Белый старец

Сагаан Убугун (бур. яз)– Белый старец, хранитель жизни и долголетия, один из символов плодородия и благоденствия в буддийском пантеоне.

В основе буддийского культа Белого Старца лежат культы природы древних народов Монголии и Китая; в частности, у бурят — культ старца Беки, исторически восходящего к культу огня. Сообразуясь с широчайшей популярностью культа в монгольской среде, буддийская школа гелуг включила Белого Старца в собственный пантеон т. н. божеств местности (монг. газрын эзэн; савдаг). Была составлена сутра, в которой описывается встреча Белого Старца и Будды Шакьямуни. В ней Белый Старец так описывает свои функции:

Я в точности знаю грехи и добродетели людей, населяющих вселенную; долгота и краткость человеческой жизни в моём ведении… Кто по жестокости убил кого, не был почтителен к родителям, злоумышленно не оказал почтения Трём драгоценностям… таковых греховных существ предаю чертям,… навожу на них болезни, воров, раны, сыпи и дурные сновидения в таком обилии, как дождь. Обманы, невыгоду, порчу в вещах, убытки, смерть и мучение — всё это даю я.
— Сутра Белого Старца1

В монгольских буддийских монастырях изображение Белого Старца обычно ставят перед входом в храм, а на алтарях он занимает нижайшее место. Среди бурят Белый Старец часто отождествлялся с православным Николаем Угодником.

Традиционно Белый Старец изображается буддийской иконографией в виде старика с длинной белой бородой, держащего в руках чётки и посох с навершием из головы макара (мифическое морское чудовище). Существует несколько вариантов позы Белого Старца: либо он изображается в виде отшельника, сидящего под персиковым деревом в окружении брачных пар журавлей и оленей, либо он рисуется фронтально в полный рост. Первый вариант интересен тем, что Белый Старец держит в руках ещё и Книгу Судеб, что роднит его с китайским божеством долголетия Шоу-сином. У бурят распространено изображение Старца, сидящего на троне.

Белый старец родился стариком, так как его мать отказала подать воды бурхану. Бурханы прогневались и запечатали ее чрево на сто лет.