Когда же в воздухе осталась метаться только пыль, мелкий мусор и истерзанная листва, Торик взобрался на подоконник и, открыв створку окна, выпрыгнул на улицу.
— Скажи старику, чтобы выводил экипаж, — велел он, направляясь к оседающему на землю Дамиану.
Рена тут же метнулась к двери, с трудом представляя, где искать нужного старика. Однако ей повезло. Он нашёлся сам, стоило ей только выйти в коридор и пройти пару шагов, как она столкнулась с ним. Выслушав приказ, старик тут же засуетился, исчезая в глубинах своего странного дома. Рена бросилась назад, на улицу, и как раз подоспела к моменту, когда Торик, шепча что-то непонятное, вынимал стрелу у Дамиана. Не дожидаясь чьих-то указаний, Рена оторвала часть нижнего платья и, усевшись подле Дамиана, принялась туго обвязывать его кровоточащую рану. Ранение было ужасным. Наконечник пробил лёгкое и прошёл насквозь. Пальцы Рены дрожали, но она продолжала перевязку, несмотря на то, что каждый новый слой ткани мгновенно пропитывался кровью. «Он должен выжить! Должен!» — звенело у неё в мозгу, заглушая все прочие мысли. Торик сидел рядом и, продолжая что-то шептать, выводил кровью непонятные символы на ладонях Дамиана. Это выглядело довольно жутко, но, похоже, действовало. Ткань повязки уже не так быстро намокала, и к моменту, когда с подворотни показался захудалый экипаж с покосившейся крышей и проржавевшими дверцами, Рена как раз затянула узел. Она узнала гнедую Дамиана и миловидную каурую, на которой прибыл к вратам Торик. Старик впряг обеих лошадей и уселся на козлы. Торик втащил внутрь Дамиана и, устроив его у себя на коленях, велел отправляться во дворец. Старик погнал лошадей, что есть мочи.
— Вы ведь знали, что задумал этот мерзкий Хьяр! — Рена воззрилась на Торика с явным не пониманием. Дамиана лихорадило, и она остатками ткани стирала пот с его лба. Старательно гоня дурные предчувствия, Рена мысленно молилась Полозу и той самой магии, которая ещё недавно бушевала в теле юного короля. Она искренне надеялась, что те крохи волшебной силы, что мелькали в его теле подобно светлячкам, помогут Дамиану продержаться до встречи с лекарем.
— Скажу вам больше, Д’тар Рена, не окажись у нашего короля подлых врагов, мне бы пришлось стрелять самому, — признался Торик, отклоняясь на спинку потёртого сидения.
— Что?! Зачем?! — Рена едва не выронила ткань. Слова лорда повергли её в шок.
— Хотел посмотреть, на что способна матушка короля леди Даниэла, — спокойно сообщил Торик.
Рена не находила слов, да и не только их. Разум отказывался как-то оправдывать жестокую логику тёмного волшебника. Вот только сам Торик выглядел вполне довольным собой.
— Понимаю, для вас это дико и странно, — примирительно заметил он. В его необычных глазах промелькнуло сочувствие, которое почти тут же сменилось серьёзностью. — Однако мир меняется, и чтобы поспеть за всеми этими изменениями иногда приходится форсировать события. Вашему мужу нужна кровавая жертва, и потому войны никак не избежать. И всё же мне не очень хотелось бы отдавать Каэр на растерзание эльфам, потому и стоило узнать, как подействовало возвращение магии на семью короля. Судя по сегодняшнему представлению, леди Даниэла может не только плести гобелены, да и сам король пока до конца не ведает своей истинной силы. Не волнуйтесь, Его Величество не умрёт! — вполне искренне заверил Торик.
— Вы позволили всадить Вашему Величеству стрелу в спину, которая повредила ему лёгкое! Он может остаться калекой! Не слишком ли высока цена проверки? — высказала Рена, не скрывая своего неодобрения. — И это я не говорю, что стрела и вовсе могла пронзить его сердце! Чтобы вы тогда делали?!
— Исключено. Я лично поправил курс стрелы, — выдал лорд, и, покосившись на кровавые знаки, выведенные на коже Дамиана, со зловещей улыбкой добавил: — Лёгкое восстановится, у меня есть для этого прекрасный способ.
Внутренний голос Рены подсказывал, что едва ли ей понравятся методы Торика, но она промолчала. Экипаж вывернул на главную улицу, и старые колёса забарабанили по плитке. Старик, не щадя, продолжал гнать лошадей, и те неслись, словно оголтелые. С чудовищным грохотом и жуткой тряской экипаж домчался до площади и влетел в распахнутые ворота. Немногочисленная стража тут же высыпала во двор, обнажая оружие и требуя остановиться. Старик дёрнул поводья, и экипаж от слишком резкого торможения качнуло в сторону. Рена едва удержалась на сидении, нервно схватившись за пошарпанный поручень. Находящийся в беспамятстве Дамиан завалился на Торика, придавливая его к потёртой спинке.
— Кто вы? Зачем явились во дворец?! — заголосил самый высокий и крепкий стражник, обнажая меч и подходя ближе. Небольшой отряд тут же выстроился за его спиной, грозно доставая оружие. Рена спешно вернула себя облик змеи и шмыгнула в сапог Дамиана.
— Найдите королевского лекаря! Срочно! Король ранен! — прокричал в ответ Торик, поднимаясь и подхватывая Дамиана на руки. Однако стража не спешила ему повиноваться. Лишь после того, как Торик, пинком открыв дверь экипажа, появился у них на глазах, неся на руках тело короля, они засуетились. Рена услышала запоздалые и подобострастные извинения.
— Просим простить, лорд-канцлер! Не ожидали увидеть вас в подобной рухляди. Ещё раз извините! — особенно старался тот самый стражник, первым обнаживший оружие.
В конце концов, после череды льстивых попыток прислуги выслужиться и угодить Торику, Дамиан был доставлен в покои лекаря. Воспользовавшись возникшей суматохой, Рена выскользнула из сапога и устало поползла по дворцу в сторону подземелий. От нервов у неё неприятно засосало под ложечкой, и она вознамерилась немного поохотиться. Однако, добравшись до кухонь, ей вновь довелось услышать новую партию невероятных сплетен и слухов.
— Вы уже слышали? Юный король уложил на лопатки целую армию! — выдал один из стражников, зашедший перекусить. Он как раз уселся за стол на пошарпанную скамью, и размахивая вилкой, собирался приступить к жаркому.
— Говорят, он дрался, будто в него вселился демон! — заметил устроившийся рядом другой страж. В его руках виднелась кружка с тёмным элем, которую он залпом осушил после своих слов.
—Разве такое возможно?! Король же уехал с отрядом! — недоумевала повариха, кромсая овощи для салата.
— Отряду даже и мечом взмахнуть не удалось! — подключился к разговору старший конюх.
— Это ещё что! — заявила служанка, спустившаяся за водой. — Моя сестра утверждает, что и бурю, что прокатилась по столице, вызвал король!
— Какой ужас! — искренне ужаснулось сразу несколько других служанок, крутящихся по делам в кухне. Одна, совсем молодая, торопливо собирала поднос с едой, другая, уже в возрасте, скоблила и натирала котёл, третья, совсем невзрачная, разбирала принесённые из погреба продукты.
— Мне тут довелось встретить слугу старого канцлера, — заговорщически начала та, что собирала еду. — Так он утверждает, что здесь замешано самое настоящее тёмное колдовство!
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась повариха.
— А то, что наш новый король — колдун! — выпалила служанка.
— Он же не думает всех нас извести, ради своих дьявольских чар? — забеспокоилась та, что в возрасте. Она посмотрела на котёл совсем иными глазами, и в них отразился жуткий страх и отвращение.
Однако никто и не подумал оспорить столь нелепое предположение. Напротив, все обитатели кухни начали испугано озираться, будто ожидая, что за это разоблачение их постигнет небесная кара. Впрочем, то было лишь началом. Рене стало особенно тревожно, когда в наступившей тишине один из стражников прошептал:
— Или отдаст на съедение тому чудовищу, что прилетало вчера… Кое-кто видел, что оно его слушалось!
Последние слова создали в кухне настоящий переполох. Теперь уже все поддались панике и принялись сочинять безумные версии страшного волшебства. За секунды в глазах всего дворца Дамиан из честного удачливого паренька превратился в коварного злодея-колдуна, собирающегося утопить в крови всю страну. Рена даже не успела понять, как это произошло. Мнение изменилось невероятно быстро! Встревоженная таким положением вещей, она даже попыталась повлиять на сознание всё той же поварихи не скольких стражников, но их озвученные сомнения оказались бессильны. Словно одурманенная, прислуга предпочитала верить жутким и нелепым подробностям, что выдумывались так же на ходу, и при этом напрочь забывала все прежние заслуги короля. Когда же один из только что пришедших стражников и вовсе обвинил Дамиана в сговоре с эльфами, якобы их флот должен был помочь чудовищу-узурпатору сжечь столицу, Рена не выдержала и направилась обратно в лекарские покои, собираясь рассказать Торику о настроениях во дворце. Однако, уже поднимаясь на второй этаж, она услышала возглас на улице.
— Долой короля-предателя!
Рена спешно добралась до ближайшего окна и, выглянув, увидела, как на площади перед дворцом начал собираться простой люд. Лица горожан были преисполнены страхом и ненавистью, потому вслед за первым возгласом вскоре прозвучал второй:
— Сжечь кровавого узурпатора!
Толпа тут же подхватила, начав скандировать:
— Сжечь! Сжечь! Сжечь!
Народ пребывал, и выкрики становились всё громче и омерзительнее. Создавалось крайне неприятное впечатление, что горожане устроили между собой соревнование, кто отвратительнее и гаже очернит короля. Всё чаще и настойчивее звучали обвинения в колдовстве и вместе с тем жестче и кровожаднее предлагались способы расправы. Наблюдая за безумством толпы, Рена ловила себя на чудовищной мысли, что окажись сейчас среди них Дамиан, его бы тут же разорвали на куски. И лишь заметив приближение Элофа, она вдруг поняла, что всё это ещё одна часть плана, выданная Нэйдж подлому бывшему канцлеру. Рена рванула в лекарские покои, надеясь, в случае чего, успокоить Дамиана и не дать ему поступить опрометчиво, но опоздала. Юный король, придерживаемый Ториком, уже направился на балкон. Рена бросилась за ними.
«Это провокация! Его Величеству не стоит на неё поддаваться!» — мысленно обратилась она к Торику, надеясь, что он сможет повлиять на короля. Воздействовать на Дамиана Рена не решилась. Тревожные намёки делать было уже поздно, а внушать собственные мысли более ясно — всё равно, что заявить о своём присутствии.
«Вынужден с вами согласиться, но лишь отчасти, — заметил Торик. — Наш король излишне благороден и честен, потому ему пора понять, как на самом деле устроен мир».
Рена, подавив печальный вздох, внезапно осознала насколько бессмысленны были её отчаянные попытки повлиять на происходящее. Узнанные ненароком сведения стали всего лишь бесполезным грузом. Дамиан всё равно раз за разом попадался в установленные ловушки, и сейчас с присущей молодости горячностью влезал в новую. Рене стало горько и печально. Взглянув на Торика, она, наконец, поняла, что тот всё знал. Знал и нарочно толкал Дамиана на что-то, видимо, нужное именно ему. Теперь, смотря на то, как доверчиво опирался юный король на Торика, Рена не могла избавиться от неприятной ассоциации, будто беднягу ведут на заклание.
«Вы утрируете, — хмыкнул Торик, а потом заметно мягче добавил: — Но я был бы не прочь, если бы вы присоединились к нам».
Рена послушно подчинилась, впрочем, не ожидая ничего приятного. Так оно и оказалось. Выползя на балкон и высунувшись между перил полуразрушенной балюстрады, она почти сразу же увидела Когъёрда, а точнее то, что осталось от здорового и крепкого молодого мужчины. При виде его искалеченного тела к горлу подступила тошнота, а сердца сковало страхом. Рена понятия не имела насколько может быть жестокой и беспощадной Килара! Теперь же ей было страшно представить собственную участь, если она, как вскользь заметила первая жена, «всё испортит!». Её не покидала чёткая уверенность в том, что в подобном случае ей никак не спрятаться и не скрыться от возмездия. Не в силах отвести взгляд от изуродованного тела Рена, терзаясь грядущими страхами и тревогами, пропустила мимо ушей почти весь спор, возникший между Элофом и Дамианом. Слова и бесстыдные обвинения эрла были лживы насквозь, и вызывали лишь глухую ярость и раздражение. Рена поймала себя на странном желании придушить лгуна, и это настолько её испугало, что она вновь замкнулась на своих переживаниях, не слыша ничего больше. Страх превратиться в кого-то вроде Килары, оказался намного сильнее, чем беспокойство о своей судьбе и проблемах Дамиана. Рена опомнилась только тогда, когда Элоф внезапно согнулся пополам и огласил площадь рёвом раненного зверя. Она с ужасом воззрилась на его мучения, и её сердца кольнуло от жуткого осознания. Переведя взгляд на Торика, она лишь убедилась в своих подозрениях. Лорд-канцлер только с виду оставался невозмутим. Всё та же вежливая полуулыбка, спокойный подбородок и линия скул. Вот только необычные янтарные глаза вдруг загорелись и стали ярче. Пожалуй, это единственное, что мог увидеть любой житель Каэра, надумай он посмотреть в тот момент на Торика. Вот только никто на него не смотрел. Взгляды людей метались с растерянного Дамиана на катающегося от жуткой боли по импровизированному постаменту Элофа. И уж точно никто не заметил, что вокруг вдруг резко потемнело, как перед бурей, а воздух стал тяжелее и гуще. Толпа продолжала кричать и требовать казни короля, обвиняя его в использовании злых чар, при этом в упор не видя того, кто их и в самом деле беззастенчиво применял. А меж тем Торик творил что-то невообразимое. Мучая и истязая Элофа, он безжалостно тянул с него жизненные силы, но не для себя. Тёмная энергия, поначалу окутывающая лорда-канцлера, постепенно перебиралась к Дамиану. Рена с запозданием поняла, что это и есть тот самый способ восстановления, на который намекал Торик. Дамиану и в самом деле с каждой минутой становилось всё лучше. Исчез болезненный цвет лица, он перестал опираться на Торика, а перед тем, как обессиленный Элоф завалился на постамент и замер на нём без сил, король выглядел почти так же, как и до ранения. Приказом заточить несчастного эрла в темницу он вмиг разогнал толпу. Народ, испугавшись, что их тоже отправят в подземелья, понесся прочь с площади. Однако Дамиан не стал отправлять стражу на ловлю смутьянов. Напротив, к удивлению Рены, он велел организовать на площади походный госпиталь для пострадавших во время недавних событий, для тех же, кто лишился крова, в дворцовом саду расставили палатки. Дамиан заставил королевскую кухню вынести столы на улицу и начать кормить всех тех, кто только попросит о пище, и сам встал у котла, разливать готовую похлебку. Как ни странно, только что желающий смерти королю народ, вновь потянулся к дворцу за бесплатной миской еды.
Вся дворцовая челядь тут же была приставлена к делу. Стражники провожали обездоленных к палаткам, выдавая тюфяки и одеяла. Служанки забирали грязную посуду и помогали готовить. Горничных отправили на помощь главному целителю мастеру Джулиану. Рена не смогла остаться в стороне и тоже пришла на помощь в госпиталь. Работа была хлопотная, но несложная. Кому-то надо было вправить ногу или руку, другим промыть и зашить глубокие раны, а третьим наложить шину и крепкую повязку, чтобы кости могли правильно срастись. Как бы то ни было странно, но среди мирных горожан никто очень серьёзно не пострадал.
— Скажи старику, чтобы выводил экипаж, — велел он, направляясь к оседающему на землю Дамиану.
Рена тут же метнулась к двери, с трудом представляя, где искать нужного старика. Однако ей повезло. Он нашёлся сам, стоило ей только выйти в коридор и пройти пару шагов, как она столкнулась с ним. Выслушав приказ, старик тут же засуетился, исчезая в глубинах своего странного дома. Рена бросилась назад, на улицу, и как раз подоспела к моменту, когда Торик, шепча что-то непонятное, вынимал стрелу у Дамиана. Не дожидаясь чьих-то указаний, Рена оторвала часть нижнего платья и, усевшись подле Дамиана, принялась туго обвязывать его кровоточащую рану. Ранение было ужасным. Наконечник пробил лёгкое и прошёл насквозь. Пальцы Рены дрожали, но она продолжала перевязку, несмотря на то, что каждый новый слой ткани мгновенно пропитывался кровью. «Он должен выжить! Должен!» — звенело у неё в мозгу, заглушая все прочие мысли. Торик сидел рядом и, продолжая что-то шептать, выводил кровью непонятные символы на ладонях Дамиана. Это выглядело довольно жутко, но, похоже, действовало. Ткань повязки уже не так быстро намокала, и к моменту, когда с подворотни показался захудалый экипаж с покосившейся крышей и проржавевшими дверцами, Рена как раз затянула узел. Она узнала гнедую Дамиана и миловидную каурую, на которой прибыл к вратам Торик. Старик впряг обеих лошадей и уселся на козлы. Торик втащил внутрь Дамиана и, устроив его у себя на коленях, велел отправляться во дворец. Старик погнал лошадей, что есть мочи.
— Вы ведь знали, что задумал этот мерзкий Хьяр! — Рена воззрилась на Торика с явным не пониманием. Дамиана лихорадило, и она остатками ткани стирала пот с его лба. Старательно гоня дурные предчувствия, Рена мысленно молилась Полозу и той самой магии, которая ещё недавно бушевала в теле юного короля. Она искренне надеялась, что те крохи волшебной силы, что мелькали в его теле подобно светлячкам, помогут Дамиану продержаться до встречи с лекарем.
— Скажу вам больше, Д’тар Рена, не окажись у нашего короля подлых врагов, мне бы пришлось стрелять самому, — признался Торик, отклоняясь на спинку потёртого сидения.
— Что?! Зачем?! — Рена едва не выронила ткань. Слова лорда повергли её в шок.
— Хотел посмотреть, на что способна матушка короля леди Даниэла, — спокойно сообщил Торик.
Рена не находила слов, да и не только их. Разум отказывался как-то оправдывать жестокую логику тёмного волшебника. Вот только сам Торик выглядел вполне довольным собой.
— Понимаю, для вас это дико и странно, — примирительно заметил он. В его необычных глазах промелькнуло сочувствие, которое почти тут же сменилось серьёзностью. — Однако мир меняется, и чтобы поспеть за всеми этими изменениями иногда приходится форсировать события. Вашему мужу нужна кровавая жертва, и потому войны никак не избежать. И всё же мне не очень хотелось бы отдавать Каэр на растерзание эльфам, потому и стоило узнать, как подействовало возвращение магии на семью короля. Судя по сегодняшнему представлению, леди Даниэла может не только плести гобелены, да и сам король пока до конца не ведает своей истинной силы. Не волнуйтесь, Его Величество не умрёт! — вполне искренне заверил Торик.
— Вы позволили всадить Вашему Величеству стрелу в спину, которая повредила ему лёгкое! Он может остаться калекой! Не слишком ли высока цена проверки? — высказала Рена, не скрывая своего неодобрения. — И это я не говорю, что стрела и вовсе могла пронзить его сердце! Чтобы вы тогда делали?!
— Исключено. Я лично поправил курс стрелы, — выдал лорд, и, покосившись на кровавые знаки, выведенные на коже Дамиана, со зловещей улыбкой добавил: — Лёгкое восстановится, у меня есть для этого прекрасный способ.
Внутренний голос Рены подсказывал, что едва ли ей понравятся методы Торика, но она промолчала. Экипаж вывернул на главную улицу, и старые колёса забарабанили по плитке. Старик, не щадя, продолжал гнать лошадей, и те неслись, словно оголтелые. С чудовищным грохотом и жуткой тряской экипаж домчался до площади и влетел в распахнутые ворота. Немногочисленная стража тут же высыпала во двор, обнажая оружие и требуя остановиться. Старик дёрнул поводья, и экипаж от слишком резкого торможения качнуло в сторону. Рена едва удержалась на сидении, нервно схватившись за пошарпанный поручень. Находящийся в беспамятстве Дамиан завалился на Торика, придавливая его к потёртой спинке.
— Кто вы? Зачем явились во дворец?! — заголосил самый высокий и крепкий стражник, обнажая меч и подходя ближе. Небольшой отряд тут же выстроился за его спиной, грозно доставая оружие. Рена спешно вернула себя облик змеи и шмыгнула в сапог Дамиана.
— Найдите королевского лекаря! Срочно! Король ранен! — прокричал в ответ Торик, поднимаясь и подхватывая Дамиана на руки. Однако стража не спешила ему повиноваться. Лишь после того, как Торик, пинком открыв дверь экипажа, появился у них на глазах, неся на руках тело короля, они засуетились. Рена услышала запоздалые и подобострастные извинения.
— Просим простить, лорд-канцлер! Не ожидали увидеть вас в подобной рухляди. Ещё раз извините! — особенно старался тот самый стражник, первым обнаживший оружие.
В конце концов, после череды льстивых попыток прислуги выслужиться и угодить Торику, Дамиан был доставлен в покои лекаря. Воспользовавшись возникшей суматохой, Рена выскользнула из сапога и устало поползла по дворцу в сторону подземелий. От нервов у неё неприятно засосало под ложечкой, и она вознамерилась немного поохотиться. Однако, добравшись до кухонь, ей вновь довелось услышать новую партию невероятных сплетен и слухов.
— Вы уже слышали? Юный король уложил на лопатки целую армию! — выдал один из стражников, зашедший перекусить. Он как раз уселся за стол на пошарпанную скамью, и размахивая вилкой, собирался приступить к жаркому.
— Говорят, он дрался, будто в него вселился демон! — заметил устроившийся рядом другой страж. В его руках виднелась кружка с тёмным элем, которую он залпом осушил после своих слов.
—Разве такое возможно?! Король же уехал с отрядом! — недоумевала повариха, кромсая овощи для салата.
— Отряду даже и мечом взмахнуть не удалось! — подключился к разговору старший конюх.
— Это ещё что! — заявила служанка, спустившаяся за водой. — Моя сестра утверждает, что и бурю, что прокатилась по столице, вызвал король!
— Какой ужас! — искренне ужаснулось сразу несколько других служанок, крутящихся по делам в кухне. Одна, совсем молодая, торопливо собирала поднос с едой, другая, уже в возрасте, скоблила и натирала котёл, третья, совсем невзрачная, разбирала принесённые из погреба продукты.
— Мне тут довелось встретить слугу старого канцлера, — заговорщически начала та, что собирала еду. — Так он утверждает, что здесь замешано самое настоящее тёмное колдовство!
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась повариха.
— А то, что наш новый король — колдун! — выпалила служанка.
— Он же не думает всех нас извести, ради своих дьявольских чар? — забеспокоилась та, что в возрасте. Она посмотрела на котёл совсем иными глазами, и в них отразился жуткий страх и отвращение.
Однако никто и не подумал оспорить столь нелепое предположение. Напротив, все обитатели кухни начали испугано озираться, будто ожидая, что за это разоблачение их постигнет небесная кара. Впрочем, то было лишь началом. Рене стало особенно тревожно, когда в наступившей тишине один из стражников прошептал:
— Или отдаст на съедение тому чудовищу, что прилетало вчера… Кое-кто видел, что оно его слушалось!
Последние слова создали в кухне настоящий переполох. Теперь уже все поддались панике и принялись сочинять безумные версии страшного волшебства. За секунды в глазах всего дворца Дамиан из честного удачливого паренька превратился в коварного злодея-колдуна, собирающегося утопить в крови всю страну. Рена даже не успела понять, как это произошло. Мнение изменилось невероятно быстро! Встревоженная таким положением вещей, она даже попыталась повлиять на сознание всё той же поварихи не скольких стражников, но их озвученные сомнения оказались бессильны. Словно одурманенная, прислуга предпочитала верить жутким и нелепым подробностям, что выдумывались так же на ходу, и при этом напрочь забывала все прежние заслуги короля. Когда же один из только что пришедших стражников и вовсе обвинил Дамиана в сговоре с эльфами, якобы их флот должен был помочь чудовищу-узурпатору сжечь столицу, Рена не выдержала и направилась обратно в лекарские покои, собираясь рассказать Торику о настроениях во дворце. Однако, уже поднимаясь на второй этаж, она услышала возглас на улице.
— Долой короля-предателя!
Рена спешно добралась до ближайшего окна и, выглянув, увидела, как на площади перед дворцом начал собираться простой люд. Лица горожан были преисполнены страхом и ненавистью, потому вслед за первым возгласом вскоре прозвучал второй:
— Сжечь кровавого узурпатора!
Толпа тут же подхватила, начав скандировать:
— Сжечь! Сжечь! Сжечь!
Народ пребывал, и выкрики становились всё громче и омерзительнее. Создавалось крайне неприятное впечатление, что горожане устроили между собой соревнование, кто отвратительнее и гаже очернит короля. Всё чаще и настойчивее звучали обвинения в колдовстве и вместе с тем жестче и кровожаднее предлагались способы расправы. Наблюдая за безумством толпы, Рена ловила себя на чудовищной мысли, что окажись сейчас среди них Дамиан, его бы тут же разорвали на куски. И лишь заметив приближение Элофа, она вдруг поняла, что всё это ещё одна часть плана, выданная Нэйдж подлому бывшему канцлеру. Рена рванула в лекарские покои, надеясь, в случае чего, успокоить Дамиана и не дать ему поступить опрометчиво, но опоздала. Юный король, придерживаемый Ториком, уже направился на балкон. Рена бросилась за ними.
«Это провокация! Его Величеству не стоит на неё поддаваться!» — мысленно обратилась она к Торику, надеясь, что он сможет повлиять на короля. Воздействовать на Дамиана Рена не решилась. Тревожные намёки делать было уже поздно, а внушать собственные мысли более ясно — всё равно, что заявить о своём присутствии.
«Вынужден с вами согласиться, но лишь отчасти, — заметил Торик. — Наш король излишне благороден и честен, потому ему пора понять, как на самом деле устроен мир».
Рена, подавив печальный вздох, внезапно осознала насколько бессмысленны были её отчаянные попытки повлиять на происходящее. Узнанные ненароком сведения стали всего лишь бесполезным грузом. Дамиан всё равно раз за разом попадался в установленные ловушки, и сейчас с присущей молодости горячностью влезал в новую. Рене стало горько и печально. Взглянув на Торика, она, наконец, поняла, что тот всё знал. Знал и нарочно толкал Дамиана на что-то, видимо, нужное именно ему. Теперь, смотря на то, как доверчиво опирался юный король на Торика, Рена не могла избавиться от неприятной ассоциации, будто беднягу ведут на заклание.
«Вы утрируете, — хмыкнул Торик, а потом заметно мягче добавил: — Но я был бы не прочь, если бы вы присоединились к нам».
Рена послушно подчинилась, впрочем, не ожидая ничего приятного. Так оно и оказалось. Выползя на балкон и высунувшись между перил полуразрушенной балюстрады, она почти сразу же увидела Когъёрда, а точнее то, что осталось от здорового и крепкого молодого мужчины. При виде его искалеченного тела к горлу подступила тошнота, а сердца сковало страхом. Рена понятия не имела насколько может быть жестокой и беспощадной Килара! Теперь же ей было страшно представить собственную участь, если она, как вскользь заметила первая жена, «всё испортит!». Её не покидала чёткая уверенность в том, что в подобном случае ей никак не спрятаться и не скрыться от возмездия. Не в силах отвести взгляд от изуродованного тела Рена, терзаясь грядущими страхами и тревогами, пропустила мимо ушей почти весь спор, возникший между Элофом и Дамианом. Слова и бесстыдные обвинения эрла были лживы насквозь, и вызывали лишь глухую ярость и раздражение. Рена поймала себя на странном желании придушить лгуна, и это настолько её испугало, что она вновь замкнулась на своих переживаниях, не слыша ничего больше. Страх превратиться в кого-то вроде Килары, оказался намного сильнее, чем беспокойство о своей судьбе и проблемах Дамиана. Рена опомнилась только тогда, когда Элоф внезапно согнулся пополам и огласил площадь рёвом раненного зверя. Она с ужасом воззрилась на его мучения, и её сердца кольнуло от жуткого осознания. Переведя взгляд на Торика, она лишь убедилась в своих подозрениях. Лорд-канцлер только с виду оставался невозмутим. Всё та же вежливая полуулыбка, спокойный подбородок и линия скул. Вот только необычные янтарные глаза вдруг загорелись и стали ярче. Пожалуй, это единственное, что мог увидеть любой житель Каэра, надумай он посмотреть в тот момент на Торика. Вот только никто на него не смотрел. Взгляды людей метались с растерянного Дамиана на катающегося от жуткой боли по импровизированному постаменту Элофа. И уж точно никто не заметил, что вокруг вдруг резко потемнело, как перед бурей, а воздух стал тяжелее и гуще. Толпа продолжала кричать и требовать казни короля, обвиняя его в использовании злых чар, при этом в упор не видя того, кто их и в самом деле беззастенчиво применял. А меж тем Торик творил что-то невообразимое. Мучая и истязая Элофа, он безжалостно тянул с него жизненные силы, но не для себя. Тёмная энергия, поначалу окутывающая лорда-канцлера, постепенно перебиралась к Дамиану. Рена с запозданием поняла, что это и есть тот самый способ восстановления, на который намекал Торик. Дамиану и в самом деле с каждой минутой становилось всё лучше. Исчез болезненный цвет лица, он перестал опираться на Торика, а перед тем, как обессиленный Элоф завалился на постамент и замер на нём без сил, король выглядел почти так же, как и до ранения. Приказом заточить несчастного эрла в темницу он вмиг разогнал толпу. Народ, испугавшись, что их тоже отправят в подземелья, понесся прочь с площади. Однако Дамиан не стал отправлять стражу на ловлю смутьянов. Напротив, к удивлению Рены, он велел организовать на площади походный госпиталь для пострадавших во время недавних событий, для тех же, кто лишился крова, в дворцовом саду расставили палатки. Дамиан заставил королевскую кухню вынести столы на улицу и начать кормить всех тех, кто только попросит о пище, и сам встал у котла, разливать готовую похлебку. Как ни странно, только что желающий смерти королю народ, вновь потянулся к дворцу за бесплатной миской еды.
Вся дворцовая челядь тут же была приставлена к делу. Стражники провожали обездоленных к палаткам, выдавая тюфяки и одеяла. Служанки забирали грязную посуду и помогали готовить. Горничных отправили на помощь главному целителю мастеру Джулиану. Рена не смогла остаться в стороне и тоже пришла на помощь в госпиталь. Работа была хлопотная, но несложная. Кому-то надо было вправить ногу или руку, другим промыть и зашить глубокие раны, а третьим наложить шину и крепкую повязку, чтобы кости могли правильно срастись. Как бы то ни было странно, но среди мирных горожан никто очень серьёзно не пострадал.
