Значит, на замок мне нужно выделить максимум пять минут. Справлюсь я за это время? Я положил в карман связку железных отмычек, подаренных мне перед отъездом неким сеньором Ганго, которого я спас от ножа наёмного убийцы. Мда, не знает отец, какими знакомствами я обзавёлся в Испании. Да и слава богу, что не знает!
Так, теперь солдаты. При прежнем коменданте гарнизон был небольшим. Новый комендант в Лос-Анхелесе всего год, Педро Гарсия не говорил, что гарнизон увеличили. Забыл, не сказал или гарнизон остался прежним? Распорядок в гарнизоне, скорее всего, сохранился прежний, слишком мало времени новый комендант у власти, чтобы успеть внести кардинальные изменения. Да и причин для серьёзных перемен нет, городок у нас спокойный… был до сегодняшнего вечера. Значит, часов в девять вечера трубач играет сигнал «отбой», после которого всем солдатам, за исключением двух часовых, полагается быть в казарме и не высовываться из неё до команды «подъём» в шесть утра или сигнала тревоги. Дверь в казарму нужно будет попытаться закрыть, это даст нам с сеньором Рамиресом несколько минут форы.
Мог ли новый комендант увеличить количество часовых? Мог, но зачем ему это? Те солдаты, что я видел, не похожи на людей, ожидающих нападения, уж больно дерзко себя ведут. Ладно, в самом худшем случае, в крепости будет не два часовых, а четыре, больше там быть не может, часовые сами себе мешать начнут. Как их обезвредить? От двух часовых легко ускользнуть, ночь обещает быть тёмной, она и укроет. А если часовых будет четверо? Тогда есть риск, что меня заметят. Значит, сначала проведу небольшую разведку, постараюсь обезвредить хотя бы одного часового, а потом освобожу дона Рамиреса.
Ещё было бы просто чудесно заручиться поддержкой надёжных людей, но… Я вздохнул. Да, верные люди мне бы совсем не помешали, но доверие должно быть взаимным, а я даже перед отцом не готов пока раскрыться. Может быть, со временем, а пока никто не должен связать светского щёголя дона Диего с Зорро, это слишком опасно. И так, скорее всего, комендант завтра нагрянет в наш дом с негласной проверкой, на круглого идиота, не способного сложить два и два, он не похож.
Я так увлёкся составлением плана действий, что не сразу почувствовал, как Бернардо тянет меня за рукав. Другу пришлось даже пару раз весьма чувствительно хлопнуть меня по плечу, чтобы обратить на себя внимание. Мадонна, что ещё могло произойти?!
- Чего тебе? – прошипел я не очень любезно и виновато добавил. – Прости, но мне нужно как следует подготовиться.
Бернардо согласно кивнул, а потом принялся так яростно жестикулировать, что я невольно отшатнулся. Если я правильно понял то, что пытался передать мне Бернардо, в дом к отцу съезжаются гости. На первый взгляд в этом нет ничего необычного, но, во-первых, время уже позднее, во-вторых, собираются исключительно мужчины, а, в-третьих, вместе с доном Михаэлем прибыл и его слуга, тот самый, которого мама звала Вечерний Туман! А этот сеньор просто так нигде не появляется.
- Что задумал отец? – я, не скрывая тревоги, посмотрел на Бернардо. Отец слишком отважен и горяч, он всегда идёт напрямик, это его сила, но это же и его слабость! Если комендант заподозрит отца…
Я поспешно натянул маску, негромко ругнулся сквозь зубы и поправил маску так, чтобы не мешала смотреть. Быстрее, нельзя терять ни минуты! Бернардо уже протягивал мне плащ. Я коротко кивнул и, нажав на камине два лепестка причудливого лепного украшения (отец утверждал, что это листья, мама называла их цветами, а лично мне они всегда казались непонятными завитушками), скользнул в открывшийся потайной ход. Перед тем, как тайник закрылся, Бернардо успел сунуть мне в руку подсвечник, стоявший на ночном столике. Огоньку свечи я искренне обрадовался, тьма вокруг меня царила непроглядная и жутко пыльная. Стараясь не только передвигаться, но даже дышать как можно тише, я скользил вниз по выщербленным от времени ступеням и чутко прислушивался. Если я правильно помню, то этот тайный ход опоясывает весь дом, а значит, через него я смогу попасть в кабинет отца. Я нахмурился и остановился на месте, поглаживая пальцами подсвечник. А зачем мне в кабинет отца? Для того, чтобы встреча почтенных сеньоров не вызывала подозрений, её нужно проводить не в кабинете, а в гостиной! И если я правильно помню… Я вытянул руку и осторожно скользнул вправо. Моя рука, затянутая в тонкую чёрную перчатку (на левой руке у меня с детства довольно приметный шрам, да и оружие в перчатке не скользит), нашарила на стене небольшой рычаг, а рядом с ним умело замаскированную дверь. Ву а ля, как говорят французы, вот и гостиная! Я прижался ухом к двери, решительно наплевав на то, что подслушивать неприлично. Законы тоже нарушать неприлично, а кого это хоть раз останавливало? И вообще, как говорила моя мама, в любви и на войне все средства хороши, а уж она знала толк в этих вещах!
Из-за двери доносилось только невнятное бормотание, заставившее меня тихим словом помянуть того, кто сделала такие прочные стены в доме. Не слышно же ничего! И что делать? Пытаться подслушивать дальше или рискнуть и зайти в гости без приглашения? Тем более что мне, как хозяину, приглашения и не надо. Я озорно улыбнулся и плавно нажал на рычаг. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв гостиную. Почтенные сеньоры, собравшиеся в ней, были так увлечены разговором, что даже не заметили моего появления. Чудно, у меня появился прекрасный шанс узнать больше об этом неожиданном собрании, на которое меня отец даже не пригласил. Интересно, почему?
Уже после первых услышанных мною слов я понял, почему отец не сказал мне о вечерней встрече. Это была не просто встреча почтенных сеньоров за бокалом вина и партией в шахматы, это было собрание заговорщиков! Одна фраза дона Фердинандо, что он не намерен больше терпеть, чего стоила! А отец-то каков, вместо того, чтобы успокоить разбушевавшегося гостя, поддержал его! Выходит, не я один в нашей семье занимаюсь лицедейством?
– Коменданту давно пора показать, что в Лос-Анхелесе ещё остались люди, для которых честь не пустой звук!
Отец произнёс эту фразу с таким пылом, что я не смог больше оставаться незримым наблюдателем.
- Славно сказано, - я чуть заметно улыбнулся, не скрывая гордости за отца, - жаль только, что эти слова можно трактовать как измену.
Никогда бы не подумал, что эти почтенные сеньоры способны с такой прытью скакать! Да они любого десятилетнего мальчишку за пояс заткнут!
- Кто Вы, сеньор? – воскликнул дон Михаэль, хватаясь за стоящий рядом с ним бронзовый подсвечник в явном намерении швырнуть его мне в голову. – Как посмели Вы явиться в этот дом без приглашения?!
Кхм, вообще-то, это мой дом, но говорить об этом пока рано. Ладно, тогда представимся по-другому.
- Прошу прощения, сеньоры, - я чувствовал себя проказливым мальчишкой, в отцовском костюме пробравшемся на праздник только для взрослых, - я забыл представиться. Сеньор Зорро к Вашим услугам.
Я вышел из тёмного угла на свет и чуть насмешливо раскланялся с присутствующими. Вот интересно, они меня не узнают?
- Зорро? – удивлённо проскрипел дон Эстебан, про которого смерть забыла, не иначе. Я был уверен, что старик уже давно помер, а он не только жив, но ещё и заговорщиком стал! О времена, о нравы, как кричали древние латиняне.
- Зорро? – нахмурился дон Михаэль, предусмотрительно не спеша выпускать из рук подсвечник. – Никогда о Вас не слышал.
Да неужели? А ведь именно Вы, сосед, были категорически против любого маминого обряда, утверждая, что сыну знатного кабальеро не пристало забивать голову всякой индейской чепухой. Спорить с доном Михаэлем я не стал, только равнодушно пожал плечами.
- Зорро, - отец внимательно, слишком внимательно, смотрел на меня, буквально глаз не сводил. – Зорро значит лиса…
Вот чёрт! И что делать? Отпираться глупо, отступать поздно, значит, полный вперёд!
- Совершенно верно, сеньор, - я коротко кивнул отцу и, словно невзначай, повернулся к нему спиной. Да, не очень вежливо, зато безопасно.
- Во времена моей юности, - проскрипел дон Эстебан, - ходили легенды о всаднике в чёрном, неуловимом и беспощадном. Он боролся со злом… Нет, наверное, просто разбойничал, ведь я очень хорошо помню, как его потом повесили.
А напомнить, благодаря кому его нашли и повесили? Или этот унизительный эпизод Ваша память предпочла предать забвению, дон Эстебан?
- Надеюсь, до этого не дойдёт, - я понял, что меня не узнают, и сверкнул белозубой улыбкой. – Сеньоры, я слышал, Вам нужна помощь.
- Хотите проводить нас до эшафота? – мрачно прогудел дон Михаэль.
Ну, с этим Вы, дон Михаэль, и сами прекрасно справитесь, что я буду у Вас под ногами болтаться, ещё растопчете ненароком!
- Я готов помочь Вам бороться с комендантом.
Собравшиеся в гостиной сеньоры замолчали, разглядывая меня с интересом каннибалов, к которым пожаловал христианский миссионер.
- То, что Вы предлагаете, - протянул отец, не сводя с меня внимательного взгляда, который, откровенно говоря, уже начинал меня нервировать, - называется государственной изменой.
Уж кто бы говорил!
- То, что Вы здесь обсуждали, тоже.
- Сеньоры, - дон Михаэль хлопнул ладонью по колену, - я не мастак в словесных распрях, терпеть не могу все эти расшаркивания и витиеватости, а потому скажу так: если этот Зорро готов нам помочь, то пусть освободит дона Рамиреса. Мадонна свидетель, этому почтенному сеньору совсем не место в тюрьме!
Полностью с Вами согласен, сеньор Михаэль. И я уже даже составил план освобождения дона Рамиреса.
- А если это ловушка? – проскрипел дон Эстебан. – Что если это происки коменданта?
Что?! Мне показалось или меня действительно обозвали пособником коменданта?! Ваше счастье, сеньор Эстебан, что Вы старый, а то бы не избежать Вам вызова на поединок! Я уже собирался высказать старому сеньору всё, что о нём думаю, как за меня заступился отец.
- Не думаю, - отец покачал головой, наконец-то перестав буравить меня взглядом, чуть дырку в груди не протёр. – Сеньоры, мне кажется, дон Михаэль прав. Сеньор Зорро, Вы сможете освободить дона Рамиреса из тюрьмы?
Ясное дело, смогу. По крайней мере, сделаю всё от меня зависящее. Но для виду я помолчал, по привычке чуть склонив голову к плечу, после чего согласно кивнул:
- Полагаю, да. Солдаты привыкли к безнаказанности и не ждут отпора.
По крайней мере, я очень на это надеюсь.
- Чем мы можем Вам помочь?
Ого, вот это, я понимаю, доверие! Что ж, постараюсь его оправдать, тем более что я знаю, какая помощь мне нужна:
- Вам нужно будет найти такое убежище для дона Рамиреса, чтобы комендант не смог его обнаружить.
Отец замолчал, задумчиво глядя на мерцающий огонёк свечей. Все остальные сеньоры тоже примолкли, то ли обдумывая, чем можно помочь сеньору Рамиресу, то ли прикидывая, насколько помощь нужна им самим.
- Есть такое место, - продребезжал дон Эстебан, который долго молчать не мог чисто физически, – я сам отвезу туда дона Рамиреса.
Ого, вот так поворот! Мне так сильно доверяют?
- Стоит ли Вам так рисковать, дон… - начал дон Михаэль, но старик властным взмахом руки заставил его замолчать.
Ясно, дело не в доверии, просто сеньор Эстебан надеется, что комендант не будет к нему слишком суров. Напрасно надеется, сеньор Рамирес не намного моложе, а его поместили в тюрьму. Хорошо хоть не повесили.
- Я буду ждать Вас с доном Рамиресом на развилке, там, где кривое дерево, разбитое молнией. Знаете, где это, сеньор Зорро?
Сеньор Эстебан, ну нельзя же так сильно напрашиваться на поединок! Сначала предателем назвали, теперь слабоумным, в конце концов я ведь и обидеться могу! Я чуть слышно скрипнул зубами, но ответил предельно вежливо:
- Я родился в этих местах.
Всё, пора уходить, пока этот старик ещё чего-нибудь не ляпнул. Я коротко поклонился мужчинам, составлявшим цвет нашего городка:
– Прошу меня простить, почтенные сеньоры, мне пора ехать. До встречи на развилке, сеньор!
Взмахнув плащом, я скрылся в тёмном углу гостиной, спиной ощущая внимательный взгляд отца, направленный на меня словно дуло пистолета.
Только оказавшись в потайном ходе я бесшумно выдохнул и на краткий миг прикрыл глаза. Итак, первое появление Зорро состоялось, почтенные сеньоры, оказавшиеся не такими уж и безобидными старичками, обо мне узнали. Теперь осталось сообщить о своей почти скромной персоне капитану Гонсалесу и его приспешникам. Представляю, как они мне «обрадуются»!
Я решительно тряхнул головой, прогоняя излишнюю весёлость. Нельзя недооценивать врага, это первый шаг на пути к поражению. Глубоко вздохнув и поправив перчатки, я заскользил по потайному ходу, временами замирая и прислушиваясь. К счастью, вокруг по-прежнему царила пахнущая пылью тишина, обитатели гасиенды спали или же делали вид, что спят. Ещё через пару поворотов воздух посвежел, стал доноситься стрекот цикад. Отлично, значит, скоро я буду у цели! Я прижался к стене и замер, напряжённо прислушиваясь. Учитывая, как беззаботно стрекочут цикады и перепискиваются ночные птахи, людей поблизости не наблюдается, можно выходить. Я легко преодолел последние ступени, словно нарочно сильно разрушенные и скособоченные, и отодвинув рукой прикрывающие ход густые заросли дикого плюща, вышел на небольшую округлую полянку, со всех сторон укрытую высокими деревьями и обломками камней, непонятно какими путями оказавшимися в этих местах. Мама, которая и показала мне потайной ход, называла это место Загоном. Мальчишкой я часто удирал через этот Загон от скучных уроков и светских обязанностей, которым меня тщетно пытался обучать отец. Да-а-а, хорошее было время…
Я мечтательно вздохнул, ещё раз прислушался и негромко свистнул. В ответ на мой свист раздалось чуть слышное ржание, и вскоре из тени деревьев вынырнул вороной конь, гордо вскинув небольшую голову с раздувающимися ноздрями.
- Торнадо, - позвал я, доставая из кармана припасённый заранее ломоть хлеба, щедро посыпанный солью, - иди сюда, мальчик.
Торнадо фыркнул, тряхнул гривой, немного постоял, словно светская красавица, решающая, стоит ли принимать приглашение на танец или всё-таки отказать, а потом лёгкой танцующей походкой направился ко мне. Я залюбовался конём, его лёгким пружинящим шагом, сильными мышцами, перекатывающимися под глянцевито поблескивающей кожей. Такой конь легко уйдёт от погони, птицей пролетит широкий овраг и заберётся на любую крутизну.
- Торнадо, - прошептал я, любовно похлопывая коня по шее, - красавец… Умница…
Торнадо жевал хлеб и благостно вздыхал, прядая небольшими заострёнными ушами, соглашаясь и на умницу, и на красавца.
- Поможешь мне? – прошептал я на ухо коню. – Без тебя мне не справиться.
Торнадо коротко фыркнул, словно действительно понял меня, топнул копытом и замер, позволяя взобраться в седло.
- Благодарю, - я коротко кивнул и быстрее молнии взлетел на спину вороному, который тут же пустился лёгким галопом.
В ночной тишине, окутавшей город мягким пуховым платком, стук копыт звучал приглушённо и удивительно успокаивающе. Я наслаждался царящей вокруг тишиной, одинокими домиками, чьи белёные стены в темноте чуть заметно светились, словно рождественские игрушки, порывами ветра, пропитанного ночной прохладой.
Так, теперь солдаты. При прежнем коменданте гарнизон был небольшим. Новый комендант в Лос-Анхелесе всего год, Педро Гарсия не говорил, что гарнизон увеличили. Забыл, не сказал или гарнизон остался прежним? Распорядок в гарнизоне, скорее всего, сохранился прежний, слишком мало времени новый комендант у власти, чтобы успеть внести кардинальные изменения. Да и причин для серьёзных перемен нет, городок у нас спокойный… был до сегодняшнего вечера. Значит, часов в девять вечера трубач играет сигнал «отбой», после которого всем солдатам, за исключением двух часовых, полагается быть в казарме и не высовываться из неё до команды «подъём» в шесть утра или сигнала тревоги. Дверь в казарму нужно будет попытаться закрыть, это даст нам с сеньором Рамиресом несколько минут форы.
Мог ли новый комендант увеличить количество часовых? Мог, но зачем ему это? Те солдаты, что я видел, не похожи на людей, ожидающих нападения, уж больно дерзко себя ведут. Ладно, в самом худшем случае, в крепости будет не два часовых, а четыре, больше там быть не может, часовые сами себе мешать начнут. Как их обезвредить? От двух часовых легко ускользнуть, ночь обещает быть тёмной, она и укроет. А если часовых будет четверо? Тогда есть риск, что меня заметят. Значит, сначала проведу небольшую разведку, постараюсь обезвредить хотя бы одного часового, а потом освобожу дона Рамиреса.
Ещё было бы просто чудесно заручиться поддержкой надёжных людей, но… Я вздохнул. Да, верные люди мне бы совсем не помешали, но доверие должно быть взаимным, а я даже перед отцом не готов пока раскрыться. Может быть, со временем, а пока никто не должен связать светского щёголя дона Диего с Зорро, это слишком опасно. И так, скорее всего, комендант завтра нагрянет в наш дом с негласной проверкой, на круглого идиота, не способного сложить два и два, он не похож.
Я так увлёкся составлением плана действий, что не сразу почувствовал, как Бернардо тянет меня за рукав. Другу пришлось даже пару раз весьма чувствительно хлопнуть меня по плечу, чтобы обратить на себя внимание. Мадонна, что ещё могло произойти?!
- Чего тебе? – прошипел я не очень любезно и виновато добавил. – Прости, но мне нужно как следует подготовиться.
Бернардо согласно кивнул, а потом принялся так яростно жестикулировать, что я невольно отшатнулся. Если я правильно понял то, что пытался передать мне Бернардо, в дом к отцу съезжаются гости. На первый взгляд в этом нет ничего необычного, но, во-первых, время уже позднее, во-вторых, собираются исключительно мужчины, а, в-третьих, вместе с доном Михаэлем прибыл и его слуга, тот самый, которого мама звала Вечерний Туман! А этот сеньор просто так нигде не появляется.
- Что задумал отец? – я, не скрывая тревоги, посмотрел на Бернардо. Отец слишком отважен и горяч, он всегда идёт напрямик, это его сила, но это же и его слабость! Если комендант заподозрит отца…
Я поспешно натянул маску, негромко ругнулся сквозь зубы и поправил маску так, чтобы не мешала смотреть. Быстрее, нельзя терять ни минуты! Бернардо уже протягивал мне плащ. Я коротко кивнул и, нажав на камине два лепестка причудливого лепного украшения (отец утверждал, что это листья, мама называла их цветами, а лично мне они всегда казались непонятными завитушками), скользнул в открывшийся потайной ход. Перед тем, как тайник закрылся, Бернардо успел сунуть мне в руку подсвечник, стоявший на ночном столике. Огоньку свечи я искренне обрадовался, тьма вокруг меня царила непроглядная и жутко пыльная. Стараясь не только передвигаться, но даже дышать как можно тише, я скользил вниз по выщербленным от времени ступеням и чутко прислушивался. Если я правильно помню, то этот тайный ход опоясывает весь дом, а значит, через него я смогу попасть в кабинет отца. Я нахмурился и остановился на месте, поглаживая пальцами подсвечник. А зачем мне в кабинет отца? Для того, чтобы встреча почтенных сеньоров не вызывала подозрений, её нужно проводить не в кабинете, а в гостиной! И если я правильно помню… Я вытянул руку и осторожно скользнул вправо. Моя рука, затянутая в тонкую чёрную перчатку (на левой руке у меня с детства довольно приметный шрам, да и оружие в перчатке не скользит), нашарила на стене небольшой рычаг, а рядом с ним умело замаскированную дверь. Ву а ля, как говорят французы, вот и гостиная! Я прижался ухом к двери, решительно наплевав на то, что подслушивать неприлично. Законы тоже нарушать неприлично, а кого это хоть раз останавливало? И вообще, как говорила моя мама, в любви и на войне все средства хороши, а уж она знала толк в этих вещах!
Из-за двери доносилось только невнятное бормотание, заставившее меня тихим словом помянуть того, кто сделала такие прочные стены в доме. Не слышно же ничего! И что делать? Пытаться подслушивать дальше или рискнуть и зайти в гости без приглашения? Тем более что мне, как хозяину, приглашения и не надо. Я озорно улыбнулся и плавно нажал на рычаг. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв гостиную. Почтенные сеньоры, собравшиеся в ней, были так увлечены разговором, что даже не заметили моего появления. Чудно, у меня появился прекрасный шанс узнать больше об этом неожиданном собрании, на которое меня отец даже не пригласил. Интересно, почему?
Уже после первых услышанных мною слов я понял, почему отец не сказал мне о вечерней встрече. Это была не просто встреча почтенных сеньоров за бокалом вина и партией в шахматы, это было собрание заговорщиков! Одна фраза дона Фердинандо, что он не намерен больше терпеть, чего стоила! А отец-то каков, вместо того, чтобы успокоить разбушевавшегося гостя, поддержал его! Выходит, не я один в нашей семье занимаюсь лицедейством?
– Коменданту давно пора показать, что в Лос-Анхелесе ещё остались люди, для которых честь не пустой звук!
Отец произнёс эту фразу с таким пылом, что я не смог больше оставаться незримым наблюдателем.
- Славно сказано, - я чуть заметно улыбнулся, не скрывая гордости за отца, - жаль только, что эти слова можно трактовать как измену.
Никогда бы не подумал, что эти почтенные сеньоры способны с такой прытью скакать! Да они любого десятилетнего мальчишку за пояс заткнут!
- Кто Вы, сеньор? – воскликнул дон Михаэль, хватаясь за стоящий рядом с ним бронзовый подсвечник в явном намерении швырнуть его мне в голову. – Как посмели Вы явиться в этот дом без приглашения?!
Кхм, вообще-то, это мой дом, но говорить об этом пока рано. Ладно, тогда представимся по-другому.
- Прошу прощения, сеньоры, - я чувствовал себя проказливым мальчишкой, в отцовском костюме пробравшемся на праздник только для взрослых, - я забыл представиться. Сеньор Зорро к Вашим услугам.
Я вышел из тёмного угла на свет и чуть насмешливо раскланялся с присутствующими. Вот интересно, они меня не узнают?
- Зорро? – удивлённо проскрипел дон Эстебан, про которого смерть забыла, не иначе. Я был уверен, что старик уже давно помер, а он не только жив, но ещё и заговорщиком стал! О времена, о нравы, как кричали древние латиняне.
- Зорро? – нахмурился дон Михаэль, предусмотрительно не спеша выпускать из рук подсвечник. – Никогда о Вас не слышал.
Да неужели? А ведь именно Вы, сосед, были категорически против любого маминого обряда, утверждая, что сыну знатного кабальеро не пристало забивать голову всякой индейской чепухой. Спорить с доном Михаэлем я не стал, только равнодушно пожал плечами.
- Зорро, - отец внимательно, слишком внимательно, смотрел на меня, буквально глаз не сводил. – Зорро значит лиса…
Вот чёрт! И что делать? Отпираться глупо, отступать поздно, значит, полный вперёд!
- Совершенно верно, сеньор, - я коротко кивнул отцу и, словно невзначай, повернулся к нему спиной. Да, не очень вежливо, зато безопасно.
- Во времена моей юности, - проскрипел дон Эстебан, - ходили легенды о всаднике в чёрном, неуловимом и беспощадном. Он боролся со злом… Нет, наверное, просто разбойничал, ведь я очень хорошо помню, как его потом повесили.
А напомнить, благодаря кому его нашли и повесили? Или этот унизительный эпизод Ваша память предпочла предать забвению, дон Эстебан?
- Надеюсь, до этого не дойдёт, - я понял, что меня не узнают, и сверкнул белозубой улыбкой. – Сеньоры, я слышал, Вам нужна помощь.
- Хотите проводить нас до эшафота? – мрачно прогудел дон Михаэль.
Ну, с этим Вы, дон Михаэль, и сами прекрасно справитесь, что я буду у Вас под ногами болтаться, ещё растопчете ненароком!
- Я готов помочь Вам бороться с комендантом.
Собравшиеся в гостиной сеньоры замолчали, разглядывая меня с интересом каннибалов, к которым пожаловал христианский миссионер.
- То, что Вы предлагаете, - протянул отец, не сводя с меня внимательного взгляда, который, откровенно говоря, уже начинал меня нервировать, - называется государственной изменой.
Уж кто бы говорил!
- То, что Вы здесь обсуждали, тоже.
- Сеньоры, - дон Михаэль хлопнул ладонью по колену, - я не мастак в словесных распрях, терпеть не могу все эти расшаркивания и витиеватости, а потому скажу так: если этот Зорро готов нам помочь, то пусть освободит дона Рамиреса. Мадонна свидетель, этому почтенному сеньору совсем не место в тюрьме!
Полностью с Вами согласен, сеньор Михаэль. И я уже даже составил план освобождения дона Рамиреса.
- А если это ловушка? – проскрипел дон Эстебан. – Что если это происки коменданта?
Что?! Мне показалось или меня действительно обозвали пособником коменданта?! Ваше счастье, сеньор Эстебан, что Вы старый, а то бы не избежать Вам вызова на поединок! Я уже собирался высказать старому сеньору всё, что о нём думаю, как за меня заступился отец.
- Не думаю, - отец покачал головой, наконец-то перестав буравить меня взглядом, чуть дырку в груди не протёр. – Сеньоры, мне кажется, дон Михаэль прав. Сеньор Зорро, Вы сможете освободить дона Рамиреса из тюрьмы?
Ясное дело, смогу. По крайней мере, сделаю всё от меня зависящее. Но для виду я помолчал, по привычке чуть склонив голову к плечу, после чего согласно кивнул:
- Полагаю, да. Солдаты привыкли к безнаказанности и не ждут отпора.
По крайней мере, я очень на это надеюсь.
- Чем мы можем Вам помочь?
Ого, вот это, я понимаю, доверие! Что ж, постараюсь его оправдать, тем более что я знаю, какая помощь мне нужна:
- Вам нужно будет найти такое убежище для дона Рамиреса, чтобы комендант не смог его обнаружить.
Отец замолчал, задумчиво глядя на мерцающий огонёк свечей. Все остальные сеньоры тоже примолкли, то ли обдумывая, чем можно помочь сеньору Рамиресу, то ли прикидывая, насколько помощь нужна им самим.
- Есть такое место, - продребезжал дон Эстебан, который долго молчать не мог чисто физически, – я сам отвезу туда дона Рамиреса.
Ого, вот так поворот! Мне так сильно доверяют?
- Стоит ли Вам так рисковать, дон… - начал дон Михаэль, но старик властным взмахом руки заставил его замолчать.
Ясно, дело не в доверии, просто сеньор Эстебан надеется, что комендант не будет к нему слишком суров. Напрасно надеется, сеньор Рамирес не намного моложе, а его поместили в тюрьму. Хорошо хоть не повесили.
- Я буду ждать Вас с доном Рамиресом на развилке, там, где кривое дерево, разбитое молнией. Знаете, где это, сеньор Зорро?
Сеньор Эстебан, ну нельзя же так сильно напрашиваться на поединок! Сначала предателем назвали, теперь слабоумным, в конце концов я ведь и обидеться могу! Я чуть слышно скрипнул зубами, но ответил предельно вежливо:
- Я родился в этих местах.
Всё, пора уходить, пока этот старик ещё чего-нибудь не ляпнул. Я коротко поклонился мужчинам, составлявшим цвет нашего городка:
– Прошу меня простить, почтенные сеньоры, мне пора ехать. До встречи на развилке, сеньор!
Взмахнув плащом, я скрылся в тёмном углу гостиной, спиной ощущая внимательный взгляд отца, направленный на меня словно дуло пистолета.
Только оказавшись в потайном ходе я бесшумно выдохнул и на краткий миг прикрыл глаза. Итак, первое появление Зорро состоялось, почтенные сеньоры, оказавшиеся не такими уж и безобидными старичками, обо мне узнали. Теперь осталось сообщить о своей почти скромной персоне капитану Гонсалесу и его приспешникам. Представляю, как они мне «обрадуются»!
Я решительно тряхнул головой, прогоняя излишнюю весёлость. Нельзя недооценивать врага, это первый шаг на пути к поражению. Глубоко вздохнув и поправив перчатки, я заскользил по потайному ходу, временами замирая и прислушиваясь. К счастью, вокруг по-прежнему царила пахнущая пылью тишина, обитатели гасиенды спали или же делали вид, что спят. Ещё через пару поворотов воздух посвежел, стал доноситься стрекот цикад. Отлично, значит, скоро я буду у цели! Я прижался к стене и замер, напряжённо прислушиваясь. Учитывая, как беззаботно стрекочут цикады и перепискиваются ночные птахи, людей поблизости не наблюдается, можно выходить. Я легко преодолел последние ступени, словно нарочно сильно разрушенные и скособоченные, и отодвинув рукой прикрывающие ход густые заросли дикого плюща, вышел на небольшую округлую полянку, со всех сторон укрытую высокими деревьями и обломками камней, непонятно какими путями оказавшимися в этих местах. Мама, которая и показала мне потайной ход, называла это место Загоном. Мальчишкой я часто удирал через этот Загон от скучных уроков и светских обязанностей, которым меня тщетно пытался обучать отец. Да-а-а, хорошее было время…
Я мечтательно вздохнул, ещё раз прислушался и негромко свистнул. В ответ на мой свист раздалось чуть слышное ржание, и вскоре из тени деревьев вынырнул вороной конь, гордо вскинув небольшую голову с раздувающимися ноздрями.
- Торнадо, - позвал я, доставая из кармана припасённый заранее ломоть хлеба, щедро посыпанный солью, - иди сюда, мальчик.
Торнадо фыркнул, тряхнул гривой, немного постоял, словно светская красавица, решающая, стоит ли принимать приглашение на танец или всё-таки отказать, а потом лёгкой танцующей походкой направился ко мне. Я залюбовался конём, его лёгким пружинящим шагом, сильными мышцами, перекатывающимися под глянцевито поблескивающей кожей. Такой конь легко уйдёт от погони, птицей пролетит широкий овраг и заберётся на любую крутизну.
- Торнадо, - прошептал я, любовно похлопывая коня по шее, - красавец… Умница…
Торнадо жевал хлеб и благостно вздыхал, прядая небольшими заострёнными ушами, соглашаясь и на умницу, и на красавца.
- Поможешь мне? – прошептал я на ухо коню. – Без тебя мне не справиться.
Торнадо коротко фыркнул, словно действительно понял меня, топнул копытом и замер, позволяя взобраться в седло.
- Благодарю, - я коротко кивнул и быстрее молнии взлетел на спину вороному, который тут же пустился лёгким галопом.
В ночной тишине, окутавшей город мягким пуховым платком, стук копыт звучал приглушённо и удивительно успокаивающе. Я наслаждался царящей вокруг тишиной, одинокими домиками, чьи белёные стены в темноте чуть заметно светились, словно рождественские игрушки, порывами ветра, пропитанного ночной прохладой.
