, сумею настоять на своем.
Вот такой вот был расклад...
- Шторм обманул вас.
Ровер не шевельнулся, но глаза потемнели. Он поверил мне без всяких объяснений.
А еще он был в ярости.
- Слушаю. – Гнева в голосе я не услышала.
- Я практически уверена, что в ближайшее время на Зерхане начнутся беспорядки. Повод – не известен, но, думаю, якобы находящийся в розыске Горевски-Смолин тем и занимается, что пытается найти основных исполнителей. Активность спецслужб, занятых поиском, только подтвердит его статус в определенных кругах, позволив войти в доверие. По моим предположениям, организаторами беспорядков являются дипломат с Самаринии - Риман Исхантель, активную помощь ему оказывает его секретарь – Жаклин Форс. Скорее всего, она – выходка с Зерхана, исчезнувшая лет пять-семь тому назад. Имя - чужое.
- Цель?
Я его вопрос проигнорировала. Он еще не услышал главного.
- Особым объектом их внимания является дочь губернатора. Смесок – дочь зерханки и землянина, но ее генетическая карта должна быть близка к той, которую имеет Жаклин. Так что и ее прошлое стоит поискать в смешанных браках. Браслет передан для девушки. Сегодня я встречаюсь с губернатором, хочу выяснить, что именно мешает вывезти ее с Зерхана. Шантаж отметаю сразу. Возможно, он не уверен, что им удастся добраться до космопорта. Если провернем вчерашний трюк, можем попробовать укрыть ее на базе, но тут нужно действовать осторожно, чтобы не спровоцировать начало их операции.
- Сволочь! – равнодушно бросил Ровер в пустоту. Я знала, к кому это относится. Шторм, конечно, друг и бывший однокашник, но это никогда не мешало Лазовски весьма точно его характеризовать. – Кому кроме тебя об этом известно?
Я невинно улыбнулась, ощущая тот самый кураж, которого не хватало, чтобы позволить себе «встать» рядом с шефом.
- Шторм и Горевски. Частично о ситуации знают губернатор, местный журналист Иштван Руми и командир базы каперанг Винсу Сологу. Руми можно использовать только как источник информации. – Поймав вопрос во взгляде Ровера, пояснила: - Сознание взломано. Есть подозрение, что один из офицеров СБ также подвергся ментальной атаке.
- Ты не участвуешь в операции. Все данные...
Пришлось его прервать:
- Губернатор пойдет на контакт только со мной. А еще… - я помедлила, наблюдая, как на лице Ровера появляется некоторая надменность. Сейчас это меня нисколько не пугало, - мною заинтересовалась Жаклин Форс. На невинную особу я, конечно, не тяну, но что-то им от меня нужно.
На этот раз Ровер молчал недолго. Вернувшись к кушетке и тяжело вздохнув, словно я лишила его надежды на столь желанный отдых, обулся.
Обернулся, недоуменно посмотрев на меня.
- Заказывай кофе и будем думать...
В этом был весь мой непредсказуемый шеф, неожиданно ставший похожим на живого человека.
Или это я впервые позволила ему сойти с пьедестала?!
Глава 13
Ровер ушел за пару часов до рассвета. Тягаться в изворотливости со спецурой оказалось легче, чем разговаривать с ним, но своего я добилась. Пусть и с оговорками, но благословение на авантюру получила, большего и не требовалось. Выкручусь, обходить острые углы его приказов я уже научилась.
С губернатором мы договорилиась встретиться после полудня. Времени хватало и на то, чтобы отдохнуть и… подумать, как действовать дальше. Что именно мне скажет Шамир я представляла, оставались только нюансы.
Вызов информера застал меня в ванной. Ладно еще, душ успела принять.
Накинув халат прямо на голое тело, спустилась вниз.
Лицо Валанда на экране смутило – наши последние стычки были полны личного подтекста, но игнорировать его приход значило почти то же самое, что и признаться в своей слабости.
- Решил пожелать мне спокойной ночи? – поинтересовалась насмешливо, пропуская Марка в номер.
Выглядел он утомленным, но… решительным. Еще бы знать, чем мне это могло грозить.
Я ершилась, но понимала, что моя бравада напускная. Вопреки собственным принципам, в которых декларировалась способность мужчин самих разбираться со своими проблемами, этого хотелось прижать к себе и… не пожалеть – поделиться своей уверенность в том, что все будет хорошо. И не важно, что это «хорошо» имело разное значение для него и… меня.
Ответа я не дождалась. Так же, молча, он шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами. Отступить я не успела.
Объятие было властным, почти болезненным. Одна ладонь слепо шарила по спине, то ли исследуя, то ли гладя, вторая, жестко, как в боевом захвате, удерживала затылок, не давая возможности даже шевельнуться.
Он зря беспокоился. Первое же прикосновение сорвало рамки самообладания, выпустив наружу ту Элизабет, которую я почти не знала. Дерзкую, чувственную, раскрепощенную. Желающую его в этот момент не меньше, чем он жаждал заполучить меня.
Поцелуй был похож на неконтролируемое падение. Пропасть под ногами, дезориентация, когда ты перестаешь осознавать, кто ты, что ты… и, такое же стремление выжить любой ценой. Впиться пальцами в плечи, ощутить привкус крови в прокушенной губе, выпить дыхание до дна, но только жить!
Фиксатор кителя он расстегнул сам, сумев догадаться, что именно я ищу на его груди. Разум еще не окончательно простился со мной, так что смогла поставить Марку отлично за догадливость. Пока что он вполне оправдывал славу военной разведки.
Язвила я недолго. Пояс халата змеей соскользнул на пол, его рука коснулась обнаженной кожи. Рука, плечо, спина... Я выгнулась, следуя за незамысловатой, но такой манящей лаской, не сдержавшись, отозвалась стоном на его судорожный вздох.
Китель с него стянула с яростью, которой от себя не ожидала. Я хотела его. Всего и немедленно. Все, что мешало получить желаемое, должно было исчезнуть, перестать быть преградой.
Кажется, Марк разделял мое стремление. Приподняв, подхватил, допустив тактическую ошибку. Взять себя на руки я ему не дала, извернувшись, крепко обхватила ногами за талию, касаясь обнаженной грудью его щеки.
Он усмехнулся, словно принимая вызов, поддержал рукой под ягодицы, не давая опуститься ниже. Нежно провел языком по коже, заставив меня вздрогнуть и откинуться назад. Горячие губы сомкнулись на соске, жаркой волной отозвавшись в теле.
Это было пыткой. Сладостной, томительной, полной нежности и неудержимой страсти.
Слушая мои стоны и проклятия в свой адрес, он удерживал меня. Медленно поднимался по ступенькам на второй этаж, целуя, гладя. Шептал, что я - чудо, на которое он никогда и не надеялся, что я – мечта, надежда, искушение.
