За долгий час было сломано с десяток крыльев у летучих мышей, отдавлено несколько лап и исцарапана пара морд, бэрлокцы вообще могли пожаловаться только на многочисленные укусы, да на помятые в давке между собой ребра! Это был совершеннейший провал, худшим завершением которого стало появление королевской стражи, которая забрала завалившихся от усталости воинов.
— Блестяще! — В гостиную внезапно вплыла Килара. На ней было невероятно красивое кроваво-красное платье. Ткань плотно облегала идеальную фигуру, подчёркивая самые волнительные её изгибы, но при этом оставляя достаточно места для фантазии и свободы движений. Появление первой жены заставило Рену напрячься. От пронзительного взгляда Килары холодели внутренности, и появлялось непреодолимое желание сбежать и спрятаться, а её властный голос так и сочился сарказмом. — Просто невероятное сражение! Не могу передать своего восхищения, Дюлан!
Она произнесла его имя с такой жёсткой интонацией, что Дарк невольно дёрнулся, как от пощёчины. В его глазах вспыхнуло тёмное пламя, а красивое лицо тут же исказила маска гнева. Он весьма болезненно воспринял случившийся проигрыш, и, похоже, был на грани. Рена явственно ощутила исходящие от него чувства безысходности и затаённого страха. Дарк казался загнанным в угол зверем, оскалившимся и готовящимся к последней смертельной схватке. Никогда прежде Рена не видела в его глазах такого отчаяния. Однако Килара словно и вовсе этого не замечала, продолжая напирать:
— Я же говорила, делать что-либо без Танца бессмысленно!
— Да знаю я! Знаю! — взревел, будто раненый, Дарк, в бессилии закрывая руками уши. Он крепко прижал ладони к голове, будто собирался её раздавить. Похоже, Киларе было недостаточно слов, и она решила добить мужа ментально. Безжалостно сжигая воздвигнутые преграды, первая жена ворвалась в его мозг, и тот теперь изнывал от чудовищной боли, отголоски которой вмиг добрались и до Рены.
— Что за танец? — Вопрос Нэйдж прозвучал весьма некстати, лишь усилив возникшее напряжение.
— Это нечто посильнее твоей непутёвой магии, глупышка! — с насмешкой произнесла Килара, а её глаза загорелись пугающим безумный огнём.
— Непутёвой? — Нэйдж резко сдвинула тонкие брови к переносице, собираясь выдать что-то столь же оскорбительное в ответ, но от обмена колкостями их отвлёк появившийся на пороге гостиной Торик. Облачённый во всё чёрное, он напоминал в тот момент агни Рэбэнуса. И хотя на его лице красовалась любезная улыбка, она никак не могла скрыть хищного опасного взгляда, которым лорд прожигал Дарка. Подобно крылатому чёрному вестнику, Торик прибыл, отнюдь, с недобрыми новостями.
— Д’фир Килара права, Дюлан. Время пришло! — входя в комнату, заявил он. Щелчком пальцев лорд заставил дверь за собой плотно закрыться. Рене показалось, что будто на комнату набросили невидимый полог, скрывающий их всех от чужих глаз. И в подтверждении возникших подозрений, она воззрилась на гобелен и с удивлением обнаружила, что тот полностью окрасился в непроглядный чёрный цвет. Словно зачарованная, Рена не могла оторвать от этой темноты взгляда, ей чудилось, что она живая и движется, закручиваясь, подобно затягивающей воронке. От неё веяло ледяным холодом и дыханием смерти, отчего даже в комнате как-то разом стало сумрачнее и неуютнее.
— Я не смогу! — простонал Дарк, разрывая воцарившуюся звенящую тишину. Он возвёл взгляд к потолку и с отчаянием повторил: — Не смогу! Ничего не выйдет!
— Ты не можешь отступить! — грозно выдала Килара, пронзая мужа обеспокоенным взглядом. Её тревога мигом передалась Рене. Она решительно не понимала, что происходит с Дарком. Разве он не стремился всю жизнь к заветному царству, готовый утопить весь мир в крови? Беспощадный и хладнокровный убийца, Дарк никогда прежде так яро не пасовал перед трудностями. Так почему же сейчас, когда от достижения цели его отделял всего лишь шаг, он вдруг медлил и, кажется, растерял всю решимость?!
— Это бессмысленно! Я всё равно проиграю, и тьма поглотит нас всех! — Его голос предательски дрогнул, выдавая засевший внутри липкий и постыдный страх. Он не хотел его показывать, считая это унизительным, но тот всё равно прорвался наружу.
— Что ты такое говоришь?! Разве мы не готовились? — гневно прошипела Килара. Она тщетно пыталась не поддаваться панике, хотя всё её существо уже находилось на грани срыва. О том красноречиво сообщала и неестественная поза, в которой застыла, как изваяние, первая жена, и пожатые губы, побелевшие от напряжения, и лёгкая дрожь в руках.
— Какой толк от подготовки, если я всё ещё одержим ею!!! — выпалил в сердцах Дарк и бросил отчаянный взгляд в тот самый угол, где в тени цветочного горшка притаилась Рена. Весь её мир перевернулся, вмиг разрушив с неимоверным трудом выстроенные преграды и стены. Это роковое признание было подобно разящей стреле. Не в одно из сердец, а сразу в голову, на вылет. Рена забыла, как дышать, глаза наполнились слезами от простого осознания. Дарк знал, что она всё это время была рядом. Он маялся вовсе не из-за неудачных сражений и томительного ожидания в неизвестности, а от случайной близости с ней и невозможности сделать тот самый желанный выбор. Слишком многое стояло на кону, что никак не позволяло уступить сердцам. И от этого было ещё больнее.
— Я так и знала, что ты всё испортишь! — выплеснула своё негодование Килара, мигом подскочив к цветочному горшку. Её слова заставили Рену прирасти к полу. Только теперь до неё дошёл их ужасающий истинный смысл. Килара не просто так твердила, что красивый муж и уютный дом — это не то, что ей нужно. Первая жена знала с самого начала, что Дарк не справится, и потому нарочно толкала Рену к единственному оставшемуся выходу. Ей всё равно не выжить в Тёмном царстве, так почему бы легендарной Золотой Жрице снова не пожертвовать собой ради великой цели?
Мигом преобразившись, Рена оправила платье и только затем посмотрела на мужа. Их взгляды встретились, на краткий миг пошатнув родившуюся в ней самоотверженность. Дарк отказывался принимать её жертву. Сама мысль об этом доставляла ему невыразимую боль. В тот момент в его глазах явственно читалось, что весь мир не стоил того, чтобы её потерять, но Килара недаром потратила столько лет на обучение Рены обрядам Тёмного культа, вдалбливая главный постулат: «тьма всегда забирает самое дорогое». Так первая жена подготавливала почву, зная, что наступит время, когда нужно будет заплатить. И этот час настал.
— Твоя одержимость ко мне не более чем привычка, Дарк, — Голос Рены прозвучал ровно, без каких-либо эмоций. Всё, что до той минуты пылало и бурлило внутри, сникло под давлением безжалостного чувства долга. Остались только несокрушимая решимость и понимание того, что нужно сказать мужу, чтобы помочь ему преодолеть грядущую потерю и побудить осмелиться сделать тот самый важный шаг. — Пройдёт не так много времени, когда твоя нездоровая страсть угаснет, и ты поймёшь, что она лишь отвлекала тебя, делая зависимым и слабым.
Её слова били наотмашь. В тёмных глазах Дарка билось, подобно запертой в клетке птице, неистовое пламя. Рена нарочно затронула его гордость. Если чего и не выносил Дарк, так это принижения собственного достоинства. Он в бессилии сжал кулаки и отвернулся. Плотно сжав челюсти, Дарк ещё несколько секунд сражался с самим собой, но исход этой битвы был давно предопределён. И стоящие рядом Нэйдж и Торик — невольные свидетели его унижения — лишь ускорили неминуемое поражение.
— Где Эрмира? — глухо спросил Дарк. Его отрешённый взгляд принялся бесцельно блуждать по комнате. Он не столько искал вторую жену, сколько просто пытался хоть чем-то себя отвлечь. При этом удивительным образом Дарк умудрялся избегать стоящей напротив Рены. Её плечи поникли, будто бы лишились опоры, а от удушающей боли в груди застыли сердца. Она знала, что никогда не забудет этого мгновения и того, что ему предшествовало. Он хотел выбрать её, вопреки всему! Но разве у них на самом деле был хоть какой-то выбор?
— Д’дир Эрмира здесь, — открывая карман камзола, сообщил Торик. Серебристый тайпан, заслышав своё имя, торопливо вылез и быстро стек по ноге лорда, а, оказавшись на полу, вернул себе человеческий облик. В небесно-голубом струящемся платье она выглядела как никогда очаровательно, и, пожалуй, Эрмира была единственной, кому не терпелось приступить к страшному таинству. Она уже не могла устоять на месте, вертясь и слегка пританцовывая.
— Что ж, раз все в сборе, не пора ли нам отправляться? — Дарк повернулся к Торику, при этом смотря как бы сквозь него.
Лорд кивнул и полез в другой карман, выудив оттуда каменную фигурку скрученной кольцами змеи. Рена с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, увидев этот знак. Прежде он являлся частью врат, и она с трудом представляла, как Торику удалось оторвать столь значимый фрагмент барельефа.
— Печать, — передавая артефакт Дарку, пояснил он, после чего обернулся к Нэйдж. — Дорогая племянница, открой-ка для наших почётных гостей портал в столь полюбившемся тебе гобелене.
Нэйдж громко хмыкнула, бросая тяжёлый взгляд на Килару.
— И зачем только почётным гостям непутёвая магия, — негромко пробубнила она, неспешно поворачиваясь к гобелену. Коснувшись ладонью мягкой глади, Нэйдж принялась пальцами разгонять темноту. Та, словно живая, колыхалась и неохотно расступалась. Неясные очертания ещё какое-то время с трудом проступали сквозь тени, и только затем на гобелене стал проявляться знакомый пейзаж. На заросшем сухой травой и колючим кустарником холме возвышалась поистёртые от времени и ветров каменные Врата. Едва изображение избавилось от тёмных помех, Нэйдж отступила в сторону, жестом приглашая Дарка воспользоваться порталом. Тот подал руку сосредоточенной и напряжённой Киларе и, кивнув улыбающейся Эрмире, чтобы следовала за ними, двинулся в сторону вышитого холма. Всего один шаг, и вот уже возле древних угрюмых столбов появились две фигуры нагов.
— Не заставляй нас ждать! — обращаясь к Рене, нетерпеливо попросила Эрмира, прежде чем вошла в гобелен. Дарк обернулся, чтобы встретить её. Он заботливо подал ей руку, а затем подвёл обеих жён к серой полукруглой арке. Проследив за их передвижением взглядом, Рена, не желая стать причиной задержки, торопливо засеменила к гобелену, однако не успела она сделать и пары шагов, как Торик внезапно преградил ей путь.
— Вы, кажется, уже позабыли, что не можете находиться в Тёмном царстве? — напомнил он.
— Но… — Рена осеклась и растеряно уставилась на лорда. Признаться, она восприняла наставления Килары слишком прямолинейно, собираясь возложить себя на алтарь тёмного храма, однако теперь, задумавшись, поняла, что не сможет этого совершить. Рене просто не суждено было дойти до древнего капища! Значит, ей следовало поступить как-то иначе, но озарение не спешило на неё снизойти. Оставалось только надеяться на предусмотрительного Торика. — Как же мне тогда спасти мужа?
— Ответ на этот вопрос ждёт вас в моих комнатах. — Он, не пряча лукавой улыбки, подмигнул ей. Его слова вызвали у Рены невольное волнение, и где-то в глубине вновь зашевелился потаённый страх. Её кольнуло зловещее предчувствие, и с тяжестью на сердцах она проводила удаляющегося Торика взглядом. На прощанье он послал ей смущающий воздушный поцелуй, а затем, повернувшись спиной, внезапно превратился в песчаную эфу. В тот же миг Рене резко стало не по себе. Её сознание будто бы разделилось, и одна часть уползала в портал вместе с Ториком, тогда как к другой словно что-то подложили. Нечто неведомое и скрытое не спешило проявить себя, напротив, оно притаилось в ожидании своего часа.
Стоило только лорду покинуть гостиную, как в комнате сразу стало намного светлее и теплее. Рена покосилась на наполнившийся красками гобелен. Дарка и Килару уже скрыл алый туман, исходивший от Врат, а Эрмира, что-то выговаривая, подхватила песчаную эфу и вскоре исчезла вслед за ними. Лишь после того, как Врата вновь замерли неподвижной глыбой, Рена, преисполненная желанием узнать, что же подготовил для неё Торик в своих комнатах, направилась прочь из гостиной, но не успела она сделать и пары шагов, как ей в спину донеслось насмешливое высказывание Нэйдж.
— Вот уж не подумала бы, что милый дядюшка так безрассуден и готов броситься спасать чужую жену. Чем вы только его приворожили?
Рена ощутила, как по ней прошлись ревностным оценивающим взглядом, который недвусмысленно намекал на то, что её восприняли, как серьёзную соперницу в любовных делах. Это ей ужасно не понравилось! Из того, что уже удалось увидеть и узнать о Нэйдж, у Рены складывалась совсем нелестное и даже отталкивающее мнение о волшебнице. И виной тому было не только вызывающее поведение девушки, но и его недостойная подоплёка. Нэйдж относилась к тому неприятному типу женщин, которые ради мимолётного желания потешить своё самолюбие могли разрушить чужой брак или задурить голову незадачливому кавалеру, исковеркав тому судьбу. Рена догадывалась, что Нэйдж едва ли на самом деле нужен был Торик, но раздутый до непомерных размеров эгоизм девушки требовал непременно превзойти появившуюся конкурентку. Однако в погоне за очередной победой, та не учла, что далеко не все согласны тратить своё время на навязанные ей глупые и бесполезные игры.
— Боюсь, вы пали жертвой поверхностного суждения, — мягко заметила Рена, прежде чем чётко и внятно пояснить: — Меня и лорда Торика связывает исключительно деловое соглашение, потому, с вашего позволения, я вас оставлю. Исполнение моей части сделки не требует отлагательств.
Нэйдж нахмурилась. Вежливый ответ её явно озадачил, но пока она пыталась понять, в чём скрыт подвох, Рена воспользовалась возникшей паузой, чтобы покинуть гостиную. В полутёмном коридоре было значительно холоднее. Поёжившись и обхватив себя руками, Рена торопливо зашагала в сторону хозяйских комнат. Вокруг стояла звенящая напряжённая тишина. Мягко ступая, Рена не слышала своих шагов. Казалось даже, что весь мир застыл в тревожном ожидании.
Дверь в покои Торика была не заперта. Нырнув в полуоткрытый проход, Рена протиснулась в приватную гостиную. Большая комната со светло-серыми стенами и высокими потолками поражала лаконичностью убранства. Здесь было на удивление мало мебели. Всего несколько обитых чёрным бархатом кресел выстроились у камина, по углам которого стояли горшки с красными, как кровь, чайными розами. Но Рена лишь пробежалась по ним взглядом вскользь, потому что в следующий миг она увидела то, ради чего вторглась в чужие покои. Её тело вздрогнуло, словно в него попала молния, от озарившего осознания. Напротив неё, в эркере стояла на высоких резных ножках старинная рианта. Рена медленно подошла к музыкальному инструменту, и её ладонь заскользила по гладкой крышке, украшенной позолоченными витиеватыми узорами из танцующих змей. Пальцы отыскали несколько щербинок, оставленных временем и неудачными попытками жука-древоточца полакомиться работой древних мастеров. Прикосновение к старому дереву будило потаённые страхи и смутные образы из Тёмного царства. Перед глазами Рены вновь восставали полуразрушенные дома, разбитые дороги и догнивающие деревья. Будто из небытия пахнуло сыростью и затхлостью. Неясный жалобный стон коснулся уха, в нём слышалась отчаянная мольба, которая не смогла оставить Рену равнодушной.
— Блестяще! — В гостиную внезапно вплыла Килара. На ней было невероятно красивое кроваво-красное платье. Ткань плотно облегала идеальную фигуру, подчёркивая самые волнительные её изгибы, но при этом оставляя достаточно места для фантазии и свободы движений. Появление первой жены заставило Рену напрячься. От пронзительного взгляда Килары холодели внутренности, и появлялось непреодолимое желание сбежать и спрятаться, а её властный голос так и сочился сарказмом. — Просто невероятное сражение! Не могу передать своего восхищения, Дюлан!
Она произнесла его имя с такой жёсткой интонацией, что Дарк невольно дёрнулся, как от пощёчины. В его глазах вспыхнуло тёмное пламя, а красивое лицо тут же исказила маска гнева. Он весьма болезненно воспринял случившийся проигрыш, и, похоже, был на грани. Рена явственно ощутила исходящие от него чувства безысходности и затаённого страха. Дарк казался загнанным в угол зверем, оскалившимся и готовящимся к последней смертельной схватке. Никогда прежде Рена не видела в его глазах такого отчаяния. Однако Килара словно и вовсе этого не замечала, продолжая напирать:
— Я же говорила, делать что-либо без Танца бессмысленно!
— Да знаю я! Знаю! — взревел, будто раненый, Дарк, в бессилии закрывая руками уши. Он крепко прижал ладони к голове, будто собирался её раздавить. Похоже, Киларе было недостаточно слов, и она решила добить мужа ментально. Безжалостно сжигая воздвигнутые преграды, первая жена ворвалась в его мозг, и тот теперь изнывал от чудовищной боли, отголоски которой вмиг добрались и до Рены.
— Что за танец? — Вопрос Нэйдж прозвучал весьма некстати, лишь усилив возникшее напряжение.
— Это нечто посильнее твоей непутёвой магии, глупышка! — с насмешкой произнесла Килара, а её глаза загорелись пугающим безумный огнём.
— Непутёвой? — Нэйдж резко сдвинула тонкие брови к переносице, собираясь выдать что-то столь же оскорбительное в ответ, но от обмена колкостями их отвлёк появившийся на пороге гостиной Торик. Облачённый во всё чёрное, он напоминал в тот момент агни Рэбэнуса. И хотя на его лице красовалась любезная улыбка, она никак не могла скрыть хищного опасного взгляда, которым лорд прожигал Дарка. Подобно крылатому чёрному вестнику, Торик прибыл, отнюдь, с недобрыми новостями.
— Д’фир Килара права, Дюлан. Время пришло! — входя в комнату, заявил он. Щелчком пальцев лорд заставил дверь за собой плотно закрыться. Рене показалось, что будто на комнату набросили невидимый полог, скрывающий их всех от чужих глаз. И в подтверждении возникших подозрений, она воззрилась на гобелен и с удивлением обнаружила, что тот полностью окрасился в непроглядный чёрный цвет. Словно зачарованная, Рена не могла оторвать от этой темноты взгляда, ей чудилось, что она живая и движется, закручиваясь, подобно затягивающей воронке. От неё веяло ледяным холодом и дыханием смерти, отчего даже в комнате как-то разом стало сумрачнее и неуютнее.
— Я не смогу! — простонал Дарк, разрывая воцарившуюся звенящую тишину. Он возвёл взгляд к потолку и с отчаянием повторил: — Не смогу! Ничего не выйдет!
— Ты не можешь отступить! — грозно выдала Килара, пронзая мужа обеспокоенным взглядом. Её тревога мигом передалась Рене. Она решительно не понимала, что происходит с Дарком. Разве он не стремился всю жизнь к заветному царству, готовый утопить весь мир в крови? Беспощадный и хладнокровный убийца, Дарк никогда прежде так яро не пасовал перед трудностями. Так почему же сейчас, когда от достижения цели его отделял всего лишь шаг, он вдруг медлил и, кажется, растерял всю решимость?!
— Это бессмысленно! Я всё равно проиграю, и тьма поглотит нас всех! — Его голос предательски дрогнул, выдавая засевший внутри липкий и постыдный страх. Он не хотел его показывать, считая это унизительным, но тот всё равно прорвался наружу.
— Что ты такое говоришь?! Разве мы не готовились? — гневно прошипела Килара. Она тщетно пыталась не поддаваться панике, хотя всё её существо уже находилось на грани срыва. О том красноречиво сообщала и неестественная поза, в которой застыла, как изваяние, первая жена, и пожатые губы, побелевшие от напряжения, и лёгкая дрожь в руках.
— Какой толк от подготовки, если я всё ещё одержим ею!!! — выпалил в сердцах Дарк и бросил отчаянный взгляд в тот самый угол, где в тени цветочного горшка притаилась Рена. Весь её мир перевернулся, вмиг разрушив с неимоверным трудом выстроенные преграды и стены. Это роковое признание было подобно разящей стреле. Не в одно из сердец, а сразу в голову, на вылет. Рена забыла, как дышать, глаза наполнились слезами от простого осознания. Дарк знал, что она всё это время была рядом. Он маялся вовсе не из-за неудачных сражений и томительного ожидания в неизвестности, а от случайной близости с ней и невозможности сделать тот самый желанный выбор. Слишком многое стояло на кону, что никак не позволяло уступить сердцам. И от этого было ещё больнее.
— Я так и знала, что ты всё испортишь! — выплеснула своё негодование Килара, мигом подскочив к цветочному горшку. Её слова заставили Рену прирасти к полу. Только теперь до неё дошёл их ужасающий истинный смысл. Килара не просто так твердила, что красивый муж и уютный дом — это не то, что ей нужно. Первая жена знала с самого начала, что Дарк не справится, и потому нарочно толкала Рену к единственному оставшемуся выходу. Ей всё равно не выжить в Тёмном царстве, так почему бы легендарной Золотой Жрице снова не пожертвовать собой ради великой цели?
Мигом преобразившись, Рена оправила платье и только затем посмотрела на мужа. Их взгляды встретились, на краткий миг пошатнув родившуюся в ней самоотверженность. Дарк отказывался принимать её жертву. Сама мысль об этом доставляла ему невыразимую боль. В тот момент в его глазах явственно читалось, что весь мир не стоил того, чтобы её потерять, но Килара недаром потратила столько лет на обучение Рены обрядам Тёмного культа, вдалбливая главный постулат: «тьма всегда забирает самое дорогое». Так первая жена подготавливала почву, зная, что наступит время, когда нужно будет заплатить. И этот час настал.
— Твоя одержимость ко мне не более чем привычка, Дарк, — Голос Рены прозвучал ровно, без каких-либо эмоций. Всё, что до той минуты пылало и бурлило внутри, сникло под давлением безжалостного чувства долга. Остались только несокрушимая решимость и понимание того, что нужно сказать мужу, чтобы помочь ему преодолеть грядущую потерю и побудить осмелиться сделать тот самый важный шаг. — Пройдёт не так много времени, когда твоя нездоровая страсть угаснет, и ты поймёшь, что она лишь отвлекала тебя, делая зависимым и слабым.
Её слова били наотмашь. В тёмных глазах Дарка билось, подобно запертой в клетке птице, неистовое пламя. Рена нарочно затронула его гордость. Если чего и не выносил Дарк, так это принижения собственного достоинства. Он в бессилии сжал кулаки и отвернулся. Плотно сжав челюсти, Дарк ещё несколько секунд сражался с самим собой, но исход этой битвы был давно предопределён. И стоящие рядом Нэйдж и Торик — невольные свидетели его унижения — лишь ускорили неминуемое поражение.
— Где Эрмира? — глухо спросил Дарк. Его отрешённый взгляд принялся бесцельно блуждать по комнате. Он не столько искал вторую жену, сколько просто пытался хоть чем-то себя отвлечь. При этом удивительным образом Дарк умудрялся избегать стоящей напротив Рены. Её плечи поникли, будто бы лишились опоры, а от удушающей боли в груди застыли сердца. Она знала, что никогда не забудет этого мгновения и того, что ему предшествовало. Он хотел выбрать её, вопреки всему! Но разве у них на самом деле был хоть какой-то выбор?
— Д’дир Эрмира здесь, — открывая карман камзола, сообщил Торик. Серебристый тайпан, заслышав своё имя, торопливо вылез и быстро стек по ноге лорда, а, оказавшись на полу, вернул себе человеческий облик. В небесно-голубом струящемся платье она выглядела как никогда очаровательно, и, пожалуй, Эрмира была единственной, кому не терпелось приступить к страшному таинству. Она уже не могла устоять на месте, вертясь и слегка пританцовывая.
— Что ж, раз все в сборе, не пора ли нам отправляться? — Дарк повернулся к Торику, при этом смотря как бы сквозь него.
Лорд кивнул и полез в другой карман, выудив оттуда каменную фигурку скрученной кольцами змеи. Рена с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, увидев этот знак. Прежде он являлся частью врат, и она с трудом представляла, как Торику удалось оторвать столь значимый фрагмент барельефа.
— Печать, — передавая артефакт Дарку, пояснил он, после чего обернулся к Нэйдж. — Дорогая племянница, открой-ка для наших почётных гостей портал в столь полюбившемся тебе гобелене.
Нэйдж громко хмыкнула, бросая тяжёлый взгляд на Килару.
— И зачем только почётным гостям непутёвая магия, — негромко пробубнила она, неспешно поворачиваясь к гобелену. Коснувшись ладонью мягкой глади, Нэйдж принялась пальцами разгонять темноту. Та, словно живая, колыхалась и неохотно расступалась. Неясные очертания ещё какое-то время с трудом проступали сквозь тени, и только затем на гобелене стал проявляться знакомый пейзаж. На заросшем сухой травой и колючим кустарником холме возвышалась поистёртые от времени и ветров каменные Врата. Едва изображение избавилось от тёмных помех, Нэйдж отступила в сторону, жестом приглашая Дарка воспользоваться порталом. Тот подал руку сосредоточенной и напряжённой Киларе и, кивнув улыбающейся Эрмире, чтобы следовала за ними, двинулся в сторону вышитого холма. Всего один шаг, и вот уже возле древних угрюмых столбов появились две фигуры нагов.
— Не заставляй нас ждать! — обращаясь к Рене, нетерпеливо попросила Эрмира, прежде чем вошла в гобелен. Дарк обернулся, чтобы встретить её. Он заботливо подал ей руку, а затем подвёл обеих жён к серой полукруглой арке. Проследив за их передвижением взглядом, Рена, не желая стать причиной задержки, торопливо засеменила к гобелену, однако не успела она сделать и пары шагов, как Торик внезапно преградил ей путь.
— Вы, кажется, уже позабыли, что не можете находиться в Тёмном царстве? — напомнил он.
— Но… — Рена осеклась и растеряно уставилась на лорда. Признаться, она восприняла наставления Килары слишком прямолинейно, собираясь возложить себя на алтарь тёмного храма, однако теперь, задумавшись, поняла, что не сможет этого совершить. Рене просто не суждено было дойти до древнего капища! Значит, ей следовало поступить как-то иначе, но озарение не спешило на неё снизойти. Оставалось только надеяться на предусмотрительного Торика. — Как же мне тогда спасти мужа?
— Ответ на этот вопрос ждёт вас в моих комнатах. — Он, не пряча лукавой улыбки, подмигнул ей. Его слова вызвали у Рены невольное волнение, и где-то в глубине вновь зашевелился потаённый страх. Её кольнуло зловещее предчувствие, и с тяжестью на сердцах она проводила удаляющегося Торика взглядом. На прощанье он послал ей смущающий воздушный поцелуй, а затем, повернувшись спиной, внезапно превратился в песчаную эфу. В тот же миг Рене резко стало не по себе. Её сознание будто бы разделилось, и одна часть уползала в портал вместе с Ториком, тогда как к другой словно что-то подложили. Нечто неведомое и скрытое не спешило проявить себя, напротив, оно притаилось в ожидании своего часа.
Стоило только лорду покинуть гостиную, как в комнате сразу стало намного светлее и теплее. Рена покосилась на наполнившийся красками гобелен. Дарка и Килару уже скрыл алый туман, исходивший от Врат, а Эрмира, что-то выговаривая, подхватила песчаную эфу и вскоре исчезла вслед за ними. Лишь после того, как Врата вновь замерли неподвижной глыбой, Рена, преисполненная желанием узнать, что же подготовил для неё Торик в своих комнатах, направилась прочь из гостиной, но не успела она сделать и пары шагов, как ей в спину донеслось насмешливое высказывание Нэйдж.
— Вот уж не подумала бы, что милый дядюшка так безрассуден и готов броситься спасать чужую жену. Чем вы только его приворожили?
Рена ощутила, как по ней прошлись ревностным оценивающим взглядом, который недвусмысленно намекал на то, что её восприняли, как серьёзную соперницу в любовных делах. Это ей ужасно не понравилось! Из того, что уже удалось увидеть и узнать о Нэйдж, у Рены складывалась совсем нелестное и даже отталкивающее мнение о волшебнице. И виной тому было не только вызывающее поведение девушки, но и его недостойная подоплёка. Нэйдж относилась к тому неприятному типу женщин, которые ради мимолётного желания потешить своё самолюбие могли разрушить чужой брак или задурить голову незадачливому кавалеру, исковеркав тому судьбу. Рена догадывалась, что Нэйдж едва ли на самом деле нужен был Торик, но раздутый до непомерных размеров эгоизм девушки требовал непременно превзойти появившуюся конкурентку. Однако в погоне за очередной победой, та не учла, что далеко не все согласны тратить своё время на навязанные ей глупые и бесполезные игры.
— Боюсь, вы пали жертвой поверхностного суждения, — мягко заметила Рена, прежде чем чётко и внятно пояснить: — Меня и лорда Торика связывает исключительно деловое соглашение, потому, с вашего позволения, я вас оставлю. Исполнение моей части сделки не требует отлагательств.
Нэйдж нахмурилась. Вежливый ответ её явно озадачил, но пока она пыталась понять, в чём скрыт подвох, Рена воспользовалась возникшей паузой, чтобы покинуть гостиную. В полутёмном коридоре было значительно холоднее. Поёжившись и обхватив себя руками, Рена торопливо зашагала в сторону хозяйских комнат. Вокруг стояла звенящая напряжённая тишина. Мягко ступая, Рена не слышала своих шагов. Казалось даже, что весь мир застыл в тревожном ожидании.
Дверь в покои Торика была не заперта. Нырнув в полуоткрытый проход, Рена протиснулась в приватную гостиную. Большая комната со светло-серыми стенами и высокими потолками поражала лаконичностью убранства. Здесь было на удивление мало мебели. Всего несколько обитых чёрным бархатом кресел выстроились у камина, по углам которого стояли горшки с красными, как кровь, чайными розами. Но Рена лишь пробежалась по ним взглядом вскользь, потому что в следующий миг она увидела то, ради чего вторглась в чужие покои. Её тело вздрогнуло, словно в него попала молния, от озарившего осознания. Напротив неё, в эркере стояла на высоких резных ножках старинная рианта. Рена медленно подошла к музыкальному инструменту, и её ладонь заскользила по гладкой крышке, украшенной позолоченными витиеватыми узорами из танцующих змей. Пальцы отыскали несколько щербинок, оставленных временем и неудачными попытками жука-древоточца полакомиться работой древних мастеров. Прикосновение к старому дереву будило потаённые страхи и смутные образы из Тёмного царства. Перед глазами Рены вновь восставали полуразрушенные дома, разбитые дороги и догнивающие деревья. Будто из небытия пахнуло сыростью и затхлостью. Неясный жалобный стон коснулся уха, в нём слышалась отчаянная мольба, которая не смогла оставить Рену равнодушной.
