– Теперь, я думаю о том, что слишком много времени тратил на пустые отношения и ненужные связи.
– Звучит по-старчески уныло, – хмыкнула медсестра.
– Зато правда.
Рената забрала с собой поднос с посудой и ушла. На прощание она обернулась и сделала странный жест рукой. Он ничего не понял и откинулся на подушки. Его не клонило в сон, но энергии словно бы и не было. Через несколько минут раздался стук в дверь. Или ему показалось? Олег медленно поднялся с кровати, ощущая себя лет на сто, не меньше. До двери он добрался быстро, а вот открыть ее почему-то не хватило сил. Пришлось немного повозиться с руками, которые словно бы ослабли за пару дней.
– Что так долго открываешь? – нахмурился мужик, что заходил к нему недавно. – У тебя все осталось?
– Так, надо сообразить. А что должно было остаться?
– Не тупи. Я тебе скидывал. Вспомнил?
– Погоди. Дай сосредоточиться.
Он напрягся, стараясь вспомнить хоть что-то. Но в голове бродили клочки воспоминаний и туман. Липкий и надоедливый туман. Черт бы его побрал!
– Ну? Я жду.
– Чего же? – удивился Данилов.
– Верни то, что взял на время, – прошипел визитер. – Или совсем память отшибло?
– Знать бы что вернуть. Так я конечно готов…
– Вот же засада.
Мужчина вошел в палату и принялся шарить по ящикам. Его лицо было перекошено от гнева… Он что-то нашел, спрятал под футболку, а потом направился к выходу.
– Все в порядке?
– Да, не дергайся. Я пошел.
– Вот и славно.
– Это тебе за помощь.
Визитер вложил ему в руку что-то шуршащее и буквально испарился. Казалось, что его и не было. Олег закрыл дверь и снова прилег. Он и сам не заметил, как задремал, не разжимая руки. Ему не то привиделись, не то приснились страшные деревья с человеческими лицами. Это было ужасно. Данилов вздрогнул и открыл глаза. В ладони он обнаружил очередные таблетки. С виду самые обыкновенные. «Надо их выбросить» – пронеслось в голове, и он поднялся на ноги. Его не шатало, на этот раз, его тело точно одеревенело. Ни ноги, ни руки практически не слушались его. Что это? Он дошел до туалета, где намеревался избавиться от неизвестных таблеток. Как вдруг мелькнула мысль: «А что я теряю?»
И он стряхнул в унитаз все таблетки, кроме двух. Те он положил в рот, в надежде ощутить если не кайф, то хотя бы облегчение. Эффект от таблеток начался сразу… или спустя короткое время. Он смог двигаться, даже улыбнулся, стало немного легче. А потом… В глазах резко потемнело, в ушах послышался сильный звон. Олег рухнул на пол, хватая ртом воздух. Он даже не успел подумать о том, открыта ли дверь или нет. Не успел испугаться найдут ли его в ближайшее время…
Елена Владиславовна и Алексей Петрович пили чай на утепленной веранде, когда раздался звонок из частной клиники. Главврач сообщил, что их сын Олег Данилов срочно отправлен в больницу, с подозрением на коронавирус.
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.
Борис Пастернак
Сеул. Южная Корея. Февраль 2025 года
Ксения долго не могла подобрать нужные слова и выбрать время для беседы с Гон Шиль. Ей казалось, что она просто не услышит истину, а сразу начнет обороняться. Поэтому Звонарева думала, с какой стороны подойти к данной теме, но нужные слова почему-то не приходили.
– Милая, ты хотя бы начни разговор, – подсказал ей Питер, обняв за плечи.
– Ты прав. Нельзя терять время. И все же мне немного не по себе.
– Почему же?
– Такое чувство, будто я краду у них драгоценные минуты, что они могут провести вместе, – вздохнула Ксения.
– Понимаю. Не хочется их разлучать, однако иного выхода нет.
– Вероятно, мне просто легче быть хорошей. Ведь если я начну говорить о том, что нужно отпустить душу Дмитрия...
Было решено пригласить богатую наследницу и ее кавалера на ужин. К тому моменту родители композитора улетели на остров Чеджу, так что людей в квартире стало меньше. Следовательно, можно было больше не бояться, что кто-то услышит их разговор и начнет задавать неудобные вопросы. Получив поддержу и одобрение мужа, Звонарева решила рискнуть и все-таки поведать о том, что ей стало известно благодаря Олегу.
– Неожиданное приглашение, – с улыбой произнесла Гон Шиль, убирая блеск для губ в свою сумочку. – Мы планировали сходить в ресторан. Да, дорогой?
– Конечно, малышка, – откликнулся Дмитрий в теле Ши Вона.
– И тут ужин в вашем доме. Это очень любопытно.
– Проходите, – улыбнулся композитор, не сводя глаз со своей жены. – Сения, как раз приготовила грибной суп.
– О, сто лет его не ел, – воскликнул Дмитрий, радостно потирая руки.
Все постепенно уселись за стол, а Звонарева наливала гостям грибной суп. Еще были поданы к столу горячие бутерброды с сыром и компот. На второе был подан легкий салат с креветками и кедровыми орешками. А к чаю (кто-то все еще пил компот) Ксения поставила целое блюдо румяных блинов.
– И ты все это приготовила сама? – удивилась Пак Гон Шиль.
– Разумеется.
– Я немного помогал, – с гордостью произнес Питер.
– Это верно, – кивнула медиум. – Он готовил соус для салата и занимался горячими бутербродами.
– Но позвали нас не только на ужин, – догадался Дмитрий.
Ксения с мужем выразительно переглянулись.
– Да, – рассмеялась богатая наследница. – Дима очень проницательный. Мне кажется, что у него просто невероятная интуиция.
– Тогда нам будет гораздо легче затронуть важную тему, – начала Ксения, понизив голос.
– Дело во мне? Да? – прищурился Дмитрий в теле Ши Вона. – Я так и понял. Иначе бы нас сюда не позвали…
– Что вы задумали? – побледнела Гон Шиль, вцепившись в руку своего возлюбленного. – Я вам не отдам Диму.
– Никто и не собирается его у тебя отнимать, – покачал головой композитор. – Просто давно пора вернуть тело его истинному хозяину…
– Нет, нет, – вскочила на ноги богатая наследница. – Я никому не позволю встать между нами.
– Подожди, – перебила ее Звонарева. – Ты уже знала, вы оба знали, что рано или поздно ему придется уйти. Ведь если тело начнет портиться, то это и будет тем самым знаком, что пришло время…
– И это нормально, – продолжил Питер. – Вам и так выпал огромный шанс побыть вместе.
– Ничего еще не закончилось, – топнула ногой Гон Шиль. – Вставай, мы уходим.
– Почему уходите? – вздрогнула Ксения.
Богатая наследница бросила на нее сердитый взгляд и заскрежетала зубами:
– Потому что вы пытаетесь нас разлучить.
– Вовсе нет, – махнул рукой композитор. – Вы же еще не выслушали до конца.
– И не собираемся.
Пак Гон Шиль потянула за руку своего кавалера и тот, нехотя поднялся следом за ней. Они явно намеревались покинуть дом, оборвав разговор на середине.
– И что дальше? – растерянно спросила Звонарева у мужа.
– Пойдем следом за ними.
– Нам должен помочь Олег. Я думаю, что без него мы просто не справимся.
– Он здесь? – уточнил Питер, помогая жене подняться со стула.
– Пока не поняла…
К тому моменту, когда они оказались в коридоре их гости уже почти полностью оделись и были готовый уйти. Богатая наследница выглядела недовольной и даже сердитой.
– И куда вы ушли?
– Нам пора домой, – заявила Гон Шиль, нервными движениями завязывая шарф на шее.
– Олег попросил, чтобы я помогла Дмитрию, – сообщила Ксения, коснувшись ее плеча. – Вернее, чтобы мы все это сделали для него.
– О чем ты? – побледнел Дима в теле Ши Вона. – Почему Олег упомянул обо мне?
– Милый, это просто ловушка, – взяла его под руку богатая наследница. – Они просто хотят нас разлучить…
– Нет, ты все не так поняла, – перебил ее Питер. – Выслушай Сению.
Гон Шиль потянула кавалера к выходу, однако тот заупрямился. Мол, не хочу, надо мне узнать нечто важное.
– Олег точно знает, что душа Димы мается, – продолжила Звонарева. – Есть незавершенное дело. Он приходил к нему еще при жизни.
– Кто приходил? – скрестив руки на груди, спросила Гон Шиль.
– Дмитрий являлся Олегу в то время, когда он лечился от зависимости, – голос Ксении дрогнул. – Дело в том, что вероятно Дима погиб в той же клинике, где провел свои последние дни Данилов.
– Как интересно, – протянул Дмитрий в теле Ши Вона.
– Ты это можешь подтвердить? – вскинула брови богатая наследница.
– Нам придется все узнавать самостоятельно, – ответил вместо жены композитор. – Именно поэтому нам нужна и ваша помощь тоже.
Дмитрий отвел в сторону свою спутницу и что-то ей сказал. Всего пара фраз и лицо Гон Шиль изменилось до неузнаваемости.
– Мы наймем частого детектива, чтобы он поехал в Россию и все как следует разузнал, – постаралась пояснить Звонарева.
– Допустим, мы все узнаем, – скривилась богатая наследница. – Дальше что?
– Там есть какая-то не разрешенная задача, – пробормотала Ксения. – Пойми, так будет лучше…
– Кому лучше? Кому?
Гон Шиль не выдержала напряжения и расплакалась. Больше всего на свете она боялась, что снова останется одна. Ведь Диму она действительно успела полюбить, пусть даже он живет под чужой личиной.
Москва. Ночь с 14 на 15 января 2022 года
Олег был доставлен в одну из лучших больниц Москвы в бессознательном состоянии. Все это случилось посреди ночи, однако родителям Данилова об этом оперативно сообщили, и они смогли приехать на место достаточно быстро. Алексей Петрович еще никогда в жизни так не гнал свой джип по ночной трассе, но зато все сложилось наилучшим образом.
– Где у вас регистратура? – рванула вперед Елена Владиславовна.
– Вперед по коридору, а потом направо, – сообщила ей медсестра, что вела пожилую женщину в отдельную палату.
– Леночка, не торопись, пожалуйста, – ускорив шаг, обратился к жене Алексей Петрович.
– И не собираюсь, – махнула рукой Елена Владиславовна, даже не обернувшись.
Наконец они нашли доктора и нужную палату, где находился их единственный сын и состояние его здоровья внушало опасения.
– Вы не волнуйтесь, – попытался успокоить их доктор. – Пока мы решили ввести больного в искусственную кому, чтобы его организм ка можно скорее восстановился.
– Но в чем причина его состояния? – поинтересовался Алексей Петрович. – Он же прибыл к вам уже без сознания, насколько нам известно.
– Верно, – не стал отпираться доктор с бледным лицом. – В той клинике, где он все это время находился, случилось нечто странное. Вероятно, неправильное лечение или же аллергия на какой-то препарат.
– И как долго он пробудет в этой коме? – насупилась Елена Владиславовна.
– Трудно сказать, – пожал плечами доктор. – Мы еще не все анализы провели. Но одно я могу сказать точно, что первые двое суток самые важные и крайне опасные.
Родители Олега переглянулись между собой. Данная новость не вызывала ничего кроме тревоги и печали.
– Каковы его шансы на выздоровление? – голос Алексея Петровича дрогнул от напряжения.
– Я бы не стал давать каких-либо прогнозов, – честно признался доктор. – Сейчас главное верить в лучшее и набраться терпения.
– Не слишком утешительные слова, – процедила сквозь зубы Елена Владиславовна.
Доктор лишь пожал плечами. Он и сам не знал всей картины, потому что прошло еще мало времени с того момента, как пациент был доставлен в больницу. Требовалось сделать дополнительные тесты, анализы и все необходимое для прояснения ситуации.
– И что теперь? – вслух произнес Алексей Петрович, опустившись на жесткий диванчик возле стены.
– Он же сказал, ждать.
– Понимаю. Умом я все понимаю…
– Только не нужно сейчас волноваться, – перебила его Елена Владиславовна. – Я больше чем уверена, что он выкарабкается.
– Несомненно.
– Были и похуже моменты, но даже тогда он возвращался к нам.
– Мне бы твою уверенность, Леночка, – покачал головой Алексей Петрович.
– Леша, нам рано унывать.
– Я бы помолился, если бы мог…
– Ой, только не сейчас, – поморщилась Елена Владиславовна. – Мы же оба с тобой не верим в бога.
В те времена о боге было не принято особо рассуждать или даже думать. Но в их богемной тусовке собирались разные люди и часто затрагивали тему религии, веры, божественного промысла. Алексей и Елена еще молодые и энергичные были уверены, что бога не существует. И долгие годы прекрасно жили, не вдаваясь в подробности этого мира. Потом у них родился сын Олег. Милый и вечно кричащий комочек, которого они отдали матери Елены, чтобы та воспитывала ребенка вдали от шумной и опасной столицы. Спустя двенадцать лет угловатый подросток поселился в Москве, однако вскоре все чаще стал останавливаться у бабушки, которая поехала следом за внуком. И если мать и отец оказались далеки от бога, то бабушка с дедушкой жили абсолютно иначе. Бабушка верила в то, что все от Творца, поэтому часто молилась и при возможности посещала церковь. Когда Олегу стукнуло семнадцать лет, то парень ударился во все тяжкие. Он пил, курил, гулял, позже подсел на нечто похуже водки. В двадцать семь лет, пережив клиническую смерть, Данилов дал себе слово не пить, а еще сам пошел в храм и покрестился. Этот шаг вызвал бурю негодования у его родителей. Больше всего возмущалась Елена Владиславовна:
– Мы атеисты, сынок. Как ты себе это представляешь?
– Просто я буду ходить в церковь, а вы нет, – ответил Олег.
– И нас это никоим образом не коснется?
– Конечно.
– Леночка, он же не станет нас в церковь тащить, – хохотнул тогда Алексей Петрович.
– Вот именно.
– Кто его знает? – пожала плечами Елена Владиславовна. – То у него одна была тусовка, теперь другая. Не вижу особой разницы.
Постепенно они привыкли, что сын отмечает важные для многих верующих праздники, порой соблюдает пост, ходит на исповедь. Разумеется, им не слишком понравилось, когда Данилов отвел в церковь и свою дочь. Именно он научил ее молиться, хоть немного читать Евангелие и другие важные книги. Для него тема веры, взаимодействия с богом была крайне близка по духу, имела особую ценность.
– Ты решил тоже туда податься?
– Нет, Леночка, – вздохнул Алексей Петрович. – Я просто вспомнил, как он к этому относится…
– Пусть молитвы читают те, кто в них верит.
– Может ты и права, не знаю.
– Пойду схожу в столовую, возьму себе кофе. Тебе что-то принести?
– Не надо. Я посижу здесь.
Елена Владиславовна недовольно хмыкнула, взяла свою сумочку и ушла. Алексей Петрович остался в коридоре. Он ходил туда-сюда, о чем-то думал, то садился, то снова вставал. Даже пробовал молиться, но не ощущал силы и смелости заговорить с богом. Время шло. Текли минуты, часы. Новостей все не было. Казалось, что про них просто забыли. Они несколько раз ходили и смотрели на сына, который был обмотан трубками и подключен к аппарату ИВЛ. Всякий раз при виде своего сына Елена Владиславовна кусала губы, чтобы не расплакаться.
– Ты сильный, мы в тебя верим, – шептал Алексей Петрович.
– Идем. Ему нужно отдохнуть.
– Непривычно видеть его тихим и беспомощным.
– И не говори, – еле слышно произнесла Елена Владиславовна.
Они вышли из палаты, где громко работали все датчики. На экране можно было увидеть сердцебиение, давление и другие жизненные показатели. Грудь Олега вздымалась то вверх, то вниз. Лицо бледное и осунувшееся. Изможденный вид. Елена Владиславовна уже решила, что сын сделает перерыв в съемках, потому что за последний год хорошо потрудился.
– Звучит по-старчески уныло, – хмыкнула медсестра.
– Зато правда.
Рената забрала с собой поднос с посудой и ушла. На прощание она обернулась и сделала странный жест рукой. Он ничего не понял и откинулся на подушки. Его не клонило в сон, но энергии словно бы и не было. Через несколько минут раздался стук в дверь. Или ему показалось? Олег медленно поднялся с кровати, ощущая себя лет на сто, не меньше. До двери он добрался быстро, а вот открыть ее почему-то не хватило сил. Пришлось немного повозиться с руками, которые словно бы ослабли за пару дней.
– Что так долго открываешь? – нахмурился мужик, что заходил к нему недавно. – У тебя все осталось?
– Так, надо сообразить. А что должно было остаться?
– Не тупи. Я тебе скидывал. Вспомнил?
– Погоди. Дай сосредоточиться.
Он напрягся, стараясь вспомнить хоть что-то. Но в голове бродили клочки воспоминаний и туман. Липкий и надоедливый туман. Черт бы его побрал!
– Ну? Я жду.
– Чего же? – удивился Данилов.
– Верни то, что взял на время, – прошипел визитер. – Или совсем память отшибло?
– Знать бы что вернуть. Так я конечно готов…
– Вот же засада.
Мужчина вошел в палату и принялся шарить по ящикам. Его лицо было перекошено от гнева… Он что-то нашел, спрятал под футболку, а потом направился к выходу.
– Все в порядке?
– Да, не дергайся. Я пошел.
– Вот и славно.
– Это тебе за помощь.
Визитер вложил ему в руку что-то шуршащее и буквально испарился. Казалось, что его и не было. Олег закрыл дверь и снова прилег. Он и сам не заметил, как задремал, не разжимая руки. Ему не то привиделись, не то приснились страшные деревья с человеческими лицами. Это было ужасно. Данилов вздрогнул и открыл глаза. В ладони он обнаружил очередные таблетки. С виду самые обыкновенные. «Надо их выбросить» – пронеслось в голове, и он поднялся на ноги. Его не шатало, на этот раз, его тело точно одеревенело. Ни ноги, ни руки практически не слушались его. Что это? Он дошел до туалета, где намеревался избавиться от неизвестных таблеток. Как вдруг мелькнула мысль: «А что я теряю?»
И он стряхнул в унитаз все таблетки, кроме двух. Те он положил в рот, в надежде ощутить если не кайф, то хотя бы облегчение. Эффект от таблеток начался сразу… или спустя короткое время. Он смог двигаться, даже улыбнулся, стало немного легче. А потом… В глазах резко потемнело, в ушах послышался сильный звон. Олег рухнул на пол, хватая ртом воздух. Он даже не успел подумать о том, открыта ли дверь или нет. Не успел испугаться найдут ли его в ближайшее время…
Елена Владиславовна и Алексей Петрович пили чай на утепленной веранде, когда раздался звонок из частной клиники. Главврач сообщил, что их сын Олег Данилов срочно отправлен в больницу, с подозрением на коронавирус.
Глава 14. И роза падает с куста
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты вечности заложник
У времени в плену.
Борис Пастернак
Сеул. Южная Корея. Февраль 2025 года
Ксения долго не могла подобрать нужные слова и выбрать время для беседы с Гон Шиль. Ей казалось, что она просто не услышит истину, а сразу начнет обороняться. Поэтому Звонарева думала, с какой стороны подойти к данной теме, но нужные слова почему-то не приходили.
– Милая, ты хотя бы начни разговор, – подсказал ей Питер, обняв за плечи.
– Ты прав. Нельзя терять время. И все же мне немного не по себе.
– Почему же?
– Такое чувство, будто я краду у них драгоценные минуты, что они могут провести вместе, – вздохнула Ксения.
– Понимаю. Не хочется их разлучать, однако иного выхода нет.
– Вероятно, мне просто легче быть хорошей. Ведь если я начну говорить о том, что нужно отпустить душу Дмитрия...
Было решено пригласить богатую наследницу и ее кавалера на ужин. К тому моменту родители композитора улетели на остров Чеджу, так что людей в квартире стало меньше. Следовательно, можно было больше не бояться, что кто-то услышит их разговор и начнет задавать неудобные вопросы. Получив поддержу и одобрение мужа, Звонарева решила рискнуть и все-таки поведать о том, что ей стало известно благодаря Олегу.
– Неожиданное приглашение, – с улыбой произнесла Гон Шиль, убирая блеск для губ в свою сумочку. – Мы планировали сходить в ресторан. Да, дорогой?
– Конечно, малышка, – откликнулся Дмитрий в теле Ши Вона.
– И тут ужин в вашем доме. Это очень любопытно.
– Проходите, – улыбнулся композитор, не сводя глаз со своей жены. – Сения, как раз приготовила грибной суп.
– О, сто лет его не ел, – воскликнул Дмитрий, радостно потирая руки.
Все постепенно уселись за стол, а Звонарева наливала гостям грибной суп. Еще были поданы к столу горячие бутерброды с сыром и компот. На второе был подан легкий салат с креветками и кедровыми орешками. А к чаю (кто-то все еще пил компот) Ксения поставила целое блюдо румяных блинов.
– И ты все это приготовила сама? – удивилась Пак Гон Шиль.
– Разумеется.
– Я немного помогал, – с гордостью произнес Питер.
– Это верно, – кивнула медиум. – Он готовил соус для салата и занимался горячими бутербродами.
– Но позвали нас не только на ужин, – догадался Дмитрий.
Ксения с мужем выразительно переглянулись.
– Да, – рассмеялась богатая наследница. – Дима очень проницательный. Мне кажется, что у него просто невероятная интуиция.
– Тогда нам будет гораздо легче затронуть важную тему, – начала Ксения, понизив голос.
– Дело во мне? Да? – прищурился Дмитрий в теле Ши Вона. – Я так и понял. Иначе бы нас сюда не позвали…
– Что вы задумали? – побледнела Гон Шиль, вцепившись в руку своего возлюбленного. – Я вам не отдам Диму.
– Никто и не собирается его у тебя отнимать, – покачал головой композитор. – Просто давно пора вернуть тело его истинному хозяину…
– Нет, нет, – вскочила на ноги богатая наследница. – Я никому не позволю встать между нами.
– Подожди, – перебила ее Звонарева. – Ты уже знала, вы оба знали, что рано или поздно ему придется уйти. Ведь если тело начнет портиться, то это и будет тем самым знаком, что пришло время…
– И это нормально, – продолжил Питер. – Вам и так выпал огромный шанс побыть вместе.
– Ничего еще не закончилось, – топнула ногой Гон Шиль. – Вставай, мы уходим.
– Почему уходите? – вздрогнула Ксения.
Богатая наследница бросила на нее сердитый взгляд и заскрежетала зубами:
– Потому что вы пытаетесь нас разлучить.
– Вовсе нет, – махнул рукой композитор. – Вы же еще не выслушали до конца.
– И не собираемся.
Пак Гон Шиль потянула за руку своего кавалера и тот, нехотя поднялся следом за ней. Они явно намеревались покинуть дом, оборвав разговор на середине.
– И что дальше? – растерянно спросила Звонарева у мужа.
– Пойдем следом за ними.
– Нам должен помочь Олег. Я думаю, что без него мы просто не справимся.
– Он здесь? – уточнил Питер, помогая жене подняться со стула.
– Пока не поняла…
К тому моменту, когда они оказались в коридоре их гости уже почти полностью оделись и были готовый уйти. Богатая наследница выглядела недовольной и даже сердитой.
– И куда вы ушли?
– Нам пора домой, – заявила Гон Шиль, нервными движениями завязывая шарф на шее.
– Олег попросил, чтобы я помогла Дмитрию, – сообщила Ксения, коснувшись ее плеча. – Вернее, чтобы мы все это сделали для него.
– О чем ты? – побледнел Дима в теле Ши Вона. – Почему Олег упомянул обо мне?
– Милый, это просто ловушка, – взяла его под руку богатая наследница. – Они просто хотят нас разлучить…
– Нет, ты все не так поняла, – перебил ее Питер. – Выслушай Сению.
Гон Шиль потянула кавалера к выходу, однако тот заупрямился. Мол, не хочу, надо мне узнать нечто важное.
– Олег точно знает, что душа Димы мается, – продолжила Звонарева. – Есть незавершенное дело. Он приходил к нему еще при жизни.
– Кто приходил? – скрестив руки на груди, спросила Гон Шиль.
– Дмитрий являлся Олегу в то время, когда он лечился от зависимости, – голос Ксении дрогнул. – Дело в том, что вероятно Дима погиб в той же клинике, где провел свои последние дни Данилов.
– Как интересно, – протянул Дмитрий в теле Ши Вона.
– Ты это можешь подтвердить? – вскинула брови богатая наследница.
– Нам придется все узнавать самостоятельно, – ответил вместо жены композитор. – Именно поэтому нам нужна и ваша помощь тоже.
Дмитрий отвел в сторону свою спутницу и что-то ей сказал. Всего пара фраз и лицо Гон Шиль изменилось до неузнаваемости.
– Мы наймем частого детектива, чтобы он поехал в Россию и все как следует разузнал, – постаралась пояснить Звонарева.
– Допустим, мы все узнаем, – скривилась богатая наследница. – Дальше что?
– Там есть какая-то не разрешенная задача, – пробормотала Ксения. – Пойми, так будет лучше…
– Кому лучше? Кому?
Гон Шиль не выдержала напряжения и расплакалась. Больше всего на свете она боялась, что снова останется одна. Ведь Диму она действительно успела полюбить, пусть даже он живет под чужой личиной.
Москва. Ночь с 14 на 15 января 2022 года
Олег был доставлен в одну из лучших больниц Москвы в бессознательном состоянии. Все это случилось посреди ночи, однако родителям Данилова об этом оперативно сообщили, и они смогли приехать на место достаточно быстро. Алексей Петрович еще никогда в жизни так не гнал свой джип по ночной трассе, но зато все сложилось наилучшим образом.
– Где у вас регистратура? – рванула вперед Елена Владиславовна.
– Вперед по коридору, а потом направо, – сообщила ей медсестра, что вела пожилую женщину в отдельную палату.
– Леночка, не торопись, пожалуйста, – ускорив шаг, обратился к жене Алексей Петрович.
– И не собираюсь, – махнула рукой Елена Владиславовна, даже не обернувшись.
Наконец они нашли доктора и нужную палату, где находился их единственный сын и состояние его здоровья внушало опасения.
– Вы не волнуйтесь, – попытался успокоить их доктор. – Пока мы решили ввести больного в искусственную кому, чтобы его организм ка можно скорее восстановился.
– Но в чем причина его состояния? – поинтересовался Алексей Петрович. – Он же прибыл к вам уже без сознания, насколько нам известно.
– Верно, – не стал отпираться доктор с бледным лицом. – В той клинике, где он все это время находился, случилось нечто странное. Вероятно, неправильное лечение или же аллергия на какой-то препарат.
– И как долго он пробудет в этой коме? – насупилась Елена Владиславовна.
– Трудно сказать, – пожал плечами доктор. – Мы еще не все анализы провели. Но одно я могу сказать точно, что первые двое суток самые важные и крайне опасные.
Родители Олега переглянулись между собой. Данная новость не вызывала ничего кроме тревоги и печали.
– Каковы его шансы на выздоровление? – голос Алексея Петровича дрогнул от напряжения.
– Я бы не стал давать каких-либо прогнозов, – честно признался доктор. – Сейчас главное верить в лучшее и набраться терпения.
– Не слишком утешительные слова, – процедила сквозь зубы Елена Владиславовна.
Доктор лишь пожал плечами. Он и сам не знал всей картины, потому что прошло еще мало времени с того момента, как пациент был доставлен в больницу. Требовалось сделать дополнительные тесты, анализы и все необходимое для прояснения ситуации.
– И что теперь? – вслух произнес Алексей Петрович, опустившись на жесткий диванчик возле стены.
– Он же сказал, ждать.
– Понимаю. Умом я все понимаю…
– Только не нужно сейчас волноваться, – перебила его Елена Владиславовна. – Я больше чем уверена, что он выкарабкается.
– Несомненно.
– Были и похуже моменты, но даже тогда он возвращался к нам.
– Мне бы твою уверенность, Леночка, – покачал головой Алексей Петрович.
– Леша, нам рано унывать.
– Я бы помолился, если бы мог…
– Ой, только не сейчас, – поморщилась Елена Владиславовна. – Мы же оба с тобой не верим в бога.
В те времена о боге было не принято особо рассуждать или даже думать. Но в их богемной тусовке собирались разные люди и часто затрагивали тему религии, веры, божественного промысла. Алексей и Елена еще молодые и энергичные были уверены, что бога не существует. И долгие годы прекрасно жили, не вдаваясь в подробности этого мира. Потом у них родился сын Олег. Милый и вечно кричащий комочек, которого они отдали матери Елены, чтобы та воспитывала ребенка вдали от шумной и опасной столицы. Спустя двенадцать лет угловатый подросток поселился в Москве, однако вскоре все чаще стал останавливаться у бабушки, которая поехала следом за внуком. И если мать и отец оказались далеки от бога, то бабушка с дедушкой жили абсолютно иначе. Бабушка верила в то, что все от Творца, поэтому часто молилась и при возможности посещала церковь. Когда Олегу стукнуло семнадцать лет, то парень ударился во все тяжкие. Он пил, курил, гулял, позже подсел на нечто похуже водки. В двадцать семь лет, пережив клиническую смерть, Данилов дал себе слово не пить, а еще сам пошел в храм и покрестился. Этот шаг вызвал бурю негодования у его родителей. Больше всего возмущалась Елена Владиславовна:
– Мы атеисты, сынок. Как ты себе это представляешь?
– Просто я буду ходить в церковь, а вы нет, – ответил Олег.
– И нас это никоим образом не коснется?
– Конечно.
– Леночка, он же не станет нас в церковь тащить, – хохотнул тогда Алексей Петрович.
– Вот именно.
– Кто его знает? – пожала плечами Елена Владиславовна. – То у него одна была тусовка, теперь другая. Не вижу особой разницы.
Постепенно они привыкли, что сын отмечает важные для многих верующих праздники, порой соблюдает пост, ходит на исповедь. Разумеется, им не слишком понравилось, когда Данилов отвел в церковь и свою дочь. Именно он научил ее молиться, хоть немного читать Евангелие и другие важные книги. Для него тема веры, взаимодействия с богом была крайне близка по духу, имела особую ценность.
– Ты решил тоже туда податься?
– Нет, Леночка, – вздохнул Алексей Петрович. – Я просто вспомнил, как он к этому относится…
– Пусть молитвы читают те, кто в них верит.
– Может ты и права, не знаю.
– Пойду схожу в столовую, возьму себе кофе. Тебе что-то принести?
– Не надо. Я посижу здесь.
Елена Владиславовна недовольно хмыкнула, взяла свою сумочку и ушла. Алексей Петрович остался в коридоре. Он ходил туда-сюда, о чем-то думал, то садился, то снова вставал. Даже пробовал молиться, но не ощущал силы и смелости заговорить с богом. Время шло. Текли минуты, часы. Новостей все не было. Казалось, что про них просто забыли. Они несколько раз ходили и смотрели на сына, который был обмотан трубками и подключен к аппарату ИВЛ. Всякий раз при виде своего сына Елена Владиславовна кусала губы, чтобы не расплакаться.
– Ты сильный, мы в тебя верим, – шептал Алексей Петрович.
– Идем. Ему нужно отдохнуть.
– Непривычно видеть его тихим и беспомощным.
– И не говори, – еле слышно произнесла Елена Владиславовна.
Они вышли из палаты, где громко работали все датчики. На экране можно было увидеть сердцебиение, давление и другие жизненные показатели. Грудь Олега вздымалась то вверх, то вниз. Лицо бледное и осунувшееся. Изможденный вид. Елена Владиславовна уже решила, что сын сделает перерыв в съемках, потому что за последний год хорошо потрудился.
