– Будет многовато.
– Но ведь и гостей вечером приедет человек десять, если не больше.
– Тогда, все в порядке. А чего ты такая грустная?
– Просто устала, – пожала плечами Елена Владиславовна. – К тому же хочется как-то порадовать нашего Олега…
Она всхлипнула, однако глаза при этом оставались сухими. Только подбородок дрожал.
– Леночка, ну ты что? Не расстраивайся.
– Стараюсь. Как сделать так, чтобы хоть немного поспасть без снотворного, пока не знаю.
– Нужно просто дать себе время, – обнял ее за плечи Алексей Петрович. – Рана еще слишком свежа…
– Дурацкая фраза. Глупая и уродливая.
– Согласен, Леночка.
– Он наш сын… а ты говоришь про рану. Это не рана, а самая настоящая дыра…
– Так и есть.
– Я проснулась утром и решила вспомнить, а что Олежек любил в детстве, – вздохнула Елена Владиславовна.
– И что же?
– Ничего не помню. Мы же отдали его моим родителям, вот они-то его растили, видели все, что с ним происходило… а мы занимались карьерой.
– Тогда были трудные времена, как ты помнишь.
– И мы все пропустили, Леша. Все. Его детство, юность, даже часть молодости.
– Что теперь об этом говорить? – погладил ее по спине Алексей Петрович. – Назад время не отмотаешь…
Елена Владиславовна хотела сказать что-то еще, но внезапно слезы брызнули у нее из глаз, а к горлу подступил ком. Муж как мог ее пытался успокоить, хотя самому трудно было сдерживать свои эмоции. Несколько минут они так и стояли на кухне обнявшись. Затем Алексей Петрович обзвонил всех из списка гостей, чтобы понять кто может приехать, а кто нет. Многие подтвердили, что приедут позже или же пришлют цветы, как дань уважения близкому другу и коллеге. Одним из первых приехал Леонид Шведов. Правда, он привез Стефанию и ее маму Лауру. В доме сразу словно бы солнышко взошло. Стешу бабушка с дедушкой любили очень сильно, баловали, разумеется, и все же в меру.
– Ого, даже пирожки будут, – удивилась Стефания.
– Да. Твой папа именно такие любил. Как в детстве.
– Он мне рассказывал. Ему бабушка Катя пекла такие румяные и ароматные.
– А я вот редко пирожки готовила, – вздохнула Елена Владиславовна. – О чем теперь жалею.
Олег ходил по родительскому дому. Наблюдал, слушал и рассматривал все вещи, словно бы видел их впервые в жизни. Оказалось, что у любого предмета есть свое излучение, некое звучание, иначе говоря – вибрация. Но в тот день, ему хотелось чего-то особенного. Может, у него есть еще шанс послать весточку родным, что он не исчез, а находится рядом. За короткий промежуток во времени он немного научился соединяться с энергией предмета, поэтому мог им передвигать. Правда, это усилие стоило много душевных сил, однако отказываться от своей идеи он был не намерен.
– Папочка, – войдя в его комнату на втором этаже, произнесла Стеша. – Как мне тебя не хватает. Знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя.
В ответ лишь тишина. Девочка вздохнула и прошла вглубь комнаты. Там, прямо на диване стояла его гитара. Она коснулась инструмента и в какой-то момент ощутила родное тепло, а еще голос. Голос любимого отца:
– Стефания Олеговна, прекрати со мной спорить. Я лучше знаю, какая рифма подойдет к моей песне.
– Я же хочу помочь.
– Понимаю и благодарю тебя. Но мне нужно озвучить то, что я ощущаю.
– Не думала, что сочинять песню, так трудно, – фыркнула Стеша.
– Без подготовки все не слишком легко.
Она вспомнила, как через пару дней он ей позвонил и спел новую песню. О чем же она была? О весне. Ну, конечно. Хоть и не детская тема, однако очень душевно и эмоционально. В тот вечер она вспомнила их многочисленные беседы, шутки, прогулки, походы на скалодром и многое другое. Теперь же он смотрел на нее с фотографий и молчал. Так непривычно, странно и больно. Как-то невыносимо больно. Она видела, как страдает бабушка и дедушка, видела даже слезы мамы, и все же сама почти не плакала. Зачем? Его не вернуть даже на пару минут, к сожалению. Стефания потрогала вещи, одежду отца. Вдыхала его запах, говорила с ним тихо, чтобы никто не увидел.
– Доченька, ты здесь? – заглянула в комнату Лаура.
– Да, мам.
– Чем занимаешься?
– Общаюсь с папой, – честно ответила Стеша. – Мне кажется, что он рядом. Я просто в это верю.
Лаура подошла к дочери и крепко ее обняла. Они стояли так несколько минут и просто молчали. Внезапно подул холодный ветер.
– Что это?
– Наверное, где-то открыто окно, – предположила Лаура.
– Нет. На улице холодно, дедушка с бабушкой любят, чтобы в доме было тепло. А тут прямо холодный ветер.
– Должно быть, просто показалось.
– Мама, ну зачем ты так? А вдруг папа мне знак посылает?
– Какой еще знак? Не говори глупостей.
Через пять минут их позвали за стол. Стефания все равно обернулась перед уходом, чтобы еще раз увидеть гитару и фото отца на стене. В какой-то момент ей показалось, будто фото в рамке сдвинуто слегка влево. Так не было, она точно помнила.
– Папа? Ты здесь, да? – еле слышно спросила Стеша.
В ответ она ощутила новый поток прохладного ветра.
– Если ты пришел к своим родителям, то они тебя вряд ли услышат.
Олег с фотографии словно бы подмигнул. Или просто показалось? Она подошла ближе, сняла фото и взяла его с собой. Все уже собрались за столом. Леонид Шведов говорил какой-то тост или текст, честно говоря Стефания не вникала в смысл его слов. Честно говоря, после смерти отца, она стала замечать, что дядя Леня как-то слишком уж старается быть милым, всем понравится и слишком манерно выражает свое сочувствие.
– Мы всегда будем помнить тебя, Олег, – дрожащим голосом произнес Леонид. – Для меня ты не просто был другом, но и стал братом, настоящим товарищем. Я горжусь тем, что мы были так дружны.
«Лицемер» – откуда-то приплыла фраза.
Стеша вздрогнула и обернулась. Позади нее на каминной полке стоял другой снимок отца, с которого он смотрел на каждого тепло и при этом очень пронзительно. Казалось, что еще минута и он моргнет, потому что живой. Потому что никуда не ушел.
– Но ведь и гостей вечером приедет человек десять, если не больше.
– Тогда, все в порядке. А чего ты такая грустная?
– Просто устала, – пожала плечами Елена Владиславовна. – К тому же хочется как-то порадовать нашего Олега…
Она всхлипнула, однако глаза при этом оставались сухими. Только подбородок дрожал.
– Леночка, ну ты что? Не расстраивайся.
– Стараюсь. Как сделать так, чтобы хоть немного поспасть без снотворного, пока не знаю.
– Нужно просто дать себе время, – обнял ее за плечи Алексей Петрович. – Рана еще слишком свежа…
– Дурацкая фраза. Глупая и уродливая.
– Согласен, Леночка.
– Он наш сын… а ты говоришь про рану. Это не рана, а самая настоящая дыра…
– Так и есть.
– Я проснулась утром и решила вспомнить, а что Олежек любил в детстве, – вздохнула Елена Владиславовна.
– И что же?
– Ничего не помню. Мы же отдали его моим родителям, вот они-то его растили, видели все, что с ним происходило… а мы занимались карьерой.
– Тогда были трудные времена, как ты помнишь.
– И мы все пропустили, Леша. Все. Его детство, юность, даже часть молодости.
– Что теперь об этом говорить? – погладил ее по спине Алексей Петрович. – Назад время не отмотаешь…
Елена Владиславовна хотела сказать что-то еще, но внезапно слезы брызнули у нее из глаз, а к горлу подступил ком. Муж как мог ее пытался успокоить, хотя самому трудно было сдерживать свои эмоции. Несколько минут они так и стояли на кухне обнявшись. Затем Алексей Петрович обзвонил всех из списка гостей, чтобы понять кто может приехать, а кто нет. Многие подтвердили, что приедут позже или же пришлют цветы, как дань уважения близкому другу и коллеге. Одним из первых приехал Леонид Шведов. Правда, он привез Стефанию и ее маму Лауру. В доме сразу словно бы солнышко взошло. Стешу бабушка с дедушкой любили очень сильно, баловали, разумеется, и все же в меру.
– Ого, даже пирожки будут, – удивилась Стефания.
– Да. Твой папа именно такие любил. Как в детстве.
– Он мне рассказывал. Ему бабушка Катя пекла такие румяные и ароматные.
– А я вот редко пирожки готовила, – вздохнула Елена Владиславовна. – О чем теперь жалею.
Олег ходил по родительскому дому. Наблюдал, слушал и рассматривал все вещи, словно бы видел их впервые в жизни. Оказалось, что у любого предмета есть свое излучение, некое звучание, иначе говоря – вибрация. Но в тот день, ему хотелось чего-то особенного. Может, у него есть еще шанс послать весточку родным, что он не исчез, а находится рядом. За короткий промежуток во времени он немного научился соединяться с энергией предмета, поэтому мог им передвигать. Правда, это усилие стоило много душевных сил, однако отказываться от своей идеи он был не намерен.
– Папочка, – войдя в его комнату на втором этаже, произнесла Стеша. – Как мне тебя не хватает. Знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя.
В ответ лишь тишина. Девочка вздохнула и прошла вглубь комнаты. Там, прямо на диване стояла его гитара. Она коснулась инструмента и в какой-то момент ощутила родное тепло, а еще голос. Голос любимого отца:
– Стефания Олеговна, прекрати со мной спорить. Я лучше знаю, какая рифма подойдет к моей песне.
– Я же хочу помочь.
– Понимаю и благодарю тебя. Но мне нужно озвучить то, что я ощущаю.
– Не думала, что сочинять песню, так трудно, – фыркнула Стеша.
– Без подготовки все не слишком легко.
Она вспомнила, как через пару дней он ей позвонил и спел новую песню. О чем же она была? О весне. Ну, конечно. Хоть и не детская тема, однако очень душевно и эмоционально. В тот вечер она вспомнила их многочисленные беседы, шутки, прогулки, походы на скалодром и многое другое. Теперь же он смотрел на нее с фотографий и молчал. Так непривычно, странно и больно. Как-то невыносимо больно. Она видела, как страдает бабушка и дедушка, видела даже слезы мамы, и все же сама почти не плакала. Зачем? Его не вернуть даже на пару минут, к сожалению. Стефания потрогала вещи, одежду отца. Вдыхала его запах, говорила с ним тихо, чтобы никто не увидел.
– Доченька, ты здесь? – заглянула в комнату Лаура.
– Да, мам.
– Чем занимаешься?
– Общаюсь с папой, – честно ответила Стеша. – Мне кажется, что он рядом. Я просто в это верю.
Лаура подошла к дочери и крепко ее обняла. Они стояли так несколько минут и просто молчали. Внезапно подул холодный ветер.
– Что это?
– Наверное, где-то открыто окно, – предположила Лаура.
– Нет. На улице холодно, дедушка с бабушкой любят, чтобы в доме было тепло. А тут прямо холодный ветер.
– Должно быть, просто показалось.
– Мама, ну зачем ты так? А вдруг папа мне знак посылает?
– Какой еще знак? Не говори глупостей.
Через пять минут их позвали за стол. Стефания все равно обернулась перед уходом, чтобы еще раз увидеть гитару и фото отца на стене. В какой-то момент ей показалось, будто фото в рамке сдвинуто слегка влево. Так не было, она точно помнила.
– Папа? Ты здесь, да? – еле слышно спросила Стеша.
В ответ она ощутила новый поток прохладного ветра.
– Если ты пришел к своим родителям, то они тебя вряд ли услышат.
Олег с фотографии словно бы подмигнул. Или просто показалось? Она подошла ближе, сняла фото и взяла его с собой. Все уже собрались за столом. Леонид Шведов говорил какой-то тост или текст, честно говоря Стефания не вникала в смысл его слов. Честно говоря, после смерти отца, она стала замечать, что дядя Леня как-то слишком уж старается быть милым, всем понравится и слишком манерно выражает свое сочувствие.
– Мы всегда будем помнить тебя, Олег, – дрожащим голосом произнес Леонид. – Для меня ты не просто был другом, но и стал братом, настоящим товарищем. Я горжусь тем, что мы были так дружны.
«Лицемер» – откуда-то приплыла фраза.
Стеша вздрогнула и обернулась. Позади нее на каминной полке стоял другой снимок отца, с которого он смотрел на каждого тепло и при этом очень пронзительно. Казалось, что еще минута и он моргнет, потому что живой. Потому что никуда не ушел.
