Дорогие друзья!
Пока мы активно работаем над второй частью романа "Тайна Ока Дракона" (она скоро появится на сайте), хотим вас немного порадовать короткими рассказами от лица наших второстепенных персонажей. Все они озвучены профессиональными актерами, и вы можете услышать их в Тик-ток и в ВК. А тут я выложу текст, но это, конечно, лучше слушать.
Еще у нас готовится аудиоспекталь по романам "Тень, щит и обезъянка по запросу" и по первой части "Тайны Ока Дракона". Первые главы вы тоже можете послушать в нашей группе.
https://vk.com/windowtotheworlds
https://www.tiktok.com/@oknovmir2
https://vkvideo.ru/playlist/-229613984_21 - плейлист озвучки этих зарисовок. Приходите, мы будем рады. Блоха там улётная!
Представляем вашему вниманию короткие зарисовки из жизни Блохи, помощницы волка Юэ Ланхао. Вы посмотрите на мир ее глазами, и, надеюсь, немного улыбнетесь. Тут есть спойлеры, но это не страшно. Эпизоды будут выходить каждый день утром. Чтобы ваш день начинался с позитива :)
Итак, семь эпизодов из жизни правой лапы волка-оборотня из другого мира...
ДНЕВНИК ЗЛОДЕЙКИ.
Прибью пса. Недорого!
Тишина.
Наконец-то не просто тишина, а тишина, которая бывает только перед боем.
. Глава вернулся из Запретного города с тем самым выражением лица — гранитным, нечитаемым. Но я чувствую. Я всегда чувствую. Воздух вокруг него вибрирует низкой, мощной нотой. Нотой Дела.
Он говорит коротко, как рубит:
«Собирайся. Завтра на рассвете. Дальний путь».
Ни названия города, ни имени цели. Но мне и не нужно. Мне нужно направление его взгляда. И он снова уходит за горизонт, в те земли, где пахнет чужим страхом и древней пылью.
Внутри все замирает, а потом сжимается в тугую, радостную пружину. Новое дело. Новые тени, в которых можно спрятаться. Новые запахи, которые нужно распутать. И он… он будет рядом. Не Сын Клана, недосягаемый где-то на своей вершине. А Глава. Мой Волк. Спина к спине. Шаг в шаг.
Я киваю. Одно движение подбородка.
«Собралась».
Внутри уже бегут карты, мерцают планы, примеряются маски. Они даже не узнают, что их уже нет.
Сталь холодная. Знакомая. Продолжение руки. Каждый клинок, каждый шип — как родная шерсть в моей второй шкуре. Я протираю их один за другим, ритуал очищения. Стираю пыль бездействия. Затачиваю терпение.
За стеной слышу его шаги. Тяжелые, мерные. Он тоже готовится. Не сталью, а тишиной. Наполняет ею комнату, как ядом.
Скоро рассвет. Скоро мы отправимся в путь, и мир за окном поплывет, как мираж. Я спрячу улыбку. Спрячу этот безумный вихрь внутри, что рвется наружу — смехом, воем, ливнем из когтей и зубов. Спрячу. Потому что я — Блоха. Маленькая, незаметная, тихая.
А потом, когда придет время… я покажу им всем, почему самые смертоносные вещи в пустыне — не волки, не шакалы и не змеи. А тишина. И внезапный, неотвратимый прыжок из нее.
Перед самым выходом Глава обронил, что дело будет легким, наша цель — пес.
Ненавижу псов!
Вся их порода — сплошная болтовня и показная преданность. Лезут в лицо, виляют хвостами перед сильными, а за спиной точат зубы. Псы трусливы и слабы. Не знаю, что хуже. У волка есть честь. У шакала — голод. А у пса... только ошейник да желание его заслужить.
. Глава промолчал. Значит, этот — особенный.
Собакам место на цепи.
Или в земле.
Внутри закипает что-то сладкое и яростное. Почти радость. Это задание — не просто работа. Это подарок судьбы. Возможность стереть с лица земли одно наглое, кареглазое пятно. И сделать это рядом с ним. Чтобы он видел. Чтобы понял, на что способна его Блоха.
Пусть этот пес готовится. Пусть собирает свою стаю, прячется за стенами. Я не стая. Я — гашаш. Я приду туда, куда не пройдет Глава. Просочусь. И устрою такую эпидемию смерти, что его хозяева будут хоронить не тело, а легенду о собственной неуязвимости.
Ненавижу псов. За их лай. За их спесь. За то, что они оскверняют своим существованием тишину пустыни.
Скоро в пустыне станет на одного пса тише.
День седьмой. Час, кажется, пятнадцатый этой проклятой слежки. Если я еще раз увижу, как он методично, по часовой стрелке, пережевывает свою паровую булку, я вцеплюсь в эту решетку вентиляции и завою. На луну. От тоски.
Я — Блоха. Меня боялись главы кланов, когда я в темноте находила их спрятанные под золотом страхи. Меня оплакивала дворцовая стража, которую я обходила, словно тень. Я могу неделю лежать в засаде, два дня не пить в пустыне и за минуту придумать, как попасть в хранилище, которое должно быть неприступно. Я иду по следу с легкостью ветра. Я смешиваюсь с толпой как песчинка, упавшая под ноги.
Но я не могу найти слабое место у этого… идеального стража при старом Императоре!
Сначала было интересно.
Вызов.
«Ну-ка, покажи, что у тебя там спрятано, песик?» — думала я, найдя идеальное место для засады.
Ждала, когда он сорвется. Когда притащит в свой стерильный дом девушку легкого поведения или сам отправится к этим пери удовольствия. О, я думала, что он азартен. Что играет на деньги. Что у него есть долги! Или, на худой конец, я надеялась, что он достанет с верхней полки бутылку самой крепкой маотай и начнет рыдать о несбывшейся любви. НЕТ!
Да ну будь оно проклято!
Он — как его собственный график. Неживой. Встает, ест, работает, спит. Ни любовниц, ни страстей, ни тайных пакостей придворным. Он такой же идеально-стерильный как и его дом, в котором все лежит на своих местах и нет ни пылинки! Даже долгов нет! Да у него, разорви его джинны!, и орфографических ошибок в свитках нет. Он настолько идеальный, что это как-то…
Да это просто ненормально!
Лежу я тут, в дорожной пыли, и чувствую, как мое профессиональное самолюбие медленно превращается в труху. Я — мастер по взлому душ. А его душа — это белоснежная комната, где даже пылинки нет. Не за что зацепиться. Нечего использовать. Ни капли жадности в глазах, когда он проходит мимо богатых резиденций. Ни искорки пошлости, когда рядом с ним проплывают красивые барышни. Ни тени усталости или раздражения, даже когда Император орет на него на весь Запретный город. Он просто кивает и говорит: «Принято к сведению. Исправлю».
Я ненавижу его. Тихой, чистой, профессиональной ненавистью. Такой же ровной и стерильной, как его жизнь.
И главный вопрос, который сводит меня с ума: зачем он Главе? Что Ланхао может хотеть от этого… ходячего, дышащего учебника по самоконтролю? Этот дуралей не знает никаких тайн. Максимум — секрет идеальной балансировки меча. Может, Глава ошибся? Может, перепутал его с кем-то? А мы тут тратим дни, пока эта псина медитирует, сидя в позе лотоса на коврике или отрабатывает удары мечом в саду под какую-то детскую глупейшую считалочку! (Глава заставил меня узнать ее слова! Аааа! Как же я ненавижу читать по губам! Сам шайтан не разберет, что он там бормочет под нос!)
А ведь можно было всё сделать быстрее и проще!
Лапы чешутся. Дико, нестерпимо. Я знаю двадцать способов вытащить подробности из самого молчаливого ублюдка. Боль, страх, ложь, правда, игра на тщеславии… Но на этом не сыграешь. У него нет тщеславия. Ему, похоже, вообще ничего не надо. Он как будто уже мертв внутри, просто забыл упасть.
Захватить. Сломать пару пальцев. Спокойно, по-деловому спросить, что он знает про кланы, про старые договоры, или что там Главу интересует? Клад? Десять минут работы, и мы бы уже знали всё. А не торчали здесь, как идиоты, наблюдая, как он аккуратно складывает свою одежду перед сном в одно и то же место который вечер подряд!
Но приказ Главы — закон.
«Только наблюдение. Никакого контакта». — Его голос был стальным, без права на обсуждение.
Значит, стою. Дышу пылью. И смотрю, как живое воплощение скуки проживает еще один безупречный, пустой, бессмысленный день. И внутри меня бушует буря. Буря из желчи, раздражения и дикого, неконтролируемого желания просто вдарить ему по колену, чтобы посмотреть, закричит ли он наконец. Или хотя бы перекосит это идеальное, спокойное лицо.
О, Небеса! Быть может, в этом и есть его гениальная защита? Уморить любого, кто за ним следит, насмерть скукой? Если так, то он близок к победе. Еще день, и я, возможно, сама выйду к нему и попрошу арестовать меня. Лишь бы это закончилось.
Ах, если бы я хотела стать землеройкой, то я бы родилась ею! Но я — Блоха, правая лапа Главы, его глаза и уши! Я хочу показать себя на поле боя. На худой конец, я хочу блистать умом и когтями на важном задании, а не вот это всё!
Выследила я, вынюхала, что эту идеальную псину, ну того самого, телохранителя Императора, отправляют с тайной миссией в земли за пустыней. Золотой мой шанс! Прибежала к Главе с планом и выложила всё как есть в благородном порыве.
«Позвольте, Глава, — говорю, — мне, ничтожной, провести его тропами, что знаю лишь я да ящерки песчаные! Напою из тухлого оазиса, доведу полуживого, а уж там все секреты сами из него вытекут, как сок из перезрелой хурмы! А потом мы его… В общем, не вернется он с докладом к трону!»
И что же Глава? Мой Глава, предводитель гашаш, умнейший из умнейших, чья улыбка — как первый луч солнца на горной вершине, а взгляд — пронзительный, как зимний ветер. Я замерла вся до кончиков ушей! Я так и видела, как Глава оценил мою хитрость и позволит уморить злосчастную псину в самом сердце пустыни! О, с каким удовольствием я бы это сделала! Но…
Но он… Он лишь усмехнулся той самой усмешкой, от которой у меня подкашиваются лапы.
«Мышь в пустыне ловит не того зверя, кто быстрее, а того, кто знает, где скрывается тень. — И голос его льется, как теплый мед. — Бай Бай Дэ справится с этой задачей не хуже тебя. Он тоже знает все тени. Пусть идет».
ЧТО?!
КАК?!
Как, я вас спрашиваю!
Немыслимо!
А вот так!
Мою идею, выстраданную в бессонных ночах и трепетных мечтах, он отдает вонючему Бай Бай Дэ! Этому шакалу, у которого изо рта пахнет, будто он ел тухлые яйца, закусывая старой кожей! Бай Бай Дэ, который едва ли может выследить собственную тень, не то что секрет!
А мне… О, мне выпала «великая честь». Не принести голову псины на подносе нашему Главе, чтобы он взглянул на меня с гордостью, не добыть славу гашаш… Нет. Он решил, что я буду ему полезной на каком-то замшелом острове. И мы уже который день бродим здесь, среди развалин, где пахнет только плесенью, тоской и моим гневом.
«Здесь, Блоха, спрятана сила древнее нашей, — говорит Глава, и его прекрасное лицо озарено внутренним светом вдохновения. — Мы ищем ключ. Ты должна чувствовать его… Ты же чуткая».
Чуткая? Я чувствую, как во мне бурлит яд разочарования и глупой обиды! Чувствую, как в моих фантазиях лапы сжимаются на глотке псины! Зачем мы здесь? Что делаем на солнцепеке на острове, где даже не с кем сразиться! Почему он заставляет меня нюхать древние камни и что мы ищем? Я роюсь в этой пыли, как глупая землеройка. Вот он, мой удел — быть живой кисточкой для сметания пыли с разрушенных алтарей, пока он ищет неизвестные нам ключи. Лучше бы я с Бай Бай Дэ пошла… Хоть бы злилась на его тупость, а не на собственное бесполезное лазанье по камням.
Временами мне кажется, что Глава и сам не знает, что мы ищем. Он лишь повторяет те глупые стишки, что когда-то бормотал пес.
Хм… Может это заразно?
Надо будет провериться.
И, кстати, некоторые "Барханы" уже есть в нашем плейлисте (мы сделали его для вас, чтобы было удобно) - https://vkvideo.ru/playlist/-229613984_21 - плейлист озвучки этих зарисовок. Приходите, мы будем рады. Блоха там улётная! К сожалению, ссылка не будет активной, НО! Но я сделала комментарий. Поэтому посмотрите его под текстом. Там ссылу можно хотя бы скопировать.
И пролистайте немножко назад. Мы добавили картинки :) Гор у нас правда везде гуляет, но тут уж...
Ну наконец-то! НАКОНЕЦ-ТО мне доверили НАСТОЯЩЕЕ дело, а не всю эту мышиную возню — «проверь, куда Бай Бай Дэ сунул свой дурацкий хвост», «объясни Бай Бай Дэ, что нельзя пить из лужи в караван-сарае, это не деликатес». У меня от этого Бай Бай Дэ уже глаз дергался. Пустынный пес, чтоб его шакалы драли, — и того упустил. Просто взял и упустил. Глава, конечно, промолчал, но я-то видела этот его взгляд. Тяжелый такой. Холодный. Я аж замерла вся в загривке. Думаю: ну всё, Бай Бай Дэ, труби отбой, завтра ты уже не старший.
Но Глава — он же не какой-нибудь базарный шакал с перепонкой на носу, ему важна не вина, а решение. И тут — я! Блоха! Подошла поближе и шепчу:
«Глава, а давайте мы этого пса… уберем? Нет, не по-настоящему уберем, это же пошло. Мы его подставим. Устроим как бы покушение на Императора. Понарошку, конечно, но красиво. А пес-телохранитель окажется крайним. Ну или единственным подозреваемым. И тогда… Император сам его со службы прогонит… А там, может, он еще где опозорится. Всё на нас сработает».
. Глава даже ухом не повел. Думаете, не слышал? Слышал. И одобрил. Молча — это высшая похвала, между прочим. А Бай Бай Дэ в это время где-то пустыню нюхал и, подозреваю, опять кого-то упускал.
И теперь у нас всё готово. Глава подключил такие связи — я даже не знала, что у него там есть кто-то настолько… близко. Оборотень-евнух. Личный, можно сказать, голос в ушах Императора. Доверенный. Преданный. И, шепотом: он Главе должен. Старые долги, старые клятвы, старые шрамы — я не лезу, но судя по тому, как коротко Глава кивнул, когда тот назвал цену, оборотень этот теперь наш навечно.
И вчера всё случилось.
Наши шакалы — не шавки подзаборные, а тренированные, злые, голодные гашаш — вылетели из-за колонны ровно в тот момент, когда Император вышел подышать вечерним воздухом. Старый, жирный, самодовольный кот. Он даже пискнуть не успел — псина встал перед ним стеной.
И ведь дрался, зараза. Красиво. Честно. Насмерть.
Жаль только, что шакалы были понарошку. Отступили по свистку ровно в тот миг, когда пес уже решил, что победил. А Император смотрел на окровавленную морду своего телохранителя, на шакалов, которые растворились в сумерках, и вдруг в его глазках что-то щелкнуло.
«Ты… — говорит. — Ты это подстроил? Чтоб я тебя героем считал?»
Псина даже не сразу понял, что его только что обвинили. А когда понял — было поздно.
Час спустя он уже сидел в тюремной камере. Без воды, без света, с разодранными в драке лапами. Император велел не кормить.
А наш евнух уже стоял за троном и тихо, с придыханием, шептал:
«Ваше Величество, какое чутье, какая проницательность, вы сразу раскусили этого пса… А ведь он клялся вам в верности…»
В общем, план сработал. Идеально.
Но Глава молчит.
Сидит в тени, смотрит куда-то в темноту, и я чувствую, как под шерстью у него ходит холодок. Он не расслаблен. Он ждет. У него есть следующий шаг.
Я не знаю какой. Он не говорит. Но я — рядом. Я — Блоха. Та, которая кусает, когда надо. Та, которая придумала всё это, пока Бай Бай Дэ нюхал песок где-то за пределами истории.
Пока мы активно работаем над второй частью романа "Тайна Ока Дракона" (она скоро появится на сайте), хотим вас немного порадовать короткими рассказами от лица наших второстепенных персонажей. Все они озвучены профессиональными актерами, и вы можете услышать их в Тик-ток и в ВК. А тут я выложу текст, но это, конечно, лучше слушать.
Еще у нас готовится аудиоспекталь по романам "Тень, щит и обезъянка по запросу" и по первой части "Тайны Ока Дракона". Первые главы вы тоже можете послушать в нашей группе.
https://vk.com/windowtotheworlds
https://www.tiktok.com/@oknovmir2
https://vkvideo.ru/playlist/-229613984_21 - плейлист озвучки этих зарисовок. Приходите, мы будем рады. Блоха там улётная!
Представляем вашему вниманию короткие зарисовки из жизни Блохи, помощницы волка Юэ Ланхао. Вы посмотрите на мир ее глазами, и, надеюсь, немного улыбнетесь. Тут есть спойлеры, но это не страшно. Эпизоды будут выходить каждый день утром. Чтобы ваш день начинался с позитива :)
Итак, семь эпизодов из жизни правой лапы волка-оборотня из другого мира...
ДНЕВНИК ЗЛОДЕЙКИ.
Прибью пса. Недорого!
Глава 1. Бархан первый. Запах пыли и звезд
Тишина.
Наконец-то не просто тишина, а тишина, которая бывает только перед боем.
. Глава вернулся из Запретного города с тем самым выражением лица — гранитным, нечитаемым. Но я чувствую. Я всегда чувствую. Воздух вокруг него вибрирует низкой, мощной нотой. Нотой Дела.
Он говорит коротко, как рубит:
«Собирайся. Завтра на рассвете. Дальний путь».
Ни названия города, ни имени цели. Но мне и не нужно. Мне нужно направление его взгляда. И он снова уходит за горизонт, в те земли, где пахнет чужим страхом и древней пылью.
Внутри все замирает, а потом сжимается в тугую, радостную пружину. Новое дело. Новые тени, в которых можно спрятаться. Новые запахи, которые нужно распутать. И он… он будет рядом. Не Сын Клана, недосягаемый где-то на своей вершине. А Глава. Мой Волк. Спина к спине. Шаг в шаг.
Я киваю. Одно движение подбородка.
«Собралась».
Внутри уже бегут карты, мерцают планы, примеряются маски. Они даже не узнают, что их уже нет.
Сталь холодная. Знакомая. Продолжение руки. Каждый клинок, каждый шип — как родная шерсть в моей второй шкуре. Я протираю их один за другим, ритуал очищения. Стираю пыль бездействия. Затачиваю терпение.
За стеной слышу его шаги. Тяжелые, мерные. Он тоже готовится. Не сталью, а тишиной. Наполняет ею комнату, как ядом.
Скоро рассвет. Скоро мы отправимся в путь, и мир за окном поплывет, как мираж. Я спрячу улыбку. Спрячу этот безумный вихрь внутри, что рвется наружу — смехом, воем, ливнем из когтей и зубов. Спрячу. Потому что я — Блоха. Маленькая, незаметная, тихая.
А потом, когда придет время… я покажу им всем, почему самые смертоносные вещи в пустыне — не волки, не шакалы и не змеи. А тишина. И внезапный, неотвратимый прыжок из нее.
Перед самым выходом Глава обронил, что дело будет легким, наша цель — пес.
Ненавижу псов!
Вся их порода — сплошная болтовня и показная преданность. Лезут в лицо, виляют хвостами перед сильными, а за спиной точат зубы. Псы трусливы и слабы. Не знаю, что хуже. У волка есть честь. У шакала — голод. А у пса... только ошейник да желание его заслужить.
. Глава промолчал. Значит, этот — особенный.
Собакам место на цепи.
Или в земле.
Внутри закипает что-то сладкое и яростное. Почти радость. Это задание — не просто работа. Это подарок судьбы. Возможность стереть с лица земли одно наглое, кареглазое пятно. И сделать это рядом с ним. Чтобы он видел. Чтобы понял, на что способна его Блоха.
Пусть этот пес готовится. Пусть собирает свою стаю, прячется за стенами. Я не стая. Я — гашаш. Я приду туда, куда не пройдет Глава. Просочусь. И устрою такую эпидемию смерти, что его хозяева будут хоронить не тело, а легенду о собственной неуязвимости.
Ненавижу псов. За их лай. За их спесь. За то, что они оскверняют своим существованием тишину пустыни.
Скоро в пустыне станет на одного пса тише.
Глава 2. Бархан второй. Идеальная мишень, или Проклятие безупречности
День седьмой. Час, кажется, пятнадцатый этой проклятой слежки. Если я еще раз увижу, как он методично, по часовой стрелке, пережевывает свою паровую булку, я вцеплюсь в эту решетку вентиляции и завою. На луну. От тоски.
Я — Блоха. Меня боялись главы кланов, когда я в темноте находила их спрятанные под золотом страхи. Меня оплакивала дворцовая стража, которую я обходила, словно тень. Я могу неделю лежать в засаде, два дня не пить в пустыне и за минуту придумать, как попасть в хранилище, которое должно быть неприступно. Я иду по следу с легкостью ветра. Я смешиваюсь с толпой как песчинка, упавшая под ноги.
Но я не могу найти слабое место у этого… идеального стража при старом Императоре!
Сначала было интересно.
Вызов.
«Ну-ка, покажи, что у тебя там спрятано, песик?» — думала я, найдя идеальное место для засады.
Ждала, когда он сорвется. Когда притащит в свой стерильный дом девушку легкого поведения или сам отправится к этим пери удовольствия. О, я думала, что он азартен. Что играет на деньги. Что у него есть долги! Или, на худой конец, я надеялась, что он достанет с верхней полки бутылку самой крепкой маотай и начнет рыдать о несбывшейся любви. НЕТ!
Да ну будь оно проклято!
Он — как его собственный график. Неживой. Встает, ест, работает, спит. Ни любовниц, ни страстей, ни тайных пакостей придворным. Он такой же идеально-стерильный как и его дом, в котором все лежит на своих местах и нет ни пылинки! Даже долгов нет! Да у него, разорви его джинны!, и орфографических ошибок в свитках нет. Он настолько идеальный, что это как-то…
Да это просто ненормально!
Лежу я тут, в дорожной пыли, и чувствую, как мое профессиональное самолюбие медленно превращается в труху. Я — мастер по взлому душ. А его душа — это белоснежная комната, где даже пылинки нет. Не за что зацепиться. Нечего использовать. Ни капли жадности в глазах, когда он проходит мимо богатых резиденций. Ни искорки пошлости, когда рядом с ним проплывают красивые барышни. Ни тени усталости или раздражения, даже когда Император орет на него на весь Запретный город. Он просто кивает и говорит: «Принято к сведению. Исправлю».
Я ненавижу его. Тихой, чистой, профессиональной ненавистью. Такой же ровной и стерильной, как его жизнь.
И главный вопрос, который сводит меня с ума: зачем он Главе? Что Ланхао может хотеть от этого… ходячего, дышащего учебника по самоконтролю? Этот дуралей не знает никаких тайн. Максимум — секрет идеальной балансировки меча. Может, Глава ошибся? Может, перепутал его с кем-то? А мы тут тратим дни, пока эта псина медитирует, сидя в позе лотоса на коврике или отрабатывает удары мечом в саду под какую-то детскую глупейшую считалочку! (Глава заставил меня узнать ее слова! Аааа! Как же я ненавижу читать по губам! Сам шайтан не разберет, что он там бормочет под нос!)
А ведь можно было всё сделать быстрее и проще!
Лапы чешутся. Дико, нестерпимо. Я знаю двадцать способов вытащить подробности из самого молчаливого ублюдка. Боль, страх, ложь, правда, игра на тщеславии… Но на этом не сыграешь. У него нет тщеславия. Ему, похоже, вообще ничего не надо. Он как будто уже мертв внутри, просто забыл упасть.
Захватить. Сломать пару пальцев. Спокойно, по-деловому спросить, что он знает про кланы, про старые договоры, или что там Главу интересует? Клад? Десять минут работы, и мы бы уже знали всё. А не торчали здесь, как идиоты, наблюдая, как он аккуратно складывает свою одежду перед сном в одно и то же место который вечер подряд!
Но приказ Главы — закон.
«Только наблюдение. Никакого контакта». — Его голос был стальным, без права на обсуждение.
Значит, стою. Дышу пылью. И смотрю, как живое воплощение скуки проживает еще один безупречный, пустой, бессмысленный день. И внутри меня бушует буря. Буря из желчи, раздражения и дикого, неконтролируемого желания просто вдарить ему по колену, чтобы посмотреть, закричит ли он наконец. Или хотя бы перекосит это идеальное, спокойное лицо.
О, Небеса! Быть может, в этом и есть его гениальная защита? Уморить любого, кто за ним следит, насмерть скукой? Если так, то он близок к победе. Еще день, и я, возможно, сама выйду к нему и попрошу арестовать меня. Лишь бы это закончилось.
Глава 3. Бархан третий. Бесполезная работа
Ах, если бы я хотела стать землеройкой, то я бы родилась ею! Но я — Блоха, правая лапа Главы, его глаза и уши! Я хочу показать себя на поле боя. На худой конец, я хочу блистать умом и когтями на важном задании, а не вот это всё!
Выследила я, вынюхала, что эту идеальную псину, ну того самого, телохранителя Императора, отправляют с тайной миссией в земли за пустыней. Золотой мой шанс! Прибежала к Главе с планом и выложила всё как есть в благородном порыве.
«Позвольте, Глава, — говорю, — мне, ничтожной, провести его тропами, что знаю лишь я да ящерки песчаные! Напою из тухлого оазиса, доведу полуживого, а уж там все секреты сами из него вытекут, как сок из перезрелой хурмы! А потом мы его… В общем, не вернется он с докладом к трону!»
И что же Глава? Мой Глава, предводитель гашаш, умнейший из умнейших, чья улыбка — как первый луч солнца на горной вершине, а взгляд — пронзительный, как зимний ветер. Я замерла вся до кончиков ушей! Я так и видела, как Глава оценил мою хитрость и позволит уморить злосчастную псину в самом сердце пустыни! О, с каким удовольствием я бы это сделала! Но…
Но он… Он лишь усмехнулся той самой усмешкой, от которой у меня подкашиваются лапы.
«Мышь в пустыне ловит не того зверя, кто быстрее, а того, кто знает, где скрывается тень. — И голос его льется, как теплый мед. — Бай Бай Дэ справится с этой задачей не хуже тебя. Он тоже знает все тени. Пусть идет».
ЧТО?!
КАК?!
Как, я вас спрашиваю!
Немыслимо!
А вот так!
Мою идею, выстраданную в бессонных ночах и трепетных мечтах, он отдает вонючему Бай Бай Дэ! Этому шакалу, у которого изо рта пахнет, будто он ел тухлые яйца, закусывая старой кожей! Бай Бай Дэ, который едва ли может выследить собственную тень, не то что секрет!
А мне… О, мне выпала «великая честь». Не принести голову псины на подносе нашему Главе, чтобы он взглянул на меня с гордостью, не добыть славу гашаш… Нет. Он решил, что я буду ему полезной на каком-то замшелом острове. И мы уже который день бродим здесь, среди развалин, где пахнет только плесенью, тоской и моим гневом.
«Здесь, Блоха, спрятана сила древнее нашей, — говорит Глава, и его прекрасное лицо озарено внутренним светом вдохновения. — Мы ищем ключ. Ты должна чувствовать его… Ты же чуткая».
Чуткая? Я чувствую, как во мне бурлит яд разочарования и глупой обиды! Чувствую, как в моих фантазиях лапы сжимаются на глотке псины! Зачем мы здесь? Что делаем на солнцепеке на острове, где даже не с кем сразиться! Почему он заставляет меня нюхать древние камни и что мы ищем? Я роюсь в этой пыли, как глупая землеройка. Вот он, мой удел — быть живой кисточкой для сметания пыли с разрушенных алтарей, пока он ищет неизвестные нам ключи. Лучше бы я с Бай Бай Дэ пошла… Хоть бы злилась на его тупость, а не на собственное бесполезное лазанье по камням.
Временами мне кажется, что Глава и сам не знает, что мы ищем. Он лишь повторяет те глупые стишки, что когда-то бормотал пес.
Хм… Может это заразно?
Надо будет провериться.
И, кстати, некоторые "Барханы" уже есть в нашем плейлисте (мы сделали его для вас, чтобы было удобно) - https://vkvideo.ru/playlist/-229613984_21 - плейлист озвучки этих зарисовок. Приходите, мы будем рады. Блоха там улётная! К сожалению, ссылка не будет активной, НО! Но я сделала комментарий. Поэтому посмотрите его под текстом. Там ссылу можно хотя бы скопировать.
И пролистайте немножко назад. Мы добавили картинки :) Гор у нас правда везде гуляет, но тут уж...
Глава 4. Бархан четвертый. Тени на песке
Ну наконец-то! НАКОНЕЦ-ТО мне доверили НАСТОЯЩЕЕ дело, а не всю эту мышиную возню — «проверь, куда Бай Бай Дэ сунул свой дурацкий хвост», «объясни Бай Бай Дэ, что нельзя пить из лужи в караван-сарае, это не деликатес». У меня от этого Бай Бай Дэ уже глаз дергался. Пустынный пес, чтоб его шакалы драли, — и того упустил. Просто взял и упустил. Глава, конечно, промолчал, но я-то видела этот его взгляд. Тяжелый такой. Холодный. Я аж замерла вся в загривке. Думаю: ну всё, Бай Бай Дэ, труби отбой, завтра ты уже не старший.
Но Глава — он же не какой-нибудь базарный шакал с перепонкой на носу, ему важна не вина, а решение. И тут — я! Блоха! Подошла поближе и шепчу:
«Глава, а давайте мы этого пса… уберем? Нет, не по-настоящему уберем, это же пошло. Мы его подставим. Устроим как бы покушение на Императора. Понарошку, конечно, но красиво. А пес-телохранитель окажется крайним. Ну или единственным подозреваемым. И тогда… Император сам его со службы прогонит… А там, может, он еще где опозорится. Всё на нас сработает».
. Глава даже ухом не повел. Думаете, не слышал? Слышал. И одобрил. Молча — это высшая похвала, между прочим. А Бай Бай Дэ в это время где-то пустыню нюхал и, подозреваю, опять кого-то упускал.
И теперь у нас всё готово. Глава подключил такие связи — я даже не знала, что у него там есть кто-то настолько… близко. Оборотень-евнух. Личный, можно сказать, голос в ушах Императора. Доверенный. Преданный. И, шепотом: он Главе должен. Старые долги, старые клятвы, старые шрамы — я не лезу, но судя по тому, как коротко Глава кивнул, когда тот назвал цену, оборотень этот теперь наш навечно.
И вчера всё случилось.
Наши шакалы — не шавки подзаборные, а тренированные, злые, голодные гашаш — вылетели из-за колонны ровно в тот момент, когда Император вышел подышать вечерним воздухом. Старый, жирный, самодовольный кот. Он даже пискнуть не успел — псина встал перед ним стеной.
И ведь дрался, зараза. Красиво. Честно. Насмерть.
Жаль только, что шакалы были понарошку. Отступили по свистку ровно в тот миг, когда пес уже решил, что победил. А Император смотрел на окровавленную морду своего телохранителя, на шакалов, которые растворились в сумерках, и вдруг в его глазках что-то щелкнуло.
«Ты… — говорит. — Ты это подстроил? Чтоб я тебя героем считал?»
Псина даже не сразу понял, что его только что обвинили. А когда понял — было поздно.
Час спустя он уже сидел в тюремной камере. Без воды, без света, с разодранными в драке лапами. Император велел не кормить.
А наш евнух уже стоял за троном и тихо, с придыханием, шептал:
«Ваше Величество, какое чутье, какая проницательность, вы сразу раскусили этого пса… А ведь он клялся вам в верности…»
В общем, план сработал. Идеально.
Но Глава молчит.
Сидит в тени, смотрит куда-то в темноту, и я чувствую, как под шерстью у него ходит холодок. Он не расслаблен. Он ждет. У него есть следующий шаг.
Я не знаю какой. Он не говорит. Но я — рядом. Я — Блоха. Та, которая кусает, когда надо. Та, которая придумала всё это, пока Бай Бай Дэ нюхал песок где-то за пределами истории.
