КРЫсавица

Падре Антонио говорил, что ни один поступок, добрый или худой, не остаётся без воздаяния. Если человек совершит что-то дурное, его обязательно ждёт кара, причём вдвое большая совершённого им проступка. Благое дело, по утверждению падре Антонио, также вознаграждается вдвойне, правда, в отличие от неприятностей, благие дары регулярно запаздывали. Однако в этот раз чудеса не заставили себя долго ждать.
       Я проснулся от того, что Бернардо яростно тормошил меня за плечо.
       - Чего тебе? – промычал я, вяло отмахиваясь от друга и делая попытку спрятать голову под подушку.
       Бернардо, неслыханная дерзость, выдернул подушку и яростно замахал руками, указывая на дверь. Я насторожился и услышал сдержанный стук и голос отца:
       - Диего, можно к тебе?
       Отец?! И что ему надо, интересно?
       - Да-да, входи! – крикнул я, приподнимаясь и повыше взбивая подушку. Пусть отец видит, что я ещё в постели, для светского щёголя выходить из комнаты раньше обеда – дурной тон.
       - Ты ещё в постели? – отец укоризненно покачал головой и тут же встревоженно нахмурился. – Может, заболел?
       - Нет, я прекрасно себя чувствую, - я не сдержавшись зевнул и с наслаждением потянулся. Спящая на подушке крыса дёрнула ушком и недовольно пискнула.
       - Интересный у тебя крысёныш, - усмехнулся отец, с таким интересом глядя на крысу, словно впервые её увидел, - откуда?
       - На корабле подобрал, - не стал лукавить я, уже привычно поглаживая крыску по бархатистой спинке. – И это крыска, а не крысёныш.
       - Девочка, значит, - усмехнулся отец, не глядя подтягивая от стола стул и усаживаясь на него. – Диего, нам нужно с тобой серьёзно поговорить.
       Оп-па, вот это новости с утра пораньше! Я вопросительно приподнял брови, но отец замолчал, смущённо теребя бороду. Мадонна, да что случилось-то? Отец влюбился и женился, пока я был в Испании? У него есть внебрачный сын? Отец решил стать сторонником коменданта?! Хотя нет, это уже полный бред, отец на такое никогда не пойдёт.
       - Что случилось, отец?
       Знаю, некрасиво отвлекать человека от раздумий, но меня уже буквально раздирает на части от любопытства!
       - Скажи, сын, я действительно похож на старого дурака? – отец оставил в покое бороду и пристально посмотрел на меня.
       Час от часу не легче!
       - Что?! – недоверчиво переспросил я, надеясь, что ослышался.
       - Я действительно стал старым дураком, которого презирает собственный сын?
       Эм-м-м, кто-нибудь может мне объяснить, что здесь вообще происходит?! Крыска, почувствовав моё напряжение, проснулась и вся встопорщилась, угрожающе выгнув спину и злобно шипя на отца. Тише, маленькая, успокойся, не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. Я накрыл растревоженную крыску ладонью, успокаивающе пробежался пальцами по спинке. Крыска протестующе запищала, вывернулась из-под руки и опять взбежала мне на плечо, с тревогой заглядывая мне в глаза.
       - Всё хорошо, малышка, - шепнул я в отливающее розовым оттопыренное ушко, а затем твёрдо посмотрел на отца:
       - Почему ты думаешь, что я тебя презираю?
       - А зачем ещё ты мог прибегнуть к этому дурацкому маскараду? – фыркнул отец, передёрнув плечами.
       У меня появилось стойкое ощущение, что мы говорим с отцом на разных языках.
       - Я тебя не понимаю, отец, - я устало прикрыл глаза, в этот раз даже не притворяясь, меня действительно утомил этот бессмысленный несуразный разговор.
       Отец укоризненно посопел, зачем-то передвинул стул, на котором сидел, кашлянул и сердито спросил:
       - Ты что же, действительно считаешь, что, закрыв лицо маской и закутавшись в плащ, стал абсолютно неузнаваемым?! Напомню тебе, Диего, что ты мой сын! Я знаю тебя с того момента, как ты впервые открыл глаза и заорал так, что донья Лаура, жена дона Рамиреса, поперхнулась и замолчала на целых десять минут!
       Теперь дураком почувствовал себя я. Чёрт, я даже подумать не мог, что отец узнает меня в костюме Зорро! А он узнал, но ничем, ни единым взглядом или вздохом не выдал меня другим почтенным сеньорам!
       - Отец… - пролепетал я, пряча глаза и страстно мечтая провалиться сквозь землю.
       Крыска, прекрасно почувствовавшая моё состояние, подозрительно принюхалась, а потом яростно расчихалась, тряся головой и смешно дёргая ушами.
       - Похоже, твоя крыска защищает тебя, - отец великодушно сменил тему, - не знал, что грызуны могут быть настолько преданными хозяину.
       О, знал бы ты, отец, что это за крыска! А может, сказать ему? Крыса повернулась ко мне и яростно сверкнула глазами. Кажется, прелестная сеньорита хотела бы сохранить своё инкогнито. Что ж, желание дамы закон для настоящего кабальеро.
       - Да, милая крыска, - я неловко провёл рукой по крысиной спинке, нечаянно спихнув крыску с плеча на колени. Крысотка яростно пискнула и заползла под одеяло, кажется, я потерял последние крупицы уважения данной сеньориты.
       - Диего, - отец побарабанил пальцами по колену, кашлянул и пристально посмотрел мне в глаза, - надеюсь, ты понимаешь, что чем меньше человек будет знать о том, кто скрывается под маской Зорро, тем будет лучше?
       - Разумеется.
       Ну об этом-то мне точно можно было не говорить, я же не маленький!
       - Это касается и молодых прелестных сеньорит, которых много в нашем городе.
       А, так вот куда клонит отец! Он переживает, как бы я в порыве любовной горячки не раскрылся перед какой-нибудь красоткой, повторив печальную участь потерявшего от любви голову Олоферна! Крыска, похоже, тоже догадалась, в какую сторону задул ветер, выцарапалась из-под одеяла и воинственно пискнула, кровожадно потирая лапки. Что-то мне подсказывает, что с таким бдительным стражем у прелестных сеньорит нет ни малейшего шанса…
       - Не волнуйся, отец, - я коротко хохотнул, красочно представив крыску на поводке вместо охотничьей собаки, - я буду осторожен.
       - Я тоже, - отец порывисто поднялся, а затем неожиданно крепко обнял меня, прошептав, - я горжусь тобой, мой мальчик.
       У меня подозрительно защипало в носу, наверное, ночью немного просквозило, я кашлянул и нарочито бодро произнёс:
       - После завтрака поеду к падре Антонио. Проведаю и заодно передам гостинцы из Испании.
       - Неужели донна Лючия всё ещё не теряет надежды покорить эту неприступную твердыню? – усмехнулся отец, который, как и я, был не склонен к излишней сентиментальности и даже с родными предпочитал общаться исключительно по делу.
       - Да, упорства ей не занимать, - улыбнулся я, вспомнив, с какими горящими отнюдь не благочестием глазами говорила почтенная донна о падре Антонио.
       - Ну что ж, надеяться не запрещено, - пожал плечами отец, - как и верить.
       - И любить, - добавил я, посмотрев на вскарабкавшуюся мне на колени крыску.
       - И любить, - вздохнул отец, - хотя любовь чаще всего пытаются загнать в рамки всевозможных правил и запретов.
       Я согласно кивнул и потянулся за одеждой. Бесшумно вошедший в комнату Бернардо, словно появившийся прямо из воздуха, с готовностью бросился мне помогать, вызвав у отца одобрительную улыбку, а у меня, наоборот, недовольную гримасу.
       - Я тебе тысячу раз говорил, - начал я, но отец решительно перебил меня:
       - Будет лучше, если все будут считать Бернардо обычным слугой. Не забывай, для таких людей, как комендант и его приспешники, дружба со слугами очень подозрительна и привлекает ненужное внимание.
       Я резко втянул воздух через стиснутые зубы и неохотно кивнул, признавая правоту отца. Ничего, я добьюсь смещения коменданта, а если сильно повезёт, то на его место назначат Педро Гарсию. Он славный парень, по крайней мере, в детстве был таким.
       Завтрак прошёл без особых приключений, если не считать того, что горничная, застилавшая мою постель, наткнулась на крыску и, истошно вопя, бросилась прямиком в столовую, чуть не сбив с ног стоящего у двери Бернардо.
       - Крыса! – орала девушка, бестолково размахивая руками. – Огромная жуткая крыса гонится за мной, помогите!!!
       - Успокойся, Эсмеральда, - поморщился отец, который буквально физически не выносил шума, - эта крыса – зверюшка Диего. Она ручная и безобидная.
       Я сильно сомневался, что сеньориту крыску можно назвать ручной, а уж по поводу её безобидности и вовсе не питал никаких иллюзий. Эта малышка может за себя постоять и обид не прощает, хорошо хоть просто так, совсем уж без повода, не пакостит.
       - Р-р-ручная? – заикаясь недоверчиво переспросила Эсмеральда, которая панически боялась крыс и мышей. – А разве их можно приручить?
       - Разумеется, - я промокнул губы салфеткой, поднялся из-за стола и, чувствуя себя немножко падре Антонио, поучительно добавил. – Серые крысы считаются самыми умными животными.
       - Да разве могут такие богомерзкие твари быть умными? – всплеснула руками Эсмеральда и добавила с простодушной улыбкой. – Сеньор Диего, верно, шутит.
       Я чуть пожал плечами и улыбнулся в ответ. В конце концов, каждый из нас верит в то, что ему больше нравится, да простит меня за такую ересь католическая церковь!
       - Готовь экипаж, Бернардо, мы уезжаем.
       - А крыса? – опасливо спросила Эсмеральда, которую раздирал страх, внушаемый крысой и ещё больший страх, внушаемый Розамундой, которая, я даже не сомневался в этом, приказала девушке убрать мою комнату.
       - Не бойся, я закрою крысу в клетке.
       Эсмеральда посмотрела на меня с восторгом прикованной к скале пленницы, которую я только что освободил от жуткой смерти. Мадонна, иногда для того, чтобы стать героем, достаточно спасти девушку от крысы! Женщины, кто вообще сможет вас понять?!
       Как я и ожидал, крыса была категорически против того, чтобы оставаться дома в клетке, сеньорита явно хотела поехать со мной, но… Но!
       - Я же тебя предупреждал, что ты наказана за то, что издевалась над Бернардо, - пропыхтел я, старательно запихивая верещащую крысу в клетку. Да проще морского угря руками поймать, честное слово!
       Крыса хлестнула меня хвостом, дрыгнула задними лапами, но я был упрямей и, самое главное в данный момент, сильнее, поэтому дверца клетки непреклонно захлопнулась за визжащей и яростно плюющейся крысавицей.
       - К твоему сведению, воспитанные сеньориты так себя не ведут, - укоризненно покачал головой я.
       Крыса демонстративно повернулась ко мне спиной и даже попыталась шлёпнуть себя лапками по мохнатому заду. Мда, красноречивый ответ. Ох, чует моё сердце, сделать из этой крыски человека будет не так-то просто, как казалось в начале нашего знакомства, а ведь я всегда стараюсь трезво смотреть на жизнь, без лишних надежд. Ну и ладно, как говорит отец, тяжкий бой ещё не поражение, прорвёмся.
       - Ну и дура, - я пожал плечами и повернулся к сундучку, в котором хранил свои шейные платки.
       Тот платок, что на мне сейчас, после схватки с крысой оказался весь измят, местами даже нитки торчать стали, не мог же я ехать по улицам города с подобной тряпкой на шее! Это не только неприлично, но ещё и чрезвычайно пагубно для старательно создаваемого мной образа светского пустоголового щёголя.
       Торчащий из сундука кончик платка моментально объяснил мне, почему крыска затихла и никак не отреагировала на мою довольно обидную фразу: паршивка успела напакостить и теперь затаилась в ожидании расплаты. Вот зараза, когда успела-то?! Я пинком открыл крышку злосчастного сундучка и присвистнул: старательно сложенные Бернардо шейные платки выглядели так, словно в них снаряд попал, все измятые, скомканные, на некоторых узлы навязаны.
       - Так, - я выразительно втянул носом воздух и угрожающе повторил, - та-а-ак.
       Крыса пискнула и попыталась просочиться сквозь прутья, но если не обременённая каким бы то ни было разумом голова смогла протиснуться, то толстая попа застряла намертво. Крыса истошно завопила, умоляюще кося в мою сторону маленьким блестящим глазом, но я был непреклонен:
       - Умела напакостить, умей и отвечать.
       Крыска отбросила личину беззащитного ангела став разъярённой фурией, отчаянно забилась и смогла-таки втянуть голову обратно в клетку. Я философски посмотрел на прилипшие к решётке шерстинки, прикидывая, что мне теперь делать. Сейчас в клетке сидит относительно безобидное животное, но не стоит забывать о том, что ночью это бархатистый зверёк превратится в девушку, нет, ходячую проблему. Более того, эта девица прекрасно знает, что я и есть Зорро, а значит, сможет меня выдать! Тем более что и пакостить она любит, в этом я уже неоднократно убедился.
       - Слушай меня внимательно, малышка, - я взял клетку в руки, не спеша открывать дверцу, чтобы строптивая пленница не улепетнула, - нравится это тебе или нет, но мы с тобой связаны. Не знаю, на беду или счастье ты попала ко мне, но теперь мы вместе, вместе, слышишь?
       Крыса презрительно фыркнула и повернулась ко мне спиной, намекая, что не желает иметь со мной ничего общего. Вот зараза упрямая!
       - Если ты будешь вести себя как крыса, то я и обращаться с тобой стану как с животным! Будешь сидеть в клетке, носить дурацкие платьица и гулять на поводке! И никаких превращений в человека, я лично буду во всём доме ставни на ночь закрывать!
       Я зло поставил клетку на стол, развязал шейный платок и запустил его в стену, представляя на его месте одну наглую крысиную морду. Вот крыса, паршивка неблагодарная, зар-р-раза!!! Выдернув из сундука относительно прилично выглядевший платок, я повязал его простым узлом и вышел из комнаты, звучно хлопнув дверью.
       По дороге в миссию, которой с давних пор руководил падре Антонио, я успокоился, тщательно обдумал брошенные в гневе слова и решил, что они не так уж и опрометчивы. Нужно, просто необходимо, чтобы крыса перестала вести себя так безрассудно и дерзко, иначе… иначе она станет смертельно опасна. Как говорится, не так страшен лев на равнине, как змея среди высоких трав. А значит, нужно научиться совмещать мягкость с разумной строгостью, чёрт, я словно о воспитании наследника думаю!
       Я сердито фыркнул и попытался сосредоточиться на поездке, честно пытаясь найти хоть что-то новое в местах, знакомых мне до последней выбоины на дороге.
       - О, гляди-ка, Бернардо, у рыбака Игнасио новая сеть, - я кивнул на висящую на кособоком плетне сеть и со вздохом добавил, - а новую лодку я почему-то не вижу…
       Бернардо воинственно выпятил грудь и надул щёки, весьма похоже изображая солдат из гарнизона.
       - Солдаты забрали?
       Бернардо кивнул, разыгрывая целую пантомиму. Из рассказа всезнающего, способного подобно пыли проникать в любую щель Бернардо выходило, что старик Игнасио не смог заплатить очередной внеочередной налог, которые так любит новый комендант, и солдаты конфисковали у старика единственное, что было ценного: его новую рыбачью лодку. Естественно, просто так подчиняться произволу властей старик не стал, пытался сопротивляться, за что получил удар хлыстом от коменданта.
       - Вот оно что, - протянул я, невольно опуская руку вниз, где должен был находиться эфес шпаги. Должен был, но не находился, я же беспечный щёголь, не терпящий оружия. Ничего, наступит ночь…
       Я так увлёкся планированием очередного появления Зорро (обязательно хлестнуть коменданта кнутом за старика Игнасио!), что не заметил, как мы добрались до миссии.
       - Диего, мальчик мой, - падре Антонио, чьё изрезанное морщинами лицо напоминало вершину утёса, вышел из какой-то пристройки и направился ко мне, по пути поднимая руки для благословения. – Как я рад тебя видеть!
       - Падре Антонио, - я коснулся губами тёплой, пахнущей сеном и солнцем шершавой руки священника, - рад видеть Вас в добром здравии.