– Кажется, я много всего съела, – охнула медиум, положив руку себе на живот. – Странная тяжесть.
– Может, тебе стоит прилечь, милая?
– Нет. Здесь что-то иное.
Звонарева не сразу поняла, что у нее отошли воды, потому что сидела на диване. Когда же они заметили верные признаки приближающихся родов, то композитор сразу стал звонить в больницу, а затем водителю. Да, он мог и сам сесть за руль, но опасался, что из-за сильного волнения не справиться с управлением. Сестра мужа (она же золовка) опять что-то бубнила насчет того, что не стоило глотать столько клубники, но ее никто не слушал.
– Сения, водитель уже внизу, мы сейчас выходим, – ласково произнес композитор, протянув ей руку. – Ты как?
– Вроде хорошо. Только живот тянет немного.
– Доктора я предупредил, так что нас уже ждут.
– Я рада, что ты здесь, рядом со мной, – прижавшись к его плечу проговорила медиум.
– Хотелось бы, чтоб малыш поскорее родился.
– О, это неизвестно… Есть случаи, когда женщины около суток рожают, а есть быстрее. Я вот родилась за полчаса, как мне мама всегда говорила.
Они прошли по коридору, Питер помог жене одеться, а затем спустился с ней в лифте вниз. Далее вместе с водителем они помогли женщине сесть на заднее сидение и пристегнули ее ремнем безопасности. Водитель ехал аккуратно, но довольно быстро. В больнице их уже ждали. Сразу отвезли в палату, чтобы доктор, который наблюдал ее всю беременность смог определить на каком этапе они находятся.
– Я бы советовала вам все-таки сделать кесарево сечение, – заявила гинеколог-акушер.
– Мне хочется самостоятельно родить, – в очередной раз повторила Ксения.
– Вы же понимаете, что в вашем возрасте может пройти не все гладко.
– Мы верим в лучшее, – с улыбкой произнес композитор. – Если позволите, то во время родов я бы хотел, чтобы звучала определенная музыка.
– Вы все оплатили, так что никаких проблем, – пожала плечами гинеколог-акушер.
Через два часа наконец-то роженицу повезли куда следует, а муж поспешил вместе с ней, потому что они выбрали партнерские роды. Звучал Моцарт, затем музыка самого Питера Чона, что он сочинил для жены, а потом его же композиция для будущего малыша. Как ни странно, но вопреки всем прогнозам Звонарева родила самостоятельно. Разумеется, она просила обезболивающее и ее просьбу выполнили.
– Поздравляю, – с радостью произнесла гинеколог-акушер. – У вас здоровый и красивый мальчик.
– Ура! – не сдерживая слез, воскликнул композитор. – Милая, ты слышишь? У нас сын!
– Да, дорогой, – сжала его руку медиум. – Уверена, что он похож на тебя.
Когда через короткий промежуток времени Ксению перевели в палату люкс, то Питер принялся звонить и писать родным. Сначала своим родителям, а потом уже матери своей жены. Ребенка тоже вскоре принесли и положили совсем рядом, что вызвало у новоиспеченных родителей очередной прилив нежности.
– Он чудесный, – шептал Питер, целуя маленькие ручки сына.
– Согласна с тобой, – кивнула Звонарева.
– Ты уже решила, как мы его назовем?
– Думаю, что имя должно быть простым и в то же время хорошо сочетаться с твоей фамилией, милый.
– Только не говори, что его будут звать Олег.
– Ну, что ты!
Они весело рассмеялись и снова принялись рассматривать сыночка. Олег Данилов стоял в стороне и наблюдал эту картину. Ксения знала и чувствовала его все время, что шли роды.
Москва. 20 января 2022 года. Храм Воскресения Словущего в Даниловской слободе
Отпевание было назначено на десять часов утра. Первыми приехали родители Олега – Алексей Петрович и Елена Владиславовна. Бледные, уставшие и нервные. Следом стали появляться близкие друзья, родные, коллеги по работе, даже бывшие одноклассники. Разумеется, приехали ребята из его музыкальной группы. Потом прибыла Лаура с дочерью Стефанией, что выглядела печальной, но не плакала. Батюшка в рясе вышел и начал отпевание. По просьбе родителей покойного был приглашен детский хор, который негромко пел в нужных местах. Внутри убранство храма сияло золотом и каким-то невероятным светом.
– Леночка, все хорошо? – шепотом спросил у нее муж Алексей Петрович.
– Да, да.
При этом лицо у нее становилось все более серым и опечаленным. Дьякон размахивал кадилом, люди позади молчали, а хор мальчиков пел так тонко, что сдержать слезы было просто невозможно.
Данилов остановился перед храмом и задумался. Сможет ли он войти внутрь? Ему казалось все это неправильным, несправедливым и осознание, что жизнь завершилась причиняло невероятную, почти животную боль. Но разве душе может быть больно? Он просто смотрел на храм и боялся сделать шаг. Олег ощущал себя грешником, пусть не великим, но все-таки понимал, как сильно он провинился перед Всевышним. Слез не было, только грусть и желание войти.
– И что ты стоишь? – послышался приятный голос.
– Не знаю, можно ли мне туда, – обернулся Данилов.
Перед ним стоял мужчина в черном пальто и кожаных перчатках. Лицо его казалось столь прекрасным, будто сошло прямо с иконы.
– Господь каждого примет, если есть желание прийти к свету.
– Я желаю… Правда. Просто мне страшно.
– Ступай, – мужчина снял перчатку и указал на вход. – Тебя все ждут.
– Там мое тело…
– Вот и иди к ним, утешь кого сможешь, обогрей кого пожелаешь. Не только для тебя трудный период. Твои близкие тоже пережили утрату.
– А вы кто? – спохватился Олег.
– Все зависит от того, кого ты ждал увидеть.
– Вы Ангел, да?
– Как тебе будет угодно, – едва заметно улыбнулся мужчина в черном пальто. – Кто-то рад моему появлению, а кто-то в ужасе убегает прочь.
– Убегает прочь?
– Поторопись, а то пропустишь самое интересное.
Данилов хотел уточнить что именно он может пропустить на собственных похоронах, но не успел. Странный незнакомец просто испарился. В воздухе остался лишь тонкий, едва уловимый запах ладана или какой-то смолы. Олег все-таки сделал шаг и добрался до двери. Та оказалась приоткрыта и этого ему было достаточно, чтобы проникнуть в храм. Знакомое место. Запахи. Звуки. Он искал глазами отца Михаила и увидев его в рясе, такого важного и серьезного даже улыбнулся. В тот же миг хор запел, точно ангелы спустились с небес и подпевали им.
– В чем дело? – послышался чей-то шепот.
– Сам не пойму, – ответил полноватый мужчина. – Кажется, там женщине стало плохо.
– Это мать покойного, – вздохнула его давняя подруга и коллега Екатерина В.
– Еще бы, – кивнула какая-то старушка, перекрестившись дрожащей рукой, – такое горе у них.
«Горе!» – точно колокол зазвенело в ушах Данилова. «Мама! Мамочка!».
Он рванул вперед, но всюду плотно стояли люди. Пройти сквозь них означало ощутить сильную слабость, но иного выхода он не видел, поэтому быстро пролетел несколько метров и оказался прямо возле открытого гроба. А там стояли его родители. Алексей Петрович еще как-то держался, а вот Елена Владиславовна рыдала, бросалась к сыну, требовала, чтобы тот открыл глаза и пошел с ними домой.
– Олежек, ну чего ты? – роняя слезы, повторяла Елена Владиславовна. – Как же так? Мы же без тебя не сможем.
– Леночка, давай я тебе водички принесу, – наклонился к ней Алексей Петрович.
– Наш сын лежит и не дышит, Леша. Ну, какая вода.
Она плакала, гладила лицо мертвого сына и что-то бормотала. Затем снова начинала его звать, старалась сдержать рыдания, но у нее снова ничего не получалось. Олег приблизился к матери и прямо в храме дотронулся до ее плеча. Он искренне надеялся, что сможет утешить родителей, которые сильно постарели от пережитого горя. Лаура, что стояла поблизости наклонилась к дочери и шепнула ей короткую фразу. Стеша кивнула, а затем подошла к бабушке. Едва она коснулась ее плеча, как Елена Владиславовна вздрогнула и обернулась.
– Бабушка, нельзя так горько плакать, – тихо произнесла Стефания. – Иначе у папы будет плохое настроение. Он сильно огорчен увидев вас в слезах.
– Я тоже так думаю, – оживился Алексей Петрович.
– И что же делать? – выпрямилась Елена Владиславовна.
– Ты уже поплакала и хватит, – прижалась к ней внучка. – Папочка уснул, а все же остался с нами. Он теперь ангел.
– Правда? – с надеждой в голосе спросила Елена Владиславовна.
– Конечно, – сжала ее руку Стеша. – Мы только должны отойти, чтобы не мешать батюшке. У него такая серьезная работа…
Алексей Петрович и Стефания осторожно отвели Елену Владиславовну в сторону. Отпевание продолжилось. Однако напряжение и тяжесть постепенно куда-то расстроились. Наконец отпевание закончилось и хор снова запел. На этот раз чуть громче потому что все присутствующие затихли, прислушиваясь к словам, что лилась, точно лесная речка. Данилов стоял и смотрел на дочь, которая в свои десять лет рассуждала, как взрослая. Она говорила о боге, о бессмертии души, а дедушка с бабушкой ее слушали. Может, они до конца и не верили ее словам, но все же испытали нечто вроде облегчения. Впереди предстояли похороны, и никто не знал, что будет дальше, поэтому слова и поддержка Стеши оказались очень важны.
– Доченька, ты как? – обняла ее Лаура.
– Со мной все хорошо. Бабушка Лена успокоилась. Она сказала, что постарается больше так не рыдать.
– Ты умница. Я тобой горжусь.
– И папа тоже? – посмотрела на нее Стефания.
– Папа безмерно горд, что у него такая дочь, поверь мне.
Чуть позже вся процессия отправилась на кладбище. Олег ехал в автобусе, сопровождал свое тело и думал о том, как все в этом мире странно. И грустно, и смешно. И ценно, и по-настоящему прекрасно. Он расстроился лишь потому что не мог коснуться матери, не сумел обнять дочь, как прежде. Все-таки физическое тело дает множество преимуществ, только люди не всегда это осознают и оценивают должным образом. На Троекуровском кладбище уже все было готово к захоронению. Снега было достаточно много, однако могилу выкопали легко и быстро.
– Бабушка, стой рядом со мной, – предложила Стеша.
– Конечно, – согласилась Елена Владиславовна. – Без тебя я точно не справлюсь.
– Все хорошо, Леночка, – похлопал ее по руке Алексей Петрович.
– Видишь, дедушка Леша не плачет, держится.
– Он в больнице успел выплакаться.
– А теперь уже не надо, – подошла к ним Лаура. – Олегу бы точно не понравились все эти слезы и причитания.
– Теперь я тоже это понимаю, – выдержав паузу, произнесла Елена Владиславовна.
Дальше для тех, кто знал лично и любил Олега Данилова все было точно в тумане. Могильщики опустили гроб вниз, а те, кто пришли на похороны могли бросить горсть земли или цветы. Первыми были родители покойного. Елена Владиславовна и Алексей Петрович стояли рядом, держались изо всех сил, чтобы не плакать. Горсть земли с грохотом упала на крышку гроба. Одна, вторая, третья. И дальше вереницей пошли люди. Кто-то бросал только цветок, кто-то и землю, и цветы. Стефания помолилась, затем бросила горсть земли и с грустью улыбнулась. Плакать не хотелось, хотя трудно было себе представить жизнь без любимого отца.
– Стеша, ты как? – тронула ее за плечо Лаура.
– Мне будет его не хватать, мама.
– Конечно, милая. Нам всем сейчас нужно просто прийти в себя.
– Понимаю, что ему сейчас не больно, – вздохнула Стефания. – И все же как-то странно, пусто.
– Поплачь, если тебе хочется.
– Нет, я все понимаю. Папа говорил мне, что происходит с душой после смерти. Ты же видишь, что многие здесь слезы льют. А ему бы это не понравилось.
– Тут ты права, – кивнула Лаура. – Олег любил веселье, любил жизнь. Он никогда намеренно не хотел никого ранить.
Данилов стоял и смотрел как проходит церемония. Его похороны. Он даже усмехнулся. Надо же как все чинно и спокойно. Правда, кто-то тихонько плакал, кто-то вздыхал. Но в остальном люди выглядели обычно, несли свежие цветы и говорили теплые слова. Пришли друзья, коллеги и просто люди, которые его знали и были потрясены внезапной кончиной.
– Теперь все, кто желает, может отправиться на поминки, – громко объявил Алексей Петрович.
– А в каком ресторане они пройдут? – поинтересовалась заплаканная Мария Горошина.
– Прямо здесь, на территории кладбища есть зал прощания и ресторан. Все очень удобно.
– Я могу вас проводить, Елена Владиславовна, – подскочил к ней Леонид Шведов. – Обопритесь на меня.
Все постепенно стали двигаться к выходу. Тропинка между могилами оказалась очень узкой, так что люди пробирались по ней медленно и аккуратно. Снег хрустел под ногами, а кое-где даже таял, превращаясь в небольшие лужи. На улице стояла приятная морозная, но при этом солнечная погода.
– Мне показалось, что там знакомые лица мелькнули, – поделилась своим впечатлением Мария Горошина.
– Должно быть, поклонницы сына, – предположил Алексей Петрович.
– Нет. Я уверена это те женщины. Из прошлого.
– Хочешь сказать, что там и Милена присутствовала? – вздрогнула Елена Владиславовна и обернулась. – Ты ее видела?
– Думаю, что так, – согласилась Горошина, доставая свой телефон. – Мне удалось сделать пару фотографий.
Они шли по асфальтированной дороге, наступая то на снег, то на лед. Передвигаться было довольно трудно, поэтому небольшая компания остановилась, чтобы посмотреть на сделанные снимки.
– Точно Милена, – нахмурилась Лаура. – И ведь пришло же в голову сегодня приехать… Не завтра, а именно сегодня.
– Она просто хотела устроить скандал, – предположила Елена Владиславовна. – Но у нее ничего не выйдет.
– Не волнуйся, Леночка, – раздался голос ее мужа Алексея Петровича. – Если она заявится на поминки, то я с ней быстро разберусь.
Олег так и стоял возле своей могилы. Смотрел на цветы и еловые ветки, что усыпали холм. Деревянный крест производил впечатление надежности и хрупкости одновременно. Хрупкости жизни. Он был так погружен в свои переживания, что не сразу заметил, как опустело место. Осталась лишь одна женщина в сером полушубке.
– Ох, Олежек, – она всхлипнула и достала носовой платок.
– Ты чего сюда пришла? – прошипела сзади другая дама, что была под руку с мужчиной. – Неужели мало того, что ему жизнь портила, теперь еще и на похороны заявилась.
– А вы кто? – уставилась на нее Милена.
– Я-то подруга Олега. А вот ты кто? Это еще вопрос.
– Между прочим, я его невеста и гражданская жена.
– Что? – усмехнулась Эльвира. – Не смеши меня, шалашовка. Ты жалкое подобие человека, а не невеста. Уходи скорее, пока тебе зенки не выцарапали.
– А кто будет это делать? Уж не ты ли?
– Нет, не я. Слишком ты мерзкая, чтобы об тебя еще руки свои пачкать.
– Тоже что ли его бывшая? – Милена противно загоготала, точно утка.
– Не твое дело. Пошли.
– Мне нужно побыть одной. Я пришла попрощаться.
Эля была в теплой длинной серой куртке и вязаной шапке. На фоне расфуфыренной и надушенной Милены, она напоминала бедную родственницу. Муж Эльвиры сразу встал так, чтобы закрыть собой возлюбленную на всякий случай.
– Тебе пора домой, – заявила Эльвира. – Мы тебя проводим, так что не потеряешься.
– Я сама разберусь, – топнула ногой Мила. – Что за надоедливая тетка?
– Кого это ты теткой назвала? Колхозница.
– Тише, девочки, – вмешался муж Эли. – Мы на кладбище, здесь не место для ссор.
Данилов наблюдал эту сцену с улыбкой. Ему показалось забавным, что Милена пришла для того, чтобы продемонстрировать всем свое горе, вот только оно было не искренним. Зато от запаха ее духов у живых людей явно разболелась голова.
