– Будет многовато.
– Но ведь и гостей вечером приедет человек десять, если не больше.
– Тогда, все в порядке. А чего ты такая грустная?
– Просто устала, – пожала плечами Елена Владиславовна. – К тому же хочется как-то порадовать нашего Олега…
Она всхлипнула, однако глаза при этом оставались сухими. Только подбородок дрожал.
– Леночка, ну ты что? Не расстраивайся.
– Стараюсь. Как сделать так, чтобы хоть немного поспасть без снотворного, пока не знаю.
– Нужно просто дать себе время, – обнял ее за плечи Алексей Петрович. – Рана еще слишком свежа…
– Дурацкая фраза. Глупая и уродливая.
– Согласен, Леночка.
– Он наш сын… а ты говоришь про рану. Это не рана, а самая настоящая дыра…
– Так и есть.
– Я проснулась утром и решила вспомнить, а что Олежек любил в детстве, – вздохнула Елена Владиславовна.
– И что же?
– Ничего не помню. Мы же отдали его моим родителям, вот они-то его растили, видели все, что с ним происходило… а мы занимались карьерой.
– Тогда были трудные времена, как ты помнишь.
– И мы все пропустили, Леша. Все. Его детство, юность, даже часть молодости.
– Что теперь об этом говорить? – погладил ее по спине Алексей Петрович. – Назад время не отмотаешь…
Елена Владиславовна хотела сказать что-то еще, но внезапно слезы брызнули у нее из глаз, а к горлу подступил ком. Муж как мог ее пытался успокоить, хотя самому трудно было сдерживать свои эмоции. Несколько минут они так и стояли на кухне обнявшись. Затем Алексей Петрович обзвонил всех из списка гостей, чтобы понять кто может приехать, а кто нет. Многие подтвердили, что приедут позже или же пришлют цветы, как дань уважения близкому другу и коллеге. Одним из первых приехал Леонид Шведов. Правда, он привез Стефанию и ее маму Лауру. В доме сразу словно бы солнышко взошло. Стешу бабушка с дедушкой любили очень сильно, баловали, разумеется, и все же в меру.
– Ого, даже пирожки будут, – удивилась Стефания.
– Да. Твой папа именно такие любил. Как в детстве.
– Он мне рассказывал. Ему бабушка Катя пекла такие румяные и ароматные.
– А я вот редко пирожки готовила, – вздохнула Елена Владиславовна. – О чем теперь жалею.
Олег ходил по родительскому дому. Наблюдал, слушал и рассматривал все вещи, словно бы видел их впервые в жизни. Оказалось, что у любого предмета есть свое излучение, некое звучание, иначе говоря – вибрация. Но в тот день, ему хотелось чего-то особенного. Может, у него есть еще шанс послать весточку родным, что он не исчез, а находится рядом. За короткий промежуток во времени он немного научился соединяться с энергией предмета, поэтому мог им передвигать. Правда, это усилие стоило много душевных сил, однако отказываться от своей идеи он был не намерен.
– Папочка, – войдя в его комнату на втором этаже, произнесла Стеша. – Как мне тебя не хватает. Знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя.
В ответ лишь тишина. Девочка вздохнула и прошла вглубь комнаты. Там, прямо на диване стояла его гитара. Она коснулась инструмента и в какой-то момент ощутила родное тепло, а еще голос. Голос любимого отца:
– Стефания Олеговна, прекрати со мной спорить. Я лучше знаю, какая рифма подойдет к моей песне.
– Я же хочу помочь.
– Понимаю и благодарю тебя. Но мне нужно озвучить то, что я ощущаю.
– Не думала, что сочинять песню, так трудно, – фыркнула Стеша.
– Без подготовки все не слишком легко.
Она вспомнила, как через пару дней он ей позвонил и спел новую песню. О чем же она была? О весне. Ну, конечно. Хоть и не детская тема, однако очень душевно и эмоционально. В тот вечер она вспомнила их многочисленные беседы, шутки, прогулки, походы на скалодром и многое другое. Теперь же он смотрел на нее с фотографий и молчал. Так непривычно, странно и больно. Как-то невыносимо больно. Она видела, как страдает бабушка и дедушка, видела даже слезы мамы, и все же сама почти не плакала. Зачем? Его не вернуть даже на пару минут, к сожалению. Стефания потрогала вещи, одежду отца. Вдыхала его запах, говорила с ним тихо, чтобы никто не увидел.
– Доченька, ты здесь? – заглянула в комнату Лаура.
– Да, мам.
– Чем занимаешься?
– Общаюсь с папой, – честно ответила Стеша. – Мне кажется, что он рядом. Я просто в это верю.
Лаура подошла к дочери и крепко ее обняла. Они стояли так несколько минут и просто молчали. Внезапно подул холодный ветер.
– Что это?
– Наверное, где-то открыто окно, – предположила Лаура.
– Нет. На улице холодно, дедушка с бабушкой любят, чтобы в доме было тепло. А тут прямо холодный ветер.
– Должно быть, просто показалось.
– Мама, ну зачем ты так? А вдруг папа мне знак посылает?
– Какой еще знак? Не говори глупостей.
Через пять минут их позвали за стол. Стефания все равно обернулась перед уходом, чтобы еще раз увидеть гитару и фото отца на стене. В какой-то момент ей показалось, будто фото в рамке сдвинуто слегка влево. Так не было, она точно помнила.
– Папа? Ты здесь, да? – еле слышно спросила Стеша.
В ответ она ощутила новый поток прохладного ветра.
– Если ты пришел к своим родителям, то они тебя вряд ли услышат.
Олег с фотографии словно бы подмигнул. Или просто показалось? Она подошла ближе, сняла фото и взяла его с собой. Все уже собрались за столом. Леонид Шведов говорил какой-то тост или текст, честно говоря Стефания не вникала в смысл его слов. Честно говоря, после смерти отца, она стала замечать, что дядя Леня как-то слишком уж старается быть милым, всем понравится и слишком манерно выражает свое сочувствие.
– Мы всегда будем помнить тебя, Олег, – дрожащим голосом произнес Леонид. – Для меня ты не просто был другом, но и стал братом, настоящим товарищем. Я горжусь тем, что мы были так дружны.
«Лицемер» – откуда-то приплыла фраза.
Стеша вздрогнула и обернулась. Позади нее на каминной полке стоял другой снимок отца, с которого он смотрел на каждого тепло и при этом очень пронзительно. Казалось, что еще минута и он моргнет, потому что живой. Потому что никуда не ушел.
Москва. Начало февраля. 2022 года
Олег часто гулял по кладбищу, размышлял, наблюдал за другими душами. Он и сам не сразу понял, что застрял на одном месте, а когда осознал, то решился просить о помощи. И куда же ему пойти? Правильно, сначала к родным и к тем, кто его хорошо знал при жизни. Несколько попыток не увенчались успехом, и он загрустил.
«Ну елки-палки. В жизни и так было не сладко и все порой шло кубарем. Так еще и после смерти какая-то ерунда творится» – вздыхал Данилов, часто уставившись на крест, что украшал его могилу.
Родные и друзья еще продолжали приходить и то лишь потому что воспоминания о нем были свежи. Но пройдет время, совсем немного и дорогу сюда многие забудут. Он просто знал. Удивительно, но в после смерти ему было многое известно и о себе, и о других тоже. Он знал и видел, что ждет его родителей, дочь, близких друзей. Это было весьма увлекательно и даже трогательно. Знал, наблюдал, однако никак повлиять не мог, просто не имел права. А еще он узнал многое о себе и о том, что не дожил всего полтора года до важной встречи. Его ждало знакомство с Ксенией Звонаревой. Это больше всего причиняло Олегу боль. Он увидел просто таймер с датой, которая горела красным светом. Следом пришла информация, что за встреча и почему эта женщина так важна. Много ответов он получил, хотя уже и не ждал подобных открытий. Ксения оказалась его близнецовым пламенем, поэтому он и ощутил радость и боль в один момент. В личной жизни ему никак не удавалось найти ту женщину, что могла бы изменить его судьбу. И вот перейдя черту он узнал, есть такая душа, есть между ними давняя связь, а встречи в ближайшее время не предвидится. Это и терзало его с невероятной силой. Но потом поток отнес его туда, где находилась роковая красавица Милена. Вот уж никто бы не подумал, что он будет возле нее находится.
– И зачем мы снова пришли на кладбище? – фыркнула Мила, когда они снова повернули к могиле Данилова. – Мне скоро это кладбище уже снится станет.
– Так надо, дочка. Если он вписал тебя в свое завещание, то надо бы показать всем, как ты переживаешь.
– Ты права. Я как-то не думала об этом…
– А следовало бы, – процедила сквозь зубы ее мать. – Идем. Губы только сотри, да побыстрее.
– Чем тебе не нравится моя помада?
– Слишком яркая.
Она слегка подтолкнула дочь в спину, чтобы та шла побыстрее, но при этом не теряла своей элегантности. Милена злилась, что-то бурчала себе поднос, но слушала мать, зная ее совет может принести пользу.
– Вот и пришли. Ступай к нему.
– Но мама, – топнула ногой Милена. – У меня нет желания снова пялится на его заваленную цветами могилу.
– Иди уже. Букет с собой возьми.
– Какой еще букет?
– Розы, – пропела ее мать, всучив ей букет алых роз. – Тебе надо только положить цветы, постоять там и потом можно уйти.
– А смысл?
– Как ты не понимаешь, нам выгодно всех опередить. Да, чуть не забыла. Тебе нужно будет перед уходом поцеловать крест.
– Что делать? Крест целовать? Я не ослышалась?
– Дочка, поверь мне. Так надо.
– Нет, я не стану, – запротестовала Мила. – Мне достаточно и того, что мы тут практически поселились…
Милена направилась к тому участку, где возвышался крест и застыла на месте. Говорить ничего не хотелось. Ни слез, ни слов молитвы не было. Она положила розы прямо на присыпанную песком могилу, затем подошла ближе и коснулась рукой креста. Нет, целовать она не станет. Лицо ее побледнело от напряжения. Олег все это время наблюдал за бывшей невестой и только ухмылялся. Та даже не печалилась. Все делала ради выгоды и не от души. Мерзкая дамочка! Вампирша!
– Чего это ты вся такая бледная? – раздался неожиданный вопрос.
– Леня? – удивилась Мила, едва не потеряв равновесие.
– Тише ты.
Шведов успел подскочить и поймать ее за руку. Чуть позже она подошла к нему ближе и отметила, что любовник как-то подурнел и осунулся за последние дни.
– А ты зачем здесь?
– Ну, как же? Надо друга навестить.
– Друга? Не смеши меня, Ленечка. Вы не были друзьями. Это все твои фантазии.
– Не груби, детка, – прищурился тот, схватив ее за талию. – Кажется, ты немного забыла, что мы снова вместе…
– Это у тебя с памятью плохо. Мы просто иногда спим, но точно пока не вместе. Я не готова снова находиться рядом с таким неудачником как ты.
Леонид отпустил ее и недовольно скривился.
– А ты, значит, решила из себя святошу разыграть?
– Не твое дело.
– Думаешь, что он упомянул тебя в завещании?
– Моя мама почему-то в этом уверена, – поджав губы, ответила Милена.
– То есть твоя мама еще глупее, чем ты, как я погляжу.
Она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но собеседник вовремя перехватил ее руку и снова притянул к себе. Их взгляды встретились. После чего Шведов попытался ее поцеловать.
– Не здесь же…
– А что так? Испугалась? Думаешь, он из могилы встанет?
– Иногда мне кажется, что ты его ненавидел…
– Тебе не кажется, – оскалился Леонид. – Всю жизнь мне Олег испортил. Вечно он на первом плане, все ему доставалось. Все. А мне только крохи, только кусочек от пирога, и то подгоревший.
– Ты не в театре, так что поменьше драмы.
Данилов подошел ближе. Он хотел рассмотреть перекошенное лицо своего заклятого друга. Леня говорил о нем с таким отвращением, что он искренне удивился. Надо же, столько лет изображал из себя друга. Даже противно.
– Послушай, ты точно ничего не получишь.
– Заделался в экстрасенсы? – хохотнула Мила, толкнув его в грудь. – Никто еще не знает, кому перейдет все его состояние. Человек он был состоятельный, а если говорить откровенно, то весьма богатый.
– Тогда какого лешего ты с ним не осталась? А?
– Не твое дело, неудачник. Отойди от меня… Не видишь, я с любимым мужчиной общаюсь.
Она резко отвернулась и сделала скорбное лицо. Олег расхохотался. Все это выглядело таким забавным и гадким одновременно, что трудно было сдержать улыбку. Он сделал еще пару шагов и оба они ощутили холод. Резкий и какой-то странный, даже пугающий.
– Пойдем отсюда, – шепнул ей Шведов.
– Ветерок напугал?
– У меня ощущение, что сзади стоит Олег. Можешь считать меня чокнутым, но мне показалось, что я даже аромат его одеколона уловил.
– Ой, точно.
Они ускорили шаг, чтобы быстрее уйти, а Данилов отправил им сильный порыв ветра, что едва не сбил их с ног. Милена дрожала, как осиновый лист ощущая, будто за ними идет Данилов. От страха у нее перехватило горло и она закашлялась.
– Но ведь и гостей вечером приедет человек десять, если не больше.
– Тогда, все в порядке. А чего ты такая грустная?
– Просто устала, – пожала плечами Елена Владиславовна. – К тому же хочется как-то порадовать нашего Олега…
Она всхлипнула, однако глаза при этом оставались сухими. Только подбородок дрожал.
– Леночка, ну ты что? Не расстраивайся.
– Стараюсь. Как сделать так, чтобы хоть немного поспасть без снотворного, пока не знаю.
– Нужно просто дать себе время, – обнял ее за плечи Алексей Петрович. – Рана еще слишком свежа…
– Дурацкая фраза. Глупая и уродливая.
– Согласен, Леночка.
– Он наш сын… а ты говоришь про рану. Это не рана, а самая настоящая дыра…
– Так и есть.
– Я проснулась утром и решила вспомнить, а что Олежек любил в детстве, – вздохнула Елена Владиславовна.
– И что же?
– Ничего не помню. Мы же отдали его моим родителям, вот они-то его растили, видели все, что с ним происходило… а мы занимались карьерой.
– Тогда были трудные времена, как ты помнишь.
– И мы все пропустили, Леша. Все. Его детство, юность, даже часть молодости.
– Что теперь об этом говорить? – погладил ее по спине Алексей Петрович. – Назад время не отмотаешь…
Елена Владиславовна хотела сказать что-то еще, но внезапно слезы брызнули у нее из глаз, а к горлу подступил ком. Муж как мог ее пытался успокоить, хотя самому трудно было сдерживать свои эмоции. Несколько минут они так и стояли на кухне обнявшись. Затем Алексей Петрович обзвонил всех из списка гостей, чтобы понять кто может приехать, а кто нет. Многие подтвердили, что приедут позже или же пришлют цветы, как дань уважения близкому другу и коллеге. Одним из первых приехал Леонид Шведов. Правда, он привез Стефанию и ее маму Лауру. В доме сразу словно бы солнышко взошло. Стешу бабушка с дедушкой любили очень сильно, баловали, разумеется, и все же в меру.
– Ого, даже пирожки будут, – удивилась Стефания.
– Да. Твой папа именно такие любил. Как в детстве.
– Он мне рассказывал. Ему бабушка Катя пекла такие румяные и ароматные.
– А я вот редко пирожки готовила, – вздохнула Елена Владиславовна. – О чем теперь жалею.
Олег ходил по родительскому дому. Наблюдал, слушал и рассматривал все вещи, словно бы видел их впервые в жизни. Оказалось, что у любого предмета есть свое излучение, некое звучание, иначе говоря – вибрация. Но в тот день, ему хотелось чего-то особенного. Может, у него есть еще шанс послать весточку родным, что он не исчез, а находится рядом. За короткий промежуток во времени он немного научился соединяться с энергией предмета, поэтому мог им передвигать. Правда, это усилие стоило много душевных сил, однако отказываться от своей идеи он был не намерен.
– Папочка, – войдя в его комнату на втором этаже, произнесла Стеша. – Как мне тебя не хватает. Знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя.
В ответ лишь тишина. Девочка вздохнула и прошла вглубь комнаты. Там, прямо на диване стояла его гитара. Она коснулась инструмента и в какой-то момент ощутила родное тепло, а еще голос. Голос любимого отца:
– Стефания Олеговна, прекрати со мной спорить. Я лучше знаю, какая рифма подойдет к моей песне.
– Я же хочу помочь.
– Понимаю и благодарю тебя. Но мне нужно озвучить то, что я ощущаю.
– Не думала, что сочинять песню, так трудно, – фыркнула Стеша.
– Без подготовки все не слишком легко.
Она вспомнила, как через пару дней он ей позвонил и спел новую песню. О чем же она была? О весне. Ну, конечно. Хоть и не детская тема, однако очень душевно и эмоционально. В тот вечер она вспомнила их многочисленные беседы, шутки, прогулки, походы на скалодром и многое другое. Теперь же он смотрел на нее с фотографий и молчал. Так непривычно, странно и больно. Как-то невыносимо больно. Она видела, как страдает бабушка и дедушка, видела даже слезы мамы, и все же сама почти не плакала. Зачем? Его не вернуть даже на пару минут, к сожалению. Стефания потрогала вещи, одежду отца. Вдыхала его запах, говорила с ним тихо, чтобы никто не увидел.
– Доченька, ты здесь? – заглянула в комнату Лаура.
– Да, мам.
– Чем занимаешься?
– Общаюсь с папой, – честно ответила Стеша. – Мне кажется, что он рядом. Я просто в это верю.
Лаура подошла к дочери и крепко ее обняла. Они стояли так несколько минут и просто молчали. Внезапно подул холодный ветер.
– Что это?
– Наверное, где-то открыто окно, – предположила Лаура.
– Нет. На улице холодно, дедушка с бабушкой любят, чтобы в доме было тепло. А тут прямо холодный ветер.
– Должно быть, просто показалось.
– Мама, ну зачем ты так? А вдруг папа мне знак посылает?
– Какой еще знак? Не говори глупостей.
Через пять минут их позвали за стол. Стефания все равно обернулась перед уходом, чтобы еще раз увидеть гитару и фото отца на стене. В какой-то момент ей показалось, будто фото в рамке сдвинуто слегка влево. Так не было, она точно помнила.
– Папа? Ты здесь, да? – еле слышно спросила Стеша.
В ответ она ощутила новый поток прохладного ветра.
– Если ты пришел к своим родителям, то они тебя вряд ли услышат.
Олег с фотографии словно бы подмигнул. Или просто показалось? Она подошла ближе, сняла фото и взяла его с собой. Все уже собрались за столом. Леонид Шведов говорил какой-то тост или текст, честно говоря Стефания не вникала в смысл его слов. Честно говоря, после смерти отца, она стала замечать, что дядя Леня как-то слишком уж старается быть милым, всем понравится и слишком манерно выражает свое сочувствие.
– Мы всегда будем помнить тебя, Олег, – дрожащим голосом произнес Леонид. – Для меня ты не просто был другом, но и стал братом, настоящим товарищем. Я горжусь тем, что мы были так дружны.
«Лицемер» – откуда-то приплыла фраза.
Стеша вздрогнула и обернулась. Позади нее на каминной полке стоял другой снимок отца, с которого он смотрел на каждого тепло и при этом очень пронзительно. Казалось, что еще минута и он моргнет, потому что живой. Потому что никуда не ушел.
Москва. Начало февраля. 2022 года
Олег часто гулял по кладбищу, размышлял, наблюдал за другими душами. Он и сам не сразу понял, что застрял на одном месте, а когда осознал, то решился просить о помощи. И куда же ему пойти? Правильно, сначала к родным и к тем, кто его хорошо знал при жизни. Несколько попыток не увенчались успехом, и он загрустил.
«Ну елки-палки. В жизни и так было не сладко и все порой шло кубарем. Так еще и после смерти какая-то ерунда творится» – вздыхал Данилов, часто уставившись на крест, что украшал его могилу.
Родные и друзья еще продолжали приходить и то лишь потому что воспоминания о нем были свежи. Но пройдет время, совсем немного и дорогу сюда многие забудут. Он просто знал. Удивительно, но в после смерти ему было многое известно и о себе, и о других тоже. Он знал и видел, что ждет его родителей, дочь, близких друзей. Это было весьма увлекательно и даже трогательно. Знал, наблюдал, однако никак повлиять не мог, просто не имел права. А еще он узнал многое о себе и о том, что не дожил всего полтора года до важной встречи. Его ждало знакомство с Ксенией Звонаревой. Это больше всего причиняло Олегу боль. Он увидел просто таймер с датой, которая горела красным светом. Следом пришла информация, что за встреча и почему эта женщина так важна. Много ответов он получил, хотя уже и не ждал подобных открытий. Ксения оказалась его близнецовым пламенем, поэтому он и ощутил радость и боль в один момент. В личной жизни ему никак не удавалось найти ту женщину, что могла бы изменить его судьбу. И вот перейдя черту он узнал, есть такая душа, есть между ними давняя связь, а встречи в ближайшее время не предвидится. Это и терзало его с невероятной силой. Но потом поток отнес его туда, где находилась роковая красавица Милена. Вот уж никто бы не подумал, что он будет возле нее находится.
– И зачем мы снова пришли на кладбище? – фыркнула Мила, когда они снова повернули к могиле Данилова. – Мне скоро это кладбище уже снится станет.
– Так надо, дочка. Если он вписал тебя в свое завещание, то надо бы показать всем, как ты переживаешь.
– Ты права. Я как-то не думала об этом…
– А следовало бы, – процедила сквозь зубы ее мать. – Идем. Губы только сотри, да побыстрее.
– Чем тебе не нравится моя помада?
– Слишком яркая.
Она слегка подтолкнула дочь в спину, чтобы та шла побыстрее, но при этом не теряла своей элегантности. Милена злилась, что-то бурчала себе поднос, но слушала мать, зная ее совет может принести пользу.
– Вот и пришли. Ступай к нему.
– Но мама, – топнула ногой Милена. – У меня нет желания снова пялится на его заваленную цветами могилу.
– Иди уже. Букет с собой возьми.
– Какой еще букет?
– Розы, – пропела ее мать, всучив ей букет алых роз. – Тебе надо только положить цветы, постоять там и потом можно уйти.
– А смысл?
– Как ты не понимаешь, нам выгодно всех опередить. Да, чуть не забыла. Тебе нужно будет перед уходом поцеловать крест.
– Что делать? Крест целовать? Я не ослышалась?
– Дочка, поверь мне. Так надо.
– Нет, я не стану, – запротестовала Мила. – Мне достаточно и того, что мы тут практически поселились…
Милена направилась к тому участку, где возвышался крест и застыла на месте. Говорить ничего не хотелось. Ни слез, ни слов молитвы не было. Она положила розы прямо на присыпанную песком могилу, затем подошла ближе и коснулась рукой креста. Нет, целовать она не станет. Лицо ее побледнело от напряжения. Олег все это время наблюдал за бывшей невестой и только ухмылялся. Та даже не печалилась. Все делала ради выгоды и не от души. Мерзкая дамочка! Вампирша!
– Чего это ты вся такая бледная? – раздался неожиданный вопрос.
– Леня? – удивилась Мила, едва не потеряв равновесие.
– Тише ты.
Шведов успел подскочить и поймать ее за руку. Чуть позже она подошла к нему ближе и отметила, что любовник как-то подурнел и осунулся за последние дни.
– А ты зачем здесь?
– Ну, как же? Надо друга навестить.
– Друга? Не смеши меня, Ленечка. Вы не были друзьями. Это все твои фантазии.
– Не груби, детка, – прищурился тот, схватив ее за талию. – Кажется, ты немного забыла, что мы снова вместе…
– Это у тебя с памятью плохо. Мы просто иногда спим, но точно пока не вместе. Я не готова снова находиться рядом с таким неудачником как ты.
Леонид отпустил ее и недовольно скривился.
– А ты, значит, решила из себя святошу разыграть?
– Не твое дело.
– Думаешь, что он упомянул тебя в завещании?
– Моя мама почему-то в этом уверена, – поджав губы, ответила Милена.
– То есть твоя мама еще глупее, чем ты, как я погляжу.
Она замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но собеседник вовремя перехватил ее руку и снова притянул к себе. Их взгляды встретились. После чего Шведов попытался ее поцеловать.
– Не здесь же…
– А что так? Испугалась? Думаешь, он из могилы встанет?
– Иногда мне кажется, что ты его ненавидел…
– Тебе не кажется, – оскалился Леонид. – Всю жизнь мне Олег испортил. Вечно он на первом плане, все ему доставалось. Все. А мне только крохи, только кусочек от пирога, и то подгоревший.
– Ты не в театре, так что поменьше драмы.
Данилов подошел ближе. Он хотел рассмотреть перекошенное лицо своего заклятого друга. Леня говорил о нем с таким отвращением, что он искренне удивился. Надо же, столько лет изображал из себя друга. Даже противно.
– Послушай, ты точно ничего не получишь.
– Заделался в экстрасенсы? – хохотнула Мила, толкнув его в грудь. – Никто еще не знает, кому перейдет все его состояние. Человек он был состоятельный, а если говорить откровенно, то весьма богатый.
– Тогда какого лешего ты с ним не осталась? А?
– Не твое дело, неудачник. Отойди от меня… Не видишь, я с любимым мужчиной общаюсь.
Она резко отвернулась и сделала скорбное лицо. Олег расхохотался. Все это выглядело таким забавным и гадким одновременно, что трудно было сдержать улыбку. Он сделал еще пару шагов и оба они ощутили холод. Резкий и какой-то странный, даже пугающий.
– Пойдем отсюда, – шепнул ей Шведов.
– Ветерок напугал?
– У меня ощущение, что сзади стоит Олег. Можешь считать меня чокнутым, но мне показалось, что я даже аромат его одеколона уловил.
– Ой, точно.
Они ускорили шаг, чтобы быстрее уйти, а Данилов отправил им сильный порыв ветра, что едва не сбил их с ног. Милена дрожала, как осиновый лист ощущая, будто за ними идет Данилов. От страха у нее перехватило горло и она закашлялась.
