Местные проблемы заставили изменить решение. Браслет маршальской Службы не только являлся неким опознавателем, требовавшим от служб порядка немедленно оказать помощь тому, кто его носил, но и своеобразным маяком, по которому мы легко находили своих подопечных. После того, как полоска будет соединена, снять ее без срабатывания сигнала можно будет, лишь введя нужный код.
Его знал только Вано.
Защита свидетелей тоже являлась нашей обязанностью.
Я выходила из Большого Дома, подводя итоги. Они были из разряда: пятьдесят на пятьдесят.
Из хорошего – нужные знакомства и доступ к архивам базы, который я получила, как только заикнулась. Если поняла правильно, каперанг о чем-то таком догадывался, но не имел возможности действовать. Причины были не важны, достаточно факта – его полностью устраивало мое вмешательство в происходящее.
В чем-то он был прав. Не смогу через маршальскую службу, задействую Валенси. В любом случае результат будет.
Из плохого – все остальное. Если расценивать это мероприятие, как отражение жизни Зерхана, то на планете все было просто чудесно. Дорогие наряды, украшения, беспечность на лицах мужчин и женщин. Списать все на «сливки» общества не получалось. Проблема была, но знали о ней единицы.
Преступная халатность службы порядка? Нежелание выносить сор из избы? Или все это начало выползать наружу лишь теперь?
Последнее предположение меня совсем не радовало. Столь масштабные операции готовятся долго и тщательно. Если информация все-таки просочилась, значит, счет шел на дни, если не на часы. Сдерживать ее распространение на последнем этапе практически невозможно, где-то да обязательно «протечет».
Иштван хотел проводить до кара, но я попросила оставить меня одну. Хотелось не только подумать, но и дать возможность Шаевскому и Валанду высказать все, что накопилось у них на душе. Похищения я не боялась – поздно действовать столь кардинально, да и не на территории резиденции губернатора. До отеля точно дадут добраться.
Предположения оказались верными, Виктор караулил меня на террасе.
Дождался, когда я подойду, произнес, словно продолжая прерванный разговор:
- Райзер мертв, сработала блокировка.
Я пожала плечом – жалости не было.
- А Горевски?
Тот улыбнулся. Получилось с грустью.
- Исчез.
- Кажется, вы остались ни с чем?
Я не язвила, просто констатировала факт. К тому же, Шаевский расстроенным не выглядел.
- Иногда важнее правильно оценивать ситуацию, чем иметь доказательства вины одного конкретного человека.
С ним было трудно не согласиться.
- А где Марк? – неожиданно вырвалось у меня.
- Марк? – с усмешкой переспросил Виктор. Он был прав, Валанда по имени я еще не называла. – Разбирается со своим начальством.
- А ты?
Его прищур был лукавым.
- А за меня с моим начальством разобрался полковник Шторм. Воронов был молчалив и задумчив.
Представлять себе эту картину не стала. Способности Славы мне были хорошо знакомы. То, что командир Виктора в том же звании, да и в летах постарше, ничего не значило. Свою операцию Шторм разыграл безукоризненно, сумев вовлечь в нее даже тех, кто не должен был иметь к ней никакого отношения. Да и сейчас, была уверена, мы продолжали отыгрывать его сценарий.
Еще бы понять, в чем именно он заключался.
- Но ты этому не рад, - угрюмо заметила я, в отличие от Шаевского не видя в его словах повода для веселья.
- Думаю, - с шальной улыбкой ответил Виктор, - что мне в ближайшее время предстоит искать новое место службы.
- Выгонят, приходи к нам, - фыркнула я. – Так и быть, замолвлю за тебя словечко перед Ровером.
Шаевский повел головой, потом закрыл лицо руками, плечи дрогнули… от смеха.
Неплохая разрядка после всего, что произошло за этот день.
Дождавшись, когда он успокоится, посоветовала:
- Присмотрись к Станиславу. – Виктору этого не хватило, он продолжал, молча, смотреть на меня, ожидая когда я объяснюсь. И ни малейшего намека на то, что было всего минуту тому назад. Себя он контролировал просто великолепно, пришлось обойтись без вопроса. – Он «плывет».
Реакции я все-таки дождалась.
- Уверена?
Вместо того чтобы подтвердить, спросила:
- Какой у него уровень сопротивляемости?
Шаевский задумался, решая, насколько быть откровенным. Высказался обтекаемо:
- Высокий.
Вот и поговорили... Мне ничего не оставалось, как горько усмехнуться. Шкала оценки была пятнадцатибальной. Высокий – означало, от девяти до двенадцати.
У меня было двенадцать.
- Верить или не верить, твое дело.
Тот кивнул – проверит. В таких вещах лучше уверенность, чем предположения.
Опять улыбнулся.
- Шторм просил передать, что ты – лучшее, что было у него в жизни за последние десять лет.
Очень хотелось устроить истерику, но я не стала. Расслабляться было рано, все еще только начиналось. К тому же его мнение о моих действиях были приятны. Слава - профи, этим все сказано.
- Не могу ответить взаимностью.
- Он так и сказал, что ты будешь недовольна, - опять «обрадовал» меня Виктор, но продолжил уже серьезно. – Ты – в игре. Старший – Валанд, моя команда подчиняется ему. На тебе связь с Горевски.
- Его бы еще найти, - задумчиво протянула я, размышляя, кого же благодарить за такую покладистость спецуры.
Ровера? Сомневалась. Он был против подобного рода развлечений, считая, что каждый должен выполнять свою работу. Мы – искать находящихся в розыске преступников.
Был, конечно, прав, но… что делать, если обстоятельства не интересуют, твои ли это заботы?
- Вот этим и займешься, - продолжил Шаевский. Было похоже на инструктаж. – Смолина ищем мы, Горевски – ты. Официально два и два мы еще не сложили.
- Если на это будет распоряжение моего начальства, - небрежно заметила я, и внутренне замерла, в ожидании его ответа.
Тот меня не разочаровал.
- Будет. Помощник директора Лазовски получил соответствующий приказ. Он свяжется с тобой.
Его оговорка добавила энтузиазма – о присутствии моего шефа на Зерхане им известно не было. Это добавляло возможности действовать.
- Ну, если у тебя все, - с легкой язвительностью произнесла я, чувствуя, как начинаю заводиться. Неприятное это ощущение, когда тебя загоняют в угол, - тогда, спокойной ночи.
- Я провожу, - нисколько не смутившись моему тону, отозвался Шаевский и даже шевельнулся, словно подтверждая свои намерения.
Пришлось смерить его насмешливым взглядом.
Этого ему хватило, обошлось без объяснений, что его общество мне ни к чему.
Ведущая к посадочному столу аллея была достаточно длинной, чтобы я смогла привести мысли в порядок.
Шаевский о слоте с информацией не заикнулся, но назвал Горевски настоящим именем. Фактически признал, что сведения не могли представлять ценность, и их передача не наносила ущерба безопасности Союза. Значит, я рассудила правильно, и они вели Райзера до момента встречи с получателем. Кем он был, оставалось только догадываться, моя задача в этой операции не предусматривала их откровенности.
Вроде и вместе, но… врозь. Избавиться не удалось, взяли под контроль иным способом.
Хороший ход, но не учитывающий всех факторов. О беде губернатора им известно не было.
А о пропавших?
Я едва не сбилась с шага. Они, действительно, могли об этом не знать.
Что значит сотня отказавшихся от гражданства женщин? Если бы речь не шла о Самаринии – ничего. Сколько их отправлялось в другие сектора в поисках лучшей доли?!
А те криминальные тысячи, о которых говорил Иштван, вообще по статистике не проходили.
Понимая, что от всех этих вопросов скоро свихнусь, прибавила шаг. Доберусь до отеля, раскидаю все по таблицам... Судя по всему, эта ночь обещала стать бессонной.
Когда подошла к стапелю, кар уже уютно лежал на опорах – где-то по пути был сканер, который я не заметила.
Поблагодарила служащего, дождалась, когда опустится дверь, активировала управление.
Голос за спиной раздался, когда машина поднялась в воздух.
Про бессонную ночь я подумала не зря.
Элизабет отработала идеально, полностью избавив Райзера от подозрений, которые у него могли возникнуть. Легкая заторможенность, дерганные жесты, полностью соответствующие схеме эмпатического воздействия, заметно расфокусированный взгляд. Не выясни Виктор, что она прекрасно «держит» и эмоциональный и ментальный удар, вполне мог поверить.
И… почти поверил. Левицкого из игры она вывела настолько мастерски, что Шаевский был готов гордиться знакомством с ней.
А ведь, по утверждениям Шторма - одиночка, но в команде не терялась, мгновенно вписываясь в ситуацию. И не важно, что в игру вступила не на их стороне, а лже-Смолина (теперь это уже не подвергалось сомнению), наблюдать все равно было приятно.
В отличие от Левицкого, у которого Мирайя вызывала иные чувства, заставлявшие его проявлять совершенно ненужный сейчас темперамент, Шаевский воспринимал ее достаточно спокойно. Не отказывал себе в удовольствии ни к чему не обязывающего флирта и демонстрации сексуальной подоплеки, но лишь как часть образа-личины. Рано или поздно Лиззи разберется, но пока это не произошло, можно было невинно развлечься.
Мысли не мешали наблюдению. Глушители в резиденции губернатора и на территории парка сбивали работу сканеров, но Ромшез оказался на высоте. Хитрый усилитель из тех, что способны исказить часть настроек выстроенной защиты, пробил «окно» для их техники - вся картинка была, как на ладони.
Райзер о подобных игрушках точно не знал, разработка из новых, о которых не то, что не слышали, а даже и не прогнозировали их появления в ближайшее время. Одна из задач СБ - создание некоего представления о направлении развития военных технологий, которые мало соответствовали действительности.
Про Смолина-Горевски Шаевский такого сказать не мог, из гениев, да и крутился в соответствующей среде, но это и не имело значения. На прямой вопрос полковник дал конкретный ответ, подтвердив, что разыскиваемый службой маршалов бегунок работает под его прикрытием.
Еще один плюс в ее копилку. Уверенность Элизабет в этом вопросе могла подкрепляться лишь косвенными данными. Достаточный аргумент, чтобы дать Мирайе определенную свободу действия. Не использовать подобные аналитические способности было грешно.
- Внимание, - Истер не то, что бы отвлек от размышлений, но словно добавил напряженности моменту. На этот раз парадом командовал не он, мог позволить себе не дергаться. Да и парада, как такового, не ожидалось. Отследить еще одно звено в цепочке, подтверждая собственные выводы, да изъять из нее каперанга. Тот свою роль сыграл, даже если исчезнет, в ближайшее время никто не хватится, - Райзер в парке, западная аллея. Исхантель – в доме.
- Форс? – поинтересовался невидимый Валанд, опередив Шаевского буквально на мгновение.
- Не наблюдаю, - отозвался недовольно Ромшез.
Виктор невольно усмехнулся: удар по профессиональному самолюбию. Истер болезненно воспринимал подобные проколы, предпочитая отличаться от остальных не инициативностью, а безупречностью выполнения приказов.
- Ищи! – это опять был Валанд. – Передача на нее.
Как бы Виктор не был недоволен тем фактом, что Марк принял командование на себя, оспорить не мог. В звании вроде и равны, да только в функционале СБ проигрывало военной разведке. Хочешь – не хочешь, а смиришься.
Еще бы объяснить это Шторму.
Шаевский прекрасно осознавал, что это невозможно. Полковник оправданий не принимал.
Ощущение приближающегося конца прошло фоном. Значение имело лишь происходящее сейчас.
- Форс наблюдаю, - признав, что догадка Валанда скорее всего верна, произнес Шаевский.
Сам он передвигался между деревьев. Как только заметил помощницу дипломата, чуть задержался, увеличивая расстояние между собой и ею. «Мираж» и искажающее поле обезопасят от визуального контакта и системы слежения, если таковая у нее была, а вот от ментального могла уберечь только собственная осторожность и отсутствие видимого интереса.
– Семьдесят метров на два часа.
- Принял! – Шаевскому в голосе Ромшеза послышался вздох облегчения. – Взял зону под контроль. Отметки нет.
- Присутствие Форс в зоне подтверждаю, - вклинился в их разговор Николай Валев. Хоть и самый молодой в их команде, но весьма перспективный офицер. Виктор не хотел его брать, Истер убедил. В том, что уступил, Шаевский не раскаялся. – Шестой сектор. Стоянка.
Карта мерцала на внешке, шестой сектор расцвел четкими линиями, распался на квадраты - Ромшез среагировал раньше, чем возник вопрос.
Стоянка каров, идентификационный сканер - ей осталось до него метров сорок, тот уже выдал готовность на опознание, список машин...
- Всем уйти в тень, играет Главный.
Виктор замер, скользнул в сторону, выбирая оптимальный вариант к высветившейся на экране точке.
Форс Валанду была не нужна, сведения, доступ к которым вот-вот должен был передать самаринянам каперанг, еще недавно имели определенную ценность, теперь же могли считаться устаревшими. Малый крейсер с генератором прокола, разработанным другой группой военных инженеров, не только ушел в длинный прыжок, но и успешно из него вышел. Почти десять часов против семи с половиной, на который готовились они.
Шторм не мог не знать о параллельных испытаниях.
Впрочем, чему удивляться, когда речь шла о полковнике.
Четыре отметки. Плотность покрытия глушителями снизилась, картинка стала четче, «беря» не только их опознаватели. Двигаться стало легче, больше не приходилось дробить внимание, поисковая сеть держала весь сектор.
До окончания вечеринки в резиденции было еще далеко, покидать бал вроде как рано, но это не мешало гостям разбредаться по всему парку, обнаруживаясь даже не в самых ожидаемых местах.
- Янус ушел чисто. Отличница взяла приз. Четвертого вывожу.
Улыбка была невольной. Псевдоним для Элизабет Шаевский придумал, вспомнив слова бывшего командира. Когда тот предупреждал об осторожности с Мирайя, вскользь упомянул, что если она за что берется, делает на «отлично».
Виктор уже слегка устал восхищаться этой женщиной. И, кажется, не только он один. Станислав был не в счет, там что-то давнее, вроде неожиданно сбывшейся мечты. А вот Марк... Его позиция в отношении маршала была однозначной – вывести. Если бы не приказ начальства, так бы и сделал.
Шаевский предполагал за этим не только простую осторожность, было там что-то глубже...
Осмыслить мелькнувшую ассоциацию Виктору не удалось.
Сигнал готовности, Ромшез перетасовал квадраты, точка контакта...
Райзер... Внешне спокоен, но в глазах нечто незнакомое, но уже видимое однажды.
Ситуация, участники, все другое, а налет безумия во взгляде – такой же… фанатичный.
Все было хуже, чем Виктор мог себе представить. Он-то думал – обстоятельства, а тут… убеждения.
И когда успел сменить?!
Виктор помнил, как просматривая личное дело каперанга, обратил внимание и на то, как смотрела Элизабет на него во время ужина в ее честь. Если и не гордость, так уважительная оценка его заслуг.
Как? Когда? Почему?
Или считал, что достоин большего, чем капитанское кресло на тяжелом крейсере? Или, как многие среди военных, был недоволен условиями мира, подписанными с Самаринией?
Но тогда почему предательство?
Ответ не заставил себя ждать, достаточно было правильно задать вопрос. Довелось слышать как-то: «Продали Союз! Ублюдки!»
Его знал только Вано.
Защита свидетелей тоже являлась нашей обязанностью.
Глава 12
Я выходила из Большого Дома, подводя итоги. Они были из разряда: пятьдесят на пятьдесят.
Из хорошего – нужные знакомства и доступ к архивам базы, который я получила, как только заикнулась. Если поняла правильно, каперанг о чем-то таком догадывался, но не имел возможности действовать. Причины были не важны, достаточно факта – его полностью устраивало мое вмешательство в происходящее.
В чем-то он был прав. Не смогу через маршальскую службу, задействую Валенси. В любом случае результат будет.
Из плохого – все остальное. Если расценивать это мероприятие, как отражение жизни Зерхана, то на планете все было просто чудесно. Дорогие наряды, украшения, беспечность на лицах мужчин и женщин. Списать все на «сливки» общества не получалось. Проблема была, но знали о ней единицы.
Преступная халатность службы порядка? Нежелание выносить сор из избы? Или все это начало выползать наружу лишь теперь?
Последнее предположение меня совсем не радовало. Столь масштабные операции готовятся долго и тщательно. Если информация все-таки просочилась, значит, счет шел на дни, если не на часы. Сдерживать ее распространение на последнем этапе практически невозможно, где-то да обязательно «протечет».
Иштван хотел проводить до кара, но я попросила оставить меня одну. Хотелось не только подумать, но и дать возможность Шаевскому и Валанду высказать все, что накопилось у них на душе. Похищения я не боялась – поздно действовать столь кардинально, да и не на территории резиденции губернатора. До отеля точно дадут добраться.
Предположения оказались верными, Виктор караулил меня на террасе.
Дождался, когда я подойду, произнес, словно продолжая прерванный разговор:
- Райзер мертв, сработала блокировка.
Я пожала плечом – жалости не было.
- А Горевски?
Тот улыбнулся. Получилось с грустью.
- Исчез.
- Кажется, вы остались ни с чем?
Я не язвила, просто констатировала факт. К тому же, Шаевский расстроенным не выглядел.
- Иногда важнее правильно оценивать ситуацию, чем иметь доказательства вины одного конкретного человека.
С ним было трудно не согласиться.
- А где Марк? – неожиданно вырвалось у меня.
- Марк? – с усмешкой переспросил Виктор. Он был прав, Валанда по имени я еще не называла. – Разбирается со своим начальством.
- А ты?
Его прищур был лукавым.
- А за меня с моим начальством разобрался полковник Шторм. Воронов был молчалив и задумчив.
Представлять себе эту картину не стала. Способности Славы мне были хорошо знакомы. То, что командир Виктора в том же звании, да и в летах постарше, ничего не значило. Свою операцию Шторм разыграл безукоризненно, сумев вовлечь в нее даже тех, кто не должен был иметь к ней никакого отношения. Да и сейчас, была уверена, мы продолжали отыгрывать его сценарий.
Еще бы понять, в чем именно он заключался.
- Но ты этому не рад, - угрюмо заметила я, в отличие от Шаевского не видя в его словах повода для веселья.
- Думаю, - с шальной улыбкой ответил Виктор, - что мне в ближайшее время предстоит искать новое место службы.
- Выгонят, приходи к нам, - фыркнула я. – Так и быть, замолвлю за тебя словечко перед Ровером.
Шаевский повел головой, потом закрыл лицо руками, плечи дрогнули… от смеха.
Неплохая разрядка после всего, что произошло за этот день.
Дождавшись, когда он успокоится, посоветовала:
- Присмотрись к Станиславу. – Виктору этого не хватило, он продолжал, молча, смотреть на меня, ожидая когда я объяснюсь. И ни малейшего намека на то, что было всего минуту тому назад. Себя он контролировал просто великолепно, пришлось обойтись без вопроса. – Он «плывет».
Реакции я все-таки дождалась.
- Уверена?
Вместо того чтобы подтвердить, спросила:
- Какой у него уровень сопротивляемости?
Шаевский задумался, решая, насколько быть откровенным. Высказался обтекаемо:
- Высокий.
Вот и поговорили... Мне ничего не оставалось, как горько усмехнуться. Шкала оценки была пятнадцатибальной. Высокий – означало, от девяти до двенадцати.
У меня было двенадцать.
- Верить или не верить, твое дело.
Тот кивнул – проверит. В таких вещах лучше уверенность, чем предположения.
Опять улыбнулся.
- Шторм просил передать, что ты – лучшее, что было у него в жизни за последние десять лет.
Очень хотелось устроить истерику, но я не стала. Расслабляться было рано, все еще только начиналось. К тому же его мнение о моих действиях были приятны. Слава - профи, этим все сказано.
- Не могу ответить взаимностью.
- Он так и сказал, что ты будешь недовольна, - опять «обрадовал» меня Виктор, но продолжил уже серьезно. – Ты – в игре. Старший – Валанд, моя команда подчиняется ему. На тебе связь с Горевски.
- Его бы еще найти, - задумчиво протянула я, размышляя, кого же благодарить за такую покладистость спецуры.
Ровера? Сомневалась. Он был против подобного рода развлечений, считая, что каждый должен выполнять свою работу. Мы – искать находящихся в розыске преступников.
Был, конечно, прав, но… что делать, если обстоятельства не интересуют, твои ли это заботы?
- Вот этим и займешься, - продолжил Шаевский. Было похоже на инструктаж. – Смолина ищем мы, Горевски – ты. Официально два и два мы еще не сложили.
- Если на это будет распоряжение моего начальства, - небрежно заметила я, и внутренне замерла, в ожидании его ответа.
Тот меня не разочаровал.
- Будет. Помощник директора Лазовски получил соответствующий приказ. Он свяжется с тобой.
Его оговорка добавила энтузиазма – о присутствии моего шефа на Зерхане им известно не было. Это добавляло возможности действовать.
- Ну, если у тебя все, - с легкой язвительностью произнесла я, чувствуя, как начинаю заводиться. Неприятное это ощущение, когда тебя загоняют в угол, - тогда, спокойной ночи.
- Я провожу, - нисколько не смутившись моему тону, отозвался Шаевский и даже шевельнулся, словно подтверждая свои намерения.
Пришлось смерить его насмешливым взглядом.
Этого ему хватило, обошлось без объяснений, что его общество мне ни к чему.
Ведущая к посадочному столу аллея была достаточно длинной, чтобы я смогла привести мысли в порядок.
Шаевский о слоте с информацией не заикнулся, но назвал Горевски настоящим именем. Фактически признал, что сведения не могли представлять ценность, и их передача не наносила ущерба безопасности Союза. Значит, я рассудила правильно, и они вели Райзера до момента встречи с получателем. Кем он был, оставалось только догадываться, моя задача в этой операции не предусматривала их откровенности.
Вроде и вместе, но… врозь. Избавиться не удалось, взяли под контроль иным способом.
Хороший ход, но не учитывающий всех факторов. О беде губернатора им известно не было.
А о пропавших?
Я едва не сбилась с шага. Они, действительно, могли об этом не знать.
Что значит сотня отказавшихся от гражданства женщин? Если бы речь не шла о Самаринии – ничего. Сколько их отправлялось в другие сектора в поисках лучшей доли?!
А те криминальные тысячи, о которых говорил Иштван, вообще по статистике не проходили.
Понимая, что от всех этих вопросов скоро свихнусь, прибавила шаг. Доберусь до отеля, раскидаю все по таблицам... Судя по всему, эта ночь обещала стать бессонной.
Когда подошла к стапелю, кар уже уютно лежал на опорах – где-то по пути был сканер, который я не заметила.
Поблагодарила служащего, дождалась, когда опустится дверь, активировала управление.
Голос за спиной раздался, когда машина поднялась в воздух.
Про бессонную ночь я подумала не зря.
***
Элизабет отработала идеально, полностью избавив Райзера от подозрений, которые у него могли возникнуть. Легкая заторможенность, дерганные жесты, полностью соответствующие схеме эмпатического воздействия, заметно расфокусированный взгляд. Не выясни Виктор, что она прекрасно «держит» и эмоциональный и ментальный удар, вполне мог поверить.
И… почти поверил. Левицкого из игры она вывела настолько мастерски, что Шаевский был готов гордиться знакомством с ней.
А ведь, по утверждениям Шторма - одиночка, но в команде не терялась, мгновенно вписываясь в ситуацию. И не важно, что в игру вступила не на их стороне, а лже-Смолина (теперь это уже не подвергалось сомнению), наблюдать все равно было приятно.
В отличие от Левицкого, у которого Мирайя вызывала иные чувства, заставлявшие его проявлять совершенно ненужный сейчас темперамент, Шаевский воспринимал ее достаточно спокойно. Не отказывал себе в удовольствии ни к чему не обязывающего флирта и демонстрации сексуальной подоплеки, но лишь как часть образа-личины. Рано или поздно Лиззи разберется, но пока это не произошло, можно было невинно развлечься.
Мысли не мешали наблюдению. Глушители в резиденции губернатора и на территории парка сбивали работу сканеров, но Ромшез оказался на высоте. Хитрый усилитель из тех, что способны исказить часть настроек выстроенной защиты, пробил «окно» для их техники - вся картинка была, как на ладони.
Райзер о подобных игрушках точно не знал, разработка из новых, о которых не то, что не слышали, а даже и не прогнозировали их появления в ближайшее время. Одна из задач СБ - создание некоего представления о направлении развития военных технологий, которые мало соответствовали действительности.
Про Смолина-Горевски Шаевский такого сказать не мог, из гениев, да и крутился в соответствующей среде, но это и не имело значения. На прямой вопрос полковник дал конкретный ответ, подтвердив, что разыскиваемый службой маршалов бегунок работает под его прикрытием.
Еще один плюс в ее копилку. Уверенность Элизабет в этом вопросе могла подкрепляться лишь косвенными данными. Достаточный аргумент, чтобы дать Мирайе определенную свободу действия. Не использовать подобные аналитические способности было грешно.
- Внимание, - Истер не то, что бы отвлек от размышлений, но словно добавил напряженности моменту. На этот раз парадом командовал не он, мог позволить себе не дергаться. Да и парада, как такового, не ожидалось. Отследить еще одно звено в цепочке, подтверждая собственные выводы, да изъять из нее каперанга. Тот свою роль сыграл, даже если исчезнет, в ближайшее время никто не хватится, - Райзер в парке, западная аллея. Исхантель – в доме.
- Форс? – поинтересовался невидимый Валанд, опередив Шаевского буквально на мгновение.
- Не наблюдаю, - отозвался недовольно Ромшез.
Виктор невольно усмехнулся: удар по профессиональному самолюбию. Истер болезненно воспринимал подобные проколы, предпочитая отличаться от остальных не инициативностью, а безупречностью выполнения приказов.
- Ищи! – это опять был Валанд. – Передача на нее.
Как бы Виктор не был недоволен тем фактом, что Марк принял командование на себя, оспорить не мог. В звании вроде и равны, да только в функционале СБ проигрывало военной разведке. Хочешь – не хочешь, а смиришься.
Еще бы объяснить это Шторму.
Шаевский прекрасно осознавал, что это невозможно. Полковник оправданий не принимал.
Ощущение приближающегося конца прошло фоном. Значение имело лишь происходящее сейчас.
- Форс наблюдаю, - признав, что догадка Валанда скорее всего верна, произнес Шаевский.
Сам он передвигался между деревьев. Как только заметил помощницу дипломата, чуть задержался, увеличивая расстояние между собой и ею. «Мираж» и искажающее поле обезопасят от визуального контакта и системы слежения, если таковая у нее была, а вот от ментального могла уберечь только собственная осторожность и отсутствие видимого интереса.
– Семьдесят метров на два часа.
- Принял! – Шаевскому в голосе Ромшеза послышался вздох облегчения. – Взял зону под контроль. Отметки нет.
- Присутствие Форс в зоне подтверждаю, - вклинился в их разговор Николай Валев. Хоть и самый молодой в их команде, но весьма перспективный офицер. Виктор не хотел его брать, Истер убедил. В том, что уступил, Шаевский не раскаялся. – Шестой сектор. Стоянка.
Карта мерцала на внешке, шестой сектор расцвел четкими линиями, распался на квадраты - Ромшез среагировал раньше, чем возник вопрос.
Стоянка каров, идентификационный сканер - ей осталось до него метров сорок, тот уже выдал готовность на опознание, список машин...
- Всем уйти в тень, играет Главный.
Виктор замер, скользнул в сторону, выбирая оптимальный вариант к высветившейся на экране точке.
Форс Валанду была не нужна, сведения, доступ к которым вот-вот должен был передать самаринянам каперанг, еще недавно имели определенную ценность, теперь же могли считаться устаревшими. Малый крейсер с генератором прокола, разработанным другой группой военных инженеров, не только ушел в длинный прыжок, но и успешно из него вышел. Почти десять часов против семи с половиной, на который готовились они.
Шторм не мог не знать о параллельных испытаниях.
Впрочем, чему удивляться, когда речь шла о полковнике.
Четыре отметки. Плотность покрытия глушителями снизилась, картинка стала четче, «беря» не только их опознаватели. Двигаться стало легче, больше не приходилось дробить внимание, поисковая сеть держала весь сектор.
До окончания вечеринки в резиденции было еще далеко, покидать бал вроде как рано, но это не мешало гостям разбредаться по всему парку, обнаруживаясь даже не в самых ожидаемых местах.
- Янус ушел чисто. Отличница взяла приз. Четвертого вывожу.
Улыбка была невольной. Псевдоним для Элизабет Шаевский придумал, вспомнив слова бывшего командира. Когда тот предупреждал об осторожности с Мирайя, вскользь упомянул, что если она за что берется, делает на «отлично».
Виктор уже слегка устал восхищаться этой женщиной. И, кажется, не только он один. Станислав был не в счет, там что-то давнее, вроде неожиданно сбывшейся мечты. А вот Марк... Его позиция в отношении маршала была однозначной – вывести. Если бы не приказ начальства, так бы и сделал.
Шаевский предполагал за этим не только простую осторожность, было там что-то глубже...
Осмыслить мелькнувшую ассоциацию Виктору не удалось.
Сигнал готовности, Ромшез перетасовал квадраты, точка контакта...
Райзер... Внешне спокоен, но в глазах нечто незнакомое, но уже видимое однажды.
Ситуация, участники, все другое, а налет безумия во взгляде – такой же… фанатичный.
Все было хуже, чем Виктор мог себе представить. Он-то думал – обстоятельства, а тут… убеждения.
И когда успел сменить?!
Виктор помнил, как просматривая личное дело каперанга, обратил внимание и на то, как смотрела Элизабет на него во время ужина в ее честь. Если и не гордость, так уважительная оценка его заслуг.
Как? Когда? Почему?
Или считал, что достоин большего, чем капитанское кресло на тяжелом крейсере? Или, как многие среди военных, был недоволен условиями мира, подписанными с Самаринией?
Но тогда почему предательство?
Ответ не заставил себя ждать, достаточно было правильно задать вопрос. Довелось слышать как-то: «Продали Союз! Ублюдки!»
