– Ваша рация и не будет работать, – продолжал военный. – Ведь вы такие простаки, что даже не удосужились ничего проверить.
Лесли осторожно потянулся к рации, не сводя глаз с жуткого человека. Он поднес ее ко рту и нажал на кнопку. Помехи.
Бак помрачнел.
– Я сейчас остановлю машину, – обратился он к Лесли.
Тот все понял.
Серп луны равнодушно смотрел на полицейских через лобовое окно. Ее холодный свет, заливший весь салон, вырвал из потемок обезображенное лицо. Кожа на нем сразу приняла мертвенно-бледный оттенок, и полицейские поняли, что с ними под одной крышей сидел уже не человек.
– Ведь так было испокон веков, – булькающим голосом говорило существо на заднем сидении. – Кто-то использовал, а кто-то позволял себя использовать...
Его застывшее лицо походило на маску; в подтверждение этому голова задрожала и пошла рябью, словно бы внутри нее ничего не было.
Рация сорвалась с рук Лесли и беспомощно повисла в воздухе. Его пальцы сомкнулись на дверной рукоятке, но так и не успели нажать.
– Вы сами сделали свой выбор, – продолжал голос.
С каждым произнесенным словом он становился все менее разборчивым. И, в конечном счете, перестал быть человеческим.
Под бледной маской лица что-то завозилось и вспыхнуло в пустых глазах алыми огоньками. Затем лоб ровно посередине изуродовала черная полоса, сразу опустившаяся до подбородка.
Лицо вояки вспучилось и завибрировало, как живое.
Бак нашел в себе смелость перебороть страх и открыть дверь. Он выскочил из машины, и с криком понесся прочь. Даже не смотря на то, что на поясе у него болталось табельное оружие, он не был уверен, что оно его спасет.
Лесли придерживался иного мнения. Он сидел, стараясь, чтобы тварь не заметила, как он тянется за оружием. Пальцы обхватили тяжелую металлическую штуковину.
С чавканьем голова военного раскроилась на пять лепестков. Они задрожали, эти живые зубастые щупальца, и обнажили красную дыру, которая некогда была горлом.
– Ну, привет, – насмешливо забулькал голос.
Помехи на висевшей перед полицейским рации вмиг прервались, и, как по взмаху волшебной палочки, установилась четкая связь. На том конце провода коллеги расслышали глухое рычание и крики.
– Этого не может быть, – сокрушенно произнес офицер, заглядывая внутрь машины.
Он выпрямился, стараясь не дышать тяжелым смрадом. Ни единого тела, или даже намека на оного. Изодранная в клочья и местами оплавленная одежда валялась на заднем сидении; все стекла были разбиты, и их осколки неприятно хрустели под ногами.
Офицер взял в руки рацию. Вернее то, что от нее осталось. Выпотрошенная, она висела на разодранном проводе, и касалась заляпанного бурыми пятнами водительского сидения.
По спине пробежал холодок. И Джон закашлял. Тревожным взглядом обвел округу.
Небо уже приняло грязно-фиолетовый оттенок. На улице Рукмана, неподалеку от перекрестка Уоллера, участок дороги заполонили полицейские машины. В эту ночь не требовалось ничего перекрывать, так как город оживет, в лучшем случае, только через полтора часа.
Все четыре новехонькие авто стояли в ряд, а около последней собралось несколько человек.
– Прочесать весь район, – скомандовал Джон, направляясь к своей машине. – Искать все подозрительно движущиеся предметы. Мы не должны упустить его.
Парни услышали приказ и отвлеклись от историй, которые рассказывали друг другу. Двинулись к своим машинам. Как тут прохладную тишину нарушил шорох. Ночь усиливала его, придавая то, чего он, по сути, не имел.
Джон, сидевший на теплом сидении и читавший сводку новостей в смартфоне, с удивлением сдвинул брови и поднял голову – там, за чередой работающих фонарных столбов, дорожное покрытие тонуло во мраке.
Минута прошла в нервном ожидании. Воздух накалился от напряжения, и от одного неверно брошенного слова мог взорваться, как бомба. И только сейчас до Льюиса дошло, что зря он приехал на это место. Он отложил смартфон и глянул на полицейских – те как один стояли, не шевелясь, и смотрели в одну сторону. Некоторые из них уже держали наготове пистолеты.
Внезапно на дороге показался человек. Он шел прямо навстречу, то появляясь на свету от фонарей, то скрываясь в тени.
Джон прищурился, пытаясь разглядеть его, и широко распахнул глаза – узнал своего подчиненного. Саймона Бака. Но с ним явно было что-то не так…
Чем больше сокращалось расстояние, тем сильнее в душе Льюиса росло тревожное сомнение.
Неуклюжие шаги и качающаяся при ходьбе фигура только подливали масла в огонь. Офицер проверил у себя на поясе пистолет. С неприязнью отметил, что предательски дрожали пальцы.
Стало заметно, что рот Бака скакал, как напружиненный – похоже, он что-то говорил, или пытался сказать... Льюис вышел из машины к полицейским. Те выглядели довольно нервными; наверняка им было видно больше, чем ему – в конце концов, старость и пониженная острота зрения давали о себе знать.
Раздались протяжные, полные боли всхлипы.
Бак поскользнулся, но тут же выпрямился. Вскоре вышел на свет. Теперь его можно было хорошенько рассмотреть еще с вполне безопасного расстояния.
Форма пестрела темными подтеками. А вот рукава как-то неестественно телепались. Шаг за шагом они качались, и били то по спине, то по животу.
Офицер ощутил во рту полный горечи привкус. Он медленно коснулся плеча одного полицейского. Тот вздрогнул, и резко повернул к Джону голову.
– Офицер… – испуганно простонал он.
Джон подал знак не говорить.
– Помогите… – послышался сдавленный голос.
Теперь Бака и полицейских разделяли всего двадцать метров. Но, судя по напрягшимся лицам присутствующих, много кто расслышал его хриплые слова.
– Помогите… Это не он… Все ошибались…
Вдруг он вытянулся, как по команде «Смирно». А следом вскричал и упал на колени. Зашатавшись, Саймон рухнул на асфальт лицом вниз. Он лежал, не шевелясь, и многие полицейские заметили огромное черное пятно на его рваной рубашке.
Наступила тишина. И только стрекот бившихся в фонарные лампы насекомых кое-как напоминал о том, что звуки не исчезли.
Джон дал команду полицейским приготовиться к возможной атаке. А сам на ватных ногах направился к телу. Жестом приказал подчиненным стоять, едва заметил среди них лишнее движение. Удостоверившись, что все в порядке, он на всякий случай огляделся. А затем присел и внимательно осмотрел Саймона. Да, тот был мертв. Пульса не ощущалось.
А еще его черные рукава, вонявшие кровью, действительно были пусты.
– Господи, – прошептал Льюис и прикрыл рот рукой.
Кто мог сотворить это с добряком Баком?
– Офицер! – раздался крик недавно работающего в участке Алекса Синтера.
Тот поднялся и увидел, что пистолет полицейского был направлен почти на него.
– Прочь! – встревоженно закричал он.
Прогремел выстрел.
Джон услышал за собой болезненный хрип, от которого кожа на спине покрылась мурашками. Он резко развернулся и выхватил пистолет. Направил его на темную дорогу.
Вскоре на ней стал различим силуэт приближавшегося человека.
– Стоять! Полиция! – грозно произнес Льюис.
Алекс подбежал к офицеру и остановился. Он сильно нервничал и бросал короткие взгляды на незнакомца.
– Офицер. С ним что-то не так! Если это Лесли…
Льюис даже не слышал его.
– Стоять! – закричал он, по-прежнему не сводя глаз с человека впереди.
Но тот и не думал останавливаться; Джон поднял руку и выстрелил.
Незнакомец нехотя замер. До ушей присутствующих донеслось булькающее рычание. Выждав немного, фигура снова двинулась вперед, неловко заваливалась на каждом шаге.
Это было зловеще неправильно; Джон кивнул Алексу в сторону толпившихся полицейских позади и попятился. Тот не стал трусливо убегать и попятился за офицером, держа на мушке странного типа на дороге.
– Я не могу в него стрелять, – тихо сказал ему Джон, словно оправдываясь. – Это же человек.
Его подчиненный промолчал и проверил обойму в пистолете. Оказалась полная.
Как только фигура шагнула на фонарный свет, все узнали Лесли. Одежда на нем была изорвана, и вся измазана красноватыми пятнами. А его лицо – очень бледным.
– Лесли! – закричал офицер, когда тот подошел еще ближе. – Стой!
Тот проигнорировал. Тут его нога заплелась за вторую, и он упал. Раздался тот же самый хрип, и, упершись ободранными сероватыми руками об асфальт, новоявленный коллега тяжело поднялся на ноги и продолжил дорогу как ни в чем ни бывало.
– Это не Лесли, – сокрушительно замотал головой Алекс Синтер. – Не Лесли!
Нельзя было не заметить, как его пробивала холодная дрожь.
Просвистел выстрел – звездочка сверкнула прямо у ног объявившегося полицейского. Тот лениво убрал грязную босую ступню и остановился. Вид у него был получше, чем у Бака. Но на этом хорошие новости кончались.
– Хватит! – рыкнул на Алекса Джон.
А сам не был уверен в правильности своих слов.
В лица полицейским подул ветерок, и принес со стороны живого и мертвого напарника гнилостный запах. Хрипнув, как зверь, Лесли вновь зашагал, и остановился перед Баком, лежавшим в луже собственной крови. Опустив бледное, измазанное чем-то темным лицо, он рухнул на колени.
Джон напрягся. Что-то подсказывало, что он скоро своего дождется, если сейчас не покатит прочь. А он продолжал смотреть на Лесли, все еще не понимая, что с тем не так.
Качаясь, Лесли наклонился к обездвиженному телу. Послышались чавкающие звуки, и бедняга Бак затрясся, словно вновь ожил.
Свинцовые пули со свистом рассекли воздух. И все, как один, настигли свою цель. Они застряли в израненных плечах и спине, выворачивая наружу черную вонючую жидкость. Раздраженное рычание заставило присутствующих прервать стрельбу.
Лесли резко вскочил на ноги, как потревоженное животное. Его голова медленно повернулась к Джону и его свите. Расплылась в широкой ухмылке, обнажила окровавленные острые зубы.
Снова выстрелы. Тут уже присоединился, выпуская на волю патроны Алекс. Когда пистолет угрюмо защелкал, он дрожащими пальцами полез в карман за новым магазином.
– Нет, – прошептал Джон. – Алекс! Перестань!
Но тот не слышал и продолжал стрелять. Пули хищно вонзались в тело Лесли и застревали в его холодной мертвой плоти. Тот отшатнулся от натиска свинца, но устоял на ногах.
Едва огонь прекратился, нечеловек издал похожие на щелчки и чириканье звуки. Внезапно его голова прошла волнами и с мерзким плямканьем разделилась на пять похожих на лепестки, зубастых щупалец. Два из них раскроили бледное лицо на две половины, а на их красной внутренней стороне сверкнули загнутые к отверстию зубы.
«Лесли» заклокотал и поднял к патрулю бледную руку.
– Не стрелять! – закричал Джон.
Он осмотрелся, пытаясь найти Антайо. Но ее не было.
Одержимый, покачиваясь, двинулся вперед, и едва не споткнулся о тело Бака. Его измазанные кровью ноги оставляли тянувшиеся неровной цепочкой следы. Обычной человеческой подошвы.
– Я должен поблагодарить вас, люди, – запульсировал голос в головах полицейских. – Вы оказали мне неслыханную услугу…
Существо взвилось ввысь. Пули вновь застучали по нему, пробивая его насквозь, расплескивая густую кровь и одурманивающую вонь.
Из того, что раньше было горлом, вырвался длинный острый стержень. И неосторожный полицейский распрощался бы с жизнью, если бы тварь еще в воздухе не получила серию пуль в грудь, и с визгом не упала на тротуар. Жало ударило об асфальт и, выбросив искры, исчезло в чреве.
Но не прошло и пары секунд, как обезображенный человек поднялся. Сначала выпрямились его ноги, и лишь затем туловище и голова. Он стоял, как истукан, как тут зашипел и опустился на четыре лапы, неестественно выгнул спину. Его распростертая «морская звезда» смотрела на всех черным зевом горла.
Внезапно одержимый бросился к фонарному столбу и вскарабкался на него, как обезьяна. Его угловатые, резкие движения не принадлежали человеческому миру; это уже был некто другой. Чужой.
Он крепко обхватил плафон бледными пальцами. Ноги придушили тонкую «шею» крепившегося к столбу фонаря. И одержимый откинулся, демонстрируя людям поразительную ловкость. Его окровавленные лепестки задвигались, как листья на ветру, и тишину вновь нарушили щелкающие звуки.
Джону показалось, что этот звук похож на смех.
Изуродованное тело Лесли мотнуло тем, что осталось от шеи и засопело. С хрустом ломающихся костей принялось выгибаться к офицеру. Было не сложно заметить отблеск острия, мелькнувшего в горле.
И в этот момент время остановилось. Но Джон так и не смог совладать с собой и воспользоваться этим подарком судьбы. Он стоял, зачарованный, и пялился на чудовище, которому было суждено забрать его жизнь. В душу проникла отягощающая легкость. Однако, ненадолго.
Одержимый разъяренно взвизгнул и резко повернулся к двухэтажным домам, тянувшимся по правую от него сторону. Он почувствовал их. Двух Защитниц, мелькнувших на крыше, и стремительно скрывшихся из обзора. Протяжно захрипев, он сомкнул лепестки, создав подобие головы. Замотал ею, словно решал, откуда ждать нападения.
Офицер все понял.
– По машинам, живо! – закричал он, бросив взгляд на пустые крыши. – Не пытайтесь вступать с ним в бой!
Некоторые последовали указанию. Другие же даже не пошевелились.
Одержимый, почувствовав опасность, отпустил лампу и спрыгнул на тротуар. Выпрямился и расправил бледные лапы. С треском и стоном кожа на его пальцах рук и ступней начала лопаться, высвобождая длинные красные когти. Едва все прекратилось, тварь сорвалась в чемпионский прыжок. И, опустившись на стену ближайшего здания, замерла.
Один полицейский, у которого начали сдавать нервы от происходящего, заорал и открыл огонь.
Нашпигованное пулями тело приняло новую порцию. Как тут оно прижалась к холодной кирпичной кладке и злобно захрипело.
– Дурак! – закричал Льюис, метнувшись к сослуживцу.
Он плашмя ударил по стволу пистолета, и тот вылетел из дрожащих рук подчиненного.
– Живо по машинам! – потребовал офицер.
Но он по-прежнему остался неуслышанным.
В предрассветном небе невесть откуда взявшаяся молния со звоном пролетела над лепестками. Если бы они были соединены, то нечеловек сразу бы лишился головы. А он лишь возбужденно зашевелил своими треугольными щупальцами. Его совершенно не волновало похожее на звезду оружие, встрявшее в стене. Как и глубокая трещина, поползшая от одного лезвия, раскроила одну красную чешуйку дома.
Но тут райктен дрогнул и, обратившись в белую полосу, исчез.
Человек-цветок взревел и откинулся от стены. Он неудачно плюхнулся на асфальт, перекувыркнулся и вскочил на ноги. Со всей силы вонзил смертоносный штырь в небо. Металл сверкнул, поймав первый лучик солнца, и офицер с ужасом понял, что он длиной с восемь метров.
Спрятав стержень, тварь, качаясь и шипя, направилась к людям. И тогда те, наконец, вышли из ступора. Они увидели, как кошмар приближался, то выползая на остров света, то исчезая в тени.
Двери силой захлопнулись. Первые машины сорвались с мест, нещадно стирая резину. Они быстро набрали скорость и исчезли из виду. Другие же только огласили тишину ревом заведенных двигателей.
Джон подозревал, что кто-то из них уже связывался с военными. Но кучка бойцов, которую штаб «камуфляжников» мог прислать, всплывала в памяти вооруженной группой захвата, в свое время ставшей пушечным мясом для игрищ саблелапой твари.
Лесли осторожно потянулся к рации, не сводя глаз с жуткого человека. Он поднес ее ко рту и нажал на кнопку. Помехи.
Бак помрачнел.
– Я сейчас остановлю машину, – обратился он к Лесли.
Тот все понял.
Серп луны равнодушно смотрел на полицейских через лобовое окно. Ее холодный свет, заливший весь салон, вырвал из потемок обезображенное лицо. Кожа на нем сразу приняла мертвенно-бледный оттенок, и полицейские поняли, что с ними под одной крышей сидел уже не человек.
– Ведь так было испокон веков, – булькающим голосом говорило существо на заднем сидении. – Кто-то использовал, а кто-то позволял себя использовать...
Его застывшее лицо походило на маску; в подтверждение этому голова задрожала и пошла рябью, словно бы внутри нее ничего не было.
Рация сорвалась с рук Лесли и беспомощно повисла в воздухе. Его пальцы сомкнулись на дверной рукоятке, но так и не успели нажать.
– Вы сами сделали свой выбор, – продолжал голос.
С каждым произнесенным словом он становился все менее разборчивым. И, в конечном счете, перестал быть человеческим.
Под бледной маской лица что-то завозилось и вспыхнуло в пустых глазах алыми огоньками. Затем лоб ровно посередине изуродовала черная полоса, сразу опустившаяся до подбородка.
Лицо вояки вспучилось и завибрировало, как живое.
Бак нашел в себе смелость перебороть страх и открыть дверь. Он выскочил из машины, и с криком понесся прочь. Даже не смотря на то, что на поясе у него болталось табельное оружие, он не был уверен, что оно его спасет.
Лесли придерживался иного мнения. Он сидел, стараясь, чтобы тварь не заметила, как он тянется за оружием. Пальцы обхватили тяжелую металлическую штуковину.
С чавканьем голова военного раскроилась на пять лепестков. Они задрожали, эти живые зубастые щупальца, и обнажили красную дыру, которая некогда была горлом.
– Ну, привет, – насмешливо забулькал голос.
Помехи на висевшей перед полицейским рации вмиг прервались, и, как по взмаху волшебной палочки, установилась четкая связь. На том конце провода коллеги расслышали глухое рычание и крики.
– Этого не может быть, – сокрушенно произнес офицер, заглядывая внутрь машины.
Он выпрямился, стараясь не дышать тяжелым смрадом. Ни единого тела, или даже намека на оного. Изодранная в клочья и местами оплавленная одежда валялась на заднем сидении; все стекла были разбиты, и их осколки неприятно хрустели под ногами.
Офицер взял в руки рацию. Вернее то, что от нее осталось. Выпотрошенная, она висела на разодранном проводе, и касалась заляпанного бурыми пятнами водительского сидения.
По спине пробежал холодок. И Джон закашлял. Тревожным взглядом обвел округу.
Небо уже приняло грязно-фиолетовый оттенок. На улице Рукмана, неподалеку от перекрестка Уоллера, участок дороги заполонили полицейские машины. В эту ночь не требовалось ничего перекрывать, так как город оживет, в лучшем случае, только через полтора часа.
Все четыре новехонькие авто стояли в ряд, а около последней собралось несколько человек.
– Прочесать весь район, – скомандовал Джон, направляясь к своей машине. – Искать все подозрительно движущиеся предметы. Мы не должны упустить его.
Парни услышали приказ и отвлеклись от историй, которые рассказывали друг другу. Двинулись к своим машинам. Как тут прохладную тишину нарушил шорох. Ночь усиливала его, придавая то, чего он, по сути, не имел.
Джон, сидевший на теплом сидении и читавший сводку новостей в смартфоне, с удивлением сдвинул брови и поднял голову – там, за чередой работающих фонарных столбов, дорожное покрытие тонуло во мраке.
Минута прошла в нервном ожидании. Воздух накалился от напряжения, и от одного неверно брошенного слова мог взорваться, как бомба. И только сейчас до Льюиса дошло, что зря он приехал на это место. Он отложил смартфон и глянул на полицейских – те как один стояли, не шевелясь, и смотрели в одну сторону. Некоторые из них уже держали наготове пистолеты.
Внезапно на дороге показался человек. Он шел прямо навстречу, то появляясь на свету от фонарей, то скрываясь в тени.
Джон прищурился, пытаясь разглядеть его, и широко распахнул глаза – узнал своего подчиненного. Саймона Бака. Но с ним явно было что-то не так…
Чем больше сокращалось расстояние, тем сильнее в душе Льюиса росло тревожное сомнение.
Неуклюжие шаги и качающаяся при ходьбе фигура только подливали масла в огонь. Офицер проверил у себя на поясе пистолет. С неприязнью отметил, что предательски дрожали пальцы.
Стало заметно, что рот Бака скакал, как напружиненный – похоже, он что-то говорил, или пытался сказать... Льюис вышел из машины к полицейским. Те выглядели довольно нервными; наверняка им было видно больше, чем ему – в конце концов, старость и пониженная острота зрения давали о себе знать.
Раздались протяжные, полные боли всхлипы.
Бак поскользнулся, но тут же выпрямился. Вскоре вышел на свет. Теперь его можно было хорошенько рассмотреть еще с вполне безопасного расстояния.
Форма пестрела темными подтеками. А вот рукава как-то неестественно телепались. Шаг за шагом они качались, и били то по спине, то по животу.
Офицер ощутил во рту полный горечи привкус. Он медленно коснулся плеча одного полицейского. Тот вздрогнул, и резко повернул к Джону голову.
– Офицер… – испуганно простонал он.
Джон подал знак не говорить.
– Помогите… – послышался сдавленный голос.
Теперь Бака и полицейских разделяли всего двадцать метров. Но, судя по напрягшимся лицам присутствующих, много кто расслышал его хриплые слова.
– Помогите… Это не он… Все ошибались…
Вдруг он вытянулся, как по команде «Смирно». А следом вскричал и упал на колени. Зашатавшись, Саймон рухнул на асфальт лицом вниз. Он лежал, не шевелясь, и многие полицейские заметили огромное черное пятно на его рваной рубашке.
Наступила тишина. И только стрекот бившихся в фонарные лампы насекомых кое-как напоминал о том, что звуки не исчезли.
Джон дал команду полицейским приготовиться к возможной атаке. А сам на ватных ногах направился к телу. Жестом приказал подчиненным стоять, едва заметил среди них лишнее движение. Удостоверившись, что все в порядке, он на всякий случай огляделся. А затем присел и внимательно осмотрел Саймона. Да, тот был мертв. Пульса не ощущалось.
А еще его черные рукава, вонявшие кровью, действительно были пусты.
– Господи, – прошептал Льюис и прикрыл рот рукой.
Кто мог сотворить это с добряком Баком?
– Офицер! – раздался крик недавно работающего в участке Алекса Синтера.
Тот поднялся и увидел, что пистолет полицейского был направлен почти на него.
– Прочь! – встревоженно закричал он.
Прогремел выстрел.
Джон услышал за собой болезненный хрип, от которого кожа на спине покрылась мурашками. Он резко развернулся и выхватил пистолет. Направил его на темную дорогу.
Вскоре на ней стал различим силуэт приближавшегося человека.
– Стоять! Полиция! – грозно произнес Льюис.
Алекс подбежал к офицеру и остановился. Он сильно нервничал и бросал короткие взгляды на незнакомца.
– Офицер. С ним что-то не так! Если это Лесли…
Льюис даже не слышал его.
– Стоять! – закричал он, по-прежнему не сводя глаз с человека впереди.
Но тот и не думал останавливаться; Джон поднял руку и выстрелил.
Незнакомец нехотя замер. До ушей присутствующих донеслось булькающее рычание. Выждав немного, фигура снова двинулась вперед, неловко заваливалась на каждом шаге.
Это было зловеще неправильно; Джон кивнул Алексу в сторону толпившихся полицейских позади и попятился. Тот не стал трусливо убегать и попятился за офицером, держа на мушке странного типа на дороге.
– Я не могу в него стрелять, – тихо сказал ему Джон, словно оправдываясь. – Это же человек.
Его подчиненный промолчал и проверил обойму в пистолете. Оказалась полная.
Как только фигура шагнула на фонарный свет, все узнали Лесли. Одежда на нем была изорвана, и вся измазана красноватыми пятнами. А его лицо – очень бледным.
– Лесли! – закричал офицер, когда тот подошел еще ближе. – Стой!
Тот проигнорировал. Тут его нога заплелась за вторую, и он упал. Раздался тот же самый хрип, и, упершись ободранными сероватыми руками об асфальт, новоявленный коллега тяжело поднялся на ноги и продолжил дорогу как ни в чем ни бывало.
– Это не Лесли, – сокрушительно замотал головой Алекс Синтер. – Не Лесли!
Нельзя было не заметить, как его пробивала холодная дрожь.
Просвистел выстрел – звездочка сверкнула прямо у ног объявившегося полицейского. Тот лениво убрал грязную босую ступню и остановился. Вид у него был получше, чем у Бака. Но на этом хорошие новости кончались.
– Хватит! – рыкнул на Алекса Джон.
А сам не был уверен в правильности своих слов.
В лица полицейским подул ветерок, и принес со стороны живого и мертвого напарника гнилостный запах. Хрипнув, как зверь, Лесли вновь зашагал, и остановился перед Баком, лежавшим в луже собственной крови. Опустив бледное, измазанное чем-то темным лицо, он рухнул на колени.
Джон напрягся. Что-то подсказывало, что он скоро своего дождется, если сейчас не покатит прочь. А он продолжал смотреть на Лесли, все еще не понимая, что с тем не так.
Качаясь, Лесли наклонился к обездвиженному телу. Послышались чавкающие звуки, и бедняга Бак затрясся, словно вновь ожил.
Свинцовые пули со свистом рассекли воздух. И все, как один, настигли свою цель. Они застряли в израненных плечах и спине, выворачивая наружу черную вонючую жидкость. Раздраженное рычание заставило присутствующих прервать стрельбу.
Лесли резко вскочил на ноги, как потревоженное животное. Его голова медленно повернулась к Джону и его свите. Расплылась в широкой ухмылке, обнажила окровавленные острые зубы.
Снова выстрелы. Тут уже присоединился, выпуская на волю патроны Алекс. Когда пистолет угрюмо защелкал, он дрожащими пальцами полез в карман за новым магазином.
– Нет, – прошептал Джон. – Алекс! Перестань!
Но тот не слышал и продолжал стрелять. Пули хищно вонзались в тело Лесли и застревали в его холодной мертвой плоти. Тот отшатнулся от натиска свинца, но устоял на ногах.
Едва огонь прекратился, нечеловек издал похожие на щелчки и чириканье звуки. Внезапно его голова прошла волнами и с мерзким плямканьем разделилась на пять похожих на лепестки, зубастых щупалец. Два из них раскроили бледное лицо на две половины, а на их красной внутренней стороне сверкнули загнутые к отверстию зубы.
«Лесли» заклокотал и поднял к патрулю бледную руку.
– Не стрелять! – закричал Джон.
Он осмотрелся, пытаясь найти Антайо. Но ее не было.
Одержимый, покачиваясь, двинулся вперед, и едва не споткнулся о тело Бака. Его измазанные кровью ноги оставляли тянувшиеся неровной цепочкой следы. Обычной человеческой подошвы.
– Я должен поблагодарить вас, люди, – запульсировал голос в головах полицейских. – Вы оказали мне неслыханную услугу…
Существо взвилось ввысь. Пули вновь застучали по нему, пробивая его насквозь, расплескивая густую кровь и одурманивающую вонь.
Из того, что раньше было горлом, вырвался длинный острый стержень. И неосторожный полицейский распрощался бы с жизнью, если бы тварь еще в воздухе не получила серию пуль в грудь, и с визгом не упала на тротуар. Жало ударило об асфальт и, выбросив искры, исчезло в чреве.
Но не прошло и пары секунд, как обезображенный человек поднялся. Сначала выпрямились его ноги, и лишь затем туловище и голова. Он стоял, как истукан, как тут зашипел и опустился на четыре лапы, неестественно выгнул спину. Его распростертая «морская звезда» смотрела на всех черным зевом горла.
Внезапно одержимый бросился к фонарному столбу и вскарабкался на него, как обезьяна. Его угловатые, резкие движения не принадлежали человеческому миру; это уже был некто другой. Чужой.
Он крепко обхватил плафон бледными пальцами. Ноги придушили тонкую «шею» крепившегося к столбу фонаря. И одержимый откинулся, демонстрируя людям поразительную ловкость. Его окровавленные лепестки задвигались, как листья на ветру, и тишину вновь нарушили щелкающие звуки.
Джону показалось, что этот звук похож на смех.
Изуродованное тело Лесли мотнуло тем, что осталось от шеи и засопело. С хрустом ломающихся костей принялось выгибаться к офицеру. Было не сложно заметить отблеск острия, мелькнувшего в горле.
И в этот момент время остановилось. Но Джон так и не смог совладать с собой и воспользоваться этим подарком судьбы. Он стоял, зачарованный, и пялился на чудовище, которому было суждено забрать его жизнь. В душу проникла отягощающая легкость. Однако, ненадолго.
Одержимый разъяренно взвизгнул и резко повернулся к двухэтажным домам, тянувшимся по правую от него сторону. Он почувствовал их. Двух Защитниц, мелькнувших на крыше, и стремительно скрывшихся из обзора. Протяжно захрипев, он сомкнул лепестки, создав подобие головы. Замотал ею, словно решал, откуда ждать нападения.
Офицер все понял.
– По машинам, живо! – закричал он, бросив взгляд на пустые крыши. – Не пытайтесь вступать с ним в бой!
Некоторые последовали указанию. Другие же даже не пошевелились.
Одержимый, почувствовав опасность, отпустил лампу и спрыгнул на тротуар. Выпрямился и расправил бледные лапы. С треском и стоном кожа на его пальцах рук и ступней начала лопаться, высвобождая длинные красные когти. Едва все прекратилось, тварь сорвалась в чемпионский прыжок. И, опустившись на стену ближайшего здания, замерла.
Один полицейский, у которого начали сдавать нервы от происходящего, заорал и открыл огонь.
Нашпигованное пулями тело приняло новую порцию. Как тут оно прижалась к холодной кирпичной кладке и злобно захрипело.
– Дурак! – закричал Льюис, метнувшись к сослуживцу.
Он плашмя ударил по стволу пистолета, и тот вылетел из дрожащих рук подчиненного.
– Живо по машинам! – потребовал офицер.
Но он по-прежнему остался неуслышанным.
В предрассветном небе невесть откуда взявшаяся молния со звоном пролетела над лепестками. Если бы они были соединены, то нечеловек сразу бы лишился головы. А он лишь возбужденно зашевелил своими треугольными щупальцами. Его совершенно не волновало похожее на звезду оружие, встрявшее в стене. Как и глубокая трещина, поползшая от одного лезвия, раскроила одну красную чешуйку дома.
Но тут райктен дрогнул и, обратившись в белую полосу, исчез.
Человек-цветок взревел и откинулся от стены. Он неудачно плюхнулся на асфальт, перекувыркнулся и вскочил на ноги. Со всей силы вонзил смертоносный штырь в небо. Металл сверкнул, поймав первый лучик солнца, и офицер с ужасом понял, что он длиной с восемь метров.
Спрятав стержень, тварь, качаясь и шипя, направилась к людям. И тогда те, наконец, вышли из ступора. Они увидели, как кошмар приближался, то выползая на остров света, то исчезая в тени.
Двери силой захлопнулись. Первые машины сорвались с мест, нещадно стирая резину. Они быстро набрали скорость и исчезли из виду. Другие же только огласили тишину ревом заведенных двигателей.
Джон подозревал, что кто-то из них уже связывался с военными. Но кучка бойцов, которую штаб «камуфляжников» мог прислать, всплывала в памяти вооруженной группой захвата, в свое время ставшей пушечным мясом для игрищ саблелапой твари.
